Власть

«Слаб из-за любви,

И от любви силён.»

Иоганн Вольфганг фон Гёте

      ***

— Джи. Голос, такой знакомый и по своему родной, ворвался в сознание. Заставил отвлечься от инфантильного обсуждения любимого коктейля бармена. Она как раз собиралась задать вопрос «Добавляешь ли ты сам себе эти блёстки?». Заставил ощутить немного болезненный укол под рёбрами воображаемым острым предметом. Джиён молча смотрела на человека в идеально сидящем чёрном костюме, не в силах выдавить из себя хоть какое-то слово. Минхо напоминал тень, и это было действительно хорошим описанием, потому что он, так или иначе, был всегда где-то на периферии, почти всю жизнь после их встречи в пятнадцать лет, когда перевёлся в ту же старшую школу. Кроме того периода, когда бросил её, конечно же. На его аристократично-бледном лице поселилось нечитаемое выражение, но в глазах было что-то звенящее и тяжёлое. Печаль, грусть? — Ты не отвечаешь на мои сообщения, — губы Минхо двигались, не искажая безупречную маску небожителя. — Потому что мне незачем это делать, — вздохнув ответила Джиён, отворачиваясь в надежде спрятаться и продолжить оборванную беседу с Джисоном, но тот уже обратил внимание на другого посетителя. Предатель. — Нам правда нужно поговорить, — рука Ли легла на столешницу бара, обозначая его твёрдые намерения довести дело до конца. — Это нужно только тебе, Минхо. Джиён положила ладонь на щёку, закрываясь, пробуя ещё одну попытку увернуться. На несколько секунд повисло молчание. Откуда-то сбоку послышался смех. Иррациональный в этой обстановке и эмоциях, что сейчас царапали изнутри. Джиён не хотелось вспоминать тот вечер. Вечер, отобравший у неё друга, которого она смастерила из бывшего. Собственную ошибку, которая привела к этому. И тем более говорить на эту тему. Стыд за свою просьбу, и за реакцию на последующий за ней отказ, разжигал лицо. — Возможно, — Минхо склонил голову и сразу же её поднял, словно сбрасывая с себя что-то лишнее. — Но я надеюсь на твоё любопытство. Это не займёт много времени. Обещаю. Любопытство действительно родилось на пару секунд раньше Джиён. И сейчас оно встрепенулось, учуяв аппетитный запах новой информации, на которую намекнул Ли. Она медленно повернула голову в его сторону. Его голос и выражение лица вынудили задуматься. Минхо никогда не имел привычки чего-то просить, а особенно так настойчиво, не имея на то слишком веской причины. Это значило только одно — ему действительно был нужен этот разговор, а она не настолько жестока. С собой да, но не с другими. — Что ж, ладно, — Джиён махнула рукой в знак капитуляции. — Судя по всему, ты от меня не отстанешь, — она спустилась со стула, проигнорировав предложенную руку, пусть на высоких каблуках и в коротком платье делать это было не слишком удобно. Лишние прикосновения не нужны. Она больше не совершит подобной оплошности. Минхо молча развернулся и повёл за собой мимо бара, направляясь в сторону лестницы. В момент, когда Джиён была уверена, что им нужно будет подниматься, обогнул начинающиеся ступени и свернул налево. В тусклом освещении дверь в углу коридора почти сливалась со стеной. Вряд ли кто-то обращал на неё внимание, только если не знал о её наличии. Минхо подошёл почти вплотную, чтобы ввести код на сенсорной панели, и пропустил Джиён вперёд после того как дверь открылась. Это был кабинет, достаточно просторный и в некотором роде пустой. Большой рабочий стол из чёрного дерева по центру, удобное кресло за ним. В другой стороне комнаты два дивана и низкий столик. Обстановка довольно аскетичная, но изысканная. Прямо как все вещи Минхо, которые он выбирал. Никакого обилия стекла, массивных стеллажей, вычурного современного искусства и эксклюзивного декора. Всего того, чем оформил свой офис Чан, задавшись целью показать всем приходящим кто здесь папочка. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Ли остановился у консоли, на которой в пару рядов стояли бутылки с алкоголем и бокалы. — Джин со льдом, — бросила Джиён, двигаясь в сторону диванов. — Давно ты перешла на крепкое? — бесцветно, но немного удивлённо спросил Минхо. Шампанское и коктейли, с которыми он мог видеть её на различных тусовках в новой жизни, видимо, входили в разряд лёгкого. — Раньше твоим максимумом была пара бутылок пива. Эта его ностальгия по прошлому отозвалась клокочущим раздражением внутри. — В момент, когда ты решил, что моё существование в твоей жизни больше не приветствуется, — холодно парировала Джиён. — Джин отлично справлялся в те времена. — Присаживайся, — как будто не заметив этого выпада, ответил Минхо, после недолгой паузы. Устроившись на диване со странной смесью эмоций, Джиён стала наблюдать за тем, как он занимается алкоголем. Плечи