Жажда любви

14.       Холодный белый свет неприятно бьёт по глазам. Сэра обводит взглядом помещение и понимает, что лежит на операционном столе.       — Нет-нет, не вставай.       Ладонь в белой перчатке мягко давит на плечо, заставляя опуститься. Сэра двигает правой рукой и понимает, что привязана к столу.       — Зачем это?       — Представь, что сегодня — ещё один этап твоего обучения.       Мори становится рядом и пристально смотрит на неё. Кондо попытку ещё одну дёрнуть рукой предпринимает, пусть и знает, что бесполезно.       Огай Мори заставляет испытывать множество чувств, но Сэра никогда его не боялась. Может, чувствовала все годы незримую защиту, данную тётей; Сэра не знала, до чего они договорились, когда вернулись в Японию, но Ханако наказала его слушаться и стараться изо всех сил, чтобы Мори не пожалел о том, что стал их покровителем.       — Обучения?       — Да.        — Нужно научиться смотреть страху в глаза.       Чьи-то ладони обхватывают лицо Сэры, и она чувствует марлю на своих щеках. Дазай склоняется к ней совсем близко, и Сэра чувствует его тёплое дыхание на своих губах. Склоняется и улыбается мягко, чуть щуря карие глаза.        — Дазай, — зовёт его Мори, — не отвлекайся.       — Точно, — Дазай выпрямляется и берёт с инструментального стола скальпель. Сэра и сама таким скальпелем орудует; иногда носит его с собой под рубашкой. Много раз применяла способность, разрезая им тонкую кожу на запястьях.       — Я не смогу тебе помочь, — говорит Сэра. — Ты нейтрализуешь мою способность и истечёшь кровью.       Дазай усмехается, вновь над ней склоняясь; чужие глаза зловеще блестят.       — А кто сказал, Сэра, что помощь будет нужна мне?       В следующее мгновение Огай, отошедший в тень, оказывается рядом и вжимает её запястья в стол. Сэра делает вдох, и Дазай вонзает скальпель ей в грудь. На платье белого цвета начинает расползаться кровавое пятно, а гадёныш вгоняет скальпель глубже.       Она кричит.       И просыпается в своём кабинете, резко выныривая из кошмара — Чуя с грохотом распахивает дверь, и та ударяется о стену.       — Хорош спать, — бросает он. — Босс требует тебя к себе.       — Это не может подождать? — Сэра чувствует, как бешено колотится сердце; кладёт ладонь на грудь и смотрит вниз — никакого кровавого пятна нет, только рубашка в светлую полоску.       — Нет. Душись, мажь губы или что вы там, девушки делаете, и быстро к Мори.       Сэра поднимается с кресла, чувствуя слабость в ногах  — Чуя, видя это, покидает кабинет. Едва он скрывается на горизонте, она обессилено опускается назад и закрывает лицо ладонями. Какой жуткий и реалистичный кошмар — она чувствовала холод операционной, ремни на запястьях и скальпель. Но Накахара прав — негоже заставлять босса ждать, поэтому Сэра заново причёсывается и, выпив воды, направляется в кабинет Огая.       Мори ведёт рукой, жестом приглашая её сесть.       — Я старался дать тебе свободу действий, — негромко начинает говорить Огай, — насколько это возможно в мафии. Старался понять — ты ведь потеряла отца, а затем и мать. Я увидел, что тебе по душе химия и биология, и решил, что тебе нужно обучаться другому, хотя ты могла бы стать гейшей, если бы закончила обучение. Я не спорю — ты достойно справляешься с возложенными на тебя задачами, но, Сэра-чан — спасение полицейского? Серьёзно? — он морщит нос, а Сэра стискивает пальцы.       — Нагаи-сан учил меня тому, что для врача не должно быть разницы, кому помогать, — говорит она, смотря Мори в глаза. — Врач спасает жизни и не простит себе, если прошёл мимо и не оказал помощь.       — А если ты помогаешь преступнику? — прищуривается он.       — Карать его будет правосудие. Моё дело — не дать умереть. Дальше — будь что будет.       Мори усмехается, слегка наклоняя голову в сторону и рассматривая Сэру. Совсем не та молчаливая девчушка, приехавшая в Йокогаму с тёткой после неплохой жизни во Франции. Совсем не воспитанница Коу, из которой Озаки так и не удалось вылепить то, что она представляла себе в голове. У Сэры есть голос, и Огаю нравится, что она его, Огая Мори, не боится и говорит.       — Я тебя услышал. Только помни, Сэра-чан, у каждого действия есть последствия. Можешь идти, — добавляет он.       — Да, босс.       Лишь оказавшись за дверью кабинета, Сэра позволяет себе слабость — прижимается к стене и выдыхает. Если в следующий раз Ниа кого-нибудь ещё притащит с улицы для спасения, она сама заставит его это делать.       Сэра Кондо не дура — Огай Мори ясно дал понять, что позволяет ей водиться с Айрин Нисидой до одного момента.       И лучше бы Айрин не косячить.       Иначе им обеим будет несдобровать. 15.       