4. #000080
24 января 2025 г., 20:09
Примечания:
С этой главы и начнётся наш сюжет. Ура. *Подло-нагло убегает*.
— Скажи, а каждый раз, когда ты останавливаешь время, оно, ну, обходится с тобой вот так?
Они делили одну палатку на двоих. Всё, как и всегда. Санаэ не спал, Ричард пребывал в отрубе.
Санаэ по своей натуре часто видел сны со своеобразной палитрой — видел сны аляповатые, странные и бессмысленные. Он переживал довольно яркие дни, сны в случайную беззвёздную ночь обретали сумасшедший манер. А Ричард, по ощущениям, снов не видел. Санаэ всегда казалось, что даже если к этому странному человеку являлись ночные видения, те в его мозгу чёрно-белые. Точные. С забегом в недалёкое будущее. Практически, как и сам Ричард; а сам Ричард бездвижно лежал на боку и беспокойно вздыхал грудью.
Всё те же кривые изгибы тела. Всё та же сливочная шея, с которой начинаются острые позвонки. Всё тот же Ричард. В затасканном белом ночном платье. Спасибо, без стрёмного колпака на голове.
Ричард от вопроса Санаэ, адресованного природе за стенами палатки, оставил свой тревожный сон. Он перекатился на спину и почесал лоб под кудрявой чёлкой.
— Санаэ, ты мне?..
Ричард, подёргавшись под одеялом, натянул его по самый подбородок.
— Холодно здесь… — шепнул громко и богемно завернулся в плечи. — Ты виноват.
— Казалось бы, при чём здесь я, да? — хохотнул Санаэ, потянув угол пухового одеяла Ричарда на себя.
— А кто попросил перевал в самой холодной части террито… Битте, верни одеяло.
— Так я, не поверишь, как и вы, здесь впервые!.. Нон, не верну.
— Ладно… — теперь Ричард к Санаэ лицом. — Кажется, одному Дэниелсу не холодно.
— Откуда знаешь?
Ричард с невероятно мудрым лицом занёс палец вверх. Санаэ прислушался к каждому из шести чувств, включая чувство стиля. Дэниелс храпел, как трактор.
— А… Пф, лично я вообще не удивлён, что этому придурку не холодно, — Санаэ не удержался и закатил глаза.
— Почему же?
— Жир греет.
— …Когда-нибудь Дэниелс точно попросит у меня моральную компенсацию.
— За что? За то, что он…
— Санаэ. Дождись хотя бы утра и потом иди обижай Дэниелса хоть до самой ночи.
— Капец, я же не дотяну.
— Тогда иди спать к нему.
— Нет.
— Извиняюсь?
— Тогда я точно до утра не дотяну. Точно. Во всех смыслах!
— Правый Боже…
— И как он меня ещё не застрелил, ага? Святой человек.
— Тебе повезло, что ему жаль пули.
Санаэ недовольно подмял подушку под своей головой, взбив перья внутри ладонями. Ветер за косыми стенами палатки гонял листья по кругу, катая по узлам и петлям. Свистящая песня здешней серой, сырой, безбожно мёртвой природы — она как вой флейты.
Порывистый ветер имеет рёв тучной хищной птицы. А хищные птицы здесь водятся, можно и спутать, заранее оформив себе и друзьям три инфаркта. Больше всего на свете Санаэ не желает столкнуться со здешними тварями пернатыми; их крюкообразный клюв проклюёт черепушку; их запашок гнили можно учуять за версту, а то и две, а то и все три. Ричард уже отметил неизведанную территорию на карте, которую всегда прятал под свой объёмный вороный пиджак. Подписал, что земли тут серые. Климат суровый. Скорость ветра — от восемнадцати метров в секунду. В такую мерзопакостную погоду обычно склоняешь голову, глядя вперёд макушкой, сгибаешь толстые колени и гнёшь спину, как последний сукин сын, если идёшь против ветра. О, Санаэ знает это наверняка. Ветки деревьев хрустели и надламывались под силой природы. Поэтому Санаэ и попросил перевал. Срочно. Идти против звенящего ветра так долго оказалось пыткой.
Ричард, честно признать, и сам желал перерыва. Просто всё ждал, кто же, кто-о-о же, чёрт дери, его объявит? Дэниелс танк, он и в буран дойдёт до нужной точки, сделав всего пару перерывов — и то в целях по-мужски отлить. Другие подчинённые не имели смелости высказать своё честное желание посадить задницу в здешний рыхлый песок, влажность которого морозит ягодицы. Следовательно, героем необходимо было стать Санаэ. О да, база. Раз уж так, то «Ричард, я вусмерть устал… Го перерыв?», и потом лютая тарабарщина на французском, С1-С2, депортация в подарок.
Ричард моргнул в сужавшийся уголок их палатки, потому что опять прилёг на спину. Когда ветер усердно теребит ткань палатки, звук схож с грандиозными взмахами крыльев. Суровая погодка. Жестокая, но скучная. Как будто всё, действительно всё, тут вымерло — кроме птиц, кружить коим подолгу мешают их тяжёлые кости.
«Будь мы в нашем настоящем мире, эта птица бы уже давно сдохла… — прикинул Санаэ, прищурив глаз небу над палаткой. — Эволюция, пшлатынахй».
Дарвин, сосать!
— А знаешь, если бы естественный отбор имел в этом мире смысл, ты бы уже давно откинулся?
Упс. Санаэ что, сказал это слух?
— Ой ли, — Ричард, даже не посмотрев в сторону Харады, отмахнулся.
— А спорим, Дэниелс любую погодку перехрапит?
— С какой скоростью темы твоих разговоров меняются?
— С той же скоростью, что и ветер набирает обороты. Как тебе такое, Ричард Рауш?
— Тебе так нравятся мои имя и фамилия, идущие вместе…
— Ага-а-а, — Санаэ умудрился сквозь природную грубость своего голоса игриво хихикнуть. — Я твои несчастные четыре буковки даже мерил к своему имени. Прики-и-инь.
— При всём желании и снисходительности… — Ричард нахмурил покатый лоб, — я бы не усыновил тебя.
— Ой-ой-ой, всё ты понял. Всё-ты-понял-понял-понял.
— Санаэ… иди спать.
— Не хочу. Мне снилась какая-то хрень.
— Это норма, — вздохнул Ричард и прикрыл веки. Санаэ подполз к нему ближе на локтях, закинул голову на подушку, начал горячо дышать в щеку. — Я не выйду из дрёмы. Отстань, — в таком случае сказал Ричард.
— А когда ты останавливаешь время, тебе тоже на полшишки ссыково?
— «Страшно»? Ты спрашиваешь, страшно ли мне?
— Ага.
— Нет.
— Стальные яички?
