Спасая бабочку

      — Тара…эль, — так тихо, что даже взмах крыла бабочки громче, — не надо.       Кровь.       Кровь была везде. Спекшаяся, почти черная, зловонная, она смешивалась со сгустками эктоплазмы и какими-то ошметками, в невообразимо мерзкий коктейль. Свежая, яркими дорожками спускающаяся по разорванной робе. Лари с трудом пыталась вернуть себе сознание. Холодные твердые ступени большой лестницы давили и прижимали к себе, казалось, что она не осилит даже одну. Она ползла на четвереньках, надсадно кашляя с каждым движением. Все тело болело и ныло. А лестница как будто и не уменьшалась вовсе. Она бы хотела себя подлечить, только вот чародейская лихорадка разыгралась настолько, что больно было даже моргать. Поэтому оставалось только ползти, шипя сквозь зубы и волоча поврежденную ногу. Там, наверху, ее ждал длинный коридор. И она очень надеялась успеть к тому, кто сидел, в самой его глубине, надрывно рыдая.       В голове проносились воспоминания. Табуном, вихрем. Словно желая подстегнуть, придать сил. Она помнила эти горящие ненавистью яркие глаза, которые не мог скрыть ни один капюшон.

***

      — Извини, что вмешался в твой бой, это было необходимо.       — Мгм, — девушка морщится от вони Трупной ямы, — что тебе нужно?       — Я видел, как ты сражаешься и хотел нанять тебя для одного дела, — с места в карьер, это хорошо.       — Ты не мог выбрать места поприятнее, меня сейчас вырвет, — будущую наемницу явно мутило.       — Это самое укромное место, никто в жизни сюда не сунется по своей воле.       — Оно и понятно, — бурчит спутница, — что тебе нужно?       — Убить кое-кого, Отца, если быть точнее.       — Чьего? Твоего?       — Да нет, — Тараэль сжимает переносицу, — ну точнее и да, и нет, это глава Ралаты.       — Что?!       — Просто скажи да или нет?       — Черт, да, что угодно скажу, лишь бы уйти из этого места.       — Отлично, встретимся через два часа возле Воющего дерева.       — Хорошо, — Лари уже начинает колдовать, — до встречи.

***

       Девушка прижалась спиной к древней стене, чтобы перевести дыхание. Рассеченное бедро отдавало разрядами боли по всему телу, после тяжелого пути. Но она смогла, она поднялась по лестнице и там, в дали уже виднелся слабый силуэт. Ее уже не удивляло ничего. Ни что целый кусок замка просто пропал, ни что Отец исчез вместе со своими агнцами. Ни твари, которых она видела и убивала.       Ничего, кроме вопроса, почему она еще жива. Голова раскалывалась от чародейской лихорадки. Нога безвольно болталась, рванная рана тянулась через все бедро вдоль до самого колена, одно ухо было почти оторвано, а второе лишилось кончика. Левый глаз заплыл большим кровавым синяком, а бровь над ним рассек длинный шрам. Застонав, она попыталась приподняться. Нога тут же отозвалась волной боли и заставила снова опуститься на колени. Она будет ползти. Что угодно, как угодно, но она доберется до конца коридора. Ползти и умолять. Остаться, не делать этого.       Движения стали мельче и чаще, дыхание рваным и болезненным. Впереди виднелся такой нужный силуэт. Должна дойти. Должна спасти.

***

      — Ты…тоже полуаэтерна? — она видит явное удивление в его таких безумных глазах, когда снимает капюшон и маску.       — Да, ты бы это раньше узнал, если бы не притащил меня в могильник, — фыркает девушка, — я Лари.       — Пошли, времени мало.       События мелькают и меняются, как страницы книги. Страницы, да, начало их истории. Дядя Наилак.       — Стой, подожди, — она хватает занесенную руку Тараэля, с силой сжимая.       — Что еще?!       — Мне кажется, он уже достаточно страдает, разве нет, — девушка тараторит, не давая компаньону опомниться, — он ничего не помнит, живет в трущобах в грязи и дерьме, это и есть наказание!       — Нет…черт, НЕТ! — Тараэль отталкивает ее и одним движением вонзает кинжал прямо в живот старика.       — Дерьмо, — он телепортируется, оставив Лари одну, в блеклом свете догорающих пещерных факелов. Ей думается, что это все дурной гадкий сон. Нужно лишь открыть глаза.