Ли были сильно напряжены, словно скованы, руки же с холодностью хирурга добавляли лёд, откручивали крышки и отмеряли количество. — Как ты? — Ли поставил наполненные бокалы на столик и сел напротив, задавая этот бесспорно глупый вопрос в данной ситуации. — Ты действительно хотел поговорить о моём состоянии? — Джиён дёрнула бровью и потянулась за напитком. Губы обожгло крепостью и она поморщилась. — Для меня всегда будет важно знать в порядке ли ты, — Минхо отпил, не изменившись в лице, словно в его бокале была вода. — И зачем же тебе это? — Джиён склонила голову на бок, пытаясь прочитать его намерения, что было невозможно примерно никогда. — Так спокойнее. Выдохнув, чтобы не наговорить лишнего, Джиён откинула волосы назад, и посмотрела Минхо в глаза. — Ну, если не брать во внимание то, что я прихожу в подобное место являясь замужней женщиной, и то что здесь меня уже успели отшить, то да, всё в порядке. — Она горько усмехнулась и отвела взгляд в сторону. — Джиён… — Минхо? — То, что произошло, не должно влиять на тебя таким образом. Именно поэтому я хотел поговорить, — продолжил Ли с невозмутимостью в голосе. — Это сеанс психоанализа? — съязвила Джиён. — Следующей фразой будет «Дело не в тебе, а во мне»? Можешь не утруждаться и избавить меня от этого клише. — Ты всегда так делала, — уголок рта Минхо слегка дёрнулся, надламывая восковую маску. — О чём ты? — Всем видом показываешь, что злишься, но на самом деле расстроена. — Знаешь, это довольно неприятно, — Джиён повела плечами, в противовес словам пытаясь выглядеть так, как будто её ничего не трогает. — Понимать, что ты слишком хорошо меня знаешь. Но люди имеют свойство ошибаться. И ты тоже, Минхо. — Конечно. Я ошибался даже слишком много, — взгляд Ли прошёлся по ничем не украшенным стенам. — И по этой причине мы сейчас здесь. Кто знает, может начав этот разговор, я ошибся снова. Джиён напряглась всем телом, ощущая что-то сильное, кроющееся в этих словах. Здесь работает кондиционер или мурашки по коже пробежали совсем не от холода? — Ладно, — Ли отставил бокал и потянулся к шее, чтобы ослабить галстук, — мне нужно объясниться. Возможно, это ничего не изменит, но я всё же хочу это сделать. — Он расставил ноги шире и упёрся в них локтями, складывая пальцы в замок перед своим лицом. — Тогда, несколько лет назад, я бросил тебя как последняя сволочь. Сказал, что ничего не чувствую и ещё много разного дерьма. — Зачем ты… — прошептала Джиён, не веря в то, что он начал ворошить давно уснувший улей. — Я соврал, — Минхо заглянул ей в глаза и продолжил игнорируя вопрос. — Эту ложь я придумал только для того, чтобы оттолкнуть тебя как можно дальше от той грязи, в которой измарался. Мне пришлось. Тишина, сквозь которую пробивались только басы музыки за дверью, осела пеплом на плечи. Джиён казалось, что её тело превратилось во что-то зыбкое. Тронь и оно растает в воздухе. В глазах начала скапливаться непрошенная влага, а сердце, тупое сердце, неумолимо разгонялось. Броня трещала по швам, оборона терпела крах и стены монументального замка рушились перед мощнейшей атакой. Зачем. Зачем он это говорит? Она помнила всё так ярко, словно это случилось вчера. Лицо Минхо, с которым она встретилась после учёбы, прибежав к нему полная счастья, получив похвалу от профессора. Его перекошенную странную улыбку и сдавленное «Привет». Он ждал Джиён у двери её дома. Как обычно припарковав свой мотоцикл у каменного забора. Чёрный и всегда идеально чистый настолько, чтобы красиво переливаться в свете уличных фонарей. Этот монстр ей безумно нравился. Особенно в сочетании с Минхо. Особенно в те моменты, когда Ли на полной скорости катил её по ночным улицам, а она прижималась к его спине со всей силой. В желании слиться. Джиён тогда умела смеяться так громко от захватившего всё тело восторга, от ощущения абсолютной любви, что все внутренности начинали вибрировать. Накануне они забронировали столик в каком-то модном кафе, чтобы поесть разрекламированную сырную пасту, а после, как обычно, собирались гулять до ночи, ни разу не отпустив руку друг друга. Но всё случилось не так как должно было. В их тысячный день отношений. В тот день, когда она наивно думала, что когда-то они будут так же отмечать день своей свадьбы. Тихо, только вдвоём. У захваченного вьюном каменного забора Минхо молчал с минуту, наблюдая за тем как Джиён тараторит о своих новостях, а после отвернулся и закинул голову к небу. Тогда она не поняла его поведения, но сразу же почувствовала как внутри что-то переворачивается. «Джи, нам надо расстаться». Глаза в глаза. Слова — пули прилетевшие в упор. Чётко в центр мишени. Гул в ушах перекрыл некоторые части того, что говорил Минхо. Она видела как двигаются его