Власть

«Каждый из нас носит в себе и ад, и небо.»

Оскар Уайльд

***

— Что? — Джиён судорожно выдохнула. — При чём здесь Крис? Её словно ударили в грудь, выбили весь воздух. Ли издал задумчивое мычание. Весь его вид выражал озадаченность, но он быстро отбросил её в сторону. — С недавних пор твой муж копает под меня. По всем фронтам, — начал объяснять Минхо. Он глубоко затянулся, никотин прошёл в лёгкие, окутал его голос хрипотцой. — Я не хотел говорить об этом, пока не буду уверен… — слова соскальзывали с его губ вместе с дымом, и Джиён жадно ловила каждое из них. — Но выглядеть в твоих глазах жалким сталкером — не в моём стиле. Ветер усилился. Где-то рядом завыла сигнализация. По переулку пробежал человек, прикрываясь от дождя рюкзаком. Глаза Джиён выхватывали каждую мелочь, словно ища опору. Но всё вокруг беспокоилось, суетилось и нервничало вместе с ней. — Но зачем ему это? — Севшим голосом спросила она. — Почему ты так уверен, что за этим стоит Крис? Джиён полностью развернулась к Минхо, желая получить доказательства. Добиться их. Он ошибается. Должен ошибаться. У Ли, как у главы крупной мафиозной организации, много недоброжелателей. Всегда найдётся человек, желающий заполучить его трон. Но если в этой цепи событий фигурирует Крис, то наверное, кому-то просто выгодно столкнуть их лбами. — Он подкупил одного из моих людей, чтобы стабильно получать информацию, — без капли сомнения ответил Минхо, а после задумчиво добавил, — но про «Sodom» Бан точно узнал другим путём. Тот бедняга про клуб ничего не знал. — Может тебе соврали! Этот человек мог назвать первое попавшееся имя! — Резко отозвалась Джиён. Порыв воздуха разметал волосы, и она нервно откинула пряди от лица. — Может быть кому-то выгодно вас поссорить? Минхо даже не дрогнул. Спокойно стряхнул пепел. Рука снова подняла сигарету к губам, снова опустила. Всё его тело дышало уверенностью, твёрдой как гранит. Джиён вдруг поняла — её слова ничего не значат, они просто пыль. Ничтожные попытки защитить того, кто, возможно, действительно в этом замешан. Но хочет ли она защитить Чана? Или просто боится поверить? — Под угрозой жизни люди говорят либо правду, либо пытаются выглядеть героями ради идеи, — философски отметил Минхо, мрачно ухмыляясь в пространство перед собой. Дым змеился вниз, опускался струйками из его ноздрей. — Этот выбрал первое. Холод сжал позвоночник. Последние крупицы надежды растворялись, ускользали, как пейзажи за окном скоростного поезда. Минхо никогда не врал. Он просто не нуждался в этом. Как и в людях, которые не выдерживали его прямолинейности. Многие находили нежелание быть удобным для всех отталкивающим и заносчивым, но Джиён знала — такова цена настоящей искренности. — Между вами что-то произошло? — напряжённо спросила она. — Чан узнал о нас с тобой? Минхо затушил сигарету о бетонное ограждение крыши. Искры разлетелись в стороны, погибая в темноте. Выкинув окурок, он спрятал руку в кармане брюк и сделал шаг в сторону Джиён. Тусклый свет блеснул в тёмном застывшем взгляде. — Я не знаю, что именно он успел выяснить. Надеюсь, не всё, — Минхо размял шею, и внимательно посмотрел на Джиён. — Сейчас меня беспокоит то, как эта ситуация может коснуться тебя. — Хватит уже говорить загадками, — раздражённо ответила она. — Хочешь сказать, что мне что-то угрожает? — Не что, а кто, — поправил Ли, — твой муж, если точнее. Вряд ли он будет рад информации о том, что ты уехала с незнакомцем из подозрительного клуба. Если я прав, то те двое уже донесли ему эту весточку. Джиён резко вдохнула, как будто её окунули в холодную воду. До чего же она глупая, что не подумала об этом сразу! — И ты хотел промолчать об этом?! — Вспылила она. Всё тело затрясло мелкой дрожью, скулы свело. — Почему не сообщил сразу же, как узнал о слежке? — Хотел убедиться, чтобы не быть голословным. Мои парни прямо сейчас занимаются тем, чтобы выяснить всё наверняка, — Минхо коротко хмыкнул, — но даже если бы я рассказал об этом в тот же день, то чтобы это изменило? — Да чтоб тебя, Минхо! Я бы подготовилась! Попробовала бы что-то придумать! — Джиён махнула рукой и сорвалась с места. Сделав несколько шагов в сторону от неподвижной фигуры, она застыла. Ноги не двигались, тело отяжелело. — Если… Если он всё знает, то что теперь будет… Любые её эмоции отлетали от Минхо рикошетом. Наблюдатель и вестник — вот роль, что ему досталась. Граница, проведённая между ними стала острым лезвием и Джиён на миг пожалела об этом. Ли знал, что не может прикоснуться, притянуть к себе для того, чтобы успокоить. Она же металась между желанием броситься ему на шею в попытке укрыться, и тем, чтобы ударить его по лицу за то, что не поставил в известность раньше. Но он был прав. Это бы ничего не изменило. — Честно? Не понимаю почему он до сих пор не потребовал объяснений, — глухо отозвался Минхо. — Я тоже. Возможно, решил оставить эту тему до своего возвращения, — обречённо проговорила Джиён, уставившись невидящими глазами в темноту. — Сейчас он в Нью-Йорке. Завтра мы должны встретиться. Между ними поселилось молчание, тягучее и неприятное. Каждый раздумывал над последствиями своих действий. Минхо подарил ей шанс развлечься, она им воспользовалась. Чан не простит её, в характере мужа нет такой функции. — Если я ошибаюсь, то буду только рад. А если нет… — голос Ли за спиной на секунду прервался, — …ты знаешь мой номер. Джиён каждой клеточкой почувствовала исходящую от него опасность. Холодную безоговорочную угрозу. Но не по отношению к ней. Ко всему остальному. От этого стало на градус теплее. Знать, что в мире есть кто-то, кто готов защитить тебя, подставить плечо — роскошь, доступная не всем. Но сердце не желало успокаиваться. Билось так часто, что Джиён не успевала дышать. Она развернулась, встречаясь взглядом с Минхо. Он не на шаг не сдвинулся с места. Безмолвная чёрная фигура на фоне мерцающего огнями города. Мрачная тень. Ветер дёргал полы его пиджака, как будто прося обратить на него внимание, но оставался незамеченным. — Спасибо, Минхо. — голос звучал слабо и ломко. — Спасибо, что всегда рядом. Джиён заметила, как дрогнули его губы. Двадцать пятым кадром на бледном лице мелькнула ошеломлённость и