Ричард вдохнул особенно тяжело. Страдальчески. Санаэ в этот момент особенно убивало то, что Ричард лежал в позе умиравшего от неведомой хвори викторианского мальчика — одна рука драматично закинута на лоб, вторая на животе, спина извёрнута и изогнута.
— Ричард, что за бред шизофреника происходит, когда ты останавливаешь время?.. — о нет. Санаэ правда не унимался. — Что за философский сокрытый смысл в себе несёт твой артефакт? Чё за, прости мой французский, ёбаный пиздец?
Ричарду пришлось немного растормошиться, чтобы ответить на чужой вопрос. Он, скривив белые брови, сказал:
— «Проигрываешь бой самому себе — не останавливаешь время». Я говорил это ранее. Забыл?
— Нет, то есть, да!.. То есть, кто бы знал, что это не тупо вкинутая тобой волчья цитатка, а, типа, буквально?
— М-м-м, — нос Ричарда сейчас — в упор носу Санаэ. — И как тебе?..
Ричард сглотнул слюну в горле. Облизал бледные обветренные губы, на которых образовывались мёртвые утолщения.
— …Боялся, что проиграешь? — он сощурил большие блеклые глаза. — Молодец, что вообще смог остановить время, Санаэ.
— Паршиво… Я, Ричард, чувствовал себя паршиво.
— Ты хочешь поговорить со мной об этом?
Санаэ кивнул. Кончик носа лихо прошёлся по кончику идеально прямого носа Ричарда.
— Из-за этого и не даю тебе спать, шер мон кёр…
И Санаэ начал вещать. Долго, муторно, без привычной ему экспрессии и выцветшего слэнга на фоне нынешних лет. Говорил, как будто подстроился под нудный манер Ричарда вести сказ, слушать, жить.
Санаэ сказал, после того, как его большой палец соскочил на кнопку золотых часов, люди в контрастном перестали кишеть, чёрная жирная жижа перестала течь, кровь остановила свой ток — и так далее. Санаэ перестал мироощущать. Оно не поддаётся сравнению. Мир застыл, но не везде. Не полностью. Харада двигал глазами, как человек, заживо заколоченный в гробу, без движения, до тех пор, пока ему в затылок не постучали кулаком три раза. Тук-тук-тук. Кто там, нах? Санаэ эмоционально выгнул брови дугой, а на него, юрко обогнув, уставилась такая же пара тупых ясных серых глаз.
Напыщенная самоуверенность. Розовый цвет растекается по его сильной шее, узкий шрам на левой брови подпрыгивает от любого движения бровями. Одна коричневая родинка украшает щеку под левым глазом, вторая висит над галочкой тонких губ. Ах, а как же. Санаэ же словно в зеркало смотрит. Так вот как он выглядит со стороны. Какая убогая богатая мимика.
Санаэ назвал бы себя красавчиком, но не когда он против этого мира отмирает, и его охреневший «клон» разбрасывается изречениями, которые он — только он (в теории) — использует в обиходе.
«Любовь слепая и её трость розовая», — говорят. Французы так говорят. И мама, француженка, так говорила. Санаэ до сих пор не понимает эту поговорку, но всё равно активно использует, если Ричард, падла, не даётся. Если Ричарда, падла, не даёт. Если Ричард падла.
Санаэ-numéro-deux ведёт с ним живой диалог на словах, на жестах, на мимике. Тот же слэнг, та же гоповатая подача и сальный гейский юмор, от которого страдали все бывшие друзья Санаэ. И Дэниелс с Ричардом… Нет-нет-нет! Санаэ замотал головой.
Завязалась быстротечная драка. Санаэ прекрасно знал, что если продует в ней, то хер ему, а не полноценная остановка времени. И все увечья, что он от богатой души своего клона получает, останутся с ним даже после того, как этот бред закончится. А бред всё сияет всеми вырвиглазными красками, и да, его «клон» тоже скорее всего дальтоник. Ситуация рукоплещет. Застывшие в секунде люди вокруг них никак не реагируют на грубую драку на кулаках, стоят, как стеклянные. И не падают, если валишься на них своей тяжёлой тушей.
Что пугает особенно сильно, помимо стоящей попкорна и чипсов драки его атакуют ещё и словесно. Дизморалят! Санаэ чуть от такой подлянки не расплакался.
Его крыли отборным матом плюс точной двойкой в грудь, тычком коленом в живот. Удар, удар, разворот, два прыжка назад. Боксёрская стойка. Отзеркаленная от самого Санаэ. И он знает, что сейчас будет хорошая атака из прямого удара в челюсть… Дальняя рука идёт против воздуха, франко-японский гадёныш джебит. Ну да, ну да. Санаэ же сам является отпетым классиком, если мы говорим о боксе. Санаэ резво уворачивается, сделав движение головой в сторону, изворачивается, скользит под резвым ударом. И обнимает противника руками за талию, намереваясь завалить. Повалить. Усесться сверху и отправить в нокаут.
Санаэ напрягается в спине так, что вены пухнут на его красной шее. Естественно, захват даётся ему тяжело.
Классика такая классика, против неё не попрёшь. Джеб, подача справа, чтобы раскрыть противника и пойти в атаку дальше. Но Санаэ не даёт пойти дальше. Он чё, придурок? Он прилагает весь вес, надрывается, его стопы скользят по полу. Чётко ощущается острая галька под подошвой. Санаэ и его брат по страданиям мучают друг друга до тех пор, пока они оба, одновременно, не начинают ломать шаблон: уходят в свинг. О, он чреват последствиями — знает Санаэ. Это широченный удар, с грандиозным замахом, в который боец вкладывает инерцию тела, вес, ноги. Подставляешь самого себя, пока замахиваешься. Вот видели бои по телеку, в которых двое мужичищ в трусах синхронно заряжают друг другу по морде, их щёки дрожат, зубы дребезжат, и после оба отлетают в разные стороны, в свои углы ринга? Это вот сейчас Санаэ и Санаэ так надирают друг другу рожи.
Санаэ в шоке щупает челюсть ладонями, пока перед глазами ярко пестрит, а противник плюётся кровью. Вроде зубов не лишился… Знал бы он, что тут будет бокс, не забыл бы капу.
— Так же своего бывшего пиздил, а, придурок? — по «его» подбородку уродливо размазана тёмная кровь. — И чё, как жизнь?.. А может, да ну их всех?.. Всё равно никто и никогда не поймёт — каково это… ха-хах, сойтись в драке с обычным, обыч-ным челом, которого ты так любил, а ты — профессиональный боксёр… Бедный-бедный наш милашка-puce…
— Эй-эй-эй, не преувеличивай там!.. Не делай из меня абьюзера. Я, по-твоему, совсем конченый, чтоб своего пупсика разнести, ещё и не на ринге?
— Любовь слепа, трость розовая, а ты — мразота.
