Власть

«Молчи, скрывайся и таи

И чувства и мечты свои.»

Ф. Тютчев

***

Персонал уже порхал по пентхаусу, занимаясь будничными обязанностями, когда Крис вышел из своей комнаты. Он вернулся домой в середине ночи и поэтому проснулся только к двенадцати, что было бы непозволительной роскошью, если бы не повод. Компания наконец получила тендер в США, за который они боролись около года, и это стоило отметить. Сотрудников, участвующих в работе над этим проектом, он наградил ужином в отличном ресторане, а с директорами отпраздновал как подобает владельцу крупной корпорации. Местом для проведения камерного банкета была выбрана VIP комната в одном из лучших клубов для элиты. В своё время Крис получил приглашение туда после того, как преодолел рубеж тридцатого места в рейтинге Forbes. Спустя пару лет оно стало пятнадцатым. Старик Бан гордился бы своим сыном, если бы был жив. Кандидатуры гостей тщательно отбирали, оценивая не только баланс на счету, но и степень влияния. Иного способа зайти в двери этого заведения просто не существовало. Чану было приятно смотреть на лица своих подчинённых, которые со всей отдачей кланялись ему, благодаря за то, что их имя оказалось в списке приглашённых на приватную вечеринку. И довольно смешно, когда они же не могли поднять свои жадные задницы с дивана, после всего выпитого. Коллекционный алкоголь лился рекой и их можно было понять. Но он все равно почувствовал отвращение, наблюдая за тем, как полуобнажённая девица пыталась засунуть в себя вялый член ничего не соображающего Ким Бён Чхоля — директора будущего филиала. Голова до сих пор гудела от всего выпитого и смешанного с парой белых дорожек. Чан поморщился, пытаясь унять лёгкое головокружение. Стоит поблагодарить высшие силы за то, что сегодня суббота. Он подошёл к стеклянному ограждению и бросил взгляд вниз, осматривая первый этаж. Обычно в это время Джиён дома, читает книгу под кружку кофе, устроившись на диване, но сегодня Чан не нашёл её там. Их вчерашний разговор вышел довольно резким и сейчас он ощущал потребность увидеть её улыбку. Большее всего Бан не переносил ситуаций, когда Джиён была в плохом настроении. Проблем ему хватает и в офисе, дома же атмосфера должна оставаться приятной, а женщина радовать глаз и не закатывать истерик. Так, по его мнению, выглядит образ хорошего брака. Надо бы послать У Чоля за какой-нибудь безделушкой в Mikimoto. Его правая нога (обязанности быть на побегушках максимально правильно вписывались в это понятие по мнению Криса) прекрасно справлялся с покупкой чего бы то ни было, и обычно делал это всего за полчаса. За час, если нужная вещь находилась на окраине Сеула или же, если город стоял в пробках. Уникальная способность, за которую он держал этого человека при себе. Джиён ещё спала. Бровь Чана дёрнулась от удивления, когда он зашёл в её спальню и остановился у кровати, осматривая неподвижное тело. Жена была ранней пташкой, и поднималась с кровати самое позднее в девять. Он никогда не видел её такой. Несобранной, без аккуратной укладки и макияжа, с рукой, спрятанной под подушкой. Что-то новенькое. Чёрные локоны рассыпались, закрывая часть лица, а сама она утонула в облаке огромного одеяла, выставив на обозрение оголённое бедро. Дыхание ровное и спокойное. Джиён даже не услышала, что кто-то вошёл в её комнату. С третьей попытки разбудить жену, занятие Чана всё же увенчалось успехом. Она приоткрыла глаза и несколько раз моргнула, фокусируя взгляд и хмурясь. Крис нажал на пульт, чтобы шторы впустили дневной свет, и Джиён поднесла ладони лицу, прячась от него. — Уже утро? — Время обеда, — Крис хмыкнул. — Обычно ты встаёшь раньше. Что случилось? Она ответила не сразу, словно что-то вспоминая и собираясь с мыслями. После поджала губы, и положила предплечье на лоб. — Мучала бессонница, уснула слишком поздно. Чан подметил, что любой намёк на наличие одежды, по крайней мере верхней, на жене отсутствует, а она сама такая сонная и тёплая, что это всё вызывало желание устроиться рядом. Как давно она спит голой? Откровенный вид Джиён пробудил фантомные прикосновения двух нимф, творивших вчера в ночи какое-то порнографическое безумие с его телом. Воспоминания отозвались пульсацией в районе паха. Девушки, иногда приходящие провести время с ним и коллегами, обычно не стеснялись ничего, но эти… Их однозначно стоило позвать ещё раз. Такой формат веселья Крис не мог представить себе в официально-зарегистрированных отношениях. С женой после ужина и бокала односолодового виски, который всегда помогал успокоить механизмы в мозге и быстрее уснуть. Воспринимался этот отдых обычно не больше, чем игра в покер, но был менее полезным с точки зрения Чана. Игра могла хотя бы приносить финансовую пользу время от времени. Продажные тела в свою очередь, лишь на нужное количество часов снимали напряжение, не запоминались, и уж точно не оставляли послевкусия, которое сейчас заставляло член подрагивать от нарастающей эрекции. Но может быть, дело совсем не в них? А в Джиён, которая появилась сегодня перед ним в этом новом виде, беззащитная, растрёпанная, ещё не скинувшая с себя дремоту. Ему бы очень хотелось посмотреть на то, как широко откроются её глаза, когда он окажется внутри. — Пора вставать, принцесса, — насмешливо бросил Крис, наблюдая за тем, как веки Джиён опять стремятся закрыться. Он придвинулся ближе, опираясь коленями на матрас, возвышаясь над ней — такой хрупкой и уязвимой. Чан начал не спеша развязывать пояс своего халата. Кровь отливала вниз, собираясь тяжестью между бёдер. — Чан? — голос Джиён был хриплым спросонья. Она убрала от лица мешающие волосы и теперь следила за его движениями, удивлённо открыв глаза. Освободившись от одежды, Крис откинул одеяло, чтобы сразу же забраться под