удивление. — Зачем ты позвала меня? — спросил он после недолгого молчания, пытаясь не выглядеть взволнованным её словами. Хёнджин. Из-за него она здесь. — Насчёт этого… — Джиён сглотнула и оторвала ноги, заставляя их вернуть себя на прежнее место, ближе к Ли. — Девять лет назад в Пусане произошло убийство, — с места в карьер бросилась она. В груди зазвенела решимость. Если есть возможность помочь, то она должна это сделать, несмотря на свои проблемы. — Двое людей. Известного юриста и его жену застрелили в собственном доме. Этот человек работал на влиятельных, известных людей. Есть вероятность, что кто-то решил избавиться от него, а его жена просто попалась под руку… Минхо слушал внимательно, не отводя взгляда. Между его бровей пролегла складка. — Почему ты решила разобраться в этом? — недоумевающе спросил Ли. — Хочу помочь одному человеку… — в пол голоса пояснила Джиён, следя за кругами от капель в небольшой лужице. — Это его родители. — Хван Хёнджин. Она вскинула голову, услышав это имя произнесённое голосом Минхо. Утвердительно и немного небрежно. — Не смотри на меня так, — усмехнулся он. — Я знаю всех, кто получил карту «Sodom». — Так ты поможешь? — Джиён с надеждой вгляделась в глаза Ли, почти с мольбой. Не ответив, Минхо отвернулся в сторону города, зонт в его руках прикрыл затылок и плечи. Капли дождя разбивались о крыши, повторяя стук сердца Джиён. Она впилась ногтями в ладонь, не зная как унять своё беспокойство. Отказ её не удивит, вообще-то он даже ожидаем. Хёнджин для него лишь тот, к кому Джиён испытывает что-то. Эти чувства могут быть весомой причиной как для согласия, так и для нежелания участвовать во всём, что связано с их отношениями. — Он так много значит для тебя? Джиён не ожидала такой прямолинейности. Странно и жутко неловко было обсуждать с Минхо свою связь, но молчание не выход. Не сейчас. Ему нужна правда, чтобы принять решение. — Да, — на выдохе ответила она. — Я не стала бы просить тебя о помощи, если бы это было не так… Некоторое время Ли молчал. Скорее всего, эти слова дались ему тяжело. Теперь Джиён знала, что Минхо не по своему желанию отказался от неё, он был вынужден. Одна его ошибка крутанула их жизни на сто восемьдесят градусов, раскидала по сторонам, изменила то, что до тех событий казалось нерушимым. Сейчас, они как и прежде, были бы вместе. Но эта ошибка… Наверняка, он до сих пор не может простить себе её. — Сделаю всё, что смогу, — наконец произнёс Минхо. Джиён задержалась взглядом на его спине, ощущая глубокую благодарность. Чёрный силуэт выглядел одиноко и отчуждённо. Ветер безуспешно пытался вырвать зонт из его руки. — Но будь готова к тому, что правда тебе не понравится.

***

Джиён поднялась с постели как только всполохи рассвета окрасили небо. Тяжёлые облака рассеялись, уводя за собой непогоду, и новый день обещал быть ясным. Но не для неё. Всю ночь она пыталась уснуть, но так и не смогла. Лишь иногда проваливалась в тревожное безвременье, но кошмары раз за разом выталкивали её в реальность. В конец устав ворочаться и путаться в одеяле, Джиён спустила ноги в мягкий ворс ковролина, избавляя себя от этой пытки. Кости налились свинцом, в глаза будто насыпали песка. Она несколько минут смотрела в окно, бездумно наблюдая как просыпается город, а после отправилась в ванную, чтобы смыть с лица остатки не случившегося сна. В пентхаусе царила вязкая тишина. Персонал ещё отдыхал по своим домам, и в просторных помещениях отдавались только одинокие шаги Джиён. Безмолвие ложилось на плечи, цеплялось за стены, следовало за ней из комнаты в комнату. Включив подвесные лампы над обеденным столом, чтобы разогнать тусклый свет из окон, она подошла к кофемашине и закинула капсулу с эспрессо. Джиён никогда не понимала как люди пьют эту ядрёную смесь, но кажется, сейчас только что-то подобное может привести её в чувства. Пока устройство ворчало, начав работу, она прикоснулась к экрану телефона. 6:04. Ну что ж, день будет долгим. Возможно, это и к лучшему. Перед встречей с Чаном остаётся много времени. Можно собраться с мыслями, придумать отговорки, чтобы вечером бросить их в костёр инквизиции. Терпкая горечь коснулась языка и нырнула в горло. Джиён поморщилась от крепости кофе, но решила принять напиток за необходимое, представляя его лекарством. Проверив входящие сообщения, она убедилась, что там пусто. Чтобы найти ответы, Минхо, вероятно, потребуется больше времени, чем прошедшая ночь. Чат с Хёнджином, заканчивался на фразе «Спокойной ночи». Уголок губ подпрыгнул вверх, когда она ещё раз заострила внимание на смайлике в виде красного сердца, который он оставил вместо точки. Вчера вечером он настойчиво приглашал её к себе. Днём они расстались, вернувшись из Пусана, а вернувшись домой после встречи с Минхо, она обнаружила несколько сообщений. Всё существо Джиён рвалось к нему, в этот дом, окружённый соснами, в его жаркие объятия, навстречу к поцелуям и ласке. Но она не могла себе этого позволить. Каждый шаг теперь стал опасен. Узнав о вполне реальной слежке, Джиён начала бояться не только за себя, но и за Хёнджина. При желании Крис с лёгкостью мог сломать его жизнь. А в том, что это желание в нём утвердится, она не сомневалась. Только если Джиён выбросит Хвана из головы, забудет дорогу к нему, поклянётся в своей преданности мужу в момент, когда тот потребует объяснений, возможно получится всё уладить и встретиться с гневом Криса в одиночку. Возможно, только в этом случае он решит оставить всё на своих местах. В противном случае… Джиён не хотела думать о том, что будет тогда. Неужели это конец? Неужели она сможет просто забыть всё, что между ними случилось? Сердце сжалось от этой мысли, болезненно напоминая о своём наличии. Надежды на хороший исход не было изначально, просто они с Хваном закрывали глаза, позволяли себе наслаждаться отведёнными им минутами. Какой будет первая реакция Хёнджина, когда она напишет о том, что между ними всё кончено? Отчаяние? Гнев? Или он просто примет её решение? Успел ли он полюбить? Сильно, страстно, упоительно — так, как Джиён? Она надеялась, что нет. Пусть только в одной груди зияет очередная дыра. Там уже нечего спасать. Пусть хотя бы его сердце останется целым.

