Власть

«Единственный способ

избавиться от соблазна —

поддаться ему.»

Оскар Уайльд

***

Хёнджин сжал себя сильнее, выпустив наружу сдавленный стон. Вода не позволяла открыть глаза, поэтому ещё с минуту он стоял под барабанящими по голове каплями, замерев в полнейшей темноте. Расслабление растекалось по телу мягкими волнами, вызывая частое дыхание. Чтобы это не значило, но уже давно Хван вот так не удовлетворял себя с мыслями о ком-то. О конкретном образе, заставляющем тело реагировать жёстким возбуждением, без возможности отмахнуться от него. Джиён оставила свой запах на подушке и его футболке, и кажется, теперь аромат жасмина будет связан только с ней. Хёнджин привык к той силе, которой обладал с самого рождения. Обаяние, с возрастом переросшее в притягательность. Мать природа наделила его всем необходимым, чтобы чужие взгляды тенями следовали по пятам, куда бы он не шёл. Но он знал, что внешность — это лишь оболочка. Над тем, чтобы быть интересным, Хван потрудился сам. Закопался в литературу, изучая всё увлекающее, что в последствии позволило не прослыть пустой оболочкой. Всё это дало плоды — расположение и внимание, в которых он купался день ото дня, забирая себе бенефиты в виде голодных женских глаз и жгучих рук на своей коже. Но все они были пресными. Бессмысленные связи, позволяющие забыться и спрятаться от одиночества, выполняющие работу, которую сегодня в душе ему пришлось сделать самому. Всё потому что та, кого он желал по-настоящему, была недосягаема. Высушивая волосы, выбирая рубашку, и осматривая себя в зеркале, Хёнджин не переставал думать о Джиён. И с каждой мыслью о ней что-то внутри неприятно надламывалось. Он вспомнил Минджон. Ту, с кем когда-то открыл для себя нечто большее, чем просто симпатию. Но в тот день, когда он поделился с ней мечтой о переводе в художественную академию, она лишь презрительно усмехнулась. — Художник? — скривилась она. — Ты правда думаешь, что я стану женой нищего, который будет рисовать на улицах за копейки? Её слова стали ещё одной каплей в луже неверия, в которой его давно топили собственные родители. Тогда он никому не мог пообещать, что тяга к искусству станет материально-успешной. Даже себе. После того, как они с Минджон расстались на ступенях университета, Хёнджин заблокировал в себе возможность глубоких чувств. Жизнь превратилась в череду мимолётных связей, легкомысленных и неважных. Все отношения приобрели одномерный характер. Ему так было проще. Его всё устраивало. До этого момента. До того, как он встретил Джиён и она сбила этот безупречно работающий механизм. Оказавшись женой его бывшего близкого друга. Какого чёрта всё именно так?! Съезжая с моста Чамсиль, Хёнджин почти пропустил нужный поворот, провалившись в собственные мысли. Он слишком давно не ощущал подобного. Нужда быть рядом. Привязанность. Хван был уверен, что способность испытывать настолько сильное влечение атрофировалось, сломалось, стало рудиментом. Как же он ошибался. И всё это после двух встреч. Просто прекрасно. Всё утро Хёнджин пытался доказать себе, что это ошибка и так не должно быть. Насмешка судьбы или что-то в этом роде. Девушка, воскресившая похороненные слабости, была той, за кем его просили следить. Их первая встреча была случайной, и уже тогда Джиён увлекла его голосом, милой улыбкой, кошачьим разрезом глаз и безумно красивым смущением. После того вечера он искал её, и не только потому что его попросили. Он надеялся вновь испытать то чувство близости, что возникало когда она была рядом. Что-то невидимое объединяло их слова, связывало разорванное и дополняло утерянное. Ему стоило оборвать общение с Джиён после того фото на телефоне Бана. Действительно стоило это сделать. Но он не смог. Хван разблокировал телефон, найдя в списке контактов Джиён. В этот раз она согласилась оставить ему свой номер, пошутив, что сделала это только потому, что рамён был великолепный. Ну что ж, Хёнджин будет готовить его каждый день, если это станет причиной её появления. Припарковавшись, он несколько раз набирал и стирал сообщение. Смотрел на него, думал как она отреагирует, когда прочтёт. «Надеюсь, у тебя нет планов на сегодняшний вечер?» Хван нажал на кнопку отправки, и отчётливо услышал громкий удар сердца в ушах, перед тем как выйти из машины. Уютный итальянский ресторанчик, расположившийся на первом этаже небольшого кирпичного здания, был одним из любимых мест Хёнджина. Перед входом не копилась очередь длиною в целую жизнь, как у всех инстаграмных заведений, а столик не приходилось бронировать. Он подумал, что было бы отлично когда-нибудь прийти сюда с Джиён, но сразу же осёкся, понимая насколько это исключительно-тупая затея, учитывая наличие в её жизни мужа. Взметнувшаяся в воздух рука привлекла внимание, как только Хван зашёл внутрь. Чо Хаюн уже устроилась за столиком у большого окна, из-за острого чувства пунктуальности как всегда приехав немного раньше. Это качество было одним из прочих, которые он искал в людях, нанимая их на работу. Влиятельные клиенты и уважающие себя художники точно сходятся в одном — они не терпят опозданий. — Хёнджин-щи, я уже заказала вам двойной эспрессо! — широко улыбаясь, оповестила Хаюн, стоило Хвану присесть напротив. Внимательность была ещё одним важным пунктом. Кураторы должны уметь подмечать малейшие детали, отделяя зёрна от плевел в мире искусства. Не удивительно, что Хаюн с самого начала запомнила в каком именно виде Хёнджин употребляет кофе и что каждая встреча не проходит без его наличия. Приятный бонус. — Спасибо, Хаюн, ты, как всегда, работаешь на опережение, — поблагодарил Хван, подмечая как девушка расцветает от незамысловатой похвалы. Чо была отличным профессионалом, но откровенно слабела перед малейшим знаком внимания, даже если он не значил буквально ничего. Иногда эта несерьёзность начинала напрягать. — Просто стараюсь быть полезной, — стрельнув