— И вообще мне сейчас Ричард нравится!
— А вот и новая причина для буллинга, — подставной лже-Санаэ гнусаво потёр ладони.
— Эй-эй-эй, — защёлкал пальцами, поведя рукой перед глазами. — Ричарда не трожь!
— Очнись, он тебя не люби…
— Ничего страшного, я буду любить за двоих.
— Фу-у-у.
— Сказала твоя французская мамка, когда ты родился.
— Самобуллинг? — заиграл бровями фальшивый Харада.
— Самотрах, — прикусил губу настоящий, вообще больной.
Ричард же, что сидел и слушал пересказ Санаэ в реальной жизни, обалдело-тормознуто хлопнул глазами. Сначала левым, потом правым, как сломанная кукла с заевшими веками.
— И вы что?
— Что-что, — Санаэ боксировал с воздухом, стоя на прямых ногах. Под конец монолога всегда становился собой, и это радовало. — …Бах, бах, туда-сюда. Апперкот, а он меня слева, а я его справа. И потом он как повалил меня на пол, начал душить… У меня аж флешбэк пошёл! И я прокряхтел ему кое-как: «Ебать ты пидор…».
— Санаэ, ты что… Так нельзя.
— У меня не было выбора, полагаю?..
— И потом?
— Меня бесило, что чем дольше с этим дурачком дерёшься, тем в больший бред впадаешь. Локации вокруг тебя летят, меняются. Ты моргаешь раз, а дерёшься уже не с собой, а с матерью или отцом. Моргаешь два — твой бывший мужчина. И тоже желает вцепиться тебе в ярёмную.
— Но ты ведь победил по итогу. Раз время остановил.
— Да… Правда, остановил с последствиями и не надолго. Великий рандом выдал мне за всю эту крышесносную битву под башней Эйфеля пять грёбаных минут остановленного времени. Пять, блин!
— Ха-ха-хах, теперь мне интересно вот что, — Ричард, что лежал на животе, аккуратно положил голову на локти, — как… как же ты смог одержать победу над столь странным бойцом?
— Сказал, от души: «Как же я тебя ненавижу-то, чёрт возьми!».
— Кому ты это сказал?
— Самому себе.
— И?
— Гордо расплакался.
Ричард рассмеялся. Затем как-то особенно тепло смотрел на Санаэ из-под белых ресниц. Он почесал щеку указательным пальцем и, сентиментально поставив брови домиком, издал полный сочувствия вздох.
— Я не люблю останавливать время… — произнёс он вскоре. — Не всегда получается.
— Серьезно?.. А я думал, ты привыкший, Ричард.
— Нет-нет, меня, конечно, спустя столько веков берёт далеко не многое… Но, ох, не когда «я» принимаю её облик, понимаешь?
— Чей-чей облик принимает твой доппельгангер?
— Моей дочери.
Санаэ почувствовал себя так, словно ему на грудь положили тяжёлый горячий камень и наказали терпеть.
— Этот артефакт такой умный, Харада… Я возненавидел свои любимые часы по этой простой причине… — спокойный Ричард продолжал неестественно лежать на собственных сложенных локтях, точно ему отсекли голову. — И я искренне не люблю это. Мой враг перестаёт отчаянно биться со мной. Он просто… принимает вид моей дочери, представляешь? Виды вокруг нас сменяются на стены нашего старого дома. За окном лето. Мой противник — слабый. Маленький… Называет папой.
По Санаэ бежит крупная волна дрожи. Резко бросило в жаркий пот.
— …Это единственный раз, когда я не останавливаю время, — Ричард дёргает уголком губ. — У меня бы никогда не поднялась рука.
И не важно, бился до этого Ричард полчаса, час или два. Ричард опускает руки, свесив с широких плеч. Садится на колени, опустив ресницы. И девочка кладёт руки ему на голову. Ричарда одолевает жалость по отношению к самому себе. Он хочет обнять свою ненастоящую Лиллиан.
Открывает глаза здесь и сейчас — старые виды места, в котором он нажал несчастную кнопку на золотых часах, дабы остановить ход времени. «Тик-так!» — дразнят часы в его дрожащих руках. Он хочет разбить их к чёртовой матери, стиснув зубы. В такие моменты Ричард обычно гневно пропускает воздух через ноздри, смотрит злыми глазами в потолок или небо и надеется, что никто другой его вида не видит. Ха-ха, очень смешно. За ним всегда следит целый Санаэ Харада!
Ричарду хочется и Санаэ убить за компанию. И самому умереть. И Дэниелса за собой потянуть, потому что, во-первых, он видел слишком многое, во-вторых, пусть тоже страдает.
Санаэ улёгся рядом с Ричардом.
— Спасибо, что поделился со мной, — сказал он, по-доброму прищурив узкие серые глаза. Такие яркие на фоне загорелого лица. Такие неказистые на фоне европейского носа, тонких губ. — Ты редко с нами чем-либо делишься… Но я очень рад поговорить с тобой. В любой момент. Я очень дорожу этими моментами, Ричард. Очень!
Ричард пытался не смотреть на Хараду, да не выходило, зараза. Чуть не проглядел в уголке чужих губ дырку. Взгляд приткнулся почему-то именно туда.
Ветер чуть не сорвал палатку с земли. Песок всколыхнулся под резким порывом. Пыль с хрустящим звуком ударилась о треугольную крышу, которую теребят, должно быть, целые двадцать метров в секунду. Санаэ не уверен. Он просто лежит рядом с Ричардом.
— Спокойной ночи, — говорит Ричард, медленно переводя взгляд в центр чужого лба. Не знает зачем. Просто так надо.
— Давай, Ричард… Спи хорошо.
— И ты. И ещё…
— Да?
Ричард что, тоже мягко улыбается? Невозможно!
— Спасибо.
Они молча расходятся по своим снам. Сначала засыпает Ричард, потому что его время спать уже давно пришло. А Санаэ ещё некоторое время лежит на спине, задумчиво закинув ногу на ногу, почёсывая пальцами широкую грудь.
Через некоторое время он снова посмотрел на Ричарда. Ричард уже спал. И «прикольно» посапывал носом, как обычно спят маленькие дети. Санаэ, убедившись, что его странный друг, выбеленный в абсолют, спит, осторожно засунул руку под одеяло. Зажмурив глаза, позволил себе взять его за руку. Позволил себе эту маленькую позорную жалость, ничего не смог поделать!
— Господи, почему я так сильно люблю его. За что.
Санаэ усердно держал данную мысль в голове, пока за палаткой не прошмыгнула тень Дэниелса. Узнал по кепке. Смешно-широкой спине. И большой заднице, разумеется.
Хотел спросить, куда он намылился посреди столь страшной ночи, но стало резко насрать. Санаэ устало упал затылком в подушку и отправился туда же, куда и Ричард — в отруб.