него и оказаться максимально близко. Его догадки оказались верны. Прикоснувшись к обнажённому телу, он поднял глаза к лицу Джиён, сжимая в ладони её мягкую грудь. — Я решил, что мне необходимо извиниться за свою грубость. Чан провёл большим пальцем по соску, замечая как брови Джиён сдвинулись к переносице, и как она дрогнула в его руках от этого прикосновения, напряглась. — Я ещё не была в ванной и… — Ванна подождёт, — не дослушав, он прильнул губами к пульсирующей венке на шее. Прижался ближе, упираясь напряжённым членом в её бедро. Удивительно, что после проведённой в клубе ночи, он не чувствовал себя измождённым, возбуждение до сих пор пульсировало повсюду и требовало выхода. В этом состоянии довольно трудно держать себя в руках, когда перед глазами на белых простынях такая сладкая Джиён. Её кожа тёплая и нежная, а она вся полностью в его распоряжении. Сейчас Чан хотел жену гораздо сильнее, чем весь прошлый год, в который он перестал видеть в её компании в постели что-то необходимое. После того, как пламя их знакомства потухло, Джиён стала законной спутницей по жизни. Будущей матерью его детей. Красивой и не глупой. Это было её основной ролью и этого было достаточно. А для физического утешения есть более профессиональные персоны. Крису нравилось видеть в глазах Джиён интерес, желание быть в его руках, принадлежать ему. Но в последнее время он начал замечать её отстранённость. Подарки не вызывали в ней должного восхищения, она часто погружалась в задумчивость, уходя куда-то в свои мысли. А совсем недавно даже проявила к нему неуважение, что случилось впервые, когда влезла в интервью со своим идиотским рассказом про бизнес. Подобное напрягало. Но Крис был готов простить ей эту оплошность. Он великодушен. Если Джиён отдалялась, то ему просто нужно вновь показать кто именно рядом с ней. — Чан, остановись… Не беря во внимание прозвучавших слов, Крис разместился между ногами Джиён, раздвигая их в стороны, и изучая пальцами её самое жаркое место. Она всегда не любила утренний секс, но после прелюдий так умоляла о большем под ним. Поэтому отказы Чан воспринимал поверхностно, считая их элементами игры в недотрогу. Он коснулся губами второго соска, мягко обводя его языком и слегка прикусывая. — Крис, мне больно! Хватит! — Джиён повысила голос и уперлась ладонями в его грудь. Раздражённый голос врезался своей колючестью в барабанные перепонки. Чан остановился, поднял тяжёлый взгляд на недовольное лицо перед собой. — Разве не ты говорила, что я не обращаю на тебя внимания? За всю жизнь его ещё ни разу не отшивали, и уж точно не собственная жена должна начинать это делать. Он провёл рукой по её ноге. В ответ шелковистая кожа покрылась мурашками под его пальцами. — Сейчас я этого не хочу, Крис. — С нажимом ответила Джиён. На её лбу пролегла складка. Она всё ещё держала его на расстоянии от себя, отталкивала. Чан почувствовал, как напрягается челюсть. Он поджал губы, и немного отодвинулся. — То есть теперь мне нужно обладать телепатическими способностями, чтобы угадывать нужную ситуацию и время? — изогнув одну бровь, спросил он со скепсисом. Её поведение начинало действовать на нервы. — Нет, — Джиён попыталась свести ноги вместе, но ничего из этого не вышло. Они просто сжались сильнее вокруг ног Чана. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю заниматься этим с утра. Он скривился в улыбке, насмешливой и холодной. Взяв одну из рук Джиён за запястье, Чан отвёл его в сторону, ощутив намёк на сопротивление, и придвинулся ближе. Голос опустился на пару тонов. — Ты всегда это говорила, а после стонала так громко что, наверняка, смущала повара, который готовил нам завтрак. Я хочу послушать твои стоны и сегодня, принцесса, — он соединил руки Джиён над её головой, захватывая их в замок, а после наклонился, вновь прижимаясь губами к тонкой шее. Обдав горячим дыханием место под ушком, Чан не сильно, но показательно, сомкнул зубы в укусе. Она может обманывать кого угодно, но не того, кому с первого же дня выложила свои грязные фантазии. Чан прекрасно знал, как жене нравилось таять и наслаждаться под его напором, осознавать его доминирующую позицию. — Но сегодня не этот случай! — Выпалила Джиён. Она начала змеёй выкручиваться из объятий, пытаясь отстраниться как можно дальше. Как будто он был по-настоящему ей противен. Как будто всерьёз собиралась сбежать. — И что же такого произошло? — резко спросил Крис, облокачиваясь на ладони, расставленные по бокам от плеч Джиён. Она часто дышала, бледная грудь неровно опускалась и поднималась. — Что с тобой не так?! — У меня болит голова. Я не выспалась. И хочу ещё немного полежать. — Джиён устремила взгляд в сторону, проводя ладонью по своему лбу. Сжала губы в полоску, шумно выдыхая. Слова начали сочиться чем-то неприятным, когда её голос зазвучал вновь, — А теперь, если не собираешься меня насиловать, слезь. Пожалуйста. На миг Криса ослепила вспышка ярости. Пальцы сжались в кулаки, а лицо исказил косой шрам ухмылки. Он чувствовал, как в груди просыпается гнев, напрягает мышцы, заставляет ноздри раздуваться шире. — Насиловать? Серьёзно? Да какого… — не договорив, Крис понял, что терпение его покинуло. С него хватит. Он оттолкнулся от матраса, выпрямляясь. — Надеюсь, ты запомнишь то, как сама отказываешься от секса, которого по твоим же словам, тебе так не хватает. Джиён прикрыла глаза, молча принимая на себя ударную волну от бомбы, которую сама скинула. — Прости, — выдавила она из себя неискреннее сдавленное извинение. Никому не нужное. Чан никак на это не прореагировал. Всё что он хотел — уйти из этой комнаты, чтобы ему не хотелось что-нибудь разбить. Выбравшись из-под одеяла, Крис рывком поднял халат с пола и накинул его на плечи. Злость гудела в ушах, как