в него блестящим взглядом, Хаюн закусила губу, как будто в надежде притупить рвущуюся наружу улыбку. Стараясь не выдать своё удовольствие, она углубилась в чтение меню. Хёнджину не было нужды притрагиваться к буклету. В «Strade di Roma» подавали лучшую лазанью, и сегодня он назначил здесь встречу исключительно из-за неё. — Ты писала, что нашла что-то стоящее? — начал он, когда официант отошёл, приняв заказ. Хаюн просияла, распахивая глаза, как будто загораясь изнутри. Любовь к своему делу — третье обязательное качество, и именно она сейчас управляла телом Чо, заставляя её драматично взмахнуть руками от восторга. — Да! Вам обязательно нужно на это посмотреть! — Девушка схватила планшет, начиная искать в нём нужные файлы. — Когда я увидела на выставке в Киото работы этого художника, подумала, что вам они точно понравятся. Отпив эспрессо, Хёнджин бросил взгляд на свой телефон, прикасаясь к экрану и проверяя не пришёл ли ответ от Джиён. Ему просто необходимо узнать увидятся ли они сегодня. Или когда-то ещё. Эту деталь они не обсуждали, но ведь для чего-то она оставила свой номер? Мысли о ней не покидали голову. Чем она занята сейчас? Наверняка, ещё нежится в кровати, учитывая предыдущую бессонную ночь. При воспоминании о её теле на простынях, пах окатило волной тепла. Он нетерпеливо выдохнул через нос, не находя входящих сообщений. — Вот, — Хаюн протянула планшет, складывая перед собой руки на манер отличницы за первой партой, пока Хёнджин пытался сконцентрироваться на работе. — Икенага Ясунари. Тридцать пять лет, пишет в стиле нихонга. Методики, материалы, всё его творчество основано на традиционных техниках. Меня восхитило то, как он сплёл классическую японскую живопись с современностью. Работы художника действительно были потрясающими. Каждая из них представляла собой портрет девушки, обрамлённый цветочными принтами на одежде или фоне. Краски словно выцвели от времени. Припылённые оттенки сепии, чёрного, бургунди и тускло-зелёного дополняли меланхоличные настроения на красивых лицах. Отличная находка. Хёнджин остановился на одной из картин, внимательно рассматривая образ перед собой. В чертах, мимике и взгляде так отчётливо читалась Джиён, что на секунду он задумался, не с неё ли рисовал Икенага. Хаюн приподнялась со своего места, опираясь на руки, и оказываясь так близко к лицу Хвана, что он почувствовал как её волосы коснулись руки. Увидев картину, над которой завис Хёнджин, она, как ему показалось, чему-то обрадовалась. — О. Эта мне тоже понравилась больше всех! Называется «В плену». Линии волшебны, правда? Теперь картина ещё больше стала ассоциироваться с Джиён. «В плену» — было отличной аллегорией к её словам, сказанным прошлой ночью. Хвана не покидало ощущение того, что она находилась там ежедневно, желая найти ключи от своей одиночной камеры, в которую попала как будто случайно. Он почувствовал яркое желание купить портрет и повесить его у себя в спальне. Прочистив горло, по большей части от недоумения, вызванной близостью Чо, Хёнджин поднял голову, встречаясь с ней глазами и протягивая планшет. — Хорошая работа, Хаюн. Ты отлично постаралась. — Спасибо, — девушка растянула губы в довольной улыбке. — За это вы мне и платите. Вернувшись на своё место, она поправила на груди рубашку, расстёгнутую на три пуговицы. Явно с намерением показать выдающиеся объёмы. В комплекте с ними шли острые стрелки и губы цвета чили, превращающие Чо в хищницу за мужскими взглядами. Хёнджин прекрасно умел отличать флирт, и не раз сталкивался с его проявлениями на встречах с Хаюн, никак не реагируя на её действия. Для себя он вывел одно простое правило — не спать с теми, с кем работаешь. Ничего хорошего из этого не выйдет, особенно если его лучший куратор рассчитывает на что-то большее, чем секс. Обиды и драмы плохо влияют на сотрудничество. Правда, Чо либо не хотела с этим мириться, либо откровенно хреново читала отсутствие ответных знаков внимания, не переставая упорно добиваться своего. Но подобная напористость, как правило, ещё больше отталкивала. — Икенага спрашивал нет ли у нас галереи в Японии. Он бы очень хотел выставляться не только заграницей, но и в своей стране. Настоящий патриот, отсюда и такая любовь к традициям, конечно же. Я объяснила, что наши правила запрещают ему выставляться ещё где либо, если мы подписываем контракт и, знаете, он заметно расстроился… Хаюн говорила что-то ещё, а Хёнджин не мог оторвать глаз от экрана своего телефона. Тот вибрировал, высвечивая имя того, с кем говорить сейчас совершенно не хотелось. Крис. Есть вдруг резко перехотелось. Чувство тревоги захватило его, сжимая желудок. Что он должен сказать, когда поднимет трубку? Бан явно пожелает узнать видел ли Хёнджин в клубе его жену, и если да, то имя того, кто должен задуматься о выборе урны для своего праха. И, чёрт, он ещё не придумал стратегию своей лжи. Вчерашняя ночь прошла в постели с Джиён, и как-то совсем не было времени написать сценарий. Хван не испытывал чувства вины. Нет, то было не оно. В конце концов отношения с Крисом уже несколько лет были даже не рядом к категории тёплых. Он не уводил его женщину, и с самого начала ничего о ней не знал. То, что было после — осознанный выбор, и это действительно можно назвать проступком, но не было смысла жалеть о содеянном. — Хёнджин-щи, — Хаюн накрыла своей рукой пальцы Хёнджина и он уставился на них, как на нечто инородное, отвлекаясь от мыслей, — кажется, вы совсем меня не слушали. Я говорила о… — Прости, мне нужно ответить на звонок, — не дослушав, Хван поднялся со стула, и одним глотком допив кофе, направился в сторону выхода на улицу. Прокрутив в голове варианты ответа, и собравшись с мыслями, он нажал на кнопку вызова после двух пропущенных. Полуденное солнце лизало кожу и сейчас как никогда хотелось вернуться под кондиционер. Хёнджин даже подумал о том, чтобы сесть