Жажда любви

17.       Капли дождя мерно стучат по окну, убаюкивая и напоминая, что на Йокогаму неотвратимо надвигается осень. Сэра смотрит, как на стекле остаются разводы, и обхватывает себя ладонями за плечи.       Хигучи, сидящая на стуле у стола, наблюдает за ней. Чёрные волосы, в этот раз распущенные, доходят до талии. На Сэре чёрные брюки и заправленная в них бордовая рубашка. Рукава закаты до локтей, и на правой руке запястье замотано свежими бинтами. Ичиё отрывает взгляд от запястья доктора и смотрит на прямую спину — осанка майко, обучение на гейшу Сэра из себя вытравить не смогла.       Ичиё помнит её другой: в джинсах, майках и кожаных куртках; с бордового цвета волосами, проколотым крылом носа и препирательствами с Озаки; с вертящимся рядом Дазаем, умело играющим на её нервах и провоцирующим; с мальчишкой Ниа, с которым она быстро подружилась, и он ходил (да и сейчас ходит) за ней хвостиком. Теперь Сэра другая: степенная, пропадающая в смотровых и операционных на пару с Нагаи и оттачивающая своё мастерство как доктора; она перекрасила волосы в чёрный, вынула пирсинг из носа и вычеркнула Дазая из своей жизни — так, как поступили все они. Хигучи не знала, насколько Сэра была расстроена его уходом: она никакими эмоциями не показала, что это её задело. Как будто случилось что-то будничное.       — Это больно? — хрипловатый голос разрезает тишину. — Я про Вашу способность, Кондо-сан.       — Каждый раз, — Сэра перестаёт смотреть на размытый за окном пейзаж и поворачивается к Хигучи, — но со временем перестаёшь обращать на это внимание.       — Спасибо, что помогли.       — Разве я могла тебя бросить, — Сэра подходит к столу и, взяв маленький листочек, быстро что-то пишет. — Я посмотрела твои анализы. Купи и пропей железо. Месячные сколько длятся?       — Где-то дней пять.       — Принимай железо все пять дней — оно помогает компенсировать потери, происходящие во время менструации, и поддерживать нормальный уровень гемоглобина в крови. Тебе будет легче.       — Спасибо, — вновь повторяет Хигучи, беря листок. В кабинет без стука входит Накахара, и он одаривает Сэру таким взглядом, что Ичиё спешит тут же уйти. Становиться третьей лишней в чужих разборках не хотелось, а то, что они будут, она не сомневается — мафиози выскажет своё, а доктор вряд ли стерпит — она не позволяла грубых слов в свой адрес.        Чуя смотрит на Сэру, чуть щурит голубые глаза. Прямая спина, уверенный взгляд — Сэра Кондо его не боится. Не то, чтобы должна, но близких отношений у них не сложилось: Чуя ревновал, что Сэра много времени проводила с Озаки, вроде как его наставницей, так ещё и водилась с Дазаем, которого он терпеть не мог до скрежета зубов.       — Можно было и постучать, — замечает она. — Обычно люди так и делают, когда хотят войти.       — Тебе ещё что, телеграмму послать?       — Можно.       Чуя подходит ближе. Они с Сэрой одного роста, только сейчас она выше — на ней туфли на высоком каблуке. Но это не мешает ему чувствовать себя хозяином положения. У Чуи Накахары есть претензии, и он их выскажет.       — Сделай что-нибудь со своей подружкой.       — С какой именно? — уточняет Сэра.       — Нисида. Полицейский. Или запамятовала?       — Помню.       — Сама с ней разберись или это сделаю я. Тебе не понравится.       — В чём твоя проблема?       — Слишком рьяно борется с преступниками, — сводит тонкие брови к переносице Накахара. — Уже несколько моих парней задержала, пришлось платить, чтобы их вызволить. Она упрямая, но неопытная. Зато честная.       — Ну и пусть. Хорошо, что хоть кто-то честный появился в этой шайке под названием «полиция Йокогамы».       Чуя смотрит на неё как на идиотку.       — Да её же прирежут в подворотне, если ей попадётся более влиятельный враг. Он церемонится не станет.       — А мы, значит, не влиятельные? — спрашивает Сэра. — Или влиятельные, но почему-то церемонимся? Почему, Накахара, а? Нисида тебе приглянулась, что ли? Поэтому не можешь сам разобраться и хочешь сделать это через чужие руки?       