***

      — Пожалуйста, Тараэль, пожа…кха…твою мать.       Она выбрала. Повалившись на спину, девушка напряглась изо всех сил, вызывая магический импульс, выходящий вовне золотым светом из ладоней. Голову тут же разорвала боль. Нет, не так. БОЛЬ. Мозг плавился, сердце рвалось бешеной птицей наружу. Внутренности скрутились в тугой узел, картинка перед глазами дрожала и мерцала. Но рана на бедре понемногу затягивалась, а ухо, висящее на лоскутке кожи возвращалось на место. Лари позволила себе встать, держась за стену, и начала идти, опасно шатаясь, с каждым шагом приближаясь к желанному концу коридора. Она вспомнила.

***

      Пыльная темнота старого сарая. Собственное рваное, сбитое от долгого бега, дыхание. Пульсирующую боль в боку. Ярость, застилающую глаза, вперемешку с потом со лба. Размытый силуэт, сидящий на ящике. Два фиолетовых огонька в глубине капюшона. Их свет, их безумный блеск манит и отталкивает одновременно. Она нашла его там, молчаливого, задумчиво отрешенного. Он вздрагивает, заслышав скрип двери.       — Ты здесь, сука!       — Что ты хотела?       — Ты бросил меня одну в пещере, придурок чертов, одну…раненную! — Лари взрывается, слыша его спокойный тон, и тут же хватается за рассеченный бок.       — Я…так было нужно.       — Ну нихрена себе, — она всплескивает руками, словно бранящаяся мать, — так было нужно, ого, нужно чтобы я сдохла, так?       Он ловит ее безумный взгляд, такой яростный и болезненный, продолжая, однако, молча играть желваками.       — Прости.       — Мне твое «прости» как троллю по жопе ладошкой, — Лари бьет кулаком в стену тут же морщась от боли в боку, — для тупых поясню — не несет никакого эффекта!       Тараэль следит за ней, кружащейся по комнате, сжимая ладони в кулаки. Видимо, он уже сто раз пожалел о своем поступке. И о том, что нанял взрывную девку для дела.       — Как я могла вообще?! Черт! Дерьмо! Гадство! — она пятится, выплевывая ругательства, — пошел ты, дружочек, со своим контрактом, пошел ты, я помогла тебе достаточно, я не хочу, чтобы меня снова бросили одну в пещере, полной ебаных разбойников! Прощай.       Хлопая дверью, Лари отчаянно хочет, чтобы в спину прилетело тихое: «Стой». Ну или хотя бы кинжал, она бы излечилась. Но был лишь безмолвный обжигающий холод. Урод.

***

      Она вспомнила, как он появился на пороге ее доме, спустя три дня, окутанный теплой ночью. Его взгляд, все такой же безумный, скользил по внутреннему убранству дома, бегло оглядывая его на предмет лишних людей. Она помнит, что уже почти не злилась на него, однако, его появление разбудило в ней новую волну агрессии.

***

      — Прости меня.       — Еще то сделать? — Лари подпирает дверной косяк плечом, грозно хмурясь, — может отсосать?       — Чт…нет! — Тараэль вскидывается, видно, что ему не приятно, — я просто…я был не прав, оставив тебя там одну, прости, правда, но мне нужна твоя помощь.       — Ах вот оно что, ну конечно, убить Отца, точно-точно, — эти волны яда, казалось, можно было почувствовать физически. Лари упивалась ситуацией, своим превосходством и злорадством. И где-то глубоко в душе радостью, что он все-таки пришел.

***

      Она вспомнила, его мирно спящего. Сразу после старого приюта, Лари тогда разразилась гневной тирадой и буквально за шкирку притащила его в свой дом в квартале знати.

***

      — Ты будешь тут…спать, жить, не знаю, проводить время, — чеканит словно монету, — все, не обсуждается.       — Я не могу.       — Захлопни пасть, — Лари оборачивается даже слишком резко, — мне осточертело лазать по этим катакомбам, если хочешь моей помощи, будешь здесь, кому ты сдался?!       Тараэль открыл было рот, но был перебит разъярённым рыком.       — Понял.       Пока Лари раздраженно размалывает цветы для волчьей крови, Голос бесплотной тенью шатается по дому, в поисках занятия для себя. А затем она застает его спящим возле камина на кухне. Прямо на полу.       — Идиот, ну есть же кровать, — шипя, словно гадюка, она поднимается на второй этаж за волчьей шкурой и подушкой.       От неожиданной тяжести Тараэль дергается, но не просыпается, а лишь плотно кутается в пушистый черный мех, зарываясь в него носом.       — Ты когда спал-то последний раз, придурок?