в машину, чтобы оказаться в прохладе, но не успел. Спустя пару гудков, Бан ответил. — Я тебя отвлёк от чего-то важного? — прозвучало вместо приветствия. Хван прикрыл глаза и крепче сжал телефон. — Привет, Крис. Не совсем. Рабочая встреча, но сейчас небольшой перерыв. — Я не займу много времени. Пауза. Тяжёлая, как свинец. Хёнджин почувствовал, как в груди нарастает давление. Он знал, о чём тот спросит. Знал с самого начала. — Есть новости? — Ты о своей жене? Вопрос довольно нелепый. По другой причине ему звонить было просто не за чем. Но так Хван хотя бы не будет создавать впечатление того, кто думает о ней каждую грёбаную секунду. — Да. Ты её видел? Даже не смотря сейчас на лицо Криса, он мог с уверенностью представить, как окаменели все мышцы на его лице. Знакомая интонация. Обычно она сопровождалась сжатыми челюстями и зрачками-свёрлами. — Я был в клубе пару раз. И нет. Я её не видел. Наверное, ей хватило одного раза чтобы понять, что такой формат не для неё. Хёнджин пытался звучать максимально естественно, в своей привычной расслабленной манере, хоть сейчас это было довольно сложно. Ложь липла к языку, противно и тяжело. — Вот как… — на другом конце линии повисло молчание. На секунду Хвану показалось, что сейчас Бан скажет что-то опровергающее. Например, как вчера он стоял за окном его спальни и наблюдал очень занимательную картину. — Что ж. Звони если она появится. Обязательно. Перезвоню по Face Time прямо из кровати. — Конечно, — Хёнджин провёл рукой по волосам, чувствуя как сжимается горло. — Но я всё-таки надеюсь, что при этом не стану причиной чьей-то инвалидности, — он натянуто усмехнулся. — Кто бы это ни был, ему уже не повезло, — уклончиво ответил Крис. Судя по ровному холодному тону, он явно намеревался сломать пару чужих костей. Костей Хёнджина, если всё узнает. — Кстати… Давай встретимся, когда я вернусь из Нью-Йорка. Как в старые времена. Так вот почему Джиён уехала в четыре утра. В другой ситуации это стало бы невозможным. — Когда ты прилетаешь? Вопрос можно было бы перефразировать иначе: «Сколько ещё времени мы с твоей женой можем спокойно провести вместе?». — В понедельник. Я наберу. Звонок оборвался и Хёнджин уставился на трещину на асфальте. Внутри саднило, словно он проглотил кусок стекла. Пять дней. У них с Джиён есть всего пять дней. Он не привык врать. Наоборот, зачастую говорил всё прямо в лицо, зная что любой блеф всегда оставляет после себя неприятное ощущение, как будто ты измарался в чём-то скользком и грязном. Но сейчас оставалось только это. Что ещё хуже, он обманывал не только Криса, но и Джиён. Неужели, если Бан не получит никакой информации о похождениях жены, то решит забыть о существовании у неё карты, кричащей о её проступке? Очень вряд ли. Это всё в его глазах, вероятно, является проблемой мирового масштаба, вроде обвала фондового рынка. Кто-то вторгся в его владения. Кто-то посмел прикоснуться к тому, чем он обладал. А Джиён позволила этому случиться, предала выбор, доверие и незыблемые правила своего мужа. Молчать он точно не будет. Вопрос в том, что случится после. Когда эта бомба рванёт, Крис ни за что не станет рассказывать Джиён о том, что заключил со своим приятелем сделку, попросив шпионить за ней. В этом Хёнджин был уверен. Бан скорее отрежет себе палец, чем признается в подобной слабости. И это значит, что Хёнджин будет вести себя так, будто бы никакого предложения не поступало. Будто бы он знает о Джиён не больше, чем она успела о себе рассказать. Мерзко. Как же всё это мерзко. Телефон издал короткий звук, сигнализируя о новом сообщении. «Никаких планов. У тебя есть предложения?» Не успев до конца обдумать только что возникшую идею, Хёнджин быстро набрал ответ. «Как насчёт поездки в Пусан?» Ещё немного. У них есть ещё немного времени. Пока этот мир не взорвался.

***

Это безумие. Отправиться в двухдневное путешествие, преодолев четыре сотни километров на машине с парнем, которого она почти не знает. Уехать к морю, рискуя быть пойманной с поличным любым из тех людей, кто мог знать её в лицо. Сбежать из дома, вырваться из привычной жизни, пока мужа нет в его стенах. Страшно и весьма сомнительно. Именно поэтому Джиён согласилась. Раскачивая руку на порывах воздуха, что обнимали летящий на скорости автомобиль, она могла видеть себя со стороны. Это было словно кадром из фильма. Главная героиня улыбается своим мыслям, рассматривая горизонт, пока сексуальный красавчик везёт её посмотреть на волны. Волосы путаются от ветра, а впереди нечто неизвестное. Джиён никогда бы не подумала, что будет участвовать в подобных съемках. Утреннее солнце приятно грело кожу, целовало кончики пальцев, и она позволяла, клялась себе наслаждаться каждым мгновением. Джиён вспомнила то, как прочитала вчерашнее сообщение Хёнджина. Бариста протягивал ей стаканчик с матча-латте, но буквы на экране забрали себе всё внимание, поэтому парню за стойкой пришлось окликнуть её ещё несколько раз. Затем напиток чуть не оказался на полу из-за того, что пальцы стали ужасно неловкими. Она вышла из дома на прогулку, чтобы подышать воздухом и подумать, но после полученного предложения все мысли сошлись в одну точку. В итоге Джиён шла по парку с глупой улыбкой, думая только о том, как они отправятся куда-то вместе. Стаи птиц порхали между деревьев, но кончики их крыльев она чувствовала где-то внутри себя. Ей было сложно поверить, что люди могут быть такими. Спонтанными и в некотором роде сумасшедшими. Хёнджин в курсе, что у неё есть муж, разве он не понимает всей сложности ситуации? Как он мог предложить подобное? «Звучит интригующе. Я согласна». Вот, что она ответила. Идите туда, куда идти страшно. Однажды Джиён прочитала эту ёмкую фразу в одной из книжек по саморазвитию. И никогда ей не следовала. Зона комфорта спасала от непредвиденных ситуаций и служила страховкой, позволяющей жить в спокойствии. Но