Власть

«Его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях.»

Рэй Брэдбери

***

Бровь Минхо дёрнулась от удивления. Казалось, эта крошечная пауза тянулась целую вечность — пока они осмысливали сказанное. Но как только Джиён открыла рот, чтобы вернуть свою просьбу, Ли накрыл её губы поцелуем, не оставляя путей для отступления. Горячий привкус алкоголя на его языке обжёг рецепторы. Губы Минхо были такими знакомыми, что Джиён захотелось плакать от воссоединения с ними. Он целовал жадно, властно и до безумия нежно. Целовал. Целовал. Целовал, возвращая их обоих на несколько нет назад. Отматывая стрелки часов. Не заметив, как оказалась прижатой к стене, Джиён крепко обхватила шею, и притянула его к себе как можно ближе. Сбитое, горячее дыхание рвалось из груди, не давая насытиться воздухом — терялось на пол пути, от чего голова начинала кружится всё сильнее. Пальцы Джиён скользили по напряжённым мышцам плеч Минхо. От накрывшего возбуждения она застонала в его рот — глухо, безнадёжно. С каждой секундой отказывали предохранители, ослабевал контроль над собой. От ощущения тела Ли, так хорошо вдавливающего Джиён в жёсткую поверхность за спиной. От его хищных пальцев, что сначала гуляли по её талии, а теперь спустились ниже. Они сжались на ягодице, сминая платье в складки, поднимая его выше и всё больше оголяя бедро. Джиён приподняла ногу, чтобы дать Минхо ещё больше доступа к своему телу. Стоны за стеной стали громче. Эта извращённая музыка доносилась словно из-под толщи воды, сливаясь с ощущениями, заставляя впиваться в губы Ли с большим напором. Фанатично сминая и облизывая их. Забываясь. Джиён миллион раз целовала его в прошлом, но сейчас всё казалось другим. Безудержным, категоричным, запретным. Скрип кровати, приглушённое хныканье, влажные шлепки кожи о кожу — всё это распаляло её сильнее. Недостаточно. Слишком мало прикосновений. Мало этого безумного поцелуя. Вся кровь в организме будто бы схлынула вниз, залив низ живота тяжестью и напрочь выключая мыслительные процессы. От петард, что одна за одной взрывались внутри, Джиён сама не заметила того, как бездумно потянулась к ремню на брюках Минхо. — Блять, — выругался он хрипло. Воздух застрял в лёгких. Джиён почувствовала изменение — отлив, забирающий с собой воду, удлиняющий дистанцию до кромки волны. Его губы исчезли. Слишком резко. Слишком внезапно. Холод полоснул по коже. Джиён дёрнулась к нему, подалась вперёд едва соображая, что делает, но Минхо не ответил. Только шумно выдохнул, и опёрся ладонью о стену рядом с её головой. — Мы не можем, Джи. Я не могу, — сказал Минхо так тихо, как будто надеялся, что она его не услышит. Сердце Джиён ухнуло вниз. Гул в ушах заглушил его голос. Реальность качнулась, и Джиён моргнула. Раз, другой. Фигура Минхо расплывалась перед глазами. Растекалась, как чернильное пятно, забирая с собой свет. Он снова её отвергает. Другие обстоятельства, другие они, другое всё, но даже сейчас Минхо снова её отвергает! Даже сейчас, это всё равно причиняет боль. Джиён считала, что справилась, но как оказалось, не до конца. — Забавно, — едкая усмешка сорвалась с её губ с судорожным выдохом. — Всё повторяется. Джиён всеми силами постаралась подавить неприятное ощущение в собственном теле. Его разжигало изнутри, словно в кровь попал опасный яд. Оттолкнувшись от стены, она выпрямила спину. — Именно поэтому нам не стоит этого делать, — Минхо отошел на пару шагов назад, намеренно увеличивая расстояние и бросая отчуждённый взгляд в сторону. — Повторение старых ошибок — всегда хреновый сценарий. Его слова — пощёчины. Хлёсткие, приводящие в чувства. Джиён отдёрнула платье вниз, приводя себя в порядок. Движения получались излишне резкими и нервными, но уметь сохранять спокойствие, когда тебя отшивают — удел психопатов. — Что, в этот раз опять скажешь, что ничего ко мне не чувствуешь? — она усмехнулась, стараясь не показывать, что её задело. — Даже если так, разве в этом месте чувства не последнее в списке? Старая рана дала знать о себе, и Джиён ничего не смогла с собой поделать. Просто задала эти ненужные вопросы, выбрасывая их вместе с воздухом из лёгких, потому что там им было тесно. Как будто ответ на них что-то изменит. — Давай не будем продолжать. Это не имеет смысла, — Ли мотнул головой, отбрасывая чёлку. Заметив болтающуюся пряжку ремня, он замолчал, застёгивая её и поправляя рубашку. Он прав. Возвращаться всегда было плохой приметой. Будь то помещение или человек, с которым тебя что-то связывало. Сейчас это стало кристально ясно. И даже если теперь от Минхо она хотела только физической близости, суть оставалась той же. Это было идиотским поступком. Ничего не ответив, Джиён уверенным шагом направилась в обратную сторону. Подальше от ставших надоедливыми стонов, мимо запачканной собственной слюной девушки на коленях и размякшего от её