***

— Всё готово, господин Ли. Минхо оторвался от невозможно скучных бумаг с отчётами и посмотрел на Джисона. Тот сиял, как экран телефона в три ночи — раздражающе и немного больно для глаз. Вот-вот рот треснет. Сам он давно не был способен на такие эмоции. Расставшись с Джиён, Ли сразу же поехал в клуб. Откладывать дела он не любил, а тем более, если эти дела были её просьбой помощи. Пусть вопрос и касался её любовника, устоять он не смог. Как бы не жгло в груди, как бы не хотелось выкрасть, увезти Джиён как можно дальше ото всех, сбежать вместе с ней, Минхо понимал, что это не в его силах. В глазах Джиён плескалась мольба, а голос звенел от напряжения. Хван ей дорог. Это было видно невооруженным взглядом. Но Минхо заставлял себя не думать об этом. В конце концов, на что он рассчитывал вручая ей доступ в «Sodom»? Джиён всегда искала большего, чем мимолётное развлечение на вечер. Вызвав Джисона к себе перед началом его смены, Ли распорядился о замене бармена. Теперь за стойкой в зале уже как полтора часа шейкером орудовал его напарник. Молча поднявшись из-за рабочего стола, Минхо подошёл к дивану, где сидел Хан, подобрав под себя ноги на манер буддийского монаха. — Показывай. — Надеюсь, премия будет щедрой, и мне не придётся расплачиваться харизмой ближайший месяц? — насмешливо бросил Сон, передавая ему ноутбук. — А что, приходилось? — Минхо дёрнул бровью, устроившись рядом. Его не слишком заинтересовала прозвучавшая реплика. Внимание уже полностью поглотили открытые папки на ноутбуке. Скрывается ли в них что-то полезное? — Их я приобрёл на щедрые чаевые одной посетительницы, — кивком головы Хан указал на кроссовки от Balenciaga, спуская к ним ноги. Голос бармена был полон гордости. — Получается, что да. Скользнув взглядом по паре серой обуви, больше похожей на жертву стиральной машины, Минхо хмыкнул и вернулся к своему занятию. — Достойный комплимент, — меланхолично подметил он. — А то! — Хан вальяжно растёкся на подушках. — Приготовил ей шикарный Май Тай и улыбался так, что скулы чуть не свело. — Вынужден тебя разочаровать, но я здесь не за тем, чтобы оплачивать твою любовь к неудачам дизайнеров. — Значит придётся снова полагаться на природное обаяние, — Джисон драматично вздохнул, запрокинув голову на спику дивана и приложив руки к груди. — Тяжёлая работа, но кто-то должен ей заниматься. — Заплачу вдвое больше, если перестанешь болтать. Перед глазами мелькали цифры — даты и номера счетов, на которые были совершены переводы. Ему нужно сосредоточиться, а не вести пустые разговоры. — Отличное предложение, босс! — Хан с готовностью подпрыгнул на месте. — Я тотчас же удаляюсь! — Он вскочил с дивана и согнулся в почтенный прямой угол. Выпрямившись, развернулся на пятках, и быстро пошагал к выходу из кабинета. Минхо не увидел, а услышал белозубую улыбку бармена. Проводив его взглядом, он ухмыльнулся себе под нос. Джисон — настоящая находка, только почему-то растрачивает своё время на приготовление коктейлей. Много раз Ли предлагал ему переключиться на другое занятие, но тот отказывался каждый из них. В IT-отдел всегда требовались талантливые люди. Способные на взломы и добычу информации разного уровня. Им не приходилось жаловаться на оплату труда, за подобные махинации все готовы выкладывать приличные суммы, и Ли в том числе. Хан же закатывал глаза, повторяя что-то про хобби и то, как ему нравится общаться с людьми, а не просиживать задницу весь рабочий день за мониторами. Но никогда не отмахивался от подработки в этой сфере. Прямо как сейчас, согласившись быстро и без лишних вопросов взломать внутреннее хранилище похороненных архивов, лезть в которые раньше не было нужды. Где он этому научился оставалось только догадываться. Минхо прокрутил список файлов, просматривая перечисления за год, в который произошло убийство. Джиён говорила, что от родителей Хвана избавились летом девять лет назад. Это мог сделать кто угодно, но если посмотреть на сложившуюся картину в общем, то круг значительно сужается. Чтобы получить доступ в «Sodom», нужно обладать достойными активами, и в чём-то быть лучше остальных богатеев. Например, отличаться от них потенциалом, а если проще — быть полезным. Этот клуб с самого начала не был просто ещё одним развлекательным заведением. Он — сосредоточие ценных личностей, которые кроме утоления своих низменных потребностей, налаживают здесь связи, обмениваются контактами и совершают сделки. Хван Хёнджин — один из тех, кого Минхо счёл подходящим. Наследник крупнейшей юридической компании Южной Кореи с контрольным пакетом акций в кармане. Да, сам он не продолжил семейное дело, но это не проблема. С такими вводными буквально кто угодно может находиться на его месте, грамотное управление позволит бизнесу процветать. Кроме этого, он открыл художественные галереи в США и Италии, довольно популярные в высших слоях общества. Учитывая вышеперечисленное, этот человек отлично вписывался в ряды посетителей. Три года назад Минхо распорядился, чтобы Хван получил карту, а теперь ковырялся в тайнах его семьи, помогая Джиён распутать нераскрытое уголовное дело. Умеет же она выбирать людей… Ли потянулся к графину, стоящему на столике. Плеснув виски в бокал, он задумчиво покружил янтарную жидкость по стенкам и опрокинул залпом. Жар опалил рецепторы, растёкся по внутренностям. Минхо втянул воздух через нос, и продолжил поиски. Отец Хёнджина, как полагается, работал на важных персон, и кто-то из них заставил его замолчать навсегда. Чуйка подсказывала Минхо, что это не месть отсидевшего срок, такие оставляют много грязи, а со слов Джиён всё было совсем не так. Ограбление как версия отпала ещё на моменте расследования дела полицией — из дома ничего не пропало. Поэтому причина очевидна. Слишком много знал и решил выйти из дел. Кому же вы перешли дорогу, господин Хван Юджон? Когда появляется необходимость выдать неудобному человеку билет в один конец, исполнителя ищут среди тех, кто умеет профессионально валяться в грязи за вознаграждение. Ответ напрашивается сам собой. Мафия. В то время организация Чиль Сон Пха находилась в самом расцвете своих сил. Развязав скрытую от обывателей войну и пролив реки крови, они захватили власть в Сеуле, а сразу после дотянулись и до Пусана. Не удивительно, зная кто именно вёл за собой этих выродков. Именно поэтому Минхо начал копать отсюда. Если интуиция его не обманывает, ответ ждёт где-то здесь — в электронном сборнике грехов, бережно передаваемом из рук в руки главами клана. Ему он достался совершенно другим путём, но какая разница? Едкая усмешка искривила губы. Эти люди заслужили свою участь. Заслужили всё то, что сделал с ними Минхо. Отребье и низкосортный сброд — вот кем были Чиль Сон Пха. Жалел ли он о своих деяниях? Нет. Он бы сделал это снова. Не ради справедливости — ради себя. Ради шрамов, что они оставили на его пропащей душе. Он бы ещё раз с удовольствием посмотрел на то, как растекается красное пятно над головой их предводителя — Бан Вониля. Минхо замер. Его глаза расширились, а рука зависла над тачпадом. Он ещё раз всмотрелся в данные на экране. Перечитал и резко выдохнул. В одной из строчек таблицы значилась внушительная сумма, перечисленная на счёт некого Ю Чхоль Хо восьмого июля. Бывший король Чиль Сон Пха не получил её. Он её заплатил. Ли откинулся назад, укладывая руку на подлокотник дивана и сжимая пальцы в кулак. В груди что-то клокотало — хищник внутри учуял дичь. То, что он нашёл, наталкивало на вполне конкретную мысль. Всё, что Минхо оставалось сделать — это проверить верна ли его догадка.