***
— Меган, ты гонишь? — Я хочу писать… — Ссы. — Что, прямо здесь? — Нет, ну я отвернусь, конечно, для приличия. — Дэниелс, я быстро. За кустик. — Ладно. Дэниелс в принципе мог понять логику Меган. Её в тюрьме на протяжении долгих лет в туалет сопровождали надзиратели. По ночам этой, видимо, страшно. «Но это не точно», — подумал Дэниелс, нервно похлопывая подошвой сапога по рыхлой земле. Вопрос про совместный поход мочиться отпал. Появился другой: она своего японского друга не додумалась растолкать или что? На кой хер ей Дэниелс? — Дэниелс, я всё. Спасибо, — Меган заправляла рубашку в штаны, юрко просовывая пальцы под резинку. — Реально спасибо… Я, по сути, темноты не боюсь, но я просто… Тут так стрёмно. — Ты впервые за пределами тюрьмы. Я не удивлён, что тебе страшно. — Правда? А мне кажется, ты думаешь о другом. — О чём же? — О том, как я тебя бешу. — Нет, — соврал Дэниелс. — Во сколько ты ложишься спать? — Ровно в десять вечера. — Прости. Сейчас аж два часа ночи. — Ничего, — Дэниелс поправил кепку на голове, дёрнув за козырёк. — Ничего не мешает мне лечь спать ещё раз. — Кстати, почему ты носишь кепку даже сейчас? Солнца нет. Под кепкой нет проплешины. Или есть? — Нет. — Ты без кепки такой красивый. Дэниелс, подумав, снял свою любимую трёпаную кепку с головы. Меган начала безобразно смеяться. Дэниелс закатил глаза. — Иди осторожно, — затем выдал он, внимательно наблюдая за траекторией пингвиньей походки Меган. — Тут очень… неоднородная почва. Угодишь ещё куда не надо. — Тогда ты иди первый. — О. Ладно. Дэниелса не жалко. Меган послушно шла по его пятам. Её рыжий лоб дышал Дэниелсу в затылок. Прикольно. На днях они с Ики спорили, дескать, Дэниелс одного роста с Меган или нет; а Меган-то, дура, заливала Ики Тэру, что их новый мужланистый друг — а друг ли — чуть ли не под два метра ростом. Как оказалось, у страха — а страха ли?! — Глаза велики. Дэниелс немного выше неё. Может, на дюйм. Может, на два. Короче говоря, Меган проиграла Ики талон на что-то-там. Ики ещё не решил. — Чёрт… Почему у Ричарда нет валюты? Даже в моё время существовала валюта, — что-то разворчалась Меган, пряча руки подмышками. — Ну, в теории существовала… Я ж ничегошеньки не помню. — Хорошо базаришь. — Спасибо, Дэниелс. Задолбал, Дэниелс. — А чё? — Да все мне так говорят… «Хорошо говоришь», «неплохо научилась общаться»… — А что, неправда, что ли? — усмехнулся Дэниелс, сдувая русую чёлку со лба. — Хорошо говоришь. Для той, кто умер так давно. — А что вы от меня хотели?.. — Меган, как там оно, действительно раскудахталась. — Как говорится, человек — животное социальное. Раз уж я не помню собственную жизнь до смерти, вы представьте себе, насколько пуста моя голова и… — Хе-хе. — Я те дам «хе-хе». — Прости, — он виновато шмыгнул своим горбатым носом. — Короче… Общаться надо. Вот я и общаюсь. Схватываю на лету. Ура? — Ура, — кивнул Дэниелс. Самая любимая часть работы Дэниелса и Санаэ — когда побег подходил к концу, и ощущение собственного триумфа осторожно ложилось на плечи. Линия пылающего заката тогда разрезала небо и землю на две части, помнит Дэн. Горизонт горел красным мифическим огнём. Тюрьма выпустила из себя своих заключённых добровольно-насильственного движения Ричарда Рауша. Сердобольного Ричарда Рауша. И его таких же «сердобольных» разномастных друзей с окосевшими от долгих потуг рожами — пока выбирались из натёкших чёрных луж, чуть массово в штаны не навалили. Тяжко ж пришлось ораве. Александр, окинув взглядом просторные серые, графитные, цвета вечного мокрого асфальта горизонты, водрузил в песок флаг без знамени. Одно красное небо и горело над мёртвой чернеющей землёй. Вот их лагерь и добрался до неотмеченной на карте территории. — Дохлая почва, — первым делом выдал Дэниелс, опустившись на одно колено. Он растёр землю меж подушечек пальцев. — То ли песок, то ли незнамо что. Земля, как прах. — Много человеческого праха видели в жизни, а, босс? — с заскоком на задор спросил Александр и подмигнул Санаэ. А Санаэ как обычно: — Эх, всегда хотел, чтобы мой прах романтично развеяли над морем или типа того… — Что хорошего в кремации? — важно встрял Дэниелс. — Меня вот хоронили по старинке, я уверен. — Ненавижу, когда ты рандомно раскрываешь свой лор целой толпе людей. — А как надо? — Передо мной одним… — Обойдёшься. Санаэ чмокнул губами воздух перед собой, адресовав невесомый поцелуй своему лучшему другу. Дэниелс, перенеся вес с одной ноги на другую, всё в том же полуприседе, показал тому целых два средних пальца. «Они всегда так…» — лишь выдал Ричард с Линнерсон на руках. После столь офигевшего разговора их толпа людей начала двигаться в полноценное никуда. «Никуда» — оно серое. Без преувеличений. Стоило зарёву заката утухнуть, растечься по плоскости земли сплошным цветом, как бледное небо сравнялось с землёй. Серое плотно перед глазами — тоже без преувеличений. Редкие деревца загибались в вечер-ночь, выживая только в моменты рассвета и заката. Ричард зафиксировал данное наблюдение в блокнот. Санаэ сфотографировал. Дэниелс жалел животных, погребённых под мёртвый песок, действительно похожий на прах. Санаэ предложил наречь территорию «Пепельные пустоши». Возражений не было. Все устали. Молча пожав плечами, Ричард и это зафиксировал на жёлтой бумаге. Сайю тогда нёс уже Дэниелс — на спине. Они шли-шли-шли. Песок становился холодным. Ики спотыкался о песчаные горки, зарываясь в них носами чёрных глянцевых туфель. И, кстати. Выглядели они совсем хреново. В смысле, были разодеты, как цирковые клоуны. Кто во что, кто на что горазд, иным словом. Как выяснилось, если покидаешь территорию тюрьмы, её диаметр, тюремная униформа, или то, что на тебе было ранее, сменяется на одежду, в которой ты сдох. Вау. Меган пребывала в обморочном восторге. — Вот так стилёк, сестра, — присвистнул ретро-гад-Ики. Он-то носил костюм-тройку, как будто в восьмидесятые взял