губы, но звук пропал. «…понял, что ничего к тебе не чувствую». Похолодевшие пальцы в летнюю жару. Колени, предательски задрожавшие в этот момент. «…и мы стали такими разными… понимаешь…». «…предложил мне хорошую работу за границей, так что я всё равно бы уехал». Слёзы, капающие с подбородка. Мотание головой из стороны в сторону. «…будет лучше, если мы не будем тратить на это время». В тот момент Джиён казалось, что она слышит треск своих рёбер. Наверное, потому что сердце мучилось в агонии, пытаясь выбраться из их клетки. Слова Минхо вколачивались в череп гвоздями и причиняли физическую боль. Эту боль фантомно она могла ощутить в любой момент, если только позволила бы себе вернуться в тот солнечный, но отвратительный день. Джиён приложила столько усилий для того, чтобы стереть всё случившееся из памяти, заклеить ментальную коробку с тоской армированным скотчем, наполнить её камнями и утопить в реке Хан. На это ушли месяцы. Полные отчаяния и нежелания жить. Подушка, промокшая от слёз, и выслушавшая так много криков. Дни, сменяющиеся то слишком медленно, то слишком быстро, пока она собирала свои части для того, чтобы продолжить существовать, передвигать ноги, думать. Разбитое зеркало в ванной, в которое Джиён в порыве ненависти швырнула флакон духов, подаренный Минхо. Его футболка на дне мусорного ведра. Руки так и тянулись к ней, но она им запретила. Всё это — детали пазла, состоящего только из одного чёрного цвета. Минхо зарылся лицом в ладони и выдохнул, а Джиён дёрнулась от звука его голоса, возвращаясь в реальность. — За день до того, как мы расстались, они сказали мне что приедут за тобой, если я совершу ошибку. Только тогда я понял во что ввязался, но выбраться уже не мог. — Они? — уточнила Джиён. Подушечки пальцев неприятно саднило от того, насколько сильно пальцы впивались в стекло. — Кого ты имеешь в виду? — Чиль Сон Пха, — с презрением выплюнул Минхо. — Ублюдки, к которым привёл меня Ким Сынмин. Помнишь его? Друг детства Минхо. Конечно, Джиён его помнила. Они всегда были вместе. Иногда втроём сидели на крыше её дома и пили пиво, болтая до утра, разговаривая о чём-то простом и неважном. — Он предложил мне поучаствовать в одном деле, когда услышал что я ищу работу, — словив еле заметный кивок со стороны Джиён, Минхо продолжил. — Мы даже не сразу поняли, что попали к мафии самого низкого пошива. — Мафия? Минхо… Однажды Джиён спросила как он попал в такую опасную среду обитания, на что Ли ответил расплывчатым «Пришлось». Минхо не любил поднимать эту тему и всегда переводил разговор в другое русло. Не распылялся направо и налево о том, какого влияния добился. Как будто стыдился своего звания. Если Крис гордо восседал на вершине Олимпа, то Минхо стал Аидом. Многие на его месте чувствовали бы себя королями подземного царства, но не он. Он был его пленником. Но кажется, только Джиён замечала на руках Ли кандалы. И то, только потому, что знала, кем он был ДО. Теперь крошечные куски мозаики начали собираться воедино. — Всё должно было быть просто. Быстрый заработок. Многие занимаются чем-то подобным в таком возрасте… — Ли дёрнул плечом. — И что это была за работа? — Джиён начала по привычке ковырять ноготь. Застыв в одном положении каменным изваянием, и путаясь в собственных мыслях как в паучьей сети. — Это уже не важно. — Нет. Нет, Минхо, — процедила она. — Теперь я хочу знать всё. Я заслуживаю знать! Злость выбила из состояния анабиоза. Он не смеет поступать с ней так. Говорить только то, что считает нужным. Говорить только тогда, когда захочет это делать. Так долго метаться в догадках и теперь получить не всё Джиён просто не могла. Она выжидающе уставилась на Ли, не желая слышать отказов. И он это понял. — Нам поручили заниматься доставкой. Курьер — так можно было назвать мою должность. Но мы не развозили токпокки или чачжанмён. В контейнерах для еды была забористая наркота. С каждым разом её становилось всё больше по мере того, как к нам начинали проявлять доверие. В той сфере оно оценивалось в граммах, которые тебе дают для перевозки. Справляешься — и на следующий день получаешь наличку. Сынмин открестился от этой работы после пятого заезда, а я решил остаться. Подумал, что поработаю ещё немного и тоже выйду, но у меня не получилось. Минхо прервался, его губы исказила поломанная усмешка. Вероятно, он ожидал реакции или встречных вопросов, но сейчас Джиён не была на них способна. Она только сильнее сжалась, превратившись в один большой комок слуха и шока. Её Минхо, тот самый Минхо, который готовил самые вкусные блинчики на свете и щекотал, когда она дулась, занимался доставкой дури. В голове Джиён эти люди не выглядят так. Не смеются его смехом и не говорят его мягким голосом, от которого тает сердце. — В один из вечеров я получил хороший вес, — продолжил Ли, не поднимая глаз. — Нужно было заехать всего на три точки. Довольно просто. Но как только я оказался на первой, кто-то утащил меня в подворотню, натянув на голову мешок. Их было несколько. Били ногами и битой. Чудом не сломали ничего, кроме одного ребра. Ты наверное помнишь, как я сказал, что подхватил жуткий грипп. Так вот, это был он. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Мне было стыдно признаться в том, чем я занимаюсь. Джиён показалось, что она падает. Вместо дивана, на котором она сидела, разверзлась кромешная пустота. Целых две недели Минхо прикидывался больным. Она оставляла на пороге его квартиры пакеты с лекарствами. Пекла печенье, готовила суп, и бежала к нему. Прикладывала к ним записки с поцелуями и словами «Выздоравливай». Глупо? По-детски? О, да. Учитывая, что тот для кого она это делала, не страдал от температуры, не кашлял и не мучался от насморка. Он залечивал ссадины, ушибы и трещину в ребре, потому что решил, что полученные деньги стоят такого. — Что было дальше? — Джиён с силой выдавила из себя вопрос. — Весь груз, что был со мной в тот вечер, пропал. Естественно, подобное не прощают. Не важно украли его или ты сам обдолбался им до посинения. Мне нужно было расплатиться, вернуть полную стоимость. Я продал всё, что мог продать. Занял денег и отдал то, что было в сбережениях, но даже этого не хватило, чтобы полностью покрыть долг. Пришлось продолжать. Тогда меня и предупредили, что от второго промаха так просто я не отделаюсь. И упомянули тебя. Минхо опрокинул остатки алкоголя в себя и резко встал. Сделав несколько шагов в центр комнаты, он остановился отвернувшись лицом к рабочему столу. Напряжённый как молния перед разрядом. Спрятав руки в карманы брюк, и опустив голову, Ли заговорил вновь: — Я был наивным дураком. Думал накоплю денег, чтобы снять для нас квартиру. И… — он сделал паузу, странную и неуместную, как будто в моменте игры на гитаре оборвалась струна. Как будто ему нужны были силы, чтобы вновь начать. Воздух кристаллизовался, заставляя Джиён дрожать. — Я хотел устроить сюрприз, когда заработаю достаточно. Планировал отвезти тебя на Чеджу. И сделать там предложение. — Он запрокинул голову к потолку и замолчал. Молния ударила прямо в грудь. Ядовитый газ заполнил комнату. Ровные углы вдруг дрогнули и поплыли. Сделать предложение. Эта фраза отдавалась эхом, не переставая звучать в голове. Сделать предложение. Она мечтала о нём. О предложении. Прожить всю свою жизнь с Минхо было единственным желанием. Горечь въелась в горло Джиён, и даже если бы она хотела ответить, то не смогла бы вымолвить ни слова. — Даже Сынмин, этот маменькин сынок, смог понять всё намного раньше и успел свалить, — выплюнул Ли, — а я нет. Минхо развернулся, и Джиён ощутила как по лицу скользит его взгляд. Сил встречаться с ним глазами не было. Она смотрела вперёд, уставившись в пустоту, бросая все силы на то, чтобы держаться и не схватить сердечный приступ. — Я должен был защитить тебя. И это было лучшим способом. Да, хреновым, но ничего другого у меня не было, — его слова звенели металлом. — Лучше так, чем узнать, что с тобой что-то сделали те мрази. — Ты мог рассказать… — голос надломился, прозвучав хрипло и тихо. Чужеродно. — Не мог. — Минхо направился к дивану, так медленно, словно боялся приблизиться. Заглянуть Джиён в лицо. Он сел напротив, уперевшись взглядом в стол. — Если бы ты обо всём узнала, то попыталась бы найти выход. Сказала бы, что мы можем уехать, где-то спрятаться… — Да, Минхо. Именно так я бы и сделала. — Послушай, Джиён… — Ли поднял взгляд затянутый такой плотной чернотой, что на секунду она испугалась. — По этой причине я и выбрал другой путь. Из-за меня ты бы потеряла свою стипендию и, возможно, уже не получила бы диплом. Тебе пришлось бы бросить свою больную маму. И всё для чего? — Он выдохнул и продолжил уже тише. — Они бы в любом случае нас нашли. Я не смог бы так поступить с твоей жизнью. Он был раздражающе прав. Но Джиён отказывалась верить, что в той ситуации не было решения. Неужели не было даже шанса?! — Мы бы вместе попытались что-то придумать! — Собственные мысли материализовались в пространстве между ними, и Джиён услышала как разбито они звучат. — Обратились бы за помощью, в полицию, попытались бы откупиться! — Она встретилась глазами с Ли, теряя самообладание и сразу же натыкаясь на похожие эмоции. Злость и непринятие, что подняли голос на октаву выше. — Тогда у меня не было ничего. Ни связей, ни денег. Полиция? — Минхо прыснул. — Ты правда веришь, что они бы нам помогли? — Он втянул воздух носом и мотнул головой, как будто пытаясь усмирить что-то внутри. — Я