***

Джиён коснулась пальцами кружева цвета тёплой карамели и невольно улыбнулась. В голове сразу же вспыхнул эскиз комплекта белья из скетчбука, к которому оно подойдёт. То, что нужно. — Эту я тоже возьму. Спасибо. Милая работница кивнула и отошла, чтобы отрезать и аккуратно сложить ещё одну выбранную позицию. Остановиться было трудно. Хотелось забрать с собой всё, и начать творить. В соседнем отделе Джиён заметила чудесные рулоны натурального шёлка. Расплатившись за кружево, она сразу же направилась к ним. Руки так и тянулись к разноцветным тканям. На ощупь поверхность гладкая и струящаяся, как вода. Из такой получится прекрасное домашнее кимоно. Продавец, старичок с морщинками у глаз от доброй улыбки, бережно завернул отрезы — изумрудный и ярко-красный. Последний, наверняка, понравится Хёнджину больше. Он говорил, что любит красный. В горле заскребло. Отдёрнув себя, Джиён отправилась дальше. Не стоит сейчас думать об этом. Район Тондэмун — мекка для тех, кто увлечён рукоделием. Громоздкое, но неприметное здание на одной из его улиц — четырёхэтажный рынок с сотнями прилавков и длинных коридоров-дорог. Со стороны оно похоже на очередной офисный центр, но стоит зайти внутрь, как взгляд разбегается от сокровищ, спрятанных за его дверями. Когда личный водитель высадил Джиён у бежевых стен с неброскими вывесками, она даже не представляла, насколько это место её поразит. Оставаться в пентхаусе было невыносимо. Она пыталась коротать время за привычными действиями, но отвлечься так и не смогла. Все книги казались неинтересными, фильмы до смерти глупыми, вода в ванне слишком горячей, еда пересоленной. Пылесос в руках Пансок шумел так, что в голове начало звенеть. Вот тогда мысль уехать из дома и привела Джиён сюда. Чтобы забыться и сделать вид, что ничего не происходит. Ведь, обманывать себя у неё получается лучше всего. Джиён бродила от киоска к киоску, потеряв счёт времени. Между рядов с фурнитурой, образцами тканей и принадлежностей для шитья, в душе воцарился хрупкий мир. Несмотря на количество людей, на рынке царило спокойствие. Повсюду слышались негромкие разговоры покупателей и продавцов, приветствия и уважительное «Спасибо». Все эти звуки напоминали умиротворяющий белый шум. «Добро пожаловать, господин! Как ваши дела? У нас новинки, желаете посмотреть? Да, это цена за метр. Нет, больше поставок этой коллекции не будет. Конечно, я сейчас всё упакую для вас! Мы можем организовать доставку.» Ноги устали от долгой прогулки, а пакетов становилось всё больше. Ощутив голод и совсем вымотавшись, Джиён решила, что пора закругляться. Шагая к машине, она задумалась о том, что осталось сделать для реализации своей идеи. Первым делом нужно перевезти мамину швейную машинку. Покупать новую не хотелось. Было что-то трепетное и сокровенное в том, чтобы начать всё именно с той, что хранила воспоминания и тепло родных рук. Мама любила шить, а Джиён всегда восхищалась её творениями. Несколько вещей, отпечатков её мастерства, она носила до сих пор. Может быть через какое-то время ей всё же хватит смелости, чтобы это хобби стало маленьким бизнесом? Пока это робкие шаги, но чёткая цель и большое желание творят чудеса. Водитель уже ждал Джиён у машины. Придержав лацкан пиджака, открыл багажник и принялся укладывать покупки. Предупредив его, что перекусит где-нибудь поблизости, она отправилась на поиски кафе. Все заведения, которые встречались по пути, были незнакомы. В этом районе Джиён не часто оказывалась пешком, в основном только проезжала мимо, каждый раз засматриваясь на главную достопримечательность — Тондэмун Дизайн Плаза, творение знаменитой Захи Хадид. Недалеко от футуристичного строения, она заметила небольшую кофейню. Заняв столик у окна, Джиён осмотрелась. Несколько посетителей за ноутбуками потягивали свои напитки, не отрываясь от дел. Глаза устремлены в экраны, пальцы бегают по клавиатурам. Нравится ли им их работа? Она прогнала промелькнувшую тень зависти. Хотелось так же приходить в приятное место и заниматься чем-то увлекающим. Телефон оповестил о новом сообщении, и Джиён потянулась к сумочке, оставленной на подоконнике. Два сухих сообщения разрушили хлипкую тишину в голове. «Сегодня жду тебя в Намянджу.» «В 7.» Пальцы сжали телефон, от напряжения руки мелко задрожали. Зубы больно впились в нижнюю губу. Джиён вдруг почувствовала дикую слабость во всём теле. Мысли обрушивались одна за одной, ударялись о затылок камнями. Чан. Их встреча совсем скоро. Наверное, уже пора признаться себе в том, что сегодняшняя вылазка на рынок тканей была жалкой иллюзией. Попыткой проиграть сценарий той жизни, в которой она вообще может строить какие-то планы. — Джи? Тихий удивлённый голос прозвучал совсем рядом, и Джиён резко обернулась на его звук. Убрав за ухо падающие на лицо волосы, она встретилась взглядом с девушкой, стоящей у столика. — Суа… Круглое лицо, собранные в пучок высветленные пряди, изучающий взгляд. Прошло ещё несколько секунд, и в нём засквозил холод. — Я позову другого официанта. Прижав блокнот к груди, она резко развернулась и уверенными шагами направилась к стойке. — Суа, постой! — Джиён вскочила со своего места, чтобы остановить старую подругу, и больно ударилась об угол столешницы. Зашипев, она принялась тереть пострадавшее место. Бедро саднило так, что можно было не сомневаться в появлении синяка. Но эта боль не могла сравниться с тем, что творилось внутри. Суа не повернулась на просьбу. Джиён заслужила эту реакцию. Стоило ожидать такого ответа на собственную трусость. Но теперь, встретившись лицом к лицу, пусть и случайно, уже не могла оставить всё так. Им нужно было поговорить, нужно уже давно. Оставив злополучный столик позади, она быстро скользнула в сторону подруги. Та остановилась, подозвав к себе второго сотрудника зала. Джиён не знала, что скажет, не успела подумать и подобрать слов, просто аккуратно прикоснулась к плечу Суа, давая знать о себе. Та дёрнулась, явно не ожидая контакта. — Суа, мы можем поговорить? — Джиён слышала, как слабо звучит собственный голос. — Нам не о чем