и умер прямо в собственные похороны. — Что за пошив?.. Динозавры организовали тебе стежки, ха-ха? Длинная юбка приносила Меган дискомфорт. Она от неё избавилась ещё давно — её нёс Ричард собственной персоной, хотя мог бы и кто-то из его людей. Ну да ладно. Хоть так пусть потрогает женщ… Меган нервно дёрнула ткань подъюбника, высоко шагая над песком. Ноги путались в тканях, тканях, тканях. Платье не было выходным — симпатичное, скромное, но не в её вкусе. Напросто приличное. А она любила иногда игриво оголять декольте или расстёгивать две-три пуговки у ворота. У её дебильного платья подобной функции не было. Рыжую пышную грудь пришлось придержать на месте. А. И Ики чуть не забыл. На её голове сидел смешной чепчик с подвязками. — Ты похожа на весёлую молочницу из рекламы, — хохотнул Ики, кутаясь в приталенный пиджак. — Ты похож на сутенёра. — Я похож на секси, — ухмыльнулся Ики и деловито поправил галстук на груди. — А Санаэ похож на случайного гостя в отеле. Ржака. — Потому что я и был случайный гость в отеле, гений, — Санаэ так вообще заново повязал банный пояс на бёдрах. — Ну да, я умер в халате. И чо. У Ричарда вообще всё стабильно. Умер в платье. — Не в платье, а в ночной рубашке, — поправил Ричард, чуть не обидевшись. — Кстати, а почему господин Рауш носит юбку? — спросил Ики. — Он любит кроссдр… дресскроссинг?.. — Вообще-то, я и штаны ношу. Иногда. — Вы не ответили на мой вопрос… — Ики, иди в пизду! — ругнулся Санаэ, нахмурив брови. — Э-э-э! — Давайте лучше поговорим о Дэниелсе, который вообще ни черта не поменялся, — сказала Меган и чуть не споткнулась о подол. — Как человек может быть настолько верен самому себе? — Он аутист, — заржал Санаэ. — Сам ты аутист! — о нет, Дэниелса скоро прорвёт! — Меган, ты тоже… отстань от меня! — А почему Ричард в юбк… — Чтоб ты сдох, Ики Тэру! — пробасил Санаэ. Таким ходом они и шли. Шли-шли-шли. Пока не выдохлись абсолютно все, а показать вслух об этом пришлось почему-то именно Санаэ. И дошли до того, что Дэниелс провожал ночью Меган до случайного кустика, как будто они знали друг друга сто лет. — Почему именно я? — и всё же, спросил он. — Почему не твой азиатский дружок? Как его там… — Ики Тэру. — Ики не смог проснуться? — Не смог… — опечаленно, с излишним драматизмом вздохнула Меган, выпятив нижнюю губу. — Сказал, слишком выдохся за сегодня… — Слабак хренов. — Да пожалей его, ха-ха, ему всего семнадцать. — Да я в свои семнадцать, Меган… — Ой, не начинай только. Дэниелс важно шагал вперёд, разглядывая каждое редкое загибавшееся деревце или куст. Шёл, как будто маршировал, в то время как Меган чуть косолапо волокла ноги по земле. Привыкла, что тюремные штаны у неё всегда было длинными, а нынешние даже коротковаты. — Кстати, извини, а какая у тебя вообще фамилия? — спросил Дэниелс. — Кстати, извини, а тебя вообще как зовут? — спросила Меган. Так вышло, что задали вопрос одновременно. Неловко кашлянув в кулак, Дэниелс почесал пальцем под носом. Сказал: — Меня, так-то, вообще не Дэниелс звать… — А меня вообще не Меган… Имею в виду, я же ничего о себе не помн… Хэй, я же тебе уже рассказывала! — Да, помню, — закивал Дэниелс, — просто, ну, может хотя бы фамилию ты помнишь. Вот так подумал. Или может ты вспомнила. — А-а-а. Не угадал, — Меган карикатурно тормознула пятками в песок. — Погодь, мужик. В смысле ты не Дэниелс? — А? — «Дэниелс» что, даже не фамилия?! — она схватилась за голову. — Многие в этом мире берут псевдонимы, — Дэниелс почесал свой гладко выбритый подбородок пальцами. — Что тебя удивляет? — Да ничего!.. — Славно. — А зачем тебе понадобился псевдоним? Ты был какой-то знаменитостью? — Ага, — искренне закатил глаза тот, — печально известной. — Шутишь, да? — Отчасти, — когда Дэниелс опустил свои руки вниз, те шлёпнули его по бёдрам. — Так. Долго идём. Я оставлю тебя в палатке и уйду к себе. — Кто ж знал, что кусты тут такие редкие… Всё сдохло. И мы сдохли. Спасибо, кстати, что сдох. — Не за что и как грубо. — Грубая внешность, нежная душа… — Нежная внешность, грубая душа? — выгнул одну бровь Дэниелс. — Я? Нежная? Ого, спасиб. — Больше случайных мужчин не проси провожать до кустов. — Я, по-твоему, совсем дебилка, Дэниелс? — Меган на следующее молчание собеседника покачала подбородком. — …Да скажи ты уже, как тебя зовут, а то мне стрёмно. — «Дэниелс» — прекрасное погоняло. — «Погоняло» — это?.. — скривила свои полные губы Меган. — Кличка. — Типа, как собакам дают? — Да. Именно. — А ты, к слову, похож на собаку… Ричард назвал? — Ам. Не совсем. Да и не важно. Меган внезапно дёрнула Дэниелса за рукав, резко дав пятками по земле, вкопавшись. Он чуть удивлённо перевёл взгляд на место, на которое Меган указывала пальцем. — Что там? — Не знаю, — она настороженно вглядывалась в общую темноту. — Как будто там… ничего нет. — Территория — пустырь. Чего ты хотела? — Нет, там реально ни хера! — Меган не выдержала и расхохоталась. — Дэниелс, ты тупой. Посмотри вперёд. — Что… Они вдвоём, прижавшись друг к другу щеками, пялились в странное пятно за горизонтом, в котором пропадало любое пространство и время. Конечно, это с преувеличением. Иллюзорная чёрная дыра. Ветер в так называемом слепом пятне и вовсе вёл себя странно — как будто растворял в пустотах песок, что некогда гонял по мёртвой, точно выженной, земле. Дэниелс вспомнил своё старое сравнение. Земля, словно прах усопшего. — Серое небо и так с серой землёй сливается… А там в-вообще тупо серый квадрат, — Меган нервно хохотнула, прижавшись к горячей щеке Дэна-не-Дэна плотнее. — Давай не будем проверять. Ну его нах. — Ну его нах, — пеленгаторно кивнул Дэниелс. — Или… — Ладно… Глянем. — Ох. — Только держись меня, поняла? — Дэниелс, а если ты умрёшь… — Припоминаю. Делал нечто подобное, — сказал и невесело ухмыльнулся. Они начали осторожно двигаться в сторону серого пятна, в котором, по ощущениям, пропадут их ноги. Затянет в пучину и