На недавно порезанном запястье смыкаются его пальцы, и Сэра поджимает губы из-за вспышки боли. Отстраниться не получается — Чуя держит крепко.       — Ты ведь не всегда можешь оказаться рядом, чтобы её спасти, — пропускает он её комментарий мимо ушей.       — Постараюсь успеть. Я — доктор, запамятовал?       — Это тебя Дазай так научил разговаривать? — вопросом на вопрос отвечает Чуя. — Боюсь представить, чему ещё наставлял. В тихом омуте черти водятся.       Тёмные глаза Сэры суживаются.       — Ты на что это намекаешь?       — Ты меня прекрасно поняла. Он постоянно вертелся рядом с тобой — может, вы встречались?       — Я бы скорее выпила яда, чем стала с ним встречаться, — цедит Сэра. — Ты понятия не имеешь, что это такое, когда Дазай зацикливается на идее.       — Так просвети.       В кабинет входит Нагаи и останавливается на пороге, глядя на разыгрывающуюся картину перед его глазами: Чуя и Сэра стоят слишком близко друг к другу, его пальца цепко сжимают её запястье, на бинтах проступает кровь, но они оба слишком увлечены перепалкой, чтобы это заметить.       — Накахара-сан, отпустите запястье доктора Кондо. Вы причиняете ей боль.       Чуя опускает взгляд вниз и разжимает пальцы. Сэра отступает.       — Я осмотрел Тачихару, как и просили, назначил ему лечение, способность применять не стал — обычная простуда. Если будет соблюдать рекомендации, быстро поправится.       — Спасибо.       Когда за ним закрывается дверь, Кафу подходит к Сэре и начинает размазывать бинт.       — Способность: Цветы ада!       Сэра зажмуривается от яркой вспышки. Когда открывает глаза, то на запястье, на месте пореза красуется крупный бутон красной розы. Нагаи выжидает несколько секунд и смахивает цветок, отпадающий так, будто он давно засох. Кожа без единого намёка на разрез.       — Запястье ненадолго будет без шрамов, — отмечает Сэра.       — Пусть. Шрамы украшают мужчин, но никак не женщин. Чего хотел Накахара?       — Да так, — отмахивается Сэра. — Пытался убедить меня в том, что я и Дазай встречались.       — А вы встречались?       — Очень смешно.       — Зато ты улыбнулась, — говорит Кафу. Хочет ещё что-то сказать, но дверь вновь открывается — к ним приходит Ниа. — Что-то ты сегодня больно молчаливый, — отмечает он. — Обычно трещишь и не затыкаешься.       — Говорят, видели Дазая. Слышали об этом?       Взгляд Сэры красноречив, но Ниа этого не видит — он смотрит на Нагаи. Слишком много упоминаний этого… Предателя за последние пять минут.        — Слышали, как же.       — Он что-то задумал: неспроста объявился именно сейчас, доктор Нагаи, я уверен.       — Что ж, можешь поделиться своими подозрениями с Мори-саном, — хмыкает Кафу, садясь за стол.       — Не слишком ли ему много чести? — вмешивается Сэра, которой надоедает это слушать. — Нам ведь есть чем заняться.       — Тебя это совсем не волнует? — спрашивает Ниа, смотря на неё.       — С чего меня это должно волновать? — чуть резче, чем хотелось бы, спрашивает у него доктор. — Ушёл и ушёл. Я вообще думала, что он свёл счёты с жизнью.       — Не ты одна, — поддерживает её Нагаи, вспоминая, однако, утро следующего дня после ухода Дазая.       — Ублюдок! — голос Чуи громкий и звонкий, он надрывается в коридоре. — Как только посмел взорвать мой мотоцикл! Дазай, клянусь, когда я попаду в ад, покоя тебе там не будет! За всё ответишь!       Кафу смотрит, как Сэра молча ровняет цветные карандаши, лежащие на столе, в одну линию. Кафу пододвигает ей только что купленный кофе. Она приходит к нему в кабинет и тихо садится на стул.       — Вот теперь ровно.       — Ты расстроена из-за Дазая? — спрашивает он. — Задаю такой вопрос, потому что ты сегодня тише обычного. И так не особо громкая, но сегодня…       — Не знаю, — признаётся Сэра после долгого молчания — Кафу ждал, пока она заговорит. Скажет хоть что-нибудь. — Меня потрясло то, что случилось с Одасаку, а затем ещё и уход Дазая. Он подавал большие надежды, да?       — Да, — нехотя кивает мужчина. — Маленький гадёныш, но вполне мог возглавить Портовую мафию. Посмотрим, как из этого выкрутится Мори-сан. Всё же из мафии не уходят на своих ногах. Особенно те, кто занимает в организации не рядовую должность.       — Я не знала Одасаку так хорошо, но он был единственным другом Дазая, — добавляет она. — Я представила, что теряю так тётю или тебя, или Ниа. Стало так тоскливо. Единственный, кто тебя понимал… Неудивительно, что даже такой, как Дазай, решил уйти, — подытоживает, заправляя пряди бордовых волос за уши. Нагаи и сам об этом думал ночью: каждый справляется с потерей как может. Если Дазаю стало легче, то хорошо. Другой вопрос, останется ли он жив после этого. Осаму Дазай не так прост, значит, можно ожидать, что его имя они ещё услышат.       — Теперь он в Вооружённом Детективном Агентстве, — продолжает бесить Ниа и без того раздражённую Сэру ещё больше. Кафу бросает на неё взгляд. — Ещё…       — Думаю, достаточно. Действительно, нам есть, чем заняться. Ниа, можешь пополнить запасы этих лекарств? Я подготовил список, — Нагаи открывает папку и отдаёт ему листок.       — Спасибо, — благодарит Сэра, когда они остаются в кабинете вдвоём. Она садится на стул и, откинувшись на его спинку, прикрывает глаза. Сбрасывает с ног туфли и сжимает-разжимает пальцы.       — Пустяки. Заметил, что сегодня все какие-то нервные.       — Нервные, — повторяет Кондо. Перед глазами предстаёт лицо Айрин.       В круглосуточном кафе Сэра заказывает кофе и яичницу. Айрин выбирает себе сэндвич с ветчиной и крепкий чёрный кофе.       — Я так и не поняла, чего ты хотела добиться, когда заявилась на приём Такамото, — Сэра берёт вилку. — Это было безрассудно. Хорошо, что там оказались ВДА.       — Такамото знает Исикаву.       — Макото Исикаву? — на европейский манер спрашивает Сэра.       — Да. Мой папа — полицейский — был убит, и я думаю, что к этому приложил руку Исикава. Папа в последние несколько лет своей жизни изучал его биографию. И в полиции также про это говорят. Я хотела припугнуть Такамото, может, он бы рассказал мне что-нибудь об Исикаве, и я бы его пой…       Сэра смеяться начинает. Айрин прядь волос заводит за плечо, недоумевая: не такой реакции ожидала, когда решилась на откровения.       — Что смешного я сказала?       — Прости, — Сэра, посмеявшись, улыбается. — Ты такая забавная. Если мы, мафия, Исикаву приструнить не можем, ты с чего взяла, что у тебя получится? Не отвечай: потому что ты — правосудие, а мы — такие же, как он?       — Вовсе не так…       — Три его жены обращались в вашу шикарную полицию и знаешь, что? Ни-че-го. Так что умерь пыл и не пытайся играть в героя: возвращайся к рутине, клей на автомобили штрафы за парковку. Это и то больше пользы принесёт.       — Знаешь, а я хочу попытаться.       — Пытайся, только одной тебе не выстоять.       — Думаешь, никто не захочет помочь?       — Думаю, да, — Сэра делает глоток кофе. — Полиция коррумпирована. Может, не все сотрудники, но сколько времени ты потратишь, пока поймёшь, кому можешь доверять? А если ошибешься, и о твоих планах узнают?       — Ты неплохо осведомлена о таком.       Сэра пожимает плечами.       — Работа такая.       — Спасибо, что не бросила тогда. Ну, у Такамото.       Айрин смотрит на свою собеседницу, спасительницу, знакомую — у Сэры Кондо много обликов. Она медленными глотками пьёт кофе, смотря на просыпающуюся за окном Йокогаму. На ней чёрная водолазка и чёрные брюки; рядом на диване лежит бордовый пиджак.       Даже и не скажешь, что мафия.       — Пожалуйста, — отвечает она.       Сэра открывает глаза и смотрит в окно.       Дождь, кажется, закончился. 18.       — Вам как обычно?       — Да. Спасибо, Люпен-сан.       Арсен Люпен, пожилой бармен и владелец бара «Люпен», улыбается и вскоре ставит перед сидящей в углу Сэрой бокал красного сухого вина. Она делает глоток и, подумав, что-то пишет на листке. Который день она проводит в подборе пароля для шкатулки и никак не может понять, на чём ей остановиться. Она даже показала шкатулку Ниа, но и он тоже не смог помочь.       — Добрый вечер, Дазай-сан. Долго же Вы тут не появлялись.       — Теперь буду чаще, Люпен-сан.       — Рад слышать.       Через несколько долгих мгновений Дазай присоединяется к ней с мокрыми руками. Сэра закатывает глаза, когда       Осаму плюхается на тёмно-красное сиденье, обтянутое бархатом, рядом.       — Сядь в другом месте.       — Видел на днях Ниа, — начинает он без всяких приветствий, будто расстались недавно. — Совсем не изменился. Мы вполне мило поболтали.       — То-то у Ниа было такое лицо, будто ему тухлую рыбу под нос сунули, — замечает Сэра, сворачивая листок и убирая его вместе с ручкой в карман пиджака.       — А, так он говорил обо мне?       Сэра оставляет его вопрос без ответа и поворачивается телом в сторону Осаму, скрещивая руки на груди. Она чуть прищуривается, в то время как он чуть приподнимает бровь. Сэра ловит себя на мысли, что Дазай красив: тёмно-карие глаза, смотрящие лукаво, тёмные волосы, густые и мягкие, и правильные черты лица, с которых с возрастом сошёл подростковый налёт. Он улыбается шире, будто смог догадаться, о чём она думала, смотря на него.       Конечно, Ниа о нём говорил. Да так много, что Нагаи не выдержал и попросил его покинуть кабинет — не мог сосредоточиться на написании истории болезни.       — Лучше бы ты не появлялся. Нам без твоего присутствия жилось вполне неплохо. Ещё бы столько тебя не видели, — бросает Сэра.       — Я бы сказал, что это взаимно, но…       — Что?       Сэра начинает терять терпение.       — Ну? Что происходит, ты уже скажешь?       Осаму придвигается, с прищуром глядя в лицо, освещённое розовым неоном. Сэра приподнимает брови, ожидая ответа на свой вопрос. Когда слова не звучат, решает попробовать ещё раз:       — Что ты задумал? — выдыхает устало, будто её внезапно сковывает головная боль.       Дазай смеётся и опускает ладонь на её бедро, с ухмылкой протягивает:       — Даже не знаю, Сэ-ра.       И прежде чем Сэра успевает понять происходящее, целует её. Не так, как тогда, незадолго до своего ухода: когда в поцелуе чувствовалась невысказанная тоска и ощущалась горечь (это Кондо понимает с годами). Иначе, напористо, вжимая Сэру в спинку сиденья и запуская пальцы в чёрные волосы, которые она распустила после рабочего дня.       — Дазай… — шепчет она, когда он отстраняется. — Я не…       Его губы оказываются на её шее, не скрытой воротом платья, и мужчина знает, куда прижиматься, потому что Сэра запрокидывает голову, предоставляя Дазаю больше доступа для дорожки поцелуев, которую он начинает прокладывать к небольшому кулону в виде сердца на тонкой подвеске.       Ладонь не остаётся на бедре — Осаму пользуется тем, что на ней сегодня платье не с узкой юбкой, поэтому его пальцы проникают под нижнее белье, достигают чувствительной точки, и, Сэра, втянув в себя воздух, упирается лбом ему в плечо, зажмуриваясь. Ей стыдно за происходящее, и она боится, что их застанут за вопиюще неприличным занятием, но бармену и редким гостям нет никакого дела до парочки, сидящей в самом углу за полукруглым столом. В баре играет музыка из старого проигрывателя, и она громче шума и звуков за столиком.       — Ты хоть руки помыл, прежде чем ко мне лезть?       — Поэтому я и пришёл с мокрыми руками, — уточняет Дазай и прикусывает чувствительное местечко за ухом. Кондо вцепляется пальцами ему в плечо. — Не волнуйся, я тщательно помыл их с мылом, доктор Кондо.       — Ты… — на языке вертятся десятки гадостей вопреки ситуации, в которую он её загнал, но Дазай вновь целует её, и Сэра несильно прикусывает его нижнюю губу, вызывая лёгкий дискомфорт — знает, что Дазай терпеть не может боль.       Оглушительно хорошо. Доведя её до оргазма, он убирает пальцы, и она ощущает себя пустой. Сэра, отойдя от нахлынувших эмоций, касается ворота платья, поправляя его.       — Это просто… — она поднимает голову и ловит взгляд мужчины.       Самодовольный взгляд Дазая.       Играет старая французская песня, что-то говорят посетители, гремят стаканы и бокалы, но всё внимание Сэры сосредотачивается на лице напротив.       Годы идут, а Дазай Осаму не меняется.       Он берёт и получает то, что хочет.