пчелиный рой. Сделав шаг в сторону выхода из комнаты, Чан почувствовал, как наступил на что-то твёрдое и прохладное. В поле зрения попала маленькая чёрная сумочка от Dior, валяющаяся на полу — один из его первых подарков Джиён. Металлическая цепочка неприятно холодила кожу. Раскидывать свои вещи по дому не входило в привычки жены, и этот новоприобретенный навык в виде неаккуратности вызвал новый порыв раздражения. Молния была открыта, и на пол вывалилось несколько небольших вещей — помада, карманное зеркальце, кредитка. Чан неосознанно пробежался по ним взглядом, цепляясь за самую выделяющуюся и непонятную — чёрную пластиковую карту с переливающейся золотым надписью «Sodom». Крис вчитался ещё раз. Буквы мерцали на свету, пробуждая в воспоминаниях что-то известное, но забытое. Как все те вещи, что его память выбрасывала по случаю ненужности. Довольно странное название для одного из тех мест, которые могла посещать Джиён. Так не может назваться какой-нибудь салон красоты или модный бутик. Может, это ресторан? Им любят давать звучные запоминающиеся названия. За спиной послышалось шуршание одеяла, за ним вновь последовала тишина. Крис бросил взгляд за плечо, где Джиён практически с головой забралась в свой кокон, отворачиваясь в другую сторону, не проронив больше ни слова. Уже в моменте он остановил себя, приоткрыв рот, чтобы спросить жену для чего ей эта визитка, карта или, может быть, пропуск. Выглядеть придурком, устраивающим ревностные допросы о том, где она была, не в его стиле. Достаточно сделать всего один звонок для того, чтобы узнать про место и человека, который их раздаёт. С громким хлопком закрыв за собой дверь спальни, Крис вышел в холл. Сделав пару шагов по коридору, он остановился, словно какая-то сила заставила ноги примёрзнуть к полу. «Sodom». Осознание прошило импульсом всё тело, ударяясь тупым предметом о темечко. — Вот сука! — ругательство с рыком вырвалось из него в тот же момент, как в голове решила воскреснуть нужная информация. Крис интуитивно дёрнулся назад, желая только одного — выдернуть Джиён из мягкой постели и заглянуть ей в глаза. Лишить эту змею тепла её логова. Зрение помутилось, ярость превратила окружение в яркие пятна. Пальцы рук онемели. Вся кровь в организме прилила к шее, к голове, делая их тяжёлыми. Оперевшись ладонями на стену, Бан впустил воздух в лёгкие. Кислород застрял на обратном пути, обжигая носоглотку. Поймав себя на критичном эмоциональном порыве, он принудил тело замереть. Заземлиться, почувствовать холод бетона под подушечками пальцев. Дать мыслям пережить первую вспышку. Контроль. Если он не может контролировать себя, то не может ничего. Отец любил это повторять. И как бы Крис не относился к Бану старшему, это действительно было истиной. Вспышки гнева никогда не давали нужных результатов. В большинстве случаев нужно уметь поступать более искусно. Без вспыльчивых разборок. Хладнокровно и нравоучительно. Через несколько минут мысли начали выстраиваться в ровные ряды. Хаос становился порядком. Жестоким в своей красоте. Телефон остался в комнате, поэтому Чан добрался до неё гораздо быстрее, чем обычно. Горничная с корзиной белья в руках отшатнулась, прижалась спиной к стене, пропуская надвигающийся шторм в виде человека. Испуганными глазами она следила за вбивающимися в пол шагами. Схватив телефон с тумбочки и пролистав список контактов до нужного номера, Крис нажал на кнопку вызова, последовательно теряя терпение на каждом прозвучавшем гудке.

***

— Не ожидал, что ты позвонишь. Официант появился сразу же, как Хёнджин занял кресло за небольшим столом на двоих. В обед ресторан был полон, и даже заоблачные цены не отпугивали публику. В Сеуле хватало тех, кто не смотрел на количество нулей в чеке. — Рад тебя видеть, — Бан криво улыбнулся и протянул руку для рукопожатия, украшенную массивными часами от Patek Philippe. Став владельцем многомиллионной корпорации, его старый друг сразу же бессрочно забронировал этот стол у панорамного окна — с лучшим видом на зеркальные небоскрёбы. Тогда он сказал Хёнджину, что теперь ему не по статусу питаться в местах, не имеющих хотя бы одной звезды Мишлен. Естественно, он сразу же сделал вид, что пошутил, но Хван прекрасно понимал, что юмора в этих словах меньше, чем улыбок на похоронах. Хван ухмыльнулся. В глазах Бана всё тот же блеск — самодовольный, уверенный. Всегда выше, всегда первый. Если где-то в жизни и можно было найти постоянство, то это было оно. Крис всегда стремился к подобному образу, чтобы оторваться от обывателей настолько сильно, насколько это возможно. — Кажется, мы виделись последний раз около года назад? — сделав заказ, Хёнджин откинулся на спинку своего кресла. — Ты не изменился. — Было бы неприятно услышать, что я постарел. Так что приму за комплимент, — Бан коротко хохотнул и сделал глоток виски, звякнув льдом в бокале. — Нам нужно чаще встречаться. В последний раз, здесь же, мы с тобой прилично накидались. Хван слегка скривился, сжимая большой и указательный палец на переносице. Похмелье после того вечера сложно забыть. Ему даже пришлось выпасть из рабочей активности на целый день, чтобы прийти в себя. — Я был не в себе. Обычно столько не пью… — Да-да, — Крис помотал головой, усмехаясь. Он выглядел настоящим счастливчиком, которому удалось застать крайне редкое природное явление. — Ты рассказывал, как японцы снова тебе отказали, и что тебе до смерти надоела эта волокита. — Бан категорически не собирался заканчивать, что портило Хёнджину настроение. Он совсем не рассчитывал слушать постыдные воспоминания со своим участием, направляясь на эту встречу. — А ещё ты пытался читать мне нотации. «Чан, ты слишком меркантилен», «Хватит думать только о бизнесе, Чан» и всё в таком духе. — Сегодня я