трясину — говорит им хрустящий песок под подошвами, тоже ненадёжный. Дэниелс и Меган тонули что в земле, что в небе. Везде всё их засасывало. Они явно совершат огромную ошибку, если ступят в слепую зону. Намыленным глазом ситуация рисовалась совершенно странная. Случайный камень под выставленной вперёд ногой Дэниелса глухо упал вниз. Вниз, а куда «вниз»? Сквозь цокот и рикошет о скалы канувшего вниз камешка было слышно, как игравший сам с собой ветер унёс его куда-то в сторону, и он ударился о другие такие же камни. Теперь всё ясно. Они с Меган целенаправленно шли в обрыв. Вовремя остановились. Зашатались. Балансируя на одной ноге, Дэниелс обнимал воздух двумя руками, в то время как Меган обхватывала его спину, пытаясь удержать. Но как тут удержать такого грузного товарища? Дэниелс царапнул шальной ветер, бросил взгляд вниз. Меган отвечает — услышала, как Дэниелс тяжело сглотнул. — О-ого, — он попытался нарочно упасть назад, чтобы не упасть вперёд. Только не в обрыв. Не надо. Пожалуйста, нет-нет-нет! Чёрт знает, на какой они с Меган высоте! Порывистый ветер ударил им в спины. Ударив, решил выть дальше. Очередная парочка камешков вылетела с грани земли, глухо зацокав вниз по наклонной. Меган начала тянуть Дэниелса назад; он продолжал нарочно валиться спиной к Меган. Ветер снёс захудалое деревце, на котором сдохла дырявая листва. Беззвёздное тёмно-серое небо перед глазами просило Меган и Дэниелса в свои объятия. Дерево, сраное загнувшееся дерево, в свою очередь чуть не снесло Меган. А она же держит здоровяка, страхуя сильными руками, ей нельзя… Падать… Вниз… И катиться вниз кубарем, сбивая кожу на теле. А ведь они даже не знают настоящие имена друг друга… Так и свалились. Как удачно, упали совсем неглубоко.***
Первой очухалась Меган. Она нашла себя в слабых объятиях Дэниелса, пребывавшего в отключке. Встав на карачки, Меган обеспокоенно нащупала пульс на толстом запястье Дэниелса, сдула русую чёлку с его лба; поняла, что этот вот-вот очнётся и скорее всего начнёт бурчать, как старый башмак. Она осторожно похлопала его по щекам в попытках привести в чувства. Очень обрадовалась (и обосралась одновременно), когда принцесса начала открывать свои светло-карие, в тон первоклассного пива, глазки. Дэниелс, прокряхтев, кое-как приподнялся на один локоть. Он болезненно жмурил один глаз и прижимал одну ладонь к рёбрам под курткой. Меган ужаснулась: — Сильно больно, да? Ох, чёрт, нет… — она прижала свои ладони к его руке под курткой. — Неудачно упал?.. Она посмотрела вверх, задрав свой округлый подбородок, и озвучила, что высота была небольшой, склон был крутым, но не таким крутым, как Дэниелс, что всеми силами пытался снизить вероятность травмы у неё во время падения. «Подставив самого себя», — полагает виновато, а вслух ничего не говорит. — Вот это ничего себе… — Дэниелс, пыхтя, завёл руку глубже под куртку, как следует прислонил пальцы к телу и тут же одёрнул их. — Вот дерьмо. Меган ожидала, что сейчас пальцы Дэниелса будут в его крови. Что он вытащит руку из-под куртки, а она будет замарана красным. Он вытащил руку и протянул Меган дряхлый уебанский цветочек в кулаке. — Что… Дэниелс весело отряхнулся и одним прыжком поднялся на ноги. Гад демонстрировал своё здоровье со всех ракурсов, делая наклоны влево и вправо. — Я думала, он умирает… — тем делом хваталась за голову Меган, — а он кадрит… Ещё и как!.. — Паршиво, да? — Очень! Настала очередь Дэниелса оценивать высоту, с которой они с Меган скатились колбасками. Высота не такая внушительная, как он полагал, у страха глаза действительно велики, особенно ночью, но всё равно неприятно. А выбираться, спрашивается, как будут? — Меган, — он поставил руки себе на поясницу. — Мы должны постараться выйти отсюда. Любой ценой. Потому что мне завтра на работу. — Ты серьёзно… — она туповато приоткрыла рот. — Ну да. Мистер Рауш немец. Немцы чопорные и любят дисциплину. — А ты американец и любишь гамбургеры. — И ведь правда люблю, — грустно шепнул Дэниелс. Далее они смотрели на сплошную скалистую глыбу, как пожилая американская пара оценивает собственное ранчо. Они обнимали друг друга за спины и по очереди тяжело вздыхали. Меган сказала, самое время создавать свою цивилизацию. Она родит Дэниелсу, так и быть, ораву детишек, а от него требуется каждый день приносить в пещеру мамонта, разжигать огонь и вычёсывать её тёмно-рыжие лохмы от блох. Дэниелс же в свою очередь шутку не оценил от слова «совсем». Качаясь на пятках, расчёсывая толстые ладони, пришёл к выводу, что лучше хотя бы постараться выбраться отсюда. Тем более это более чем возможно. Достаточно просто как следует разбежаться, не сбавляя темпа, взлететь вверх по склону, помогая руками… Или просто упёрто карабкаться по выступам, чтобы не рисковать. — Дэниелс, ты хочешь подсадить меня?.. Дэниелс круто закивал, согнув спину. Подбадривал и похлопывал себя по коленям, словно зазывал собаку. — Но я же тяжёлая, — в то же время уходила в отрицание ситуации Меган. — Прости меня, но при всём уважении. — Лезь. Иначе тебе придётся подсадить меня. А тут уже возникнут кое-какие стокилограммовые сложности. — Дэниелс, ты точно умрёшь под моими бёдрами! Оу, май. Серьёзное заявление. — Да не хорони меня раньше времени, женщина! Меган всё-таки забралась на плечи Дэниелса, параллельно ворча, что у неё то «попа большая», то «кости тяжёлые». Дэниелс, предупредительно кашлянув, начал выпрямлять ноги. — Ты действительно поднял меня!.. — искренне восхитилась Меган. — А как же. Я же говорил. Ты вовсе не тяжёлая. — Ха-ха, у тебя ноги дрожат. Я всё чувствую. — Меган, молча. Их общая цель была в том, чтобы вскарабкаться вверх по склону, опираясь на любые неровности скалы, предложенные им самой природой. Для начала необходимо достать пальцами до ближней торчащей ветки. Что Меган и делает, выпрямляя спину, вытягивая шею и бесконечно закидывая правую руку вперёд. Дэниелс