прикосновений парня. Оставляя Ли где-то за спиной. Этот раз стал последним. Она пообещала себе это, вдавливая каблуки в мягкую поверхность красного ковролина. Подсветка ступеней расплывалась в темноте неясной дымкой. В конце лестницы очередная парочка вжималась друг в друга, медленно покачиваясь. Джиён потеснилась, торопливо минуя их. Вздохи сливались с шумом вечеринки, вызывая раздражение. Ноги сами повели её в сторону уже знакомого бара. Смятение навалилось на плечи, и от его тяжести хотелось быстрее избавиться. В мыслях — мешанина из злости и горечи — всё спуталось, как линии проводов на улицах. Сквозь музыку слух поймал обрывок разговора: -… мне «Гейшу», Сон. — Давно ты не пробовал наши рецепты. Обычно берёшь вермут. Хорошее настроение? — бармен светился фирменной улыбкой, направленной в человека перед ним. Как будто эта самая «Гейша» скрывала в себе нечто большее, чем просто рецепт. — Сойдёмся на том, что мне приелось всё обычное. Джиён не видела лица посетителя, но всё внимание уже невольно сосредоточилось на нём: на плавном изгибе плеч, по которому растекались золотые узоры. На тембре его голоса — приятном и тягучем, как смола, разогретая солнцем. Не отдавая себе отчёта, она вдруг остановилась, и заняла стул рядом с ним, словно ведомая интуицией. — Мне тоже самое, — не первый раз за этот вечер слова вырвались сами собой, под влиянием какого-то необъяснимого бунта внутри. Джиён понравилось название коктейля, и к тому же, сейчас до ужаса не хотелось тратить время на изучение меню. Джисон, как назвал его ранее Минхо, перевёл на неё взгляд, рассматривая и будто подмечая про себя нечто интересное. — Конечно. Как и в первый раз, прозрачный бокал возник на столешнице перед ней, отблёскивая и ожидая когда его наполнят. Точно такой же он поставил и для человека рядом. Она вновь попыталась уловить названия на этикетках бутылок, которые мелькали в ловких руках, чтобы понять состав. Но в темноте не узнала ничего кроме джина, который иногда выбирал для себя Крис. В те редкие случаи, когда ему надоедал виски. Мысли о муже вызвали волну холода, прокатившуюся по всему телу. Джиён ощутила лёгкий укол совести за этот вечер перед ним. Хотя… перед кем именно? Перед мужчиной, который месяцами жил так, будто она пустое место? Смешно. И всё равно что-то внутри неприятно царапнуло. Джиён сжала пальцы в кулак, в желании раздавить это чувство. Если он до сих пор не позвонил — это значило лишь две вещи. Чан ещё не дома, и мог быть где угодно, в том числе и в подобном заведении, либо вернулся, но не стал заходить в её спальню. Размышления о том, что муж мог ей изменять, начали посещать Джиён ещё в тот день, когда она впервые осознала, что секса между ними не было целый месяц. Причина рисовалась сама собой. К тому же, в кругах чеболей это было чуть ли не нормой. После обсуждения рабочих вопросов отправиться отдыхать с девушками с низкой социальной ответственностью, шикарным бюстом и пластиковым лицом. Догадки кровоточили, как открытая рана. После первой брачной ночи ей пришлось привыкать к тому, чтобы засыпать отдельно от мужа. По разным сторонам коридора на втором этаже пентхауса. Ещё тогда это жилище стало казаться чужим и неприветливым. Правда сейчас подобные условия проживания Джиён были только на руку — её позднее возвращение домой он просто не заметит. — Ваша «Гейша», — голос бармена вывел из лёгкого оцепенения. В стекле кружились блёстки. Джиён совсем забыла попросить не добавлять их, но сейчас это уже не имело значения. Отказываться было бы глупо. Напиток был густо-красного цвета. Втянув немного через соломинку, она почувствовала приятный цветочный привкус. — От вас веет отчаянием, — задумчиво прозвучало с соседнего места. Она повернулась в сторону странного комментария. Собственная кожа вспыхнула от образа перед собой. Угольные пряди его волос мягкими завитками обрамляли лицо и касались шеи. Миндалевидные глаза гипнотизировали и словно заставляли придвинуться ближе, чтобы заглянуть в погасший в них свет. Там навряд ли смог бы поселиться хоть один солнечный луч. Джиён не раз встречала красивых мужчин, но этот… В нём было что-то обезоруживающее. И дело даже не в правильных чертах лица — скорее в том, как он смотрел. Как будто видел её насквозь. Рука Джиён своевольно поднялась, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо. Этим движением она подала незнакомцу свою очарованность на блюде с золотой каёмкой, но поняла это слишком поздно. Пухлые губы собеседника искривились в полуулыбке. Он наблюдал за её реакцией спокойно, точно зная, каким именно образом его внешность влияет на окружающих. — И как вам этот аромат? — тихо усмехнувшись, задала вопрос Джиён, решив откинуть смущение в сторону. Ей совершенно не хотелось выглядеть околдованной, только вот это было чертовски сложно. Молодой человек положил голову на поставленную