разговаривать, Джиён. Подруга всегда была прямолинейной. Её прежняя уверенность в себе сейчас превратилась в металл, звенящий в каждом слове. Парень в форме официанта, наблюдающий за развернувшейся перед ним сценой, переводил взгляд с одной девушки на другую, пытаясь понять причину конфликта. Что-то неловко промямлив, он поспешил ретироваться. Проводив его глазами, Джиён вернулась к лицу Суа, не выражающему ни одной тёплой эмоции. — Пожалуйста. Всего несколько минут… Суа коротко усмехнулась. — В последний раз ты не соизволила потратить на нас ни одну. — Да, — Джиён посмотрела на носки своих туфель. От тяжёлого взгляда Суа хотелось скрыться, провалиться сквозь землю. — Я каждый день думаю об этом. — Что, правда? — саркастично отозвалась подруга. — Не думала, что в твоей новой жизни есть место для таких как мы. Её слова стали пощечиной. Но что ещё о ней могут говорить люди, с которыми она так поступила? Исчезла, не попрощавшись, бросив их по указке Чана. Боже, как она могла быть такой жалкой и бесхребетной? — Мне стыдно, Суа… — призналась Джиён и едва слышно вздохнула. Брови подруги сдвинулись к переносице. Лицо бесстрастное, на нём не дрогнул ни один мускул. Но в глазах вспыхнула искра. — Стыд — это хорошо. — хмыкнула она, — только для него уже слишком поздно. — Я знаю… Знаю, что поступила неправильно, — Джиён втянула воздух, ощущая как тяжело даётся каждый звук. Возможно, ей и правда стоит уйти, но делать это вот так, снова не сказав ничего, не хотелось. Она едва ощутимо прикоснулась к руке Суа, в страхе, что та сразу же скинет ладонь. — Разреши поговорить с тобой. Совсем недолго. Подруга замерла, почувствовав пальцы на своей коже, но если что-то и отозвалось в ней, то она не подала вида. Несколько мгновений её глаза изучали лицо Джиён, будто проверяли её правдивость, а после метнулись в сторону. — Гынхо, подмени меня в зале на десять минут, — обратилась Суа к официанту, который от них сбежал. — И принеси нам два латте с солёной карамелью. Пошли, — сказала она уже к Джиён. По телу пробежала чуть заметная волна тепла. Джиён выдохнула, ощущая светлую радость. Она не знала, что именно будет говорить. Не знала, означает ли это прощение. Но как же хорошо было просто увидеть Суа! — Я слушаю, — подруга села напротив, скрестив ноги и сложив руки на груди. Подняв подбородок, она склонила голову к плечу. Во всём её теле читалось осуждение, непогашенная обида. Их разделял небольшой столик, но ощущалось это расстояние совсем не так. Оно равнялось трём годам молчания. Джиён помнила тот день. День, когда она сдалась. Чан объяснял очевидные для самого себя вещи. Настаивал, не повышая голоса, но это ему было и не нужно. «Твои связи, Джиён, — это уже не просто дружба. Это имидж. Круг общения формирует твой образ. Подумай, где проводят время твои подруги. Дешёвые едальни? Прокуренные клубы? А теперь подумай, как это скажется на мне. Что скажут другие, когда увидят тебя с ними?» Она была влюблена. Кивала, утонув в этом чувстве. Отдала себя тому, кто обещал позаботиться, тому, кто знает, что делать с её разбитыми остатками жизни. Человеку, который в итоге полностью подчинил её себе. Суа праздновала свой день рождения, а Джиён плакала и блокировала контакты подруг, вместо того, чтобы пойти к ним. Выбрав сторону, она возненавидела себя, но постаралась забыть о том, что сделала. Попрощаться лицом к лицу у неё не хватило бы смелости. — Я очень плохо поступила по отношению к тебе… — робко начала Джиён, выдерживая натиск направленного сверху вниз взгляда Суа. — И к Джоа тоже. Я хочу извиниться. Мне не стоило так пропадать. Это было… Неправильно. — Она положила руки на стол, сцепив пальцы и прижав ладони друг к другу. — Ты ушла потому, что он сказал тебе так сделать. — Суа прищурилась, всматриваясь в её лицо. — Сбежала с богатым мужиком, чтобы жить по его указке, но зато как жить! Ну и как тебе оно? Стоило того? — она усмехнулась и отвела взгляд в сторону, будто смотреть на Джиён ей было невыносимо, и ответ её совсем не интересует. Джиён опустила голову. Она знала, что Суа имеет право на злость, но всё равно оказалась не готова к её холодному голосу. В глазах начало щипать. Только этого сейчас не хватало! Она сжала зубы и провела ладонями по лицу, стараясь незаметно вытереть слёзы. — Чем дольше мы вместе, тем меньше это того стоило. Подруга вопросительно подняла брови, отвлекаясь от пейзажа за стеклом. Ответ её удивил. Джиён сама не поняла, как произнесла это вслух. — Вы были ближе всех для меня после того, как ушла мама… — она сглотнула, перед тем как продолжить. Становилось всё сложнее сдерживать эмоции. — Я никогда не прощу себя за то, что так поступила. И не жду прощения от вас. Просто когда я тебя увидела… Мне захотелось сказать тебе об этом. — Джиён запрокинула голову и горько улыбнулась в потолок, пытаясь остановить слёзы. Официант приблизился к столику, чтобы поставить перед ними кружки, и тут же исчез. Джиён взяла салфетку и начала промакивать влажные щёки. Всё это время Суа молчала, и что скрывалось за этим угадать было невозможно. Её руки пришли в движение, подруга отпила кофе. Карамельный латте по четвергам когда-то был их традицией. Ритуалом. Только в этот день они без спешки, не засыпая от усталости, могли провести время вместе. Выдохнуть, остановиться, поделиться тревогами и радостями. Тогда Суа подрабатывала в химчистке, а Джиён за кассой в мини-маркете. Жизнь была шумной и непростой, но принадлежала только им. Эти времена сейчас казались прошлой жизнью, а подруга напомнила о них. Попросив принести тот же карамельный латте. Джиён обняла ладонями чашку и поднесла её ко рту, пробуя напиток на вкус. Влажная пелена опять начала размывать всё вокруг в неразборчивые пятна. — Он и сейчас решает, с кем тебе можно встречаться? — голос Суа уже не звучал так жёстко. Интонация стала похожа ту, что появляется у родителей, когда их ребёнок набедокурил. Вздрогнув, Джиён подняла глаза к лицу подруги. Та, подметив реакцию, продолжила не дождавшись ответа: — Помнишь, я подрабатывала барменом в клубе? — Суа прикоснулась к