в этот раз она задумалась над тем, куда привёл её безопасный путь. К желанию наконец свернуть с него. Предательница, лгунья, неблагодарная изменщица. Так Джиён успела окрестить себя после первой ночи в «Sodom». Но эти слова в голове не звучали как осуждение. Скорее как новые звания, которые теперь горели звёздами на воображаемых погонах. Крис прикасался к ней после долгого перерыва, а на шее ещё горели поцелуи Хёнджина. На душе было мутно и паршиво, но почему-то стыда Джиён не ощутила. Она испытывала настоящее мстительное удовлетворение. Наверное, потому что уловила резкий запах женских духов, исходящий от мужа. К чёрту правильные поступки. — Хёнджин… — Мм? — Хван бросил короткий взгляд на Джиён, и она успела словить своё отражение в его солнцезащитных очках, пока он вновь не вернулся взглядом к дороге. — Я не сказала об этом, но в отеле меня могут узнать и… В общем мне лучше не разгуливать в людных местах. — Так ты знаменитость? — уголок его рта скользнул вверх, а палец постучал по рулю, как будто Хёнджин прикидывал, в какой новостной сводке мог увидеть лицо своей спутницы. — Не совсем так, — усмехнувшись, уклончиво ответила Джиён, подыскивая объяснения. — Не переживай, — он перевёл взгляд в левое зеркало, чтобы убедиться в безопасности обгона. — Я всё понимаю. Думаю, тебе понравится место, в которое мы едем. — У тебя есть частный остров? — Джиён подняла брови, наблюдая за его лицом, и озвучивая первую пришедшую на ум догадку. Хван тихо посмеялся, меняя руку на руле. На запястье сверкнули стальные часы, а в черноте волос солнечные блики. — Я не настолько богат, но отсутствие чужих глаз и приятное времяпрепровождение смогу гарантировать. — Это всё, что мне нужно, — Джиён расслабленно откинулась на спинку сиденья. Немного подумав, она решила задать вопрос, крутящийся на языке. — Как тебе пришла в голову эта идея? Пусан. Ты меня удивил. На губах Хёнджина заиграла лукавая улыбка. Джиён с трудом сдержала порыв украсть её себе. — На самом деле идея принадлежит тебе, — после недолгой паузы ответил он. — Я просто исполнитель. — Что, прости? — Я разве не говорил о том, что умею читать мысли? — брови Хвана взметнулись над очками, выражая крайнее удивление. Он качнул головой, поджимая губы. — Чёрт, кажется, забыл предупредить. Мужчины знают о том, какими сексуальными становятся, когда шутят? — Ого, опасно, — Джиён изобразила лёгкий испуг, пытаясь выглядеть серьёзной. — Кажется, теперь мне остаётся только думать о налогах, чтобы не выдать ничего лишнего. — Ну, скажем так, скрывать уже нечего, — Хёнджин повернул голову, направляя в неё светящуюся ухмылку. Щёки обдало волной тепла. Поверить в его способности не составляло труда, учитывая то, как он угадывал любые предпочтения. — Ты невыносим! — засмеялась Джиён, отворачиваясь в сторону окна, чтобы скрыть смущение. Улыбка просачивалась наружу, не желая покидать лицо. — Я увидел мнооого интересного, — задумчиво продолжил Хван. — И то, как тебе нравится когда я между твоих ног, и то, как ты давно хотела сбежать. Просто не знала, с кем. Именно в этот миг Джиён перестала сомневаться в существовании телепатии.

***

Долгий отрезок пути они отвечали на вопросы, задавая их по очереди. Так Джиён узнала, что Хёнджин ненавидит баклажаны, зелёный горошек, устриц и сладкий кофе. Что он никогда бы не купил машину синего цвета и штаны в пайетках. Любит красный, запах жасмина и новой печати, долго спать и коллекционировать очки. С каждым его ответом, Джиён открывала для себя новую страницу личности, изучая человека экстерном, подмечая глупые, смешные и интересные детали. Когда факты совпадали, в груди разливалось необъяснимое тепло. Так, например, они разделили любовь к осени и отвращение к маршмеллоу. Но что радовало ещё больше — отсутствие дискомфорта, когда повисало молчание. Джиён всегда испытывала неловкость, пыталась заполнить пробелы в разговорах, но с Хёнджином она не чувствовала такой потребности. Её не покидало ощущение того, что они знакомы уже очень давно. Если переселение душ существует, то, наверное, они встречались где-то в прошлом. Объяснить это по-другому у неё не получалось. Когда спустя пять часов, Porche въехала на частную территорию на тихой узкой улочке, Джиён открылся вид на полностью белую виллу. Строение купалось в зелени и буквально светилось на солнце. Она затаила дыхание, рассматривая окружение — пышные, цветущие розовым деревья с неизвестным ей названием, забор из светлого камня укрытый плющом, кресла-коконы, рядом с уличным камином, покачивающиеся от лёгкого ветра. Дорожки из мелкого гравия, похожего на песок, разбивались плитами природного камня, и аккуратно извивались среди травы. Всё здесь было так ухоженно и красиво, что создавалось впечатление будто садовник ушёл всего пять минут назад. На секунду Джиён показалось, что она попала в настоящую сказку. Добрую и прекрасную сказку со счастливым концом. — Дом моих родителей, — объяснил Хван, заглушив мотор. — Я здесь практически не бываю, за ним следит персонал. Только освежил ремонт некоторое время назад. По сравнению с домом Хёнджина в Сеуле, этот был гораздо меньше по площади, но из огромного окна в гостиной открывался ни с чем не сравнимый вид на море. Ярко-голубое и спокойное, с графичными пятнами кораблей, дрейфующих на его просторах. Джиён отодвинула стеклянную дверь ведущую на террасу, и порыв воздуха подхватил лёгкие шторы, раскидывая их в стороны и наполняя собой гостиную. Она прикрыла глаза и вдохнула солоноватый ветер, позволяя радости от встречи со стихией захватить каждый рецептор. Волосы мягко скользнули за плечи, по рукам прокатилась волна тепла. В этом доме хотелось остаться навсегда. Пить чай по утрам, устроившись в уютном кресле, и наблюдать за тем, как меняется горизонт. Как следуют по своим маршрутам силуэты судов, направляющихся в другие страны. Как птицы рассекают прозрачное