на локоть руку, и несколько секунд просто смотрел ей в глаза. Его вид, абсолютно расслабленный, слишком контрастировал с напряжённой, как струна, спиной Джиён. — Он меня… — на мгновение он отвёл взгляд, подбирая нужное слово, — …завораживает. — Обычно людей притягивает улыбка, а не отчаяние, — недоверчиво возразила Джиён. В её жизни ещё не было ни одного человека, кто говорил бы подобное. Именно поэтому, сидящий напротив незнакомец, начал интересовать ещё больше. Он хмыкнул, как будто Джиён сказала что-то очень наивное. Но эта реакция не выглядела надменно, в ней читалось желание показать нечто неочевидное. — Зачастую именно за улыбками скрываются трещины. Но те, кто их не прячет, гораздо искреннее с самого начала, — загадочно возразил он, покачивая бокал в руке из стороны в сторону, как маятник. — Например, в Японии существует искусство реставрации под названием кинцуги. Кусочки разбитого собирают в то, чем они были, и при этом не пытаются скрыть швы, а выделяют их. Философия японцев заключается в том, что поломки и трещины неотъемлемы от истории объекта, они его часть. Поэтому маскировка им не нужна. По своему опыту могу сказать, что такое гораздо интереснее держать в руках. На последних двух словах в глазах незнакомца блеснул неприкрытый азарт, от которого сердце Джиён трепыхнулось, издав жалобное хныкание. Если суккубы существуют, то они выглядят именно так. Им не приходится охотиться — достаточно просто быть, чтобы люди сами тянулись в огонь. Иначе как ещё объяснить себе то, как филигранно этот человек совращает её философскими разговорами. Образ собеседника совсем не вязался со звучавшими репликами, как будто случайно рождающимися на его языке. Джиён подумала о том, что, вероятно, она слишком плохо умеет читать людей. Тот, кто сейчас смотрел на неё, мог бы создать впечатление поверхностного, смущающего своей красотой молодого человека, если бы не начал говорить. — Красиво, — тихо сказала Джиён, и в её голосе прозвучало что-то большее, чем просто согласие. Сейчас именно это слово появилось первым. Она как будто погрузилась в транс, пошла за голосом и словами незнакомца, и теперь не могла очнуться от морока. — Надеюсь, это не равно занудно, — его живописная усмешка с оттенком самоиронии выглядела крайне убийственно. И очень. Очень сексуально. — Только если совсем чуть-чуть, — Джиён рассмеялась, почувствовав как первое напряжение от разговора спадает. — Вы любите находить красоту в изъянах. Хорошее качество. — Может быть, — молодой человек склонил голову, пару секунд рассматривая свои руки. Когда он заговорил вновь, Джиён заметила промелькнувший в его глазах интерес. — Но дело не столько в красоте, сколько в искренности. Искренность. То, чего в её жизни не существовало. То, чего она не смогла бы найти ни в одном человеке из своего окружения, даже если бы каждого из них ей пришлось пытать. Словно старый чемодан, который когда-то забыла на вокзале и больше не искала. — У вас хороший вкус. Было правильным довериться вашему выбору, — отчего-то Джиён претила мысль закончить только начавшийся разговор, поэтому незамысловатый, но абсолютно искренний комплимент напросился сам собой. — Рад, что вам понравилось, — молодой человек качнул головой в знак признательности. — Он довольно крепкий, несмотря на то, что пьётся так легко. С подобными вещами стоит быть осторожнее. Если, конечно… — он понизил голос, и ухмыльнулся, — …вы не нацелены на обратное. Бросив взгляд на свой коктейль, Джиён подметила, что осталась только половина. Что ж, придётся мириться с последствиями завтра утром. Или уже сейчас. Незнакомец повернулся к ней всем корпусом. — Могу я узнать ваше имя? — он вальяжно закинул ногу на ногу, с интересом разглядывая Джиён с головы до ног. Совершенно не стесняясь. — Джиён. А… — Хван Хёнджин, — прервав очевидный вопрос, парень протянул свою ладонь вперёд. Джиён прикоснулась к ней в ответ в почти невесомом рукопожатии. Ощущение тёплых пальцев к собственной коже моментально вызвало необъяснимую волну жара. Губы напротив, очень красивые губы, еле заметно дрогнули. Она вдруг словила себя на мысли, что не может перестать на них смотреть. — Не видел вас здесь раньше. — Да, я впервые в этом месте, — пожав плечами и сбрасывая с себя наваждение, Джиён отпила коктейля. — В подобном месте. — И как вам атмосфера? — по лицу Хёнджина скользнуло смущающее любопытство. — Вполне подходит для того, чтобы забыть причину, по которой я здесь оказалась, — Джиён оставила пустой бокал на столешницу и смахнула упавшую на глаза прядку. — А что насчёт вас? — Приятное общение, новые знакомства и хороший бар, — Хёнджин одним глотком допил свой коктейль, как будто не желая отставать. — Люблю здесь бывать, когда прилетаю в Корею. Музыка начала отдаваться в голове глухо и низко. Джиён смотрела на то, как красиво двигался его кадык при