стойко держал её, хотя с него — третье ведро пота. Иногда Меган опускала ладони на его взмокшую русую голову, словесно жалела… А потом снова рвалась достать до злополучного сучка, который не факт, что выдержит её немалый вес. Дэниелс как следует напрягся. Схватив Меган за щиколотки, он постарался немного подкинуть её вверх, как цирковой артист со стажем. Теория подтвердилась — на Ричарда работают одни клоуны; Меган почти достала до ветки. Они проделали тот же номер ещё два раза. На третий раз их цирковой дуэт ждал успех. Меган смогла. Она, тяжело перевалившись через торчавший сук, стиснула зубы, зажмурила глаза. Под веками как будто собрались острые крупинки песка. И Меган терпела. И она послушно забралась на ветку, с неё перебралась на один из выступов вверху, а дальше — потянуть за собой Дэниелса. Меган победно улыбнулась вниз. Хотя, вынужден признать Дэниелс, с ракурса снизу-вверх она выглядела слишком смешно. Да и Дэниелс был не лучше. Опустив взгляд, Меган поняла, что её новый друг вообще ходил туда-сюда, колыша песок, в целях словить, если вдруг она упадёт. «Ужас-то какой! — полагает Меган. — Он бы точно на этот раз сломал себе что-нибудь!». Помочь Дэниелсу перебраться к ней оказалось в два раза сложнее, чем забраться туда самой. Благо, он особо ни на что не надеялся. Ха. «Благо» ли? При малейшем подъёме вверх Дэниелс сам нащупывал выступы сапогом и поднимался уже самостоятельно. Вся беда была в том, что ему не хватало небольшого толчка. Рост немного не позволял. Далее уже можно было двигаться по отдельности. Они прошли-проползли половину пути, изредка помогая друг другу: словесно, физически, по нейронной связи. Меган не спорит. Периодически она просто так отправляла в голову Дэниелсу, что он крутой. Кажется, он отвечал ей тем же. На второй половине Меган начинала сдавать. Дэниелс чувствовал это, потому начинал работать за двоих. У него-то физическая подготовка была явно лучше. Он потягивал уставшую Меган за собой, отмечая про себя, что скорее всего та выдохлась скорее морально — руки не тряслись, колени не ходили ходуном. — Меган, ещё немного, ладно? — попытался он. — Поднажмём. Ну же. На выступе, на котором твёрдо стоял он сам, как раз хватало места для обоих. Свесившись, он протянул ладонь вниз. Потная ладонь Меган, с малиновыми щеками, тут же выскользнула из его хватки. Он протянул руку ещё раз. Осечка. Её пальцы царапнули его, но ничего дельного не принесли. Ещё раз. Они постараются и в третий-четвёртый-пятый раз. Спать хотелось обоим. Вусмерть. День и так был говном, а тут, на, пожалуйста, распишитесь, целая коробка навоза. Щедро и всесердечно. Всё закончилось тем, что Меган виновато прятала глаза и говорила Дэниелсу продолжать без неё. Не. Так не пойдёт. Дэниелс попытался спуститься к ней — ниже. Это была бы моральная поддержка от него или типа того, хотя поддерживал чужие штаны Дэниелс всегда неважно. Он попытался спуститься вниз, а, зараза, на этот раз его рука его подвела. Порывистый ветер сбил с курса, и Дэниелс, зашатавшись, еле успел увхатиться за другой выступ. Меган ахнула. Дэниелс вымученно ей улыбнулся. Два шага вперёд, один назад — о да, это про них. Ещё и ветер, падла, не отставал. Дул и дул, выл и выл. В ушах свистело, под веками пестрило. Было бы круто, если бы сейчас пошёл дождь. Ну вот. Зачем ты подумал об этом, Дэниелс? Первые две капли дождя предупредительно ударили его по переносице. Они с Меган синхронно подняли головы вверх. Купол из штормовых туч сейчас осыпет их своими сверкающими и кривыми зигзагами. Будет плохо. Мокро. Но они уже прошли так много, не так ли? Ветер должен был разогнать грозовые тучи. Однако, ах, против лоховской натуры дуэта Дэн-Меган не попереть, сколько ни кичься. Дэниелс понял, что он начал съезжать вниз. То же самое поняла и Меган. Они вновь комично скатились вниз по крутой горе, ударяясь друг о друга телами; только в этот раз шмякнулись не в рыхлый серый песок, а в грязные болотные массы. Прахоподобный песок, помешанный с дождевой водой. И первой, конечно же, очнулась Меган. (Она даже не теряла сознание, как и в предыдущий раз). Вновь на четвереньках, вновь злая и обеспокоенная, она подползла к Дэниелсу. Как печально. Он больше не обнимал её так мило, как до этого. — Дэниелс… Живи, ладно? — она тряхнула его плечо. Тот в ответ сдавленно простонал. Меган со скисшим лицом отстранилась от Дэниелса, что совсем хмуро прикладывал ладони к рёбрам на левой стороне собственного тела. Перевалившись на бок, он начал тяжело дышать сквозь стену дождя. Ловя воздух губами и пряча травму под курткой. — И что теперь?! — кричит она сквозь холодный ливень. Светло-карие глаза ловят её тревожный лик, перехватывают. Дэниелс, весь глянцевый от дождя, просто устало валится на землю и проводит своей крепкой ладонью по лицу сверху вниз. У него, как и у неё, ладони красные. Кожа слегка ободрана. Меган тихо легла рядом с ним. Лицом к тучам. Дождь забивался в ноздри и затекал в глаза. Они в унисон шмыгали носами, как будто плакали. Что иронично, плакать не хотелось от слова «совсем». Только пинать стены. Меган внимательно проследила за тем, как Дэниелс вновь судорожно поднёс свою руку к нижним рёбрам под курткой. Меган продолжила глядеть на него сквозь мокрые светлые ресницы. Дэниелс, грёбаный фокусник, выудил другой кривой, дохлый, безобразный цветочек с выдранными лепестками. — Ты придурок! — у Меган голос от природы низковат. И он временами срывается. — Ага, — Дэниелс протянул Меган мелкую дикую ромашку. Ныне подыхающую ещё и от влаги. — Ты же не поранился?!.. Дэниелс блаженно улыбнулся стучащему по их лицам дождю, уронив затылок обратно в вяжущий грязный песок. — Нет… У меня всегда всё в порядке, Меган.***