мочке уха, прокручивая в ней серебряное колечко. — Вы как-то пришли туда вместе, когда всё только начиналось. Ты ушла в туалет, а твой Крис остался. Он решил, что это идеальное время для… Душевной беседы. Рассказывал мне о том, как видит ваше будущее. — Она прервалась и поджала губы, скривив их на манер косой улыбки. Джиён нахмурилась, вспоминая тот вечер. Тогда она выпила так много, что в памяти остались только обрывки. Ей весело, кругом море народа, тело двигается в такт грохочущей музыке. Сильные руки притягивают Джиён к себе и она смеётся в лицо Криса, предлагая потанцевать вместе. Тошнота, туалет, и вот она уже на заднем сиденье такси — едет рядом с ним домой. И больше ничего. — Он сказал, что хочет для тебя лучшего, — продолжила Суа, — поэтому в таких заведениях его девушке не место. Сказал, что мы — балласт. И если мы желаем тебе светлого будущего, то должны отдалиться. Оборвать контакты с тобой. — Она усмехнулась. — А потом кинул щедрые чаевые на прощанье и пошёл искать тебя. Лицо начало разжигать от стыда и злобы. Чан решал вопросы не вдаваясь в мораль, не собираясь слушать вторую сторону, не обладая и каплей эмпатии. С кем она связала свою жизнь? Джиён зажмурилась, не в силах остановить бурю, разыгравшуюся внутри. Но Суа, ещё не закончила. — Ещё сказал, что ты изменилась. И знаешь, что самое неприятное? Не в силах ответить хоть что-то, Джиён заглянула в глаза подруги. В них поселилась жалость. — Я ему поверила, — выдохнула Суа, качнув плечом. — Но почему? — Джиён мотнула головой в непонимании, сжимая кружку побелевшими пальцами. Подруга хмыкнула, и наклонившись вперёд, сложила руки на столе. — Ты стала другой. Твои повадки, одежда… Даже голос! — она махнула в сторону Джиён ладонью. — Ты как будто… Подстраивалась под него. Хотела быть ему под стать. Снова правда. Жалящая и не щадящая. Возможно, если бы Джиён услышала это раньше, то не встречалась бы теперь с пустым взглядом незнакомки в зеркале. Не спрашивала бы её «Кто ты такая?». Тело сковало. Оно отказывалось двигаться, просто принимало на себя хлёсткие удары слов. Суа словно направила на неё прожектор, и он высветил предательство, которое Джиён совершила по отношению к себе самой. С Чаном она всё время стремилась быть достойной. Нужно соответствовать, ведь он выбрал её. Говорить правильно, не материться, не истерить, не жаловаться. Подбирать слова, одежду, и как продолжение — выражение лица. Выглядеть так, чтобы он не пожалел о выборе спутницы. Быть той, кого не стыдно показать. Но как бы Джиён не работала над собой, чувство неполноценности вытачивало изнутри. Недостаточно умная. Недостаточно стильная. Недостаточно красивая. Просто — недостаточно. Диплом лучшего университета страны не стал для неё показателем. Комплименты от обоих полов не решали проблему комплексов. Когда Джиён смотрела на девушек, ужинающих за столом рядом, она корила себя за то, что не может с ними сравниться. День назад она листала новый выпуск Vogue, и вот уже сидит рядом с той самой, чьё идеальное лицо видела на обложке. В памяти вспыхнул другой образ. Образ того, кто контрастировал с Чаном как белое с чёрным. С Хёнджином всё было по-другому. С ним она заново начала дышать, не втягивать воздух, чтобы казаться тоньше, а чувствовать его полной грудью. Научилась парить над землёй. Перестала придираться к себе, хоть его внешность и должна была усилить сомнения в собственной привлекательности, но почему-то этого не случилось. Наверное, всё дело в том, как он смотрел на неё — с бесконечным теплом и вниманием. С ним она не боялась путаться в словах, быть смешной и глупой. Не боялась быть собой. И он это принимал. Джиён посмотрела на свои пальцы. Кутикула на одном ногте кровила, она и не заметила, как расковыряла тонкую кожу. — Мне так не хватало тебя, Суа.

***

Асфальт сменился просёлочной дорогой, теряющейся между высокими соснами. Она петляла, огибая их, и взбиралась всё выше на склон холма. Насыпь похрустывала под колёсами автомобиля как стеклянная крошка. Минхо устало выдохнул, когда несколько минут спустя перед глазами наконец-то возник неприметный деревянный дом из бруса. Он потратил почти два часа, добираясь в это захолустье и хотел одного — чтобы путь не был проделан зря. Отдав распоряжение найти человека по имени Ю Чхоль Хо, Ли даже не предполагал, что его постигнет неудача. Казалось, что кто-то должен был хотя бы слышать о нём, но нет. Тот словно был призраком и обитал только в электронной таблице. На эти поиски ушла вся ночь, в которую он безуспешно пытался выспаться. Получив с утра неутешительный отчёт, Минхо решил сменить тактику и набрал номер Джисона. В это время бармен наверняка наслаждался третьим по счёту сном, вернувшись с ночной смены, но Ли никогда не отличался мягкостью. Спустя три пропущенных звонка, в трубке послышался хриплый голос. Озвученная сумма сразу же сотворила чудеса — Хан мигом очнулся. Притащив с собой чуть ли не литр кофе, он вздыхая и пыхтя погрузился в работу. Через несколько часов Минхо получил точку на карте, где обрывался информационный след Ю Чхоль Хо. И пока это значило ровным счётом ничего. Поиски большего — семья, дети, должность, не увенчались успехом, и это значило только одно. Человек не хотел чтобы кто-то узнал о нём, и на то у него были причины. Дом не прятался за трехметровым забором. От чужих взглядов его защищали только высокие деревья и холмы позади. Ли заметил всего одну камеру, наблюдающую за территорией со столба. Если хозяин и правда был убийцей, то он явно сделал ставку на то, что в этих местах искать его не будут. Шагая по пыльной дорожке ко входу, Минхо прислушался к обстановке. Вокруг полнейшие безмолвие, даже птиц не слышно. Поын — глухая деревушка в горах, но этот дом оказался ещё дальше от неё, будто спрятанный ото всех. В похожих ситуациях парни вытаскивают к ногам Ли виновника торжества, но сегодня не тот случай. Пока они покорно ждали приказов, замерев у машины. Постучав в дверь, он засунул руки в карманы и стал ждать. Минута. Две. Три. Всё то же молчание, а в окнах не шелохнулась ни одна