глотке алкоголя. Как поблёскивала на длиной открытой шее тонкая золотая цепочка. И как выделялся на фоне чёрных волос идеальный угол челюсти. От вида этого человека с каждой секундой становилось тяжелее дышать. С каждой секундой ей всё больше хотелось вновь прикоснуться к его пальцам. Ей хотелось, чтобы они прикоснулись к ней. Зрительный образ превращался в чёртову жажду. Джиён тяжело сглотнула, мысленно карая себя за неосмотрительность в выборе выпивки. Вместо крови по венам начало циркулировать возбуждение — густое и тёмное. Каждая клеточка тела вибрировала, настырно требуя внимания к себе. — Много путешествуете? — голос сел и ей пришлось сделать усилие над собой, чтобы звучать громче сквозь музыку. Хёнджин откинулся на спинку стула и склонил голову к плечу. Весь его вид проецировал непринуждённую загадочность. — Иногда того требует профессия, — расплывчато ответил он, сканируя Джиён взглядом. — И чем вы занимаетесь? — продолжила расспрашивать Джиён. Она понимала, что на самом деле у неё вообще не получается выглядеть так же легко и естественно как он. Совсем. Но всё равно старалась звучать спокойно, как если бы говорила: Нет, я вообще не заинтересована всем, чем ты занимаешься. Нет, я не хочу узнать тебя ближе. С чего ты это взял?! Ну и глупость… Я всего лишь поддерживаю разговор, не более. И то из вежливости, а не потому, что ты выглядишь так, что рот сам открывается… Боже, Джиён, очнись! Губы Хёнджина изогнулись в полуулыбке. И от этой красивой эмоции захотелось сесть к нему на колени. — Вы и правда впервые в таком месте, — он прикоснулся к вороту рубашки, ничего не поправляя. — Рассказывать о себе здесь гораздо интимнее, чем всё остальное. — То есть, было бы лучше, если бы прямо сейчас я попросила вас раздеться? — с вызовом бросила Джиён, поднимая бровь. И только после прозвучавшего вопроса поняла, что он не прошёл ни один аванпост приличия. Щёки обожгло от осознания. И как же прекрасно, что здесь было так темно. Она замолчала, не понимая чего ожидать и мысленно ругая свой язык за самоуправство. С колотящимся сердцем где-то в горле, Джиён теперь следила за каждым микродвижением мимики парня. Поэтому от неё не скрылось то, как в его глазах повисло что-то непредсказуемое. Уголок рта Хёнджина вновь скользнул вверх. Он двинулся вперёд, медленно, словно хищник, заставляя пространство между ними сузиться до опасной близости. Теперь, если бы Джиён вдохнула глубже, могла бы уловить аромат его кожи. — Я бы выполнил вашу просьбу. Голос разрезал воздух между ними. Джиён ощутила, как тепло, зарождающееся где-то в солнечном сплетении, растекается по телу. Нет, не тепло. Огонь. Одна его реплика, и вместо внутренностей остались только угли. Глаза Хвана сейчас близко настолько, что можно увидеть чертей, приглашающих нырнуть в разогретый специально для Джиён котёл порока. Невыносимо. Нужно что-то ответить. Хоть что-то. — Буду иметь в виду. Джиён улыбнулась, пытаясь удержать дрожь в губах. Максимально беззаботно и уверенно. Так, будто она играет, и чары Хёнджина не протаранили её на полной скорости. Больше не сказав ни слова, оставив после себя только непринуждённую усмешку, она соскользнула со стула. Прямо сейчас Джиён было просто необходимо привести мысли в порядок. Выдохнуть и успокоить колотящееся сердце. Спрятаться. Потому что накидываться от безумного желания на человека, которого она знала от силы десять минут, было бы сродни личному проигрышу. И эта возможность не равнялась нулю. Собственное отражение в зеркале туалета встретило блестящими расширенными зрачками. Джиён прикоснулась пальцами к порозовевшим щекам и постаралась сфокусировать взгляд. Получилось не сразу. Видимо, «Гейша» действительно оказалась не такой лёгкой, как можно было подумать. К тому же, теперь Джиён была уверена, что блёстки, добавленные в коктейли в этом клубе, возбуждающий наркотик или что-то вроде того. Не отдавая себе отчёта, она провела рукой по чувствительной коже, перетекая ей ниже, останавливаясь на груди и слегка её сжимая. Тело отреагировало моментально. Распустило стаи импульсов повсюду, отдаваясь последними волнами где-то внизу живота. Безумие. Отдёрнув ладонь как какой-то раскалённый предмет, Джиён выдохнула. Призвав остатки рациональности в мозге, она решила что прямо сейчас отправится домой. Управлять собой становилось всё сложнее. В таком состоянии слишком легко наделать глупостей, похожих на те, что уже случились. Особенно когда рядом есть нечто богоподобное по имени Хёнджин. Стоило признать, что вообще-то она пришла сюда, чтобы получить именно это — любовника, без продолжения и лишних смыслов. Того, кто позволит вновь почувствовать себя желанной. Но сейчас Джиён начал пугать собственный голод. Поправив волосы, она бросила последний взгляд на свою копию в зеркале — грудь часто поднимается и опадает от дыхания, кожа розовая, как