не планировал выступать с новой лекцией, если ты собирался её услышать. Прости, — отшутился Хёнджин, пожимая плечами. К его облегчению, Крис всё же сменил тему, отвлекаясь от свей ностальгии. — Почему не набрал меня как вернулся? Пару дней назад я услышал от Бина о твоём возвращении. Если бы не он, то до сих пор думал бы, что ты в Нью-Йорке. — Не успел прийти в себя после джетлага. Собирался позвонить позже, — бросил в ответ Хван. Универсальный ответ, последняя часть которого была откровенной ложью. Каждый раз, когда он предлагал Бану увидеться, тот отказывался, ссылаясь на свою занятость, называя одну причину весомее другой. Так что у Хёнджина больше не возникало желания выступать инициатором. Прошлая их встреча была чистой случайностью. Крис только закончил ужин с коллегами, когда заметил его за баром, залечивающим раны после провальной встречи, и решил остаться. Вообще-то, Хван никогда не был любителем крепкого алкоголя, но в тот раз ему было просто необходимо запить своё бессилие перед душной бюрократией и перед не менее душными японцами. Вино бы не справилось. А ещё ему хотелось выговориться. Это было единственной причиной, по которой они оказались вдвоём, распивая бутылку бренди. Поэтому сейчас было довольно странно слышать эти вопросы, которые не вызывали ничего кроме раздражения. Как будто они с Крисом до сих пор были так же близки как раньше. Так же, как в те времена, когда варили рамён в его старой квартире в пол пятого утра и фантазировали о большом будущем. Хёнджин подметил, что лицо Криса помрачнело. Видимо, лимит хорошего настроения на сегодня у него иссяк. — Как твоя галерея? Дела идут хорошо? — Крис отпил ещё глоток и поправил воротничок рубашки, как будто тот врезался в шею. Вряд ли он хотел в действительности вести задушевную беседу, скорее просто пытался выглядеть вежливым. С самого начала встречи что-то в его поведении выдавало общую нервозность, и Бан тщательно старался это скрыть. — Открыл вторую в Милане. — О, — Крис поднял брови и покивал головой, поджав губы. — Поздравляю с успехом. Не слышал об этом. Хван только хмыкнул в ответ, удивляясь тому, как Бин не упомянул о новостях, учитывая то, как он любил болтать. Их троица была неразлучна со времён университета и только с ним Хёнджин сейчас время от времени всё ещё поддерживал связь. Может быть только потому что Со, в отличие от Криса, не растерял все причины, по которым эта связь держалась. Вероятно, нужно было задать встречный вопрос, но, откровенно говоря, Хвану было не слишком интересно, как идут дела у бизнеса Бана. К тому же, зная его, наверняка всё отлично. — Ты хотел увидеться со старым другом или у тебя ко мне какое-то дело? — озвучил не дающий покоя вопрос Хёнджин. Руки Бана на несколько секунд замерли с приборами над только что появившимся перед ним стейком. — Честно говоря да, есть кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить. — И почему я не удивлён? — Хван не хотел, чтобы эмоции вылезали наружу как куча грязного тряпья, но не сдержался. Отпивая двойной эспрессо, он хотел вспомнить тот момент, когда все их встречи перестали быть просто дружескими разговорами, но ничего не вышло. Теперь они видятся только «по делу» и Хёнджин никогда не поверит, что это связано только с тем, что Чан слишком загружен работой. Причина одна — в общении ни-о-чём он не видит смысла, ведь такое бесполезное занятие не приносит прибыли. Сколько бы приятель ни презирал своего отца, в итоге он стал его копией. Жадным до высоты. До власти. До цифр в отчётах. И теперь не знал, как остановиться. Чан неспешно полоснул ножом по стейку. По белоснежной тарелке расплылось пятно красного сока. По всей видимости, колкость он решил пропустить мимо ушей. — Последний раз ты мне звонил, когда решил поддержать мою благотворительную выставку, — продолжил Хван, закидывая ногу на ногу. — CJ засветилась в хороших делах, и я был одним из инструментов. После этого ты ни разу не спросил, как мои дела. Что на этот раз? — Брось. Что за детские претензии? — Крис невесело усмехнулся, наградив его взглядом полным непонимания. — Мы же друзья и обещали всегда помогать друг другу. Разве не помнишь? — И чем же я могу быть тебе полезен сейчас? Мне не терпится узнать. — Хёнджин решил не продолжать этот нелепый разговор о взаимопомощи. Даже при том, что Бан её никогда не окажет, если та не будет ему выгодна. Всё, чего он хотел — наконец-то узнать зачем его сюда позвали, пообедать и заняться чем-то более приятным. Повисла недолгая пауза. Крис дожевал кусок мяса без явного удовольствия, как будто тот был просто топливом, и посмотрел Хвану в глаза. Стальной блеск зрачков и неподвижные каменные плечи сквозили агрессией. — Ты помнишь мою жену? — он откинул салфетку в сторону, вытерев об неё ничем не запачканные руки. Интересное начало. — Нет. Вряд ли узнаю её, если пройдёт мимо. — Хван отставил в сторону пустую чашку, замечая, как Бан напрягся ещё сильнее, ожидая каких-то пояснений. Хёнджин даже не знает её имени, и никогда не встречался лично. Малознакомых людей его мозг с завидной регулярностью вычёркивает из своих архивов. — Видел ваше фото в одном журнале года три назад, но у меня плохая память на лица. — Он усмехнулся себе под нос, признавая один из своих недочётов. — Это правда? Хван вскинул бровь от неожиданности. Этот вопрос вызвал тревожное предчувствие. Осел в груди известковым налётом. Он только что сказал абсолютную правду, но ощущение такое, будто совершил двойное убийство, и сейчас пытается подобрать правильные слова сидя на допросе. Крис сглотнул, приводя в движение острый кадык, и вцепился тем самым взглядом исподлобья, который вряд ли кто-то сможет повторить. Ему стоит запатентовать эту эмоцию, а то вдруг. — Зачем мне врать об этом? — нахмурился