Жажда любви

4.       С Ниа Уэно Сэра знакомится совершенно случайно — как-то заходит в операционную к Кафу и видит, как в ней прибирается черноволосый парень. Парень выпрямляется, и Сэра вынуждена запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Пятнадцать лет, а уже такой высокий.       — А где доктор Нагаи? — спрашивает она.       — Операция закончилась, он уехал. Его помощь понадобилась в другом месте. А ты кто? — любопытствует мальчишка. — Тебя я раньше здесь не видел.       — Сэра Кондо, — представляется Сэра. Парень протягивает руку, которую она аккуратно пожимает и называет своё имя.       — Ниа Уэно.       — Рада знакомству.       — Взаимно.       Ниа кажется ей адекватным парнем. Если от Дазая ты ощущаешь исходящую опасность, то с Ниа интуиция дремлет, свернувшись в клубок. Сэра помогает ему прибраться, а Ниа взамен угощает её булочками и кофе.       — Я с Гин знаком, — рассказывает он историю своей жизни с набитым ртом, пока Сэра пьёт эспрессо. — Мы жили в трущобах недалеко друг от друга. Сначала в мафию подтянулась она с братом, а затем вспомнила и обо мне. Я отказываться не стал: а куда ещё идти? Родителей нет, родственников — тоже, а тут хотя бы накормят и кровом обеспечат.       — Это ведь мафия.       — А я знаю. У меня отец состоял в мафии. А у тебя кто родители?       — Папа — врач, а мама — домохозяйка.       — А, — на лице Ниа она читает сочувствие. — Нормальная семья, значит, была. И тебя втянули сюда.       — Не надо меня жалеть, — Сэра ставит стаканчик на стол. — У меня есть тётя, и я всем довольна.       — Как скажешь.       Кафу Нагаи удивлённым не выглядит, когда в своём кабинете застаёт Сэру. Она стоит перед книжным шкафом во всю стену, сцепив руки в замок на спине и рассматривая корешки книг. Мужчина снимает прямоугольные очки и цепляет их за кармашек чёрного пиджака, подходя к Сэре.       Он лет на десять старше Сэры. Высокий, черноволосый, с тёмно-карими пронзительными глазами, чаще всего скрытыми за стёклами очков. Мори нравится его сдержанность и хладнокровие. Кафу не испугать и не запугать, он сам вполне может это сделать.       — Что ты хочешь на этот раз? — Нагаи становится рядом с Сарой и повторяет её позу.       — Хотела понаблюдать за операцией, но пока добралась, Вы уже закончили. Ниа сказал, что Вы куда-то уехали. Так быстро вернулись, — отмечает она.       — Пока доехал, необходимость в моих услугах отпала, — вздыхает он. — Операция была пустяковой, не стоящей твоего внимания. Занятия у Озаки-сан закончились? — скашивает он глаза вправо.       — Теперь они не такие интенсивные, — отзывается Сэра.       — А тёте в кабаре помогать?       — Вы недовольны моей компанией?       — Пытаюсь понять, почему тебе хочется быть здесь.       — Мой папа — врач, — Сэра смотрит на один из корешков. «Шум и ярость». Надо будет прочитать. — Как-то он подарил мне на день рождения игрушечный фонендоскоп. Так что меня, наверное, всегда интересовала медицина. А Вас? Каков Ваш путь?       —  Медицина — моя единственная страсть. Я закончил медицинский факультет Имперского университета в Токио, после окончания которого стал заниматься врачебной деятельностью. Потом уехал на стажировку за границу, в Англию. Вернулся в Японию.       — Как Вы познакомились с Мори-саном?       — Никак. Он сам на меня вышел. Я и согласился. Вот как ты тут оказалась?       — Мори-сан — старый знакомый моей тёти.       Она всегда смотрит на книги, но не берёт. Кафу вздыхает и, открыв дверцы шкафа, вытаскивает «Шум и ярость», протягивая книгу Сэре.       Старый знакомый тёти, значит. Ханако Кондо могла прийти к кому угодно, раз у неё есть знакомые в Йокогаме, но из всего многообразия связей она остановила свой выбор на военном враче, ставшим новым боссом Портовой мафии.       — Возьми листок с ручкой и запиши мой номер телефона. Я напишу тебе, когда в следующий раз буду оперировать. Подоспеешь.       Тёмные глаза подростка смотрят на него с нескрываемой благодарностью. 5.       Коё промакивает губы салфеткой и, отняв её, смотрит на остатки помады, не павшей жертвой ужина и красного вина. У Огая Мори превосходный вкус. Утончённый, изысканный, впрочем, как и он сам. Совершенно отличается от Такахаси. Она поджимает губы, вспоминая бывшего босса Портовой мафии. Какое же облегчение она испытала, когда старику перерезали горло. Какое же удовольствие принесла его смерть. Любовь моя, мы отомщены.       — Мы поели, как хотел я. Перейдём к делам, как хотела ты? — раздаётся голос Мори, вырывая её из размышлений о прошлом. Озаки переводит взгляд с заката, окрасившего небо над Йокогамой в рыжевато-красный, на сидящего напротив мужчину. Пальто, пиджак и шарф он снимает, оставаясь в белой рубашке с закатанными рукавами. Ворот расслаблен, галстук покоится на столике. — О чём ты хотела со мной поговорить?       — Девочка хороша в химии и биологии, — Коё не тратит время на вступления. — Ей бы в университете учиться, Огай, а не проводить время в борделе под моим боком.       