Закат в Йокогаме окрашивает в кроваво-рыжий и кабинет Мори, освещая две фигуры — мужскую и женскую. Темноволосая женщина, собрав всю волю в кулак, отодвигается от Огая, не давая ему себя поцеловать.       — Я считаю, нам надо всё это прекратить, — выпаливает Ханако. — Это… Неправильно. То, что между нами. Нам лучше вернуться к тому, что было. Чисто деловые отношения.       Ответом ей служит смех. Мори смеётся, а после смотрит на неё, склонив голову. Она теряется.       — К тому, что было? — переспрашивает он. — А если я не хочу?       — Ты любил Ако. Каждый раз, когда я с тобой, я вижу её и…       — Зато я не представляю её, когда с тобой, — перебивает женщину Мори, становясь серьёзным, и Ханако чувствует, как атмосфера становится напряжённее. — Мне вообще кажется, что Ако, кроме себя и Сэры, никого не любила.       Он опускается в кресло, не сводя с Ханако глаз.       — Огай…       — Выбрось эти мысли из головы, — он протягивает руку и тянет Ханако к себе на колени, когда она подходит ближе. Ханако садится и чувствует на своей шее чужие губы, — и не оглядывайся на прошлое — оно тянет назад.       — Огай…       — У меня для тебя кое-что есть.       Мори открывает первый ящик стола и достаёт из него прямоугольную плоскую коробочку, обитую красным бархатом.       — Открой.       Внутри оказываются бриллиантовые серьги. Очень красивые — Ханако и сама бы себе такие купила.       — Они очень красивые. Но я не могу их принять. Мне некому делать дорогие подарки, возникнут вопросы.       — Ты владеешь кабаре и вполне неплохо зарабатываешь, — Мори снимает с неё серьги и кладёт их на стол. Затем достаёт из того же первого ящика ватный диск и антисептик. — Перед тем, как надевать, надо обязательно обработать уши.       — У тебя всё под контролем, — Ханако усмехается, понимая, что бороться бесполезно — Огай попросту не оставил ей выбора. Всё, что остаётся, так это подставить ему то одно ухо, то другое. — Хотела бы я также, — добавляет она. На ушах ощущается тяжесть — предыдущие серьги были легче, но их и не Мори дарил.       — Пришлось заплатить за контроль большую цену. Как тебе?       Ханако берёт телефон и включает фронтальную камеру.       — Мне очень нравится. Спасибо.       Огай заправляет ей за ухо прядь волос, ведёт пальцами ниже и прижимается ими к венке на шее, чувствуя учащённый пульс.       — У кого-то, кажется, тахикардия, — хмыкает он. — Ну же, Хана, скажи, неужели я настолько страшный?       — Я просто волнуюсь.       — Волнуешься? Почему?       — Сделать что-то не так.       — Выбрось это из головы, — Огай аккуратно обхватывает её подбородок пальцами и приподнимает голову, заставляя Ханако посмотреть на себя.       И целует. 16.       Сэра прижимает колени к груди, смотря на расстилающуюся перед глазами панораму Йокогамы. У Ханако в квартире окна в пол, и Сэра может часами сидеть, слушая музыку и рассматривая город. Справа от неё стоит бокал с красным сухим вином — мама любила этот напиток. На самой Сэре мамино красное платье — одно из того, что они забрали из Франции. Оно наконец-то стало ей по размеру.       Ханако садится рядом и ставит две тарелки с ужином между собой и племянницей. На ней тоже красное платье — один день в году они выбирают этот цвет, чтобы почтить память Ако.       Они пьют вино не чокаясь.       — Есть кое-что, что я должна была тебе давно отдать, но никак не решалась.       Ханако встаёт и уходит в спальню. Возвращается с небольшой деревянной шкатулкой с замком.       — Это незадолго до своей смерти отдала мне твоя мама, — рассказывает Ханако, пока Сэра шкатулку вертит, осматривая. — Пароль я не знаю. Ако велела отдать её тебе и сказала, что ты всё поймёшь. Я показывала её Кафу, но мы не смогли отгадать код. Какой-то он хитроумный, я не знаю. Ты справишься.       — Я? — усмехается Сэра. — Да как же. Если уж Нагаи отгадать не смог, хотя он далеко не глупый.       — Не справишься — передашь потомкам, — предлагает Ханако.       — Снести замок не пробовали?       — Жалко. Да и вдруг повредится то, что внутри?       — А что внутри? Есть догадки?       — Что-то, что стучит, если ты потрясёшь шкатулку, но Ако так и не сказала, что там.       — Да уж, умела мама быть загадочной, — Сэра осторожно трясёт шкатулку и ставит ту на пол. — Хорошо хоть не блокируется или самоуничтожение не включается.       — О, если бы это было, то от шкатулки ничего бы не осталось.       Ханако подсаживается ближе и приобнимает племянницу за плечи.       — Мы ведь сильные, Сэра. Женщинам нашей семьи никогда особо не везло, но самое главное, что мы есть друг у друга. Ты да я — нас уже двое.       — И мы со всем справимся, — Сэра бросает взгляд на шкатулку.       И даже с этим.