Хёнджин, наблюдая за тем, как на лбу Бана вырисовывается складка. — Просто ответь. — Чистейшая. Абсолютная. Правда. — Он максимально чётко выговорил каждое слово, чтобы оно точно добралось до цели, и усмехнулся от нелепости ситуации. — К чему этот идиотский вопрос? Кажется, ледяное изваяние в форме его старого приятеля начало оттаивать. Хван почти услышал, как хрустнула корка, покрывшая кожу Криса, когда тот размял её. — В тот вечер, когда мы напились, ты упомянул об одном месте… — протянул Крис, как будто заставляя себя говорить, и прислоняясь спиной к бархатной обивке кресла. — Закрытый клуб. Кажется, ты назвал его «Sodom». — Замолчав, он в ожидании уставился на Хёнджина, слишком внимательно следя за его реакцией. Больше никакого крепкого алкоголя. Чёрт бы его побрал. Он развязывает язык похуже сыворотки правды. — Ты правильно запомнил, — Хван прочистил горло, понимая, что отрицать нет смысла. Бан явно лучше него сохранил память о том дне. — Но причём тут это место и твоя жена? Я, в конце концов? — При том, что сегодня я нашёл на полу её спальни карту с надписью «Sodom», — Чан сжал пальцами поверхность бокала, не отрывая дна от идеально выглаженной скатерти. Костяшки его пальцев побелели. — Неужели? Сказать, что Хёнджин удивился — не сказать ничего. Попасть в этот клуб сложнее, чем преодолеть границу Северной Кореи и выжить. Откуда у неё эта карта? Кто она вообще? — Именно так, представь себе, — уголок рта Бана дёрнулся, искажая застывшее лицо на манер шрама. — И? Чан бросил взгляд в сторону. Провел языком по зубам, будто пробуя на вкус вспыхнувшую внутри ярость. Его безмолвие стало осязаемым — северным ветром, касающимся каждого участка тела. Хёнджин собрал в кучу остатки шаткого терпения, держась за неё, как за ремень безопасности в момент авиакатастрофы. Он уже открыл рот, чтобы напомнить приятелю то, как работает речь, когда тот наконец соизволил заговорить. — Сначала я подумал, что это может быть какой-то модный ресторан или долбанный бутик нижнего белья в тематике БДСМ, — Чан покачал головой, как будто не веря, что мог так грандиозно ошибаться в своих догадках. — А после вдруг понял, почему название кажется мне знакомым. Я вспомнил твой рассказ. То, как ты говорил, что карта — это вход. И вход доступен только тем, у кого она есть. Интонация Криса танцевала от показушной безразличности до свербящей в ней злости. Весь свой монолог он не отрывался глазами от лица Хёнджина, застыв и оцепенев всем телом. Как пёс, готовый сорваться с цепи. Хван выдохнул со смешком, прозвучавшим как нечто среднее между шоком и сарказмом. Диалог становился забавным. Даже через чур. Господин Бан Кристофер Чан поймал жену на предполагаемой измене и позвал на встречу друга, пытаясь найти решение скользкой ситуации. Хёнджина забавляло то, как этот всемогущий человек оказался в ней таким беспомощным. — Искренне жаль ваш брак, но причём здесь я? — он указал пальцем на свою грудь, до сих пор не понимая, куда клонит собеседник. — Мне нужна эта карта, — прямолинейно ответил Бан, больше не виляя вокруг да около. Его заявление почти заставило Хёнджина рассмеяться в голос. Наверное, тяжело выносить запреты, когда ты чувствуешь себя таким важным. — Даже если бы я отдал её, то не тебя, не твоих помощников туда не пропустят, Крис. Она именная, в этом фишка. С чипом и всем таким, — он перевёл взгляд на стеклянные лица зданий за окном, устав от того, что было напротив. Со стороны Бана послышался глубокий вдох. На несколько секунд в пространство между ними опустилась тишина, разбивающаяся только разговорами за соседними столиками и лёгкой музыкой из динамиков. В это время Хёнджин находился где-то между желанием подшутить, чтобы разрядить обстановку, и тем, чтобы вспомнить лицо жены Бана. Хотя бы отдалённо. Неужели он мог действительно встретить её там? Что, если всё зашло ещё дальше и она была одной из тех, с кем он переспал? В памяти вспыхнул образ Джиён. В отличие от других, её имя возникло сразу, так же как её запах, губы и мольбы. Хёнджин сжал пальцы в кулаки, пытаясь игнорировать вспыхнувшие кадры. Прошлая ночь была исключительна хороша, но сейчас не самое подходящее время, чтобы предаваться воспоминаниям и подпитывать неуместную эрекцию. Будет крайне неловко, если она окажется женой Криса. Крайне неловко и очень печально. Хван почти потерялся в мыслях, когда блюдо с осьминогом в кокосовом соусе опустилось перед ним на стол, возвращая в реальность. Поклонившись, официант растворился в интерьере, словно его здесь и не было. Сегодня Хёнджин даже не позавтракал, поэтому не смотря на воцарившийся за столом дискомфорт и каменную эрекцию, сразу принялся за еду. Хорошее блюдо наверняка поможет отвлечься. — Ладно, — через какое-то время Бан вновь включился в разговор. — Как её получить? — Одно из условий пользования — не говорить, как ты её получил. И наша дружба тут не при чём, — заключил Хван, чувствуя, как спина ломится от усталости под этой темой. — Ты серьёзно? — голос Криса начал отдавать металлом. Перестав орудовать ножом и вилкой, Хёнджин воззрился на приятеля с неприкрытым раздражением. — Вполне. — В таком случае, может быть, ты в курсе кто владеет этим местом? — На лбу Бана опять появились складки. По желвакам, двигающимся вверх-вниз, было слишком заметно, как он сжал зубы. Хёнджин подумал, что Крису, наверняка, довольно часто приходится посещать стоматолога, чтобы восстанавливать свою идеальную улыбку. В таком состоянии, на грани безумного холода, Хван видел его всего несколько раз. Один из них был тем, когда отец Криса заставил стоять его на бетонном полу террасы, оперевшись на голову и сложив руки за спиной. Всё случилось из-за какого-то пустяка по мнению Хёнджина. Крис всего лишь не стал лучшим на