***

      Преодолевая головную боль, она шла к нему. Все ближе и ближе. Тараэль, покрытый кровью с ног до головы, обнимал бездыханное тело брата. Рыдая, он гладил того по рукам, прося, умоляя простить.       — Тараэль, — ветер срывал слова с губ и уносил куда-то слишком далеко, чтобы он услышал. Очередное воспоминание ворвалось, вызывая волны жалости.

***

      — Что ты делаешь? — она касается широкого плеча. Он явно не в себе, бормочет детскую песенку.       Проснувшись, он не понимает, о чем речь. Ссылается на усталость, на двухдневный голод. Лари помнит тот гнев в себе. Испепеляющая ярость, вперемешку с грустью и болью за другого. Ей хотелось убить этого остроухого придурка. Именно тогда она решила притащить его к себе домой. Накормить, отмыть, согреть. По…полюбить?

***

      Он тогда проспал всю ночь около камина. На утро она заставила его плотно поесть, грозно держа в одной руке тарелку с куском мяса а в другой кинжал. За пару дней Тараэль заметно отошел и даже периодически шутил, во время совместных трапез. Лари засматривалась на него, читающего, разглядывала каждую деталь его облика, к сожалению, скрытого за маской. Когда он ловил ее взгляд, то она сразу отворачивалась, делаясь очень занятой на вид. Она слышала краем уха его легкий смешок и невольно улыбалась сама, прячась за объемными рукавами домашнего платья. Эти несколько дней перед визитом в Древний Храм были такими спокойными. Счастливыми.