занавеска. Жильё не выглядело заброшенным. Аккуратные грядки с зеленью, панама и рабочие перчатки, оставленные на перилах невысокой деревянной лестницы, ряд онгги, вычищенная земля, и метла, которой это было сделано — всё говорило о недавнем присутствии человека. Где ты, чёрт возьми? Спрятался, услышав шорох шин? Минхо постучал ещё раз. Ответа не последовало. Он отступил на шаг и окинул взглядом владения. Прикрыв глаза, он размял шею и ещё раз задумался над тем, какого хрена тратит своё драгоценное время на поиски потенциального убийцы семьи Хвана. Если бы не Дж… — Кто вы такие? — послышался недовольный грубый голос. Подняв голову, Ли повернулся на звук, и встретился взглядом с хмурым мужчиной. На вид ему было около пятидесяти. Тёмно-зелёная жилетка, походные свободные штаны и почти такая же панама, что висела на перилах. Самый стандартный представитель клуба хайкинга. В глазах новоприбывшего не было ни капли приветливости, так же как и страха. Он стоял на тропе, ведущей в лес и не торопился сдвигаться со своего места. — Вы хозяин этого чудного местечка? — улыбнувшись, откликнулся Минхо, осматривая застывшую фигуру на предмет оружия. — Допустим. Что вам нужно? Разговор на расстоянии походил на сцену из вестерна. Ли наклонил голову, и проигнорировав очередной вопрос, задал свой: — Господин Ю Чхоль Хо, верно? — собеседник нахмурился ещё больше. Минхо понял, что угадал и ухмыльнулся. — У меня к вам разговор. Если он будет плодотворным, то вы совсем скоро вновь останетесь наедине с природой. Мужчина вздохнул, и наклонил голову. Скорее всего он уже понял, что выбор у него не велик, и теперь проходил последнюю стадию принятия. Прошла ещё минута, и Чхоль Хо направился ко входу в дом. Ли отстранился давая ему пройти к двери и приложить палец к электронному замку. Руки Чхоль Хо не дрожали. Дыхание спокойное и усталое, не прерывистое, как бывает при тревоге. Он был уверен в себе. Обычно это признак того, что пушка у него где-то рядом. Подав знак парням оставаться у машины, Минхо последовал за молчаливым хозяином. Сейчас выгоднее создать впечатление доверительного разговора, а не допроса. Практика показала, что иногда так можно добиться лучших результатов, но риск получить пулю конечно же увеличивается. Внутри пахло деревом. Стены из бруса, мебель в том же цвете, небольшой дровяной камин, цветы на подоконниках, удобный диван перед телевизором и стеллажи с книгами. На них Минхо заметил фотографии в рамках и подошёл чуть ближе, чтобы рассмотреть. На одной из них улыбчивая женщина обнимала маленькую девочку, на другой та же девочка в пышном жёлтом платье держала в руках мороженное. Кажется, за спиной у неё Диснейленд. — Откуда вам известно моё имя? — послышался голос за спиной. Минхо обернулся, наблюдая, как мужчина, повесив головной убор на крючок, подошёл к кухне. Надо же, даже не попробовал взять на мушку, пока он изучал убранство. — Обычно меня называют другим. — Правда? И каким же? — небрежно поинтересовался Ли. — Это не имеет значения, если вы его не знаете. — В любом случае, я предпочитаю настоящие имена, — Минхо сделал несколько шагов в сторону мужчины и остановился. Тот наполнил чайник водой и включил плиту. — А я предпочитаю кофе, но варю ячменный. Хотите? Ли усмехнулся, наблюдая за тем, как Чхоль Хо опрокидывает в кружку несколько ложек коричневого порошка. — Если добавите к нему ответы, то пожалуй соглашусь. — Кто вы такой? — повторил свой первый вопрос мужчина, и не поворачиваясь, начал доставать второй комплект посуды. Видимо, его совершенно не смущало стоять спиной к незнакомцу нагрянувшему без предупреждения. — Я привык задавать вопросы, а не отвечать на них, — безэмоционально отозвался Минхо. Выбрав временным пристанищем мягкое на вид кресло, он опустился в него, и немного ослабил воротник рубашки. — Но для вас сделаю исключение. Меня зовут Ли Минхо. Ответом стало молчание. Оно продолжалось до тех пор, пока Ю Чхоль Хо, не устроился напротив, поставив на небольшой деревянный столик две чашки. Теперь Минхо лучше мог рассмотреть его лицо. На смуглом лбу пролегли складки, жесткая щетина покрывала подбородок и область над губой. Волосы тронуты сединой. Руки огрубели от работы, но движения их чёткие, неспешные, уверенные. — Я слышал про тебя, Ли Минхо, — начал он скрипучим голосом, помешивая ложкой напиток. Его резкий переход на «ты» не остался без внимания. Сам себе он такого не позволял, по крайней мере с людьми старшего возраста. Минхо заинтересованно вскинул одну бровь. Всегда интересно услышать, какими словами описывают тебя за спиной. Иногда сплетни звучат довольно забавно. — Чёрный пастух. Так тебя называют. За тобой либо идут, либо оказываются сожранными, — Чхоль Хо посмотрел на него исподлобья, отпив кофе. Минхо фыркнул. Да, это прозвище он слышал. Люди склонны давать поэтичные названия тому, кого боятся. Видимо, чтобы лишний раз не произносить имя вслух. В тёмных кругах у каждого второго есть такое. Время от времени он уставал поражаться фантазии тех, кто их придумывает. — Не скажу, что в восторге от звучания, но суть передана верно, — заключил Ли. — Так зачем ты явился, Пастух? Я давно отошёл от дел. — Чхоль Хо расслабленно откинулся на спинку дивана, с любопытством разглядывая гостя. — Я заметил. — Минхо обвёл скучающим взглядом комнату. — Наверное, хорошо прожить остаток дней в спокойствии и домашнем уюте? Садоводство помогает забыться? Размышляю, чем заняться на пенсии… — задумчиво протянул он, разглядывая потолочные балки. — Не так сильно, как хотелось бы. — Когда вы ушли на покой, Чхоль Хо? — Минхо перевёл взгляд на собеседника, решив, что пора переходить к сути. — Это, что интервью? — из груди мужчины послышался слабый натужный смешок. — Можете считать меня журналистом, если так нравится больше. Так что? — Девять лет назад, — вполголоса ответил Чхоль Хо, и отвёл взгляд в сторону. Выглядел он так, словно воспоминания о прошлом давались ему с трудом. Призрак жизни, от которой он сбежал, нагнал и заставил посмотреть себе в глаза, ожидая признания. Минхо хмыкнул и склонил голову к плечу. На