последнем курсе, за что его грозились лишить наследства. Тогда старший Бан застал их в бассейне в разгар тусовки, после того как сказал, что уезжает за границу, решив таким образом проверить сына. Он вылил на голову отпрыска всё недопитое ими пиво, а после отчитал его на глазах у опешивших гостей. После случившегося, Крис явно дал понять, что готов перегрызть глотку каждому, кто хоть одним словом посмеет упомянуть об этой ситуации вслух. Никто и никогда этого не делал. Авторитет Чана давил своим весом как бетонная плита. — Без понятия, — прожевав кусок осьминога, ответил Хёнджин. — На его месте я бы точно так же скрывал подобный бизнес, — отложив приборы, он откинул волосы назад. Блюдо было шикарным, жаль, что аккомпанемент к нему не позволял насладиться сполна. Крис тихо выругался себе под нос, сжимая кулаки. На его руках выступили нити вен, скрываясь под тканью пиджака. Он вновь устремил невидящий взгляд на пейзаж за стеклом, видимо, размышляя над новым вопросом. Его ноздри расширились, а глаза замерли, уставившись в одну точку. В некоторых ситуациях эмоции могли взять над ним верх, и этот случай безусловно был таковым. Зачастую они выбирались на свет не в виде шторма, а замершим у горла остриём ножа. Хван старался не придавать большого значения поведению Криса, пусть оно порядком изматывало. Вся эта излишняя драматичность не выглядела бы так странно, если бы речь сейчас шла не о его жене, а о скупленных за копейки акциях CJ. Её поход в клуб, даже с целью развлечься так, как это делают в «Sodom», не казался настоящей катастрофой. Шалостью, попыткой добавить перчинки в свою, скорее всего, очень скучную жизнь — да. В верхних эшелонах общества это не редкость. Жёны богачей быстро уставали от роскоши и искали страсти там, где она существовала в избытке. Хёнджин лично знал несколько пар, где это было нормой. И имел нескольких женщин, тоскующих подобным образом. Одна из них плакала у него на плече, рассказывая свою историю, поразительно похожую на ту, что за два вечера до он услышал от другой жертвы одиночества. Хван чувствовал себя мерзавцем, не ощущая к ним должной нежности. Не ощущая совершенно ничего. — Окажешь мне услугу по старой дружбе? — скрипучий голос заставил Хёнджина отвлечься от обеда, образов в голове, и посмотреть перед собой. Бан поправил часы на запястье, давая надежду на то, что утомительная встреча скоро закончится. Положив локти на стол, он сложил пальцы в замок. — Зависит от её масштабности, — Хван отпил воды, и постарался немного расслабиться, откидываясь в кресле. — Если увидишь её там, то просто скажи мне с кем она была. Буду должен. Захочешь, полностью покрою расходы на открытие ещё одной твоей галереи где-нибудь в Токио. Договорюсь с тем, с кем не смог договориться ты. Хван поперхнулся от удивления и сморщился от неприятного саднящего ощущения в горле. Отпив ещё воды, он громко выдохнул, чувствуя всем телом, как на него устремляется взгляд Криса. Залпом стрел, летящим в огромную мишень. — То есть ты на полном серьёзе предлагаешь мне шпионить за твоей женой, а после заплатить за информацию о ней? — Хёнджин скривился от того, как слова шаркнули по языку. Они пропитались сарказмом и неверием, чистейшим замешательством. Ты совсем с катушек слетел, дружище. Открытие галереи в Токио было мечтой Хвана. Недостижимой и не дающей покоя. Но из года в год что-то мешало ему, ставило подножки и лишало надежды. Огромные вложения, многочасовые разговоры с министерством культуры и всеми причастными к миру творчества, ничего не дали. Искусство было его страстью, но японское искусство настоящей аддикцией. Некоторые художники соглашались на предложения переключиться на европейский и американский рынок, но те из них, кто действительно поражал мастерством, были закостенелыми патриотами. Это раздражало и в равной степени восхищало. Хёнджина трогала их приверженность родине. Вот бы она чем-то ему помогла. — Если коротко, то да. Крис сверлил взглядом. Он лучше всех справлялся с тем, чтобы находить пути к достижению своих целей. И сейчас нажал на одну из болевых точек, в желании получить необходимое. Потянул за рычаг, давая понять, что пойдёт на многое. И всё ради своей женщины. Или же мести, уготованной ей. Хёнджин закатил глаза, не сумев скрыть свою усмешку. — Не ты ли назвал мою реакцию детской несколько минут назад? Кажется, под это описание больше подходит твоя просьба. Остынь, приятель. — Так как тебе предложение? — Бан не собирался остывать. Скорее нагревался больше, судя по почти приконченному второму бокалу виски. — Ты же понимаешь, насколько это абсурдно? — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Бан повёл плечами, выдавая свою нетерпеливость и ясно давая понять, что не отступит. Они перекидывались вопросами как шариком в пинг-понге. Хван замер в своём кресле. Двигались только пальцы правой руки, отбивая неслышный ритм по подлокотнику. Оба молчали несколько долгих секунд. Смотрели друг на друга, оценивая собственные возможности и моральные принципы. Не выдержав, Хёнджин прикрыл глаза, уходя от этого контакта, откидывая голову назад и сжимая переносицу. От всего этого ему хотелось истерично рассмеяться, а ещё встать из-за стола и просто уйти. Но было ещё кое-что, заставляющее погрузиться в мысли и постараться найти в этой ситуации нечто полезное. Ему совершенно не было дела до отношений бывшего лучшего друга и выживут ли они, если Бан узнает с кем именно проводит время его благоверная. Хёнджин действительно мог получить за оказанную услугу — всего лишь за одно имя — нечто ценное и это останавливало от однозначного «Нет». Он надеялся лишь на то, что не оказался в одной постели с королевой сегодняшнего разговора. Ему до зуда между лопаток было необходимо прояснить это. Увидеть