***

      Лари уже близко. Невесомо коснулась его плеча.       — Разве я могу? Разве я достоин? - она на секунду остановилась, видя его без маски. Глаз резанула сетка шрама от ожога, сквозь грязь и кровь почти ничего не видно. Так много крови.       — Да, черт возьми, да, Тараэль, пожалуйста, — она едва могла говорить из-за головной боли, — прошу, пойдем со мной.       — Даже Наилак заслуживал второго шанса, да? Могу ли…       — Можешь, пойдем, — Лари протянула окровавленную руку, — мы похороним Лето и отправимся домой.       — Домой, — неслышной тенью прошелестел он в ответ.       Заложив последние камни на стихийное надгробие, Лари, шатаясь, сделала пару шагов назад. Едва слышным шепотом Тараэль за ее спиной, дочитал молитву. Женщина протянула к нему усталые руки, приглашая в свои объятия. Он нырнул в них, как в глубокое море, утопая в собственных слезах. Лари собрала остатки сил на заклинание возврата. Мысленно поблагодарив себя за идею расположить руну телепортации около дома, она зашептала заклинание, опалая ухо Тараэля жарким дыханием.       Появившись недалеко от дома, Лари согнулась пополам, переживая свежую волну боли. На последних шагах, когда оставалось только толкнуть входную дверь, она упала на колени, теряя сознание. Тараэль подхватил безвольное тело и занес в дом. Расположил на кровати, принес амброзию из запасов. И наблюдал как ее дыхание становилось размеренным и тихим. Наблюдая, он засыпает, сидя прямо на полу подле постели, лишь опрокинув голову на ее безвольную ладонь. Ему снилась пустота. Тяжелая и холодная, она давила на него и подчиняла.       Ночь была странной и оба были рады, что она закончилась. Лари, наконец, смогла полностью разглядеть лицо Тараэля. Разглядеть и восхититься, втайне желая оказаться ближе. Во время их совместной работы, она временами, так наивно по-женски, представляла ЧТО же там скрыто за темной маской. Тот факт, что мужчина, хоть и обладал большим количеством шрамов, все же оставался магнетически притягательным на вид, будоражил ее сердце и сковывал в тугой горячий узел низ живота.       Тараэль вернулся в свою небольшую комнатку по соседству с хозяйской. Его любимая волчья шкура, которой Лари накрыла его в самый первый вечер в этом доме, неизменно лежала на кровати, словно приглашая прилечь. Он уже давно догадался, что раньше шкура лежала на ее кровати, потому что она насквозь пропахла травами и медом.       На следующую ночь, на удивление звездную и ясную, он видел кошмар. Смерть Лето вперемешку с его собственной. Везде кровь и боль. Жуткие наросты, извращения и мерзости из всех углов. Смеющийся Отец. Он совсем один, безоружный и обнаженный. Страх. Такой животных и яркий, что он кричал. Рыдал и выл как дитя. Метался в своей крошечной коморке сознания, не в силах проснуться. Успокоение пришло внезапно. Накрыло теплом, почти жаром. Окутало знакомым запахом. Уткнуло носом во что-то нежное. Вокруг рассвело солнце, согрело, обняло лучами.       Утром Тараэль обнаружил себя обившимся вокруг женского тела, носом уткнувшимся между теплых, мирно вздымавшихся грудей. Осознание настигло его быстро, заставляя отпрянуть и покраснеть. Он прикрыл лицо ладонями и невольно засмотрелся на спящую женщину. Лари тихо сопела, прикрыв рукой глаза. Ее русые волосы разметались, казалось, по всей постели. Он никогда не видел ее без туго собранной прически и сейчас этот момент казался таким интимным. Он тихо сполз с кровати и отправился на первый этаж.       Значит она пришла ко мне ночью? Видимо, я слишком громко орал. Черт.       Почему-то стало стыдно. Тараэль знал, что на долю его спутницы выпало достаточно разнообразных испытаний и он не хотел отягощать ее жизнь еще больше. Живот заурчал. Порывшись в запасах, Тараэль выудил пару кусков сыра и хлеб, но не успев приступить к трапезе услышал легкий топот над головой. Лари уже проснулась. Вышла сонным комочком, завернувшись в шкуру. Зевая, поправляя водопад растрёпанных волос. Она улыбнулась ему и Тараэль был готов поклясться, что видел в этой улыбке весь мир.       — Ты уже поел?       — Еще не успел, садись.       Завтрак был таким. Простым. Нереальным. Сказочным.       Стук в дверь разрушил всю идиллию. На пороге нарисовался Джеспар Даль’Варек собственной персоной. Тараэль взорвался безвольной яростью, стоило ему увидеть улыбку на лице Лари.       Она моя!       МОЯ!       Он кричал внутри себя, задыхаясь и удивляясь одновременно собственным мыслям и беззвучной злости, пока они что-то обсуждали.       — Черный камни? Ты уверен?       — Да.       — Ох черт, я не успеваю прийти в себя, у меня столько дел.       — Это не то, чтобы очень срочно, но достаточно.       — Я тебя поняла.       — А кто это? — Джеспар стреляет глазами в напряженную спину.       — Это мой…друг, мой друг, да, Тараэль, у нас было совместное дело, — Лари замечает как Джеспар скользнул взглядом по ее обнаженным плечам, пересеченным тонкими бретелями, и декольте, уходящему вглубь волчьей шкуры, — Тараэль, это Джеспар, познакомьтесь.       — Уж я-то знаю, что это за дела, — он залихватски подмигнул и ткнул в подругу локтем, тут же протягивая другую руку Тараэлю, — привет!       — Здравствуй, — казалось еще минута и мужчина прожёг бы взглядом дыру в развеселом блондинчике.       — Иди к черту, ты все сказал? — она рассмеялась, чем вызвала приступ злобного пыхтения за спиной.       — Да, я пойду, удачи вам в делах, — последнее слово кажется было адресовано вовсе не подруге. Лари смеясь закрыла дверь и обернулась было пошутить, но натолкнулась на агрессивный взгляд.       — Что-то не так?       — Кто он тебе?       — Джеспар? Он друг, он меня спас однажды, — Лари попыталась заглянуть мужчине в глаза, — что случилось?       — Ничего, — Тараэль воротил лицом, не давая на себя взглянуть, — он такой, такой веселый и трогает тебя.       — Успокойся, все в порядке. Мы просто друзья. У меня еще и подруга есть, Калия, я вас познакомлю потом.       Черт. Тараэль злился. Слишком много людей вдруг объявилось вокруг. Ему хотелось думать о том, что во всем мире есть только этот дом и только они вдвоем. Он не хотел делиться.       Сны снова были отвратительными. Лари и Джеспар. Смеялись над ним. Веселились и пили. Целовались. В животе противно затянуло. Слезы хлынули сами. Больно и страшно. Отчаянно тоскливо. Тепло, привычное и медовое окутало его. Стало себя жалко. Он почти проснулся, замечая, как она укладывается рядом с ним, обнимает его голову, мягко целует в макушку, поглаживает немного отросшие волосы.       Она со мной. Рядом. Не с ним. Со мной.       Тараэль сжимает женский стан даже слишком сильно, вызывая сдавленный вздох. Он старается уткнуться в нее, как в теплую пушистую шкуру. Нырнуть в сладкие объятия покоя. Раствориться в нем и плавать в тишине, словно звезды в небе.