будто Джиён провела несколько минут в сауне. Отвернувшись, она быстро прошла к выходу, и резко дёрнула за ручку. Из-за разницы освещения зрение не сразу выловило все возможные препятствия в коридоре клуба. Не пройдя и пары шагов, она вписалась прямиком в чью-то грудь. Пролепетав неловкое «Простите», Джиён подняла взгляд выше. «Как в дораме» — возникло глупое сравнение в голове. Сердце начало набирать бешенные обороты. Минуты, проведённые в закрытом помещении, были лишь иллюзией, жалкой попыткой спастись от падения. Хёнджин. С невозможной улыбкой и руками, что прямо сейчас бессовестно лежали на её талии, мягко придерживая. Хёнджин, чей запах — запах летних сумерек, в котором смешались тепло и свежесть — чувствовался теперь оглушительно ярко. И Джиён хотелось бездумно прижаться кончиком носа к его шее и вдохнуть аромат оттуда. Слизать. Хёнджин, который приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, и Джиён постаралась это услышать, а не просто насладиться секундой, следя за движением его губ: — Уже уходите? Она собиралась ответить «Да». Тайный советчик, встрепенувшийся ото сна на задворках сознания, шепнул о том, что если Джиён останется, то уже не вернётся прежней. Не отвыкнет от этих касаний, не соберет себя по частям. И уж точно больше не сможет играть роль добропорядочной жёнушки. Подсядет на утаскивающий в бездну пристальный взгляд как на героин. Она не сможет жить без этого. Внутренний монолог прервало покачивание собственной головы в отрицании, за которое Джиён была не в ответе. — Нет. — Отлично. Хёнджин приблизился не спрашивая, явно прочитав её сразу. Заметив то, как Джиён не отрываясь гуляет взглядом по его губам. И просто дал ей это. Уже второй раз за вечер она почувствовала лопатками твёрдую поверхность стены, оказываясь вжатой в неё беспардонно обезоруживающе. Восторг от этого ощущения накрыл оглушительной волной, заставляя практически захлебнуться воздухом. Язык Хвана, влажный и горячий, без прелюдий проник в её рот, не встретив сопротивления. Жар захватил целиком, и прошёлся по коже, следуя за его пальцами. Джиён подумала, что этого человека смастерил Господь Бог лично, потому что всё что делал Хёнджин слишком идеально подходило её телу. Руки, что так прекрасно сжимали её бедро и шею сзади — сильно, но не слишком. Дыхание — опаляющее и сладкое — попадало вместе с поцелуями прямо в лёгкие. Хёнджин тихо прорычал и прижался максимально близко, отчего вместе с невероятно мягким шёлком его рубашки, Джиён ощутила каменное возбуждение. От понимания того, как он заведён, что причина этого в ней, вся кровь схлынула вниз, образовывая тугой тянущий комок внизу живота. Собственные пальцы впились в широкие плечи, вжимая в себя стройное высокое мужское тело в единственном желании — слиться без остатка. Она ещё никогда не была настолько близка к тому, чтобы оказаться перед кем-то на коленях. В праведном поклонении, признавая его власть и свою слабость. Совсем как та девушка этажом выше. Истекая слюной на глазах у проходящих людей, довольствуясь тем, что ей дают. Как бездомное животное, которое слишком давно не пробовало хорошей еды. Хёнджин отстранился, что заставило Джиён испугаться его потере. Она приоткрыла затуманенные глаза. — Скажи мне чего ты хочешь… — Он прижался губами к её шее в ожидании ответа, оставляя повсюду свои поцелуи. По коже прокатывались волны мурашек. — Тебя… — тихо простонала Джиён, когда он мазнул языком по эрогенной зоне под ухом. — Хочу тебя. — Это было сказано осознанно. Совершенно искренне. Джиён практически погибала от одной мысли, что он отойдёт хотя бы на пол шага назад. Услышав однозначный ответ, Хёнджин, не теряя больше не секунды, потянул её за собой к лестнице. Второй этаж, красный ковролин, маскирующий быстрые шаги под шорох. Доносящиеся звуки удовольствия из комнат, которые они прошли так быстро, как будто опаздывали на посадку в самолёт. Шумоизоляция тут отвратительная, но может быть это сделано специально? Поворот за угол. Писк электронного ключа на одной из чёрных дверей. Она громко захлопнулась за спиной Джиён, как только они оказались в номере. Вдох и выдох. Подсветка в потолочной нише позволяла рассмотреть обстановку, но, по правде говоря, у Джиён на это было слишком мало времени. Её подхватили на руки и спустя пару секунд она оказалась на кровати. Мягкое прохладное одеяло коснулось лопаток, показывая контрастом температур на то, как раскалилась кожа. Фигура Хёнджина возвышалась над кроватью — нечёткий силуэт, сотканный из темноты и тусклой неоновой ленты. Джиён восторженно наблюдала за тем, как его руки нарочито медленно расстёгивают пуговицы на рубашке, и радовалась тому, что здесь не так темно, чтобы она не могла себе этого позволить. — Поможешь? — она повернулась к нему спиной, опираясь на колени и предоставляя доступ к молнии платья. — Нетерпеливая. — Довольная