полотно облаков. А в конце дня провожать алеющий диск солнца. Оно падает, отдаётся волнам, принося себя в жертву новому дню. И всё это вместе с ним. В фантазии, ставшей почти осязаемой, Хёнджин прижимается губами к её плечу, напоминая о том, что одиночества больше не существует. На несколько минут Джиён выпала из пространства и времени, застыв на одном месте, оглушённая ощущениями. За спиной послышался писк входной двери, и человек, прикосновения которого она только что рисовала в своём воображении, появился на пороге. Придя в себя, она позволила глазам пробежаться по просторной гостиной. В интерьере явно прослеживался вкус хозяина. Хёнджину стоило задуматься над открытием собственного архитектурного бюро. Он совершенно точно стал бы успешен. Обстановка этого дома была уменьшенной копией того, в котором Джиён уже довелось побывать. Отличие только в том, что здесь гораздо больше светлого дерева — на стенах, оформленных панелями, на высоких раздвижных дверях, дощатом полу и мебели, а сам стиль навевал минималистичные японские мотивы. Хёнджин выгрузил из машины пару небольших сумок, что они взяли с собой в поездку, и предложил ей осматриваться, пока сам отправится в магазин за продуктами. За эту инициативу Джиён была ему благодарна. Может быть это всё излишняя паранойя, но шансы попасться кому-либо на глаза сейчас хотелось минимизировать. Она вышла на улицу, решив, что оба этажа осмотрит позже. Природа тянула к себе, в тёплые объятья, приглашая насладиться собой жительницу бетонного мегаполиса. В одиночестве прогулявшись по саду, Джиён остановилась у бассейна, граница которого терялась в море. Поверхности искусственного и натурального водоёма сливались в единое целое. Дом располагался на холме, ставить какие-либо ограждения кто-то посчитал кощунством, поэтому отсутствие пределов создавало просто невероятный эффект. Именно здесь она, впервые за много лет, ощутила присутствие утерянного — умиротворения, про существование которого успела забыть с тех пор, как заболела мама. Оно прошило мелкой строчкой всё тело своим упоительным теплом, появившись вдруг из ниоткуда. Тишина, которую украшало только щебетание птиц, окутывала и успокаивала. Джиён прикрыла глаза, расслабляясь под навесом на одном из лежаков, позволяя лёгким прикосновениям воздуха прогуливаться по коже. Возможно, стоило согласиться на инициативу Чана отправить её в отпуск. Слишком давно Джиён не оказывалась в такой изумительной обстановке. Ранний выезд и дальняя дорога сделали своё дело, поэтому спустя минуту, она почувствовала как веки тяжелеют и сон мягко забирает её в свои объятия. — Мама, мне так больно. Волны разбивались тяжёлой пеной, словно кто-то наказывал этими ударами острые камни, торчащие из земли. В тот день было пасмурно и над морем стояла холодная дымка. Погода в декабре не подходила для путешествия к побережью, но то было совсем не важно. Джиён хотела в последний раз свозить маму к морю. Они каждый год ездили сюда вдвоём, в жару во время каникул. Покупали мороженое, холодную газировку, и прятались от солнца под нелепыми шляпами, которые так неудобно было везти с собой из Сеула. Обе были слабы к предметам гардероба, символизирующим дни свободы и не могли отказать себе в подобной блажи. Но в этот год так не получится. Мама не доживёт до лета. Даже до следующего месяца навряд ли. Глаза, полные доброты и беспокойства, обратились к Джиён. Под ними пролегли глубокие тени. Кожа на её лице стала похожа на пергамент. Тонкая и хрупкая, почти прозрачная. Мама как будто собиралась просто раствориться в воздухе, исчезая, пропадая с каждым тяжёлым вдохом. — Милая, мне так жаль… — тонкая рука коснулась лопаток Джиён, мягко поглаживая. Прикосновение было невесомым, но жизненно необходимым. — Важно помнить, что боль не вечна. Всё проходит, поэтому главное переждать пока время не сделает своё дело, — мама притянула её к себе, прижимаясь щекой к макушке, и продолжила тихим голосом, почти шёпотом. — Ты обязательно найдёшь того, с кем почувствуешь что-то особенное. А когда это случится, вспомнишь меня и поймёшь, что я была права. Вот увидишь. От её слов сжалось сердце. В ближайшем будущем у Джиён не будет никого, кто бы смог вот так успокаивать, слушать, поддерживать. Она потеряет последнее и самое ценное. Прямо сейчас Джиён рассказывала о своей горечи — о разрыве с Минхо смертельно больному человеку, чувствуя что не имеет права жаловаться. И это происходило только потому, что от мамы было совершенно невозможно скрыть свою боль, а в последнее время она удвоилась. За какие грехи её так жестоко наказывают? И за что наказали маму? Ветер бил по лицу, а они сидели на скамейке, на том же самом месте, где всегда любили рассматривать горизонт. Сегодня он был серым и мутным, а они упрямыми. — Но что мне делать, когда я останусь одна, мам? Как мне справиться? — голос сорвался, страх сжал горло. — Это нечестно… Так нечестно отбирать тебя у меня! В рёбрах застрял колючий комок. От жалкой попытки сдержать слёзы заболело горло. Джиён действительно не понимала, как сможет пережить это. Апокалипсис, атомная война, тектонический сдвиг — всё казалось плевком в лицо тому, кто считал дни до ухода родного и самого близкого. Нет Минхо, который смог бы спрятать её от надвигающейся погибели, не будет мамы, что своим теплом утешит его отсутствие. Совсем скоро она останется в полном одиночестве. Возможно, завтра или на следующей неделе. Как возможно принять этот факт и не сойти с ума? — Моя девочка… — мамин голос надламывался. Она тоже пыталась держаться. Наверное, чтобы показать пример. — Ты помнишь, как сама разобрала палатку во дворе и жила там несколько дней? — Джиён ощутила сухой смешок, заставивший грудь, к которой она прижималась, дрогнуть под её ухом. — Тогда тебе было лет одиннадцать, кажется… Ты сказала, что хочешь пожить одна, потому что я отругала тебя за