столько раз думал об этом. Винил себя и всегда приходил к одному и тому же — это было единственное верное, что я мог для тебя сделать. Лицо Минхо пылало, хоть внешне он до сих пор выглядел непроницаемо. Его эмоции всегда были сдержанны, подчинялись внутренним правилам и выползали из своего убежища только в те моменты, когда Ли им это разрешал. Джиён так никогда не умела. Она моргнула, чтобы избавиться от влажной пелены на глазах, размывающей всё вокруг пятнами. — И в тот вечер, когда ты впервые сюда пришла, — Ли наклонился, вновь опираясь на колени и сдавливая переносицу, — я сделал тоже самое. Снова тебя оттолкнул. Потому что связь со мной, такая связь, сейчас гораздо опаснее, чем тогда. И я понял, что не смогу… — его голос опустился до хриплой глухоты, — делить тебя с кем-то. Последняя фраза стала ударом под дых. Вскрыла старый нарыв, казалось бы, давно ставший шрамом. Джиён часто заморгала, пытаясь осознать услышанное. Откуда-то сбоку раздалась вибрация, нарушившая несколько секунд тяжёлой густой пустоты. Она неосознанно повернула голову на звук, понимая что раздаётся он, скорее всего, из ящика стола. Минхо не обратил на настойчивое жужжание никакого внимания. — Минхо я… — Джиён пыталась собрать себя в кучу. Найти нужные слова, утешить, заорать, разозлиться, но не могла сделать буквально ничего. — Я не знаю, что сказать. — Не нужно. Они оба замолчали на какое-то время. Джиён привыкала к тому новому, что возникло в душе после рассказа Ли. Думала над тем, в какой действительности ей было бы легче жить. Незнание спасительно, но возможно теперь, узнав почему в прошлом Минхо проделал сквозную дыру в середине её тела, та сможет наконец затянуться окончательно. Либо стать ещё шире. Ли поднялся со своего места и прошёл к консоли с алкоголем, чтобы заново наполнить свой бокал. Кубики льда бились о стекло громче обычного. — Знаешь, я думала, что наконец-то буду счастлива, — тихо, обращаясь как-будто к воздуху, произнесла Джиён после того, как Минхо закончил. — Забуду всё, выйду замуж. Она сдавленно хохотнула и отпила джина, чтобы сбросить с себя хотя бы часть груды камней и продолжить говорить. Голос ломался. — Но посмотри на меня. Я в этом месте. Пытаюсь спастись. Ты хотел, чтобы я была счастлива без тебя. Ну и как? Получилось? — Джиён повернулась в сторону своего не случившегося мужа в поисках ответа. Минхо какое-то время молча наблюдал за её эмоциями, словно изучая, а после отвёл взгляд в сторону. — Этот вопрос точно не ко мне, — кривая и как будто виноватая усмешка нарисовалась на его бледном лице. — Не помню, как выглядит счастье. Я скатился до того, что перестал ждать от жизни ничего кроме смерти. Тоска, поселившаяся в сознании от слов Ли, затопила горечью всё вокруг. Вместе со злостью на его поступок, что скребла до этого когтями по внутренним органам. Джиён видела его таким разным. Когда они вместе ели юккедян, её всегда забавляло то, как Минхо закрывал глаза и втягивал воздух сложенными в трубочку губами, наслаждаясь остротой и издавая довольное мычание. Когда она была чем-то расстроена, Ли не становился излишне тактильным в попытке успокоить, он выражал свою заботу по-другому: заваривал ароматный чай, приносил что-то сладкое, аккуратно вытирал её слёзы салфеткой и просто был рядом. Они вместе смеялись до боли в лёгких от разных глупостей, и Джиён, задыхаясь, хлопала его по груди в тщетной просьбе прекратить её смешить. Когда после проведённой вместе ночи, она выходила на кухню и находила Минхо за приготовлением яичных рулетиков, то обнимала его со спины, прижимаясь носом между лопаток, а он всегда поворачивал голову через плечо и тепло спрашивал: «Хорошо поспала?». Джиён видела его таким разным. Но ещё никогда таким. Человека, которого она знала, больше нет. Жизнь перекроила его по своему, сделав из Минхо того, кто сможет бороться и не ломаться от её козней. Джиён хотелось вырвать из его судьбы всех людей, которые сотворили с ним это. Как измаранные страницы, чернеющие пятнами на буквах. Если бы не все, кто к этому причастен, он мог бы улыбаться так, как умел раньше. И никогда, никогда бы не говорил о смерти, потому что мысль о ней ему всегда была противна. Слух вновь уловил звук вибрации. На этот раз Ли не стал его игнорировать, и оторвавшись от своего места, прошёл к столу. Он набрал код на ящике, перед тем как его открыть, а Джиён подумала о том, что жизнь этого человека сейчас похожа на чёртов Швейцарский банк с сейфами под сотнями паролей и замков. Минхо достал телефон и принял звонок. Какое-то время он просто молча слушал, что ему говорят. — Кто они? — его брови сдвинулись ближе к переносице. Выждав объяснения, он коротко бросил, перед тем как завершить разговор. — Выясните.