усмешка и соскользнувшие с плеч лямки. Джиён развернулась к Хёнджину лицом, когда вещи оказалась где-то на полу. Теперь он предстал перед ней обнажённым выше пояса. Она тяжело сглотнула и почувствовала, как тело пробило мелкой дрожью предвкушения. Взгляд прошёлся по его рельефному прессу, по груди. Остановился выше — на пристальном взгляде. — Ненавижу ждать. — Джиён улыбнулась, и не отводя глаз, положила руки на ремень его брюк. Несколько торопливых движений и они уже были спущены вниз. Она и правда больше всего в жизни не любила ждать. Даже в моменты спокойствия это выводило из себя, заставляло нервничать и силой мысли пытаться двигать время. Поэтому сейчас, лишь пару раз проведя ладонью по напряжённому члену под тканью, она стянула нижнее бельё, не в силах больше выносить эту пытку. — Ты такая жадная…ах... — резкое ощущение теплоты рта Джиён выбило из Хёнджина громкий выдох. Она насадилась глубже, позволяя его члену коснуться горла, в надежде ещё раз получить похвалу. Увидеть в его глазах ещё больше желания. Простонав от удовольствия, Джиён пустила волну вибрации, отчего Хёнджин выругался и уложил ладонь ей на голову. — Идеально… — сжав пряди сильнее он качнул бёдрами вперед, насаживая её на себя. — Ты восхитительно это делаешь. Так стараешься для меня. Джиён больше не отвечала за свои действия. Все мысли испарились из головы, оставив после себя лёгкую пустоту. Теперь она, как осушённый до дна сосуд, с каждым движением Хёнджина наполнялась только похотью. Желанием довести его до исступления. Рука скользила по истекающему смазкой члену, а губы повторяли его изгибы. Язык прокладывал путь, извиваясь и слизывая солоноватый привкус. Джиён не знала сколько прошло времени. Оно больше не имело значения. Как и то, что Хёнджина она безумно хотела почувствовать внутри. И чем скорее, тем лучше. Мягко отстранившись, она поднялась поцелуями выше, оставляя их внизу его живота, не прекращая двигать рукой. Голова Хёнджина была запрокинута назад, открывая вид на выпирающий кадык, дёрнувшийся от очередного её движения. Он отпустил взгляд вниз, встречаясь с Джиён глазами. А после склонился, чтобы впиться беспорядочным поцелуем в её губы. Цветочный привкус «Гейши» ещё чувствовался на его языке. — Пожалуйста, — Джиён выдохнула свою мольбу прямо в поцелуй. — Я так хочу тебя почувствовать. Пожалуйста. Губы Хёнджина расплылись в улыбке. Он отодвинулся на жалкие сантиметры, заглядывая ей в глаза, тяжело дыша и не мигая. Этот человек казался Джиён опасным цунами, а она ещё никогда не хотела утонуть так сильно. — Ты так красиво просишь, — протянул он и погладил кончиком большого пальца её нижнюю губу. Другой рукой он обхватил волосы Джиён. — А я никогда не умел отказывать. Как только Джиён коснулась лопатками одеяла, Хёнджин подхватил её ногу под коленом и уложил себе на плечо. Внимательно следя за любым изменением в мимике, он опустился рукой и провёл пальцами по клитору. — Такая влажная для меня… Джиён простонала от мелких искр, пробежавшихся по коже, цепляясь руками за его предплечье и простыни. Ещё более громкий звук вырвался из горла, когда он наконец-то заполнил её собой. Задыхаясь от всего происходящего и положив руку на пресс Хёнджина, она впилась в него ногтями, оставляя красные полосы на память. С губ срывались треснутые «Пожалуйста» и «Ещё». — Чёрт, — низко прохрипев, он начал вбиваться резче и глубже, удерживая Джиён за талию и оставляя мягкие укусы в чувствительном месте у колена, покрывая их после хаотичными влажными прикосновениями губ. Джиён хотелось плакать. Разорваться на мелкие кусочки в его крепких руках. От каждого движения в себе, от эйфории, захватившей все внутренности, она чувствовала, как влага скапливается в уголках глаз. Она больше ничего не весила — жалкая кучка пепла, оставшаяся после апокалипсиса. Хёнджин был его вестником. Он замедлился и Джиён почувствовала его дыхание у своего лица. — Посмотри на меня… Слёзы застилали глаза, но она постаралась сфокусировать взгляд, всеми силами пытаясь выполнить его просьбу. В своём разбитом на осколки состоянии, Джиён готова была следовать любым приказам Хёнджина, и этот был самым простым. Она заглянула в черноту зрачков, теряясь, ощущая себя крошечной. — Ты так прекрасно ощущаешься на мне. Просто идеально… — он продолжал двигаться. Каждое слово ложилось тёплым выдохом на лицо Джиён. — Хочу, чтобы ты смотрела на меня. Хочу видеть, как тебе нравится всё это. Справишься? Джиён кивнула. Кажется, несколько раз, выражая полную покорность: — Да. — Хорошая девочка. Эти слова и очередное покачивание бёдер заставили сломаться ещё больше. Не отрывая взгляда от его лица, Джиён громко стонала. Так, что за пределами номера это точно кто-то мог услышать. И осознание этого заводило ещё больше, хотя казалось, что испытать возбуждение сильнее уже невозможно. Хёнджин