что-то. И ты правда это сделала. Жарила сосиски на газовой плитке прямо на траве и отказывалась есть мою еду. Собиралась и шла в школу. Уже тогда ты была такой самостоятельной и жутко упрямой! Я всегда знала, что ты очень сильная и способна добиться чего-то, если оно взбредёт тебе в голову. Просто не потеряй это. К тому же, я всегда буду рядом с тобой, даже в те моменты, когда ты не сможешь меня видеть. — Пообещай мне, мам… Пообещай, что присмотришь за мной. Джиён поняла, что больше не слышит ответа. Она выпрямила спину, огляделась по сторонам и никого не нашла. Пляж пуст и соседнее на скамейке место тоже. От страха голос сел, превращаясь в сиплое эхо. — Мама! Слёзы в миг переполнили глаза, а погода стала ещё хуже. Но ветер, такой странный ветер, от чего-то очень мягко касался волос, как будто в желании успокоить. — Джиён… Джи… Она распахнула глаза, пытаясь отдышаться. Влага скатывалась по щекам, и чьи-то мягкие пальцы стирали её аккуратными движениями. Рыдания вырывались из горла болезненными спазмами. Высоко в небе стояло солнце, заливая всё вокруг ослепительным светом. Это было совсем не похоже на промозглый день, из которого Джиён только что вынырнула, как из холодной воды. — Всё хорошо, Джи, всё хорошо… — Хёнджин притянул её к себе, мягко проводя ладонью по спине. Совсем как мама минуту назад. Джиён пришлось ещё пару минут приводить дыхание в порядок. Реальность медленно, капля за каплей, заполняла пустоту внутри. Она смахнула с ресниц слёзы, замечая на газоне два прозрачных пакета из магазина. Хёнджин только что вернулся и ещё не успел зайти в дом. — Тебе приснился кошмар? — он отстранился, удерживая её плечи своими ладонями. Внимательные глаза ещё несколько секунд изучали её лицо, после чего Хван потянулся к покупкам и достал воду. Открутив крышку, он протянул её Джиён. — Нет… Просто очень грустный сон. Отпив из прохладной бутылки, она протёрла руками лицо, отряхиваясь от тоскливой картины. Сейчас было жутко неловко от того, что Хёнджин застал её в этот момент. Он до сих пор был взволнован и, кажется, не знал какие слова лучше подобрать. — Всё в порядке. Ты уже не там, слышишь? — его рука двигалась вверх и вниз по коже в успокаивающем поглаживании. Хван слабо улыбнулся, подбадривая. — Да…да. Боже, мне не по себе от того, что ты нашёл меня вот так… — Джиён усмехнулась, скрываясь за этим от щемящей тоски, до сих пор зудящей на подкорке. — В этом нет ничего такого, всем снятся плохие сны, — мягко ответил он. — Говорят, таким образом организм избавляется от негативных эмоций. — Способ так себе. — Согласен, — Хёнджин усмехнулся, прикасаясь ко лбу Джиён, и убирая прилипшую от выступившего пота прядь волос. — Но это лучше, чем нервный срыв. И правда, второй она не потянет. Ещё несколько минут они сидели рядом, в молчании, пока сон постепенно угасал и терял свою силу. Джиён чувствовала как тоска отступает, убирает свои щупальца подальше. До следующего раза. — Ты что-то планировал приготовить? Я могу помочь, — предложила Джиён, бросая взгляд на пакеты, желая наконец забыть о мрачном. Хёнджин кивнул, переключаясь с заботы на умиротворённость. — Я съездил на рыбный рынок и прихватил свежих морепродуктов. Как насчёт пасты с креветками? Звучало просто великолепно, если не учитывать один важный нюанс. — Только если ты сам почистишь креветки, — скривилась она. — Ненавижу это мерзкое занятие. — Готов избавить тебя от этой участи с одним условием, — Хёнджин дёрнул бровью, загадочно ухмыляясь, и продолжил, когда у Джиён почти закончилось терпение. — Ты на кухне — в нижнем белье. Пожалуй, это было не хуже чистки креветок. Вполне естественно, учитывая то, в каких положениях она уже оказывалась перед этим человеком. Джиён рассмеялась и выкинула руку вперёд для того, чтобы закрепить договор. — По рукам! — Кажется, мне стоило попросить большего? Тебя нелегко смутить, — Хван со смешком прикоснулся к ладони, покачивая её в рукопожатии. — Просто в этой ситуации именно ты оказываешься в трудном положении, и рискуешь остаться голодным, — Джиён качнула плечами, не отрываясь от его глаз. — Придётся держать себя в руках, чтобы не отвлекаться. — А об этом я не подумал… Паста получилась восхитительной, даже с учётом того, что креветкам довелось провести на сковороде больше времени, чем требовалось. Хёнджину действительно не стоило заключать это пари. Джиён веселили его попытки сконцентрироваться на подготовке чеснока, пока она находилась рядом, закидывая пасту в бурлящую воду. Взгляд Хвана блуждал по изгибам, украшенным творением от Agent Provocateur оттенка спелой вишни, и его внимание распаляло ответную жажду. Им обоим приходилось прикладывать немалые усилия. Тогда на интервью Джиён не шутила о том, что хотела бы заняться развитием своего бренда одежды. Единственное, она не уточнила о какой именно одежде идёт речь. Нижнее бельё — вот, что приводило её в восторг. Пара скетчбуков уже была заполнена эскизами шикарных кимоно, кружевных комплектов и комфортной, но эстетичной домашней одежды. До недавнего времени Джиён занималась этим скорее в разрезе хобби, но после реакции Чана, ей как никогда захотелось воплотить наброски в жизнь. Чтобы обзавестись чем-то личным. Тем аспектом жизни, где муж не будет принимать решения за неё. Последние дни она всё чаще думала об этом, строила планы, думала как можно провернуть это без привязки к громкой фамилии Бан. От надежд вспыхивали новые идеи, и Джиён хотелось верить, что когда-нибудь у неё всё и правда получится. Как только пустые тарелки оказались на дне раковины, покинув руки Джиён, она почувствовала прикосновение к талии и жёсткое тело позади себя, что безапелляционно прижалось к спине. — Я не вытерплю больше ни минуты, — севшим голосом произнёс Хёнджин, опаляя горячим дыханием шею. — Я тоже…