***

День Джиён начался с завтрака с Крисом, за которым он сообщил, что через пару часов улетает в США и проведёт там всю следующую неделю. После её вопроса о том, зачем нужна такая долгая поездка, он в двух словах объяснил про новый филиал и как важно проконтролировать начало его работы, но даже из этой краткой выжимки Джиён мало что запомнила. Все звучавшие слова заслонили мысли о том, какая вероятность встретить Хёнджина сегодня вечером. Воспоминания о нём теперь были чем-то фоновым, постоянно присутствующим в голове. Всего одна ночь вместе, а с ней творилось непоправимое. Жар, возникающий из ниоткуда, начинал опалять места, к которым он прикасался, и в итоге обжигал всё тело, пожирая целиком, как ведьму на костре. Теперь Джиён постоянно чувствовала голод и тянущую тоску от его отсутствия. Его сильных пальцев, мягких волос, горячей бархатной кожи, голоса. Она не знала, что будет делать с этим чувством недостатка. Было ясно только то, что как только Чан улетит, у неё будет целая неделя на то, чтобы найти человека, который за короткое время занял собой всё пространство внутри. Вторую половину завтрака она перебирала в голове варианты комплектов нижнего белья и всячески старалась не выглядеть слишком счастливой. Но даже если бы Джиён расцвела в неконтролируемой улыбке и покраснела с головы до ног, Крис этого бы не заметил, потому что всё его внимание уже сосредоточилось на экране телефона.

***

Они встретились случайно. Как и должно было случиться с людьми, не имеющих никаких средств связи друг с другом. Как будто сама судьба благодушно решила подарить этот шанс. И такое стечение обстоятельств волновало больше, чем если бы они изначально договорились. Джиён выходила из клуба в спешке, желая только одного — спрятаться, скрыться от лишних настойчивых взглядов, попытаться справиться со всей обрушившейся на неё информацией и… перестать думать о Минхо. Разговор с ним можно было сравнить с девятибалльным землетрясением. Повсюду хаос, глубокие трещины артериями испещрили землю, а бессильные перед катаклизмом люди разбегаются кто куда. Находиться в своей золотой клетке в одиночестве хотелось меньше всего. Там она сожрала бы себя с потрохами, скрючившись где-нибудь на полу в ванной. Поэтому первым, что пришло в голову, было пойти вперёд по улице так далеко, насколько позволят каблуки. Такая неудобная прогулка вряд ли продлится дольше десяти минут, но это всё равно лучше прочего. Джиён увидела Хёнджина выходящим из дверей лифта. Таким же безупречным, как и в первую встречу. Что-то внутри истерично завопило от радости, моментально прекратив рыдания по прошлому. Она никогда бы не подумала, что мысли могут переключаться так резко. В последнее время слишком многое удивляло в себе. Заметив её, он улыбнулся так мягко и красиво, что Джиён сразу почувствовала, как тело слабеет. Этот человек утешал одним своим присутствием. Жаркое солнце после затяжных холодов. Озеро в пустыне. Рука, нашедшая в толпе. Таким было его общество. — Сбегаешь? Хёнджин сразу же подошёл слишком близко, сократив расстояние до полушага между ними. Так близко, что она почувствовала знакомый аромат, который с первой секунды начал навевать воспоминания. От него закружилась голова. Аура Хвана пробуждала низменное. Например, такое желание, как прижаться к нему всем телом, несмотря на наличие двух охранников у дверей клуба за спиной. — Захотелось подышать свежим воздухом, — ровным голосом ответила Джиён, стараясь не выдать того, как на самом деле она рада его видеть. Сердце уже начало разгонять кровь быстрее. — Отлично. В таком случае у меня есть предложение подышать им вместе. Улыбка нарисовала лучики в уголках его глаз. До этого момента Джиён не могла представить, что они вдвоём окажутся где-то за пределами клуба. «Sodom» хранил секреты, был нейтральной территорией во времена её личной войны, театральной постановкой, которая не должна была жить за пределами сцены. Выходить за рамки этого было своенравно и довольно рискованно. Заметить их мог кто угодно, но прямо сейчас Джиён отдалась на волю случая. Потеряв половину своего IQ и не имея сил на то, чтобы отказать неожиданному предложению. Идти по парковке с Хёнджином к его машине возбуждало не меньше, чем смотреть на линию его плеч. Мягкая белая рубашка обнимала их, и с каждым шагом Джиён всё сильнее хотелось её снять, чтобы вновь увидеть точёные мышцы спины. В ровном ряду машин зажглись фары красного Porche 911. Они подошли ближе и Хёнджин открыл перед Джиён дверь, приглашая внутрь. Усаживаясь удобнее и поправляя платье на бёдрах, она думала о том, как же