её фото. Удостовериться. — Допустим, меня устраивает твоё предложение, но объясни мне вот что, — Хёнджин провёл ладонями по подлокотникам кресла. От напряжения они стали влажными. — Почему ты сразу не предъявил своей дорогой жене все претензии? И разве так важно с кем она там была? — он махнул рукой в сторону, словно избавляясь от надоедливого насекомого. — Ты, вроде как, позволяешь себе подобные развлечения, и на следующий день вряд ли узнаешь кого-то из девушек в лицо. Можешь оценить степень серьёзности таких отношений. Чан выдохнул что-то вроде слабой усмешки. Он закинул ногу на ногу, сбрасывая с себя цепи, что слишком долго лишали его мощное тело свободы. Теперь Бан выглядел гораздо спокойнее, ухмыляясь и чувствуя удовлетворение от выигранного боя. И эта личина победителя выглядела ещё опаснее. — Разве ты не понимаешь разницу? — его тон был слегка насмешливым, как если бы он общался с несмышлёным ребёнком. — То, что нормально для меня, совсем не значит, что позволено и ей. Не думаю, что ты был бы спокоен, если бы узнал, что кто-то решил присунуть твоей женщине, а? И ты бы хотел узнать, кто именно это сделал, я уверен, — Бан с вызовом изогнул одну бровь, и Хёнджин физически ощутил на себе твёрдый взгляд. Он сжимал тисками. — Если у тебя до сих пор не было серьёзных отношений, то, конечно, ты этого не поймёшь… Хвану захотелось выдернуть ему язык. За то, что собеседник, в прошлом друг, прошёлся по ещё одной открытой ране. Но он просто молчал. Потому что показывать собственное уязвлённое эго никогда не входило в привычку. — Именно поэтому я хочу наказать того, с кем она была. По-своему. — Тон Криса был почти будничным, даже немного мечтательным. — А из остатков, может, приготовлю что-нибудь на ужин для неё. Устрою романтический вечер и подам как основное блюдо. Подбородок Хёнджина дёрнулся, когда мозг подкинул визуализацию его слов. Пусть она не окажется Джиён, чёрт возьми. — Боже, да ты обезумел, — фыркнул Хван, разглядывая садистскую ухмылку, мелькнувшую в конце монолога Криса. Это всё какой-то бред психически больного. Он отказывался верить в правдивость киношных угроз. Но, к сожалению, Бан никогда не отличался пустословием. — В конце концов, ты можешь просто развестись и взять себе в жёны одну из тех, кого ещё не покинула надежда словить твой взгляд. Уверен, их до сих пор целая очередь. — Я не забываю предательства. И не смогу успокоиться пока не отплачу за него. Ты же знаешь, кто меня воспитывал. О да. Хёнджин знал. Принципы сыпались из Бана старшего как пепел с его сигары, всегда зажатой между зубов. «Дай крысе шанс, и она откусит тебе палец», — говорил он. Когда-то послушный мальчишка теперь звучал тем же голосом. — Окей, окей, я понял. — Хёнджин помахал перед собой руками, останавливая поток напыщенности. — Перешли мне фото твоей жены, Дон Вито Корлеоне. — Ах да. Нужно было сразу тебе показать, — Бан нахмурился, как будто не веря в то, что до сих пор этого не сделал. Замолчав, он сконцентрировался на поиске в своём телефоне. Пульс стал неровным. Хван сжал скатерть, свисающую к коленям, оставляя на ней заломы. В горле пересохло. Руки налились свинцом, отказываясь повиноваться и махнуть официанту, чтобы попросить воды. Время замедлилось. Секунда. Две. Три. Это не может быть она. Точно нет. Стоило ли соглашаться на участие в этой ерунде? Кто знает, насколько серьёзен в своих речах Крис? Возможно, это всего лишь эмоциональная бравада, а возможно, благодаря его информации, покалечат человека. И всё же. Хёнджин так давно грезил о том, чтобы развить свой бизнес в Японии. А Бан мог с лёгкостью воплотить мечту в жизнь, в силу налаженных связей и своих неограниченных средств. Всего лишь за информацию об одном человеке. И да, Хвану зазорно жаловаться на свой уровень жизни, но с Крисом ему не сравниться. Для этого человека с рождения распахнута каждая дверь. Не важно, ведёт она в салон частного самолёта или на территорию самой шикарной виллы на побережье любого водоёма. И тот единственный человек, который действительно мог встать у Бана на пути, уже не жив. Экран вспыхнул, когда пришло уведомление о новом сообщении. Вибрация прошила всё тело своим гудением, а звук врезался в барабанные перепонки. Хван показательно лениво потянулся за телефоном. Сохранять бесстрастное лицо было сложнее, чем избавиться от корейского акцента заграницей. Хёнджин мог сравнить степень мучений. Смахнув экран блокировки, он открыл фото в чате с Крисом. В глазах на секунду потемнело. — Оно с нашей годовщины. Я, кстати, высылал тебе приглашение. — Голос пробивался в сознание, как через густое желе. Наверное, ему нужно что-то ответить, но горло сжало тисками. — Да… Я… — пришлось приложить титанические усилия, чтобы выдавить из себя ответ. — Я не смог приехать. Это приглашение он тогда даже не открыл. И теперь собственная безразличность к тому торжеству казалось слишком большой ошибкой. На фото, сделанном на фоне блестящего ночного города, рядом с Баном стоит девушка. Волосы собраны в нарочито-неаккуратный пучок, платье пудрового оттенка идеально подходит к бледной светящейся коже. На шее скопление зелёных камней. Её улыбка спокойная, как гаснущая лампочка. Крис обнимает жену, притянув одной рукой за талию. Пальцы девушки скромно лежат на его плече. Джиён. Это она. Ошибки быть не может. Та самая девушка, с которой вчера он провёл целую ночь. Девушка, которую он просил оставить номер телефона, хотя никогда прежде этого не делал, и которая так и не выполнила эту просьбу. Девушка, имя которой сейчас набатом гудело на подкорке. — Ты так побледнел. Мне, что, придётся готовить рагу из твоего члена? — усмехаясь выдал Бан. В его словах звучало подозрение, плохо завуалированное под шутку. — Не придётся. Я вижу её впервые.