кончиках пальцев заискрило предвкушение. Сдаётся что, чуйка не подвела его, и след оказался верным? — За что вам заплатил Бан пятьсот миллионов вон? — прямо спросил он. Лицо Чхоль Хо изменилось. Складки на лбу стали заметнее, густые брови сползли к переносице. Впервые он не выглядел непробиваемым. Вопрос заставил его медленно повернуть голову в сторону Ли. — Я не… — Только не начинайте отрицать, — резко перебил Минхо, предвидя развитие реплики. — Вы действительно думаете, что я поехал бы в эту глушь, если бы не знал всё наверняка? Я крайне занятой человек, господин Ю, но боюсь, мне придётся провести тут чуть больше времени, если ответы придётся вытаскивать, — с нажимом закончил Ли. — Это угроза? — напряжённо процедил мужчина, сжимая пальцы на кружке. — Рекомендация, — поправил Ли. — Кажется, вам есть, что терять. Точнее кого.. Чхоль Хо резко подался вперёд, кофе выплеснулось на его штаны. — Ах ты ублю… Если бы не столик между ними, он бы уже вцепился в Минхо. Секунды промедления не позволили Ю получить желаемое, а Ли предоставили отличную возможность навести дуло пистолета на его лоб и взвести курок. — Тише, тише… — криво улыбаясь протянул он, наблюдая за застывшей фигурой. — Не заставляйте меня использовать эту штуку, господин Ю. Не нужно так нервничать, мы ведь просто ведём беседу. Присядьте же, — Минхо махнул оружием в сторону места, с которого подскочил Чхоль Хо. Тот не сдвинулся с места. Стоял, сжав кулаки и губы в бледную полоску, и сверлил глазами гостя. — Ну же, — бросил Ли, — давайте продолжим и не будем тратить драгоценное время на пустяки. Ю что-то неразборчиво прорычал. Осознав, что в этой ситуации ему не выиграть, он обессиленно упал на диван. — Вот и славно, — удовлетворённо резюмировал Минхо, убирая пистолет во внутренний карман пиджака. — Что ж, давайте вернёмся к моему вопросу. За что вам заплатил Бан Вониль? Мужчина покачал головой и уронил её на грудь. Тишина длилась несколько долгих минут. Минхо терпеливо ждал, давая ему время смириться с неизбежным. Когда он уже собирался поторопить задумавшегося Чхоль Хо, тот наконец заговорил: — За друга. Бан заплатил мне за друга, — обречённо выдавил он и сжал переносицу пальцами. Слова, словно тяжёлая ноша, падали ему на колени. — Я никогда не работал на него. Тот раз был первым и последним. Он сам нашёл меня, сказал, что отвалит огромную сумму за цель. Цена и правда была впечатляющей, — Чхоль Хо помотал головой, горько усмехаясь. — Но когда я узнал, кто был этой целью, сразу отказался. Ли не перебивал. Он слушал, как человек перед ним рассыпается в своём откровении. В исповеди, которую, вероятно, никто не должен был услышать. Наблюдал и видел тьму, разъедающую Ю изнутри, грехи, что он никогда не сможет отмолить, те, которые он сам никогда не простит себе. Зрачки мужчины заблестели. Он сильнее сжал челюсти и на них проступили желваки. Киллер, испытывающий муки совести. Киллер, проливающий слёзы по жертве. Минхо не верил, что наблюдает это воочию. — Я был лучшим в своём деле, — продолжал Чхоль Хо. — Меня прозвали Тенью. За то, что был неуловим. Я никогда не оставлял следов и никто не знал меня в лицо. Но этот сукин сын… — ругательство просочилось ядом из его рта. — Бан. Он каким-то образом нашёл меня. Мою семью, мой дом. Он похитил мою Чию… Мою дочь. Минхо был потрясён. Он лично имел возможность убедиться в том, что Они, как прозвали Бан Вониля, исключительный подонок, но кража ребёнка? Гореть ему в аду. — И вам пришлось, — мрачно подытожил Ли. — Бан сказал, что вернёт Чию, как только работа будет сделана. Бонусом хорошо заплатит. Будто мне были нужны его грязные деньги… — сквозь сомкнутые зубы прошипел Чхоль Хо. — Но у меня не было выбора. — Он поднял покрасневшие глаза на Минхо. Зрачки напоминали два угля, они почернели от гнева. — Я благодарен тебе за то, что он мёртв. Ещё никто не благодарил Минхо за убийство. Обычно проклинали или грозились совершить нечто похуже. Но в этом случае он, видимо, и правда совершил доброе дело, отправив тирана туда, где ему место. — Так значит, Хван Юджон был вашим другом? — уточнил Ли, смочив горло остывшим кофе. Вкус был странный и мало напоминал привычный. Взгляд Чхоль Хо помутнел как только прозвучало имя. Оно словно полоснуло лезвием, заставило его губы скривиться от боли. — Да. Поэтому он меня и выбрал. Дело было не только в моём… мастерстве, а в том, что в доме Хванов я был своим. — Ю поднялся с дивана и медленно подошёл к окну. Он будто уменьшился в размерах, широкие плечи опустились, руки сложились на груди. Казалось, что сама комната стала для него камерой пыток. — Мы сотрудничали в связи с моей основной работой. Я был его консультантом по уголовным делам. — Запнувшись, и немного помолчав, Чхоль Хо продолжил. — Иногда мы ужинали или выпивали вместе. Он не ожидал такого предательства… Минхо склонил голову к плечу, рассматривая собеседника с новой стороны. Серый кардинал. Специалист по устранению своих же следов. Удобно. — В доме нашли жену Юджона. — Случайная жертва, — прохрипел Чхоль Хо. — Спросила как у меня дела и пошла наливать кофе. Я не хотел, чтобы она видела… Но обернулась узнать нужен ли мне сахар. Наступила долгая тишина. Только дерево в стенах потрескивало от тёплого воздуха, и часы на стене отмеряли время. — Вам вернули дочь? — задал свой последний вопрос Ли. — Бан сдержал слово. Но моя жена не смогла оставаться со мной после всего… Этого. Забрала дочь и уехала заграницу. Больше я их не видел. Минхо поджал губы и поднялся с кресла. Пора уходить. Он получил всё, что хотел, теперь пора рассказать эту историю Джиён. Что будет делать Хван, когда узнает о том, кто убил его семью? Станет ли ему легче? Навряд ли, учитывая личность исполнителя. Захочет ли он отомстить? Способен ли на такое? Ли развернулся и молча направился к выходу. — Пастух. Минхо остановился и обернулся через плечо, встречаясь с тяжёлым взглядом Ю. Сейчас он выглядел гораздо старше своего возраста. — Зачем тебе всё это? — еле двигая губами прозвучал Чхоль Хо. — Что будешь делать теперь? — Расскажу правду их сыну.