***

Солнце уже уплывало за горизонт, когда Джиён открыла глаза. Они с Хёнджином выключились на горячих простынях, в полном изнеможении какое-то время назад. Несколько секунд она пыталась осознать источник разбудившего её звука, и наконец придя в себя, поняла, что он доносится с прикроватной тумбы. Вибрация телефона как будто намеревалась просверлить поверхность мебели. Дотянувшись рукой до гаджета, она поднесла его к лицу, всматриваясь в светящееся белыми буквами имя на экране. Когда смысл прочитанного дошёл до сознания, руки мигом похолодели, а подбородок нервно дёрнулся. «Чанни». С правой стороны кровати доносилось размеренное дыхание Хвана. Звонок, кажется, совсем его не потревожил. Отлично. Было бы просто ужасно вести разговор с мужем на глазах у любовника. Джиён аккуратно выбралась из-под одеяла, опуская ноги на джутовый ковёр. Спешно набросив на себя ближайшее, что попалось под руку — сарафан, снятый перед обедом, она выскользнула на балкон. Максимально тихо прикрыв за собой стеклянную дверь, сжала телефон в руке, нервно закусывая губу. Крис не звонил из командировок. Объясняя это тем, что во время отъездов он занят больше обычного. Несколько раз, когда Джиён сама набирала номер, её либо перенаправляли на голосовую почту, либо муж сбрасывал и перезванивал позднее, если у него получалось не забывать об этом. Сообщения вроде «Спокойной ночи, принцесса» несколько сглаживали ситуацию, даже когда приходили с опозданием из-за разницы во времени. Так она понимала, что Крис ещё не забыл о её существовании. Почему сегодня он вдруг решил изменить своим привычкам? Что она ответит, если муж попросит включить камеру? Это было бы что-то новенькое, но всё случается впервые! Джиён потёрла лоб, метаясь в догадках и стараясь не впадать в панику. Предугадать вопросы нет ни единого шанса, поэтому остаётся надеяться на его привычную холодность и очень короткий разговор. Она попыталась успокоить сердце, делая глубокие вдохи и медленно выдыхая через нос. Джиён начало казаться, что беспокойный стук органа, отдающийся в ушах, Чан сможет услышать, стоит ему поднять трубку. На экране высветился пропущенный, и Джиён нажала на номер, с безысходностью вглядываясь в край моря, окрашенного в жёлтые и красные оттенки заката. Гудок. Ещё один. — Привет, Чанни, — как можно более легко бросила она, когда поняла, что он снял трубку. — Прости, что не успела ответить. Дрожа всем телом, Джиён пыталась обрисовать себе в деталях самую убедительную легенду, что пришла в голову за секунду до. — Привет, милая. Чем ты была занята? Голос Криса иглами врезался в барабанные перепонки. Слишком странный, слишком недоверчивый. Джиён чувствовала себя серийным маньяком, которого вот вот поймают. На другом конце звонка послышался звук захлопнувшейся автомобильной двери. — Я сейчас в спа. Представляешь, только что чуть не уснула на сеансе с горячими камнями, — из груди вырвался натужный смешок, страх обхватил рёбра кольцом. — Мне принесли телефон, так что разговариваю с тобой прямо с массажного стола. Джиён отдёрнула себя за слишком торопливую речь, ожидая ответа на свою придуманную историю. Она была достаточно убедительна? Речь не слишком нервная? — Видимо, это отличный салон, раз клиенты могут так расслабиться, — задумчиво протянул Крис. Не молчи! Нельзя молчать. — Ли Хёри знает толк в спа. Это она мне его посоветовала. Имя жены одного из партнёров Чана всплыло в памяти как спасательный круг. Беззаботная жизнь этой девушки проходила исключительно в заведениях по уходу за собой, а инъекции по поводу и без были её главным хобби. Иногда Джиён приходилось пересекаться с ней на совместных ужинах, каждый раз чувствуя, как от бесполезной болтовни Хёри ссыхается мозг. Не удивительно, что с На Сохён они были лучшими подружками. — Как твои дела? Не сильно устаёшь? — добавила она после задумчивого «мм» от Чана. Инициатива должна быть хорошим союзником. Так решила Джиён, перехватывая жребий по количеству задаваемых вопросов. — Всё в порядке. У меня только что закончилась… Встреча. Только сейчас она расслышала в голосе мужа нотки, которые скрылись за охватившим её волнением в самом начале. Слегка заплетающийся язык и некоторая заторможенность. Крис пьян? Джиён бросила взгляд на время на экране телефона, быстро пытаясь просчитать разницу часовых поясов. В Нью-Йорке сейчас должно быть шесть… Пять утра? Теперь его звонок казался ещё более странным. — Чанни, разве у тебя сейчас не раннее утро? — Да… — в трубке повисла недолгая пауза. — Чёрт. Че… Четыре тридцать утра. Я задержался чтобы… Отметить ещё один удачный контракт. — Что ж, получается я могу тебя поздравить? Ещё одно утвердительное мычание в ответ, а за ним тяжёлый утомлённый вздох. Чан никогда не напивался. Никогда. Ещё в первые недели отношений он сам сказал об этом Джиён. Говорил, что алкоголь лишает его контроля, и она предполагала, что это ощущение было для него чем-то вроде солнца для вампира. Он всегда оставался трезвым, как будто крепкие напитки не могли пробить брешь в его сознании. Не выпивал больше, чем нужно, превосходя окружающих в разумности в конце любой вечеринки. Все его знакомые в помятых костюмах еле ворочали языками, борясь с неуправляемыми конечностями, но он выглядел точно так же, как в тот момент, когда только сел за стол. Это было его правилом, его щитом, помогающим не дискредитировать свою фамилию. И теперь этот щит дал трещину. Почему? В этот момент она его не узнавала. — Мне захотелось услышать твой голос по… Пока еду в отель, принцесса. Да что с ним происходит ради всего святого?! Это точно Крис? — Ты никогда мне раньше не звонил. Что вдруг произошло? Так сильно соскучился? — Джиён придала концу предложения нарочито-игривый тон для достоверности. Как будто совсем не заметила перемен. Внутри всё беспокойно сжималось. Что-то не так, но она не могла определить, что именно. Вечерний воздух пах солью и зеленью, где-то в дали крикнула чайка, и Джиён повернулась на этот звук, теряя