***

Ливень растекался по стёклам машины ручьями, заставляя «дворники» работать на полной мощности. Такая погода не свойственна для конца августа, но вот уже целый день тучи не рассеивались. Вода лилась с неба так, словно кто-то сверху забыл выключить душ, оставив его на полной мощности. Минхо ненавидел дождь. Серая сырость раздражала. После неё вернётся ещё большая духота и тяжёлая влажность. Он выводил пальцами линии по подлокотнику, в напряжении устроившись на заднем сидении автомобиля. Личный водитель крутил руль, безуспешно пытаясь миновать вечерние пробки. Слабость для главы мафии непозволительная роскошь. Смертный приговор. Минхо никогда не был слабым, но в моменты, когда собственные мысли уже не подчинялись и превращались в рой надоедливых мух, он как никогда ощущал себя таковым. Это могло случаться по разным поводам, но сейчас Ли прекрасно знал первопричину своего состояния. Прошлое вышибло дверь с ноги, ворвавшись в поглотившую его мрачную жизнь. Прошла неделя с того момента, как Джиён перестала отвечать на его сообщения и брать трубку. А он даже не сразу решил поговорить с ней после той встречи. Можно было бы списать всё на секундное наваждение, которое нужно было лишь забросить на пыльную полку памяти. Но отчего-то сейчас Минхо хотелось рассказать ей о том, почему между ними всё случается так. На повторе, как по сломанной пластинке. Наверное, чтобы и самому в каком-то роде освободиться. Бессонница уже давно была верным спутником, издержкой профессии. Не удивляла и лишь иногда выводила из себя. Сейчас же эта тварь стала долгими ночами воспоминаний и сожалений. Всё из-за глупой наивности. Из-за тех нескольких минут в тёмном коридоре, в течение которых Минхо позволил себе поверить, что сможет безболезненно подпустить Джиён близко к себе. Непозволительно близко. Не стоило этого делать. Виски сдавила тупая боль. Ли зажмурился, пережидая неприятную волну. Закусил губу, впиваясь в неё зубами. Внезапный обрыв отношений, пусть уже и перешедших в рамки дружеских, оказался травмирующим. Минхо давно смирился с необходимой дистанцией. Мазохистски наслаждаясь хоть каким-то присутствием Джиён — разговорами, улыбкой, терпеливо принимая чужие руки на её фигуре. Согласился на свои же условия. Проткнув стальным прутом свою грудь, сломав рёбра. Не меньше сотни раз. Он был готов жить с этими сквозными отверстиями ради тех крошек, что остались от их союза. От их любви. От их нежности к друг другу. Но совершенно не подготовился к тому, что обстоятельства и собственные ошибки опять вырвут Джиён из его жизни. Лишат его даже звука её голоса в телефонной трубке. В груди мерзко ныло. Ли надавил ладонью на солнечное сплетение, как будто это могло помочь. Сейчас Минхо видел один единственный способ вернуть хоть что-то. Показать ей скрытое и охраняемое. Обнажиться до правды. «Джиён, нам надо поговорить». «Пожалуйста». Последние сообщения висели в чате без ответа. Прочитанные и проигнорированные. Минхо уже много лет не использовал слово «Пожалуйста». Видимо, это будет его наказанием за собственноручно разбитое однажды сердце. За покалеченное вновь. Отдав телефон на входе в «Sodom», Ли прошёл внутрь, погружаясь в тусклое освещение. Правила были едины для всех. К тому же, если бы кто-то увидел его с трубкой, это неминуемо привлекло бы лишнее внимание. Для всех Минхо хотел выглядеть таким же посетителем. Он приезжал сюда время от времени проверить обстановку, понаблюдать за людьми и пропустить пару бокалов. Клуб был отличным способом получить компромат на посетителей. Благодаря ему Ли держал под прицелом любого, кто мог бы возомнить о себе достаточно, чтобы однажды начать его давить. Но что для других иллюзия власти, для Минхо вполне реальный спусковой крючок. Обладание информацией, которая иногда может пустить под откос чью-то жизнь — его коронный приём. Припрятанный туз в рукаве имел значительный вес в переговорах и решал патовые ситуации, если такую карту всё-таки нужно было разыграть. Но пользоваться подобным методом шантажа можно было лишь в качестве исключения, иначе слух о том, что конфиденциальность в таком месте как «Sodom» нарушена, может испортить весь шарм прибежища порока. Ноги повели Минхо по привычному маршруту прямо к бару. Час свободного времени он может провести здесь, и алкоголь, возможно, справится с задачей заглушить голоса в голове перед тем, как нужно будет вернуться к делам. Сердце пропустило удар, как только Ли узнал знакомый профиль девушки за баром. Джиён улыбалась Джисону, ведя какой-то непринуждённый разговор, слегка покачивая ногой. Уверенность в том, что здесь он её больше не увидит, была железной, но как известно, ошибаются даже самые расчётливые и логичные. Минхо застыл на месте, наблюдая за этой картиной и не понимая стоит ли ему приближаться. Может быть, лучше не показываться? Эта улыбка точно исчезнет с лица Джиён, как только он подойдёт. Стирать её не хотелось. Так красиво. Он ненавидел себя за то, каким беспомощным существом она его делала. Несколько секунд Минхо просто стоял на расстоянии, а потом сделал шаг вперёд, заставляя себя ворваться в её мир. Было ли это эгоистично? Наверняка. Но он ничего не мог с собой поделать. Всё внутри требовало начать разговор, который, конечно же, её шокирует. А потом ей станет легче. Ли молился об этом, не веря ни в одного Бога, но надеясь, что кто-то услышит. Передвигая ноги, приближаясь к хрупкой фигурке. Его молчание, растянувшееся на несколько лет, привело их в ту же точку. Минхо был уверен, что Джиён чувствует то же жжение в груди, что поселилось у него под сердцем. Он знал это. Чувствовал жар, исходящий от её тела. Безжалостный и яркий. И он никогда не оставит их в покое. Будет медленно тлеть, превращая органы в угли. Как только он всё расскажет, ей станет легче. Спустя какое-то время точно.