правильно эта машина смотрится рядом с ним. Чистая сексуальность на изящных дисках. Porsche огрызнулась мотором, но в руках Хёнджина мгновенно смирилась, плавно выезжая с парковки. — Какое вино ты любишь? — спросил он, когда они отъехали от здания. Его пальцы прикасались к экрану на приборной панели, и Джиён уже мечтала стать этим бездушным куском пластика. — Белое сухое, в основном Рислинг. А что? Она повернулась в его сторону, ожидая продолжения. Из динамиков зазвучала ненавязчивая мелодия. — Это хорошо, — Хёнджин улыбнулся в лобовое стекло, легко и быстро обгоняя автомобиль в потоке. — Значит нам не нужно заезжать в магазин. Моя барная карта отвечает твоим вкусам. — Подожди… Мы едем к тебе? А как же свежий воздух? — На самом деле у неё вообще не было вариантов того, куда они могли отправиться, но почему-то этого она не ожидала. — На террасе его достаточно, — Хёнджин насмешливо подмигнул, словив её взгляд. И когда он вот так смотрел на Джиён, она готова была отправиться хоть на приём к самому дьяволу. — Не переживай, я не планировал обманывать. — Ты был на волосок от того, чтобы подорвать моё доверие, — наиграно серьёзно предупредила Джиён. — Я уже составила план побега. Хёнджин в ответ только усмехнулся, сворачивая с Каннама на соседнюю улицу, и медленно подъезжая к очереди на горящий красным светофор. — Хм… — он откинул голову на подголовник сиденья, расслабляясь в ожидании. — Значит первое, что я сделаю, когда мы приедем — свяжу тебя. В этот же момент Джиён почувствовала, как по её оголённому участку бедра скользит его ладонь. В горле резко пересохло. Он уже прикасался к ней, гораздо увереннее и беспощаднее, но отчего-то сейчас вместе с жаром касания Хёнджина внутри отозвалось болезненное ноющее чувство. Почему это не Чан? Почему другой мужчина везёт её в свой дом, и заставляет терять голову? Пальцы Хвана сжались сильнее. Моментально разгоревшееся пламя вспыхнуло ярче, освобождая, позволяя забыться. Даже если эта ночь — их последняя встреча, то пожалуй, Джиён не в силах отказаться от неё. Сейчас хотелось только одного. Чтобы Хёнджин — это воплощение персонажей из манхв, которые Джиён когда-то читала в запой, оказался обязательным человеком. Движение его руки по коже было слишком ощутимо, расплывалось искрами, тяжёлым возбуждением от одной этой мысли. Огни города сливались в пятна, как будто зрение резко упало. Внутри стало легко и пусто. Фокус внимания сместился на физическое, нестерпимо желаемое. Оказывается, чтобы ощутить себя живой, нужен лишь один человек. Porsche остановился у дома из серого бетона, что возвышался большими кубами над дорогой. Некоторые из его фасадов были полностью стеклянными. Они отражали свет улицы, зеркалом растворяясь в темноте вечера. Тяжёлые железные ворота поднялись над асфальтом, и автомобиль медленно въехал на частную территорию, обнесённую массивным чёрным забором. Джиён с интересом рассматривала все детали, подмечая про себя утончённый современный вкус владельца. Минималистичное строение подсвечивалось с земли, над аккуратно подстриженной лужайкой возвышалось несколько сосен. Здесь было уютно и спокойно, гораздо теплее, чем в теряющихся на высоте комнатах, в которых проходила её жизнь. — Здесь чудесно. Она не смогла сдержать эмоций, поднимаясь следом за Хёнджином по широкой каменной лестнице на террасу, что располагалась на уровень выше. Ветки хвойных спускались над ступенями, образуя природный коридор. — И иногда слишком одиноко. Но я люблю этот дом. — Он подал руку, выводя её на газон, по всей видимости, являющийся крышей первого этажа. — Ты не создаёшь впечатление одиночки, — абсолютно искренне ответила Джиён, — больше похож на человека, всегда находящегося в центре событий. Просто потому, что куча страждущих всегда валяется у твоих идеальных ног, в надежде быть замеченными. Эту мысль она решила оставить при себе. — Рад, что не выгляжу грустным интровертом, — Хёнджин усмехнулся, — но тебе стоит встречаться со мной чаще, если хочешь увидеть не только вершину айсберга. — В конце концов ты окажешься серийным маньяком, приглашающим девушек в свой дом и закапывающим тела на заднем дворике? — Джиён драматично прижала руку к груди, как будто прямо сейчас открыла для себя страшную правду. Хёнджин откинул голову, заразительно рассмеявшись на её догадку и, вероятно, великолепные актёрские способности. Если на небесах кто-то существовал, то в этот момент он тоже услышал, как красив был этот звук. — А ты проницательная, — он цыкнул, надевая маску своего опасного персонажа-психопата, раскрытого находчивым детективом. — Но я всегда нежен, ты