смотрел, пригвоздив её тяжестью своих глаз к подушке, и явно наслаждался раскинувшимся перед собой видом. Сведённые брови и приоткрытый рот выдавали его реакцию — он и сам терялся в разделенных на двоих ощущениях. Джиён хватило пары глубоких движений Хёнджина. А ещё его пальцев, сжимающих её твёрдый сосок, чтобы упасть на самое дно безумия. — Хёндж…ах. Она изогнулась в спине, выкрикивая начало его имени и забывая своё одновременно. Почувствовала, как он ласкает большим пальцем клитор, продолжая проникать ещё сильнее, вбиваясь в податливую плоть. Убивая, уничтожая и терзая в самой прекрасной на свете пытке. Доводя до кругов и мерцания перед глазами. Джиён потеряла счёт времени, и обрела его только тогда, когда почувствовала влагу на животе. Мозг превратился в желе и ей было противно от мыли о том, что это состояние когда-то придётся покинуть. На несколько минут комната погрузилась в молчание. Они оба с колотящимися сердцами просто лежали рядом. Начало осознания пришло немногим позже — Хёнджин начал убирать беспорядок, воспользовавшись салфетками, прильнул губами к её плечу. — Назови мне дату и время, чтобы мы могли встретиться ещё. — Так уверен, что мой первый раз здесь не станет последним? — Джиён тихо усмехнулась, всё ещё не находя силы для того, чтобы отдышаться. — Я убеждён в этом, — Хёнджин провёл пальцами между её грудей, прочерчивая дорожку вниз, почти невесомо касаясь покрытой испариной кожи. — Тебе слишком понравилось, — он дёрнул уголком губ, поднимая глаза к её лицу. Смотреть в них — сдаваться без боя, тонуть в огромном нефтяном пятне. — Какая самоуверенность, — беззлобно протянула Джиён. — Я бы назвал это наблюдательностью. Хёнджин прижался к её соску губами. Тёплыми и невозможно мягкими. Это настоящая привилегия — чувствовать их своим телом. От приятного ощущения глаза Джиён прикрылись, а из лёгких вырвался еле слышный порыв воздуха. — Мои жизненные обстоятельства… — живота коснулся кончик языка Хёнджина, — …не позволяют запланировать встречу здесь. — В таком случае… Я приложу все усилия, чтобы перед уходом ты оставила мне свой номер. Прикосновение его волос ко внутренней стороне бедра. Сильные пальцы, что так нежно обхватили ногу, приподнимая и немного двигая в сторону. Язык, нахально скользнувший по самому центру, разжигая новый пожар. Там, где ещё не успел угаснуть прошлый. Джиён схватила ртом плотный воздух, понимая, что теперь ей всегда будет мало.

***

Такси двигалось бесшумно, скользя по ночному городу. Повсюду мелькали вывески, окрашивая тротуары в разноцветные блики, призывая обратить на себя внимание. Но улицы были пустынными. Жители Сеула, даже самые заядлые тусовщики, уже разошлись по домам. Всё сливалось в одно неразборчивое пятно. Джиён бросила взгляд на экран телефона. От яркого света, ударившего в глаза, пришлось прищуриться. 4:30. Чан так и не позвонил. Телефон в ладони был холодным и пустым. Ни одного сообщения. Ни вопроса, где она, ни требования объяснить, почему её до сих пор нет дома. Лишь пустота, от которой внутри что-то сжалось. Абсолютное безразличие укололо больнее, чем допрос, который мог случиться. Это к лучшему. Пусть так, чем придумывать неправдоподобные оправдания. В отражении зеркала заднего вида она встретилась глазами с водителем и быстро отвела взгляд. Что он думает о ней? Размышляют ли таксисты о том, откуда забирают своих пассажиров и куда везут? От его любопытства хотелось спрятаться. Наверняка, сейчас вид Джиён говорил о многом. Она провела рукой по волосам, в попытках привести в должный вид спутавшиеся локоны. Губы ещё жгло от чужих поцелуев. Каждый сантиметр тела чувствовал прикосновения пальцев, пульсируя там, где они смыкались сильнее. Джиён сжала бёдра, и между ними пробежала волна тока. Кондиционер в машине работал на максимум. Кожа начала покрываться мурашками. Она никак не могла согреться. Жар покидал, но просить приглушить порывы леденящего воздуха Джиён не осмелилась. Ей не хотелось звучать здесь. Слышать, как, возможно, изменился её голос, и тем самым признавать, что всё случилось в реальности. Похолодевшие пальцы прочертили дорожку по шее, повторяя прикосновения Хёнджина. Может быть, в надежде стереть, а может, наоборот. Сохранить на память. Джиён не знала. Лифт поднял её на нужный этаж, загоревшись цифрой «40» на небольшом экранчике. Грудь сдавило от накрывающей паники. Она выдохнула, собираясь с силами, не представляя, что может ждать впереди. Впервые в жизни она боялась возвращаться домой. Хо Ёнсика сменил его напарник — хмурый, и всегда молчаливый Юн Гынхо. От Джиён не скрылся его слегка удивлённый взгляд, замаскированный профессиональным бесстрастием. Если охранник решит доложить Чану о её позднем возвращении, всё станет совсем сложно. Нужно что-то придумать. — Доброй ночи, Гынхо, — обратилась к нему Джиён, и подошла ближе. Юн склонился в неглубоком