силу в коленях. Он услышал? Да или нет? Что за глупая идея выходить на улицу, а после говорить о том, что ты на массаже?! — Вообще-то я хотел кое-что предложить… Знаешь, мы так давно не проводили время вместе… — немного запинаясь начал Чан. Его неторопливая речь звучала отрешённо, как будто он размышлял о чём-то, пока произносил слова, собирал их в сложную мозаику. Джиён впилась глазами в последние проблески солнца, сжимая подол в кулак, не в силах спокойно ждать развязку. Она перестала чувствовать пальцы. — Как насчёт того, чтобы встретиться в нашем доме в горах? Я бы хотел отдохнуть после командировки… Поеду туда как только… Приземлюсь, и буду ждать тебя. Вилла в Намянджу? Та самая, в которой Джиён была всего раз, и в которой Крис предпочитал собираться со своими партнёрами и друзьями, отдыхая исключительно мужской компанией, как он сам любил выражаться? Предложение звучало слишком неожиданно. Парадоксальнее некуда. Почему. Почему он зовёт туда? — Эм… Ты уверен, что после долгого перелёта тебе стоит ехать сразу в Намянджу? Короткий хриплый смешок прервал недолгую паузу, которую Крис взял для ответа. — Я хорошо высыпаюсь в самолётах, так что… — Чан прочистил горло, как будто резко уставая от разговора. Он как всегда желал услышать только явное согласие. — Просто приезжай туда. Муж не привык к отказам, а Джиён не горела желанием начинать противостояние в и без того шаткой ситуации. Ехать в горы, чтобы провести время наедине с Крисом теперь было настоящим лицемерием. Они с самого начала не умели наслаждаться друг другом подобным образом, в тишине и уединении, а теперь это и вовсе казалось чуждым. Джиён встретилась с тем, кто за короткий период времени пробудил в ней нечто гораздо более сильное и глубокое. То, чего не сделал Чан за несколько лет. И прямо сейчас она стояла на балконе другого мужчины, уехав с ним в Пусан, бездумно прикасаясь к губам, которые были избалованы его горячими поцелуями, так что не в интересах Джиён начинать показывать характер. Не в текущих обстоятельствах. — Хорошо… — Отлично. Пока, Джиён. Муж сбросил звонок не дождавшись ответа. Телефон потух, но Джиён продолжала сжимать его в руке, не в силах отвести от уха. Где-то внизу в темноте зашевелилась тень, и на секунду ей показалось, что это сам Чан стоит и наблюдает за ней. Я схожу с ума. Ветер усилился, раскидывая пряди волос в стороны. Джиён выдохнула, закрывая глаза от накатившего изнеможения, словно только что пробежала марафон. Она чувствовала себя ужасно вымотанной. Хотелось принять душ и выпить бокал вина, чтобы вернуть организму возможность спокойно поглощать кислород. Простояв ещё несколько минут в том же положении, и окончательно проводив утонувшее солнце, Джиён решила вернуться в комнату. Стараясь не шуметь, прикрыла за собой раздвижное полотно окна, и только потом бросила взгляд на кровать, замечая, что та пуста. Спальня, погруженная в полумрак, освещалась только отголосками света, проникающими с улицы. Прислушавшись, Джиён уловила звук воды, доносящийся из ванной. Хотелось надеяться, что, проснувшись, Хёнджин не слышал их с Чаном разговора. Даже если факт того, что Джиён замужем не секрет, она бы не хотела делить их дни в Пусане на троих. До этого вечера у неё прекрасно получалось создавать видимость того, что нет ни одной преграды перед встречами с Хваном. Как будто она вольна делать всё, что заблагорассудится. Как будто так было всегда. Как будто ничего не изменится, когда её муж вновь окажется в Корее. Подойдя к двери в ванной, Джиён помедлила лишь мгновение. А после, стянув с себя сарафан — единственное, что скрывало до этого наготу, скинула его на пол. Сколько бы она не провела времени с этим человеком, этого никогда не будет достаточно. Сердце колотилось от признания того, что Хёнджин перечёркивал всё, что она ещё теплила надежду сохранить. Отношения с Крисом стали казаться самой большой фальшью, нелепой карикатурой на то, как она могла чувствовать себя с другим. Джиён открыла дверь, и кожу обдало волной тепла и влажности. По позвоночнику прошёлся раскат дрожи. Струйки воды стекали по подтянутому стройному телу Хёнджина, на которое она до сих пор не могла насмотреться. Жёсткие мышцы спины перетекали в бицепсы поднятых к голове рук, отбрасывающих от лица мокрые чернильные пряди, ставшими гладкими и прямыми. Она опустила глаза ниже, на точёные бёдра, и нетерпеливо сглотнула. Ей не насытиться этим. Хёнджин завладел разумом и желаниями, пробуждал дикий трепет крыльев внизу живота. Не только своей беспощадной красотой, но и тем, что скрывалось за ней. Джиён с тихим щелчком закрыла за собой дверь, оставаясь с ним в одном пространстве, наполненным тёплой испариной. Отрезая себя от всего мира. Хван повернулся на звук, и его манящие губы слегка изогнулись, а брови скользнули вверх, выражая приятное удивление. Глаза пробежались вниз по фигуре Джиён, и спустя мгновение встретились с её взглядом. Тёмные и томные, но в этот раз затаившие на своей глубине что-то кроме жажды, задумчивости или веселья. Может быть, Джиён показалось, но сейчас Хёнджин смотрел на неё с лёгким сочувствием. «Скрывать что-то всегда неприятно» — как будто говорил он. Возможно, ей просто показалось, но она заметила в его глазах понимание. Оно успокаивало, говорило о том, что он рядом. Джиён сделала несколько шагов к нему навстречу, вставая под струи тропического душа и прижимаясь своей обнажённой грудью к его груди. От соприкосновения соски напряглись, а дышать стало в разы тяжелее. Хван не сказал ни слова. Его горячие пальцы прошлись по спине, притягивая ближе. Одна рука переместилась на затылок, мягко направляя голову к себе навстречу. Капли застилали глаза, и Джиён прикрыла веки, отдаваясь со всей жадностью глубокому поцелую того, кто молчаливо, но так прекрасно учил её заново испытывать любовь. Всего одна мысль пронеслась в голове. Я нашла его, мам.