Она просит не за Сэру, а за себя. У неё нет никакого желания больше с ней возиться: Сэра Кондо получила должные воспитание и навыки, остальное пусть будет делом не её рук. У неё есть Чуя, в Чую она и хочет вкладываться полноценно, а не тратить силы и время на девчонку просто потому, что её попросили. С Накахарой ей интереснее.       — Повторюсь, что у девочки талант, — продолжает она. — Я могла бы обучать её и дальше, превратить в гейшу и отправить в бордель, но она создана для другого. Тебе нужны врачи в подпольную больницу, — добавляет Озаки. — Нагаи хорош, но одного его на всех не хватит. Ты теперь босс, пусть и не перестаёшь врачом, но твои обязанности с некоторого времени другие.       — Значит, врач, — губы трогает слабая улыбка, и Мори погружается в воспоминания.  Ханако не обрадуется, он уже представляет лицо женщины, но что она может ему сделать? Возразить? Вроде бы не самоубийца. И свою часть сделки нужно выполнять, так что она стерпит. — У Сэры не будет спокойной жизни.       — Её из нас ни у кого нет, — заверяет Коё, — если ты ещё не заметил.       — Вопрос: хочет ли этого сама Сэра?       — Нагаи говорит, что она от него не отлипает. Таскается на операции и просит его читать ей лекции. Мне кажется, этого достаточно, — Коё делает глоток вина и ставит бокал на столик. — Ещё она единственная без возражений и вздохов отправляется вытаскивать Дазая с того света. Что такое? У тебя есть возражения?       — Нет, — Мори качает головой, поглаживая бокал большим пальцем. — Думаю о том, какой пласт информации придётся освоить Сэре.       — А я думала, что твои мысли о выгоде, которую тебе принесёт её работа в качестве врача.       Огай растягивает губы в лукавой улыбке.       — И не без этого, дорогая Коё.       Мори и сам замечает тягу Сэры к медицине. Его удивляет её рвение к знаниям: помимо занятий у Озаки, Кондо изучает химию, биологию и язык жестов (последнее осваивает на пару с мальчишкой Ниа). Огай не сомневается — Сэра потянет программу и станет хорошим врачом. Трудностями её не сломить: её даже тренировки с Дазаем из себя не выводили, хотя он не был с ней нежен или деликатен. Сэра молча терпела, вновь и вновь поднималась и воспринимала Дазая я качестве учителя, пусть особого восторга по этому поводу не питала       Нет, не второй демонический вундеркинд: Сэра мягче и, как бы странно не звучало для обстановки, в которой они находятся, человечнее. 6.       Акутагава мирно спит под дозой снотворного. Сэра продолжает смотреть на то, как поднимается его грудная клетка. Бедный Акутагава.       — Скажи мне, Коко, зачем его спасать?       Сэра оборачивается и с непониманием смотрит на Осаму, скрестившего руки на груди позади неё. Как можно не спасать? Человек нуждается в помощи. Она может эту помощь оказать. Жаль только, что не может помочь Рюноске решить проблему с его лёгкими.       Хочется съязвить: чтобы ты спросил. Но Дазай смотрит серьёзно, искренне не понимая, почему Сэра и Нагаи прикладывали усилия, чтобы Акутагава не отправился на тот свет раньше времени.       — Мы делали то, что нужно.       — Мы оба прекрасно понимаем, что он с такими лёгкими не жилец, — Дазай смотрит поверх плеча Сэры, на умиротворённое лицо Акутагавы.       — Но я не могу не спасать жизни. Я ведь… Врач.       — Врач? — переспрашивает Дазай. — У тебя разве есть диплом?       — Я делаю это и без него.       — Смешная ты, — говорит Осаму, хотя ситуация и тон вовсе не смешные. — Врач. Нужно нечто большее, чтобы быть врачом. Смотреть на операции, ассистировать доктору и не дать помереть Акутагаве — всё это не делает тебя им. Что уже, успела возгордиться?       — Закрой рот, — позволяет себе сорваться Сэра, но тут же прикусывает язык. В глазах Дазая что-то вспыхивает — Сэра даёт ему ту реакцию, которую он от неё и ждал.       — Лучше бы дальше занималась с анэ-сан и остановилась бы на борделе, — продолжает напирать он.       — Твоего мнения забыла спросить о том, как мне поступить.       — Не спасайте его с Нагаи в следующий раз, — Осаму ведёт подбородком в сторону Акутагавы и направляется к выходу. — Сэкономите время и себе, и нам.       Сэра еле сдерживается, чтобы не швырнуть в закрывшуюся за Дазаем дверь стакан с прикроватной тумбы. Ладонь превращается в кулак, и она ощущает, как ногти впиваются в нежную кожу. Вспышка боли отрезвляет.       Устала. Как же она устала доказывать всем: Озаки, Мори-сану, Ханако, Нагаи, Дазаю (и это только малый список), что она чего-то да стоит. Она из кожи вон лезет, чтобы быть примерной ученицей и не подвести тётю и оправдать оказанное боссом доверие.       — Я стану ещё лучше, — шепчет Сэра, не поднимая головы. — Я докажу, что со мной можно и нужно считаться. Докажу, — повторяет она. — Я стану самым лучшим врачом. Папа, ты будешь мной гордиться.       И если для этого понадобится себя перекроить, она это сделает.