поклоне и вновь расправил плечи, выравниваясь в жёсткую линию. — Доброй ночи, госпожа. — У меня к тебе просьба… — начала она, немного более нервно, чем хотелось бы, заправляя волосы за ухо. — Не говори Кристоферу, что я вернулась так поздно. Я готовлю ему подарок… — добавила Джиён, выдавливая натянутую улыбку. — Романтический. Отличная шутка. Если Чан узнает об этом подарке, будет прямо-таки в восторге… — Я бы не хотела, чтобы он узнал раньше времени, — продолжила она, собирая себя в кучу, и ища понимания на невозмутимом лице Гынхо. Хотя вряд ли стоило ожидать эмоций от этой двухметровой каменной глыбы. Джиён почти слышала, как внутри него щёлкают шестерёнки. Оценка. Анализ. Заключение. Юн недоверчиво окинул её взглядом. Вряд ли от него скрылось растрепанное состояние Джиён, но она скромно надеялась на то, что охранник примет это за усиленную подготовку к презенту. А ещё на то, что зеркало номера, в которое она смотрелась перед уходом, показало правду в виде отсутствия следов преступления. Гынхо смотрел на неё с тем же выражением, что отец, встречающий запоздавшую дочь. Хотя откуда ей знать о том, как это бывает. — Хорошо, госпожа. Я ничего не скажу, — наконец выдал Гынхо, вызывая порыв маленькой радости в гудящем от напряжения теле Джиён. Но она не подала вида. — Благодарю. Доброй ночи. Тишина пентхауса накрыла её, стоило входной двери захлопнуться. Слабый писк электронного замка вспышкой отдался в объёмном пространстве. Обычно Джиён его даже не замечала, но сейчас каждый её вздох, каждый звук казался громким. Разоблачал. Она скинула босоножки, вступая голыми ступнями на ледяной мраморный пол. Ноги гудели от усталости, поэтому прохлада была даже приятной. На второй этаж Джиён поднималась на цыпочках. Каждое движение — выверенное, осторожное. Сердце билось загнанно, как раненый зверь. Дыхание участилось. Она пробиралась словно вор, мечтающий незаметно стащить фамильные драгоценности, избежав расплаты. Джиён замерла у двери Чана. Тишина. На мгновение ей показалось, что она слышит дыхание мужа, но, скорее всего, это был просто гул в голове. Как только дверь в собственную спальню закрылась, Джиён прижалась к ней лопатками и прикрыла глаза. Сейчас уже можно расслабиться, но получалось не очень. В ушах шумело, а рой мыслей мешал соображать. Всё вокруг вдруг стало казаться чужим. Кровать. Кресло в мягкой кремовой обивке. Букет пионов на прикроватной тумбе, неизменно свежий, потому что каждые три дня горничные меняют его на новый. Кроме цветов Джиён ничего не выбирала здесь сама. Обстановка осталась такой же как была, просто теперь это она, Джиён, совсем другая. Горячий душ постепенно лишал её запаха. Джиён чувствовала его всю дорогу до дома, постоянно, пока не разделась и не встала под мягкие струи воды. Она пахла Хёнджином. Кожа, одежда — всё пропиталось им. Можно было смыть улики, но память — нет. Стоило только закрыть глаза, как он возникал рядом, касался нежно и страстно одновременно. Как будто она ваза династии Цин в единственном экземпляре, и он желает обладать ей. Накинув халат на голое тело, Джиён вернулась в спальню. Беспокойство немного улеглось, и теперь она могла вдохнуть глубже. В теле ощущалась свинцовая тяжесть. Хотелось поскорее забраться в объятия постели и не просыпаться ближайшие сутки. Потянувшись к сумочке, чтобы достать телефон, Джиён зацепилась рукой за цепочку, и та рухнула на пол. Содержимое вывалилось бесшумно — ковролин заглушил звуки. Она тяжело выдохнула, бросая ленивый взгляд на беспорядок. Внимание привлек белый, вдвое сложенный листок для заметок. Такой бумаги у неё не было. Откуда он? Записка сделана незнакомым подчерком. Только номер телефона и ничего больше. Но не нужно было слов, чтобы понять чей он. Это его номер. Номер Хвана. Джиён не сразу поняла, что улыбается. Брови дрогнули, а в животе резко потеплело. Вероятно, он оставил этот листок, пока она собиралась, поэтому ничего не заметила. Оставил, чтобы увидеться вновь. Свой номер она так и не стала давать — боялась. Боялась того, к чему может привести их связь. Боялась себя. Боялась, что в телефонной книжке появится номер человека, которого она не знает как называть. Ошибка? Интрижка? Любовник? Теперь выбор только за ней. Джиён захотелось позвонить прямо сейчас, чтобы услышать его мягкий обволакивающий голос. С непроходящей улыбкой, она забралась в кровать и натянула на себя одеяло. Веки опускались, но Джиён продолжала смотреть на цифры, касаться их кончиком ногтя. Увидятся ли они ещё? Наверное, будет правильным остановиться сейчас. От этой мысли стало тоскливо и душно. Ей нужно подумать. Поняв, что больше не может бороться со сном, Джиён сложила записку, и спрятала её в книгу, лежащую на тумбе. Подумав буквально секунду, она притянула её к себе, укладывая рядом с подушкой, поближе. К её книгам Чан никогда не прикасается.