даже не успеешь почувствовать боль. — Что ж, если здесь я найду свой покой, то будь добр, приноси мне пионы на могилку, я их так люблю... — тяжело вздыхая и стараясь скрыть улыбку, продолжила этот спектакль Джиён. — Как скажешь, любое твоё желание — закон. Чуть позже выберем тебе самое красивое место за домом. Ты достойна лучшего. Они оба разразились смехом, не находя сил продолжать разговор-триллер. — Ты купил его или сам занимался постройкой? Отдышавшись, Джиён вернулась к нормальной теме, в желании узнать все интересующие факты об этом человеке. Шагая почти на цыпочках, она прилагала массу усилий, чтобы не проваливаться каблуками в траву, похожую на зелёный ковёр. — Я слишком придирчив к архитектуре и комфорту, поэтому от начала до конца здесь всё было под моим контролем. Изначально здесь был только кусок земли, доставшийся мне от родителей. Хёнджин остановился, и не спрашивая, поднял Джиён на руки, прекращая её мучения, хотя до конца мягкого живого покрытия оставалось совсем немного. Она вскрикнула и засмеявшись, обвила руками его шею, прижимаясь ближе. Как будто только для того, чтобы удержаться. Под реечным навесом раскинулась мягкая зона летних диванов, шириной больше похожих на небольшие кровати с невысокими спинками, и несколько столиков разной высоты. Светильники-шары, раскиданные по всей площади лужайки, были похожи на маленькие светящиеся планеты. Усадив Джиён на один из диванов, Хёнджин выпрямился. — Они живут в Корее? — продолжила расспрашивать она. — Нет. — Он хмыкнул. — Их не стало когда мне было девятнадцать. — Ох… — Джиён опешила, не ожидая такое услышать. — Прости… — Всё в порядке, — Хёнджин пожал плечами. Слишком легко для человека, потерявшего свою семью. — У нас были не очень тёплые отношения. — Мне жаль… — Брось. Всё в прошлом. — Хёнджин легко прикоснулся к щеке Джиён, поднимая её голову к себе, чтобы заглянуть в глаза. — Дай мне пару минут, я схожу за вином. Тепло улыбнувшись, он развернулся и пошёл по направлению к летней кухне. Через несколько минут столик заполнили закуски — несколько видов сыра, виноград, оливки и орехи. Хван подал наполненный на одну треть бокал Джиён, и устроился рядом, откидываясь на подушки. — Я всегда держу несколько бутылок этого Рислинга в запасах, надеюсь тебе понравится. Он облокотился головой на выставленную на спинку дивана руку, наблюдая за тем, как она подносит бокал к губам. — До этого момента мы сходились во всём, — имея в виду совсем не предпочтения в еде, но уверенная в том, что и этот раз не будет исключением, Джиён сделала глоток и через секунду распахнула глаза шире. — Бинго. Мне нужно запомнить название! Хёнджин расплылся в довольной улыбке. — Зачем? Ты можешь просто приезжать сюда когда захочешь. Здесь будет это вино и я. Он повёл рукой в сторону, как будто презентуя эти два пункта как то, зачем она непременно должна вернуться ещё раз. Джиён рассмеялась, наблюдая за его саморекламой. — И ты действительно будешь меня ждать? — Если в этот момент я буду не на другой стороне земного шара, а ты пообещаешь провести со мной время, то конечно. Обязательно. — Хёнджин поднял брови, отпивая вина и через стекло следя за тем, как Джиён не отрываясь, смотрит на него. — И как часто ты бываешь на другой стороне земного шара? — она задала вопрос, уже раздумывая, в какие дни сможет сбегать сюда незамеченной Крисом. — На самом деле, большую часть своей жизни я провожу именно там. Как Джиён не старалась, у неё не получилось скрыть своего расстройства от услышанного. Уловив перемену настроения в её лице, Хёнджин закончил: — Но весь следующий месяц я здесь, и мы можем провести его вместе. — Мне бы очень этого хотелось, — на грани шёпота произнесла Джиён, даже не задумываясь, что именно значит для него произнесённая фраза. Получилось спонтанно, задумчиво и немного грустно. В конце концов она замужем. Как долго всё это сможет продолжаться? И должно ли? Молча наклонившись, Хёнджин отставил пустой бокал на столик, а после приблизился и избавил Джиён от стекла в её руках. В медленно наступающей ночи, в приглушённом освещении, его кожа будто сияла, излучая что-то неземное и абсолютно великолепное. К Хёнджину хотелось прикоснуться как к картинам эпохи Возрождения. Просто чтобы ощутить реальность увиденного и почувствовать отпечаток кисти Творца на холсте. Он был так красив в этой разливающейся теплотой атмосфере, что у неё перехватило дыхание на пару секунд. Идеальный профиль с чёткой линией скулы. Прямой нос с мягкой горбинкой. Пухлые губы, созданные для поцелуев. В один из них, он вовлёк Джиён не теряя больше ни секунды.