— Ричард, тебе стоит взглянуть на это… Меган и Дэниелс, укрытые одной рыбацкой курткой оливкового тона, спали, забившись под случайный каменный навес. Сколько бы Санаэ перед их носами фонарём ни щёлкал, не просыпался из этого удивительного дуэта никто. — Хорошо, что Ики предупредил о пропаже, — произнёс Ричард, отлепляя Меган и Дэниелса друг от друга против их воли. — Как бы она не заболела… Моя бедняжка. — Ричард… — возник Харада. — А Дэниелс? — Его хоть в жерло вулкана закинь — выберется, — с этими словами Ричард принялся активно будить Меган. — Подъём-подъём!.. Нас сегодня ждёт до-олгий путь… — Дэниелс, братанчик, — Санаэ же расталкивал друга. — Ну ты красава. А я сразу почуял твою пропажу. Первый сорвался искать. Веришь? — Ещё бы… Дэниелс недовольно отпихнул от себя лицо Санаэ и начал медленно подниматься на ноги. Санаэ продолжил: — Ну вы и позо-орище. Вам дождь помешал выбраться отсюда? — И не только, — Дэниелс широко зевнул. — И что же? Вы вдвоём вон какие спортивные. Точнее, с тобой-то всё ясно. А Меган вроде… — Харада спрятал говорившие губы за ладонями. — Нет, ты видел, какая она крупная и крепкая?.. Ну видел же. Ты всегда обращаешь внимание на физподготовку. — И что? — отмахнулся Дэниелс. — Она морально выдохлась. Такое тоже бывает. — Да как можно морально выдохнуться, когда адреналин херачит?.. — Нам было не страшно. — Вы что, Ричард, который «я боюсь одного Господа-Бо… — Санаэ внезапно перестал болтать и прицокнул языком. — Ричард!.. Ричард и Меган тепло обнимались, качаясь из стороны в сторону. Выглядело довольно забавно — Меган на цыпочках похлопывала Рауша по кривой спине, благодаря за скорость принятых мер. Так душевно, так здорово и так далее они обнимались до тех пор, пока в них не влетел Ики, заставив обоих рассыпаться в разные стороны. Дэниелс с Ричардом тоже тесно обнялись, точно не виделись с войны. Дэниелсу также пришлось встать на цыпочки. Санаэ вообще не понял прикола. У Ричарда то внезапные приливы нежности, то вообще никакого эмоционального фонда за душой. Один материальный. — Давайте-давайте, — в недоброй улыбке проговорил Санаэ, очевидно ревнуя и того, и другого. — Мы искали вас всё утро. Мир ждёт нас. Двигаем! Ричард ему согласно кивнул. У него, хотите верьте, хотите нет, душа встала на место. Он заново повязал ленты шляпы себе на шею и кратко отблагодарил собранную за полчаса команду для спасательной экспедиции. Подумать только. Всё зашло настолько далеко! Ики, воспользовавшись ситуацией, подхватил Меган под локоть. Он повёл свою старую подругу в сторону, хмуря прямые угольные брови. — Что-то случилось, пока нас не было? — борзые глаза Меган смеялись. Сереющая зелень во взгляде; болото глаз, в которых топнет грязная рыжина её волос. Ики заботливо проверил Меган на раны, а когда проверил, согнул спину крюком и положил голову ей на макушку. — Да, случилось… — вздохнул он нервно, — случились вы с Дэниелсом… — Да брось, — шепнула Меган. — Вы знали, где нас искать… Ики стрельнул глазами на бредущие толпы из-под острого азиатского века — оценивающе — в попытке понять, безопасно сейчас говорить или нет. — Меган, это просто безумие. А если бы вы пострадали? — убедившись, что никто не слышит, Ики перешёл на низкий грубый шёпот. — Откуда тебе было знать? Вы могли получить серьёзные травмы. Ты хоть знаешь, как я себя чувствовал, когда заливал Ричарду, что вы с Дэниелсом пропали и что желательно бы проверить обрыв?.. Как будто я вас туда и ски… — его прервали. — Падать с большой высоты — святое. Не тебе ли ведать, Тэру? — По имени обратилась… — Ики пригладил хулиганские концы маллета пальцами. — Коза. — Правда в том, что я уже спускалась с этой высоты… С «обрыва», — она сделала кавычки пальцами. — Специально. Проверки ради, — и разошлась в искреннем смехе. — Если правильно проскользить вниз по склону, перебирая ногами, пострадать довольно сложно… Мы с Дэниелсом, живучие твари, никогда бы не скопытились так легко, о, поверь мне. — Ну, знаешь ли. Некоторые люди умирают, упав с дивана или неправильно хрустнув шеей. А вы вообще, — он многозначительно покрутил пальцем у виска. Ричард и его люди, загруженные пузатыми рюкзаками, ушли далеко от них. Означало одно — можно обнаглеть в диалоге с дорогой кофейной сестрой по-полной. — И что, с лёгкостью выбиралась оттуда, когда многократно спускалась вниз? — спросил Ики. — Как видишь, — Меган важно отряхнула пыль с куртки Дэниелса, накинутой на её округлые плечи. — Как ни уязвляй, Ики… Ни о чём не жалею. — Дэниелс ещё не догадался, что всё это подстроенно? — когда задавал вопросы, противно шурил тёмно-карие глаза. — Хм-м. Думаю, нет. А даже если да… Бог с ним. — Меган, ты дура и это факт… — прошипел тот. — Тебе что, настолько понравился Дэниелс, что ты с ним нарочно головой вниз летишь со скалы? Меган, положив ладонь на живот, прогнувшись в спине назад, нахально сегодняшнему бледно-серому небу усмехнулась. Небо как нельзя кстати рассекла блеклая узкая радуга. — Ну да, он забавный… — она была воодушевлена до предела. — Не мечу с ним крестить детей, дружище… — только рожать. — Как минимум хотелось бы быть его товарищем. — Да-да-да, — закатил глаза Ики. — Я выпал ещё с «забавного», учти. Нуднее Дэниелса разве что Ричард Рауш. — И то верно, и то верно. — Ты даже не знаешь, как его на самом деле зовут. — А ты откуда знаешь, что «Дэниелс» — просто погоняло? Ики поёжился, замотавшись в богатую ткань красного пиджака. — Копался в их документах, пока Ричард собирал отряд для поиска людей, а которых именно — пальцем показывать не будем. — Ого-о-о, и это ты мне, мне, Ики Тэру, говоришь, что я рисковая женщина? — ухмыльнулась Меган. — Лучше бы поблагодарила. Я искал не что иное как ответы на твои сраные вопросики, — Ики заправил стриженную лесенкой чёрную прядь за ухо. В мочке уха уже сидела золотая серьга. Вещь с его прошлой жизни. «Интересно, а кто подарил ему эти серьги», — всё думает Меган. Ох и давно в ней не просыпался какой-либо интерес. Просидев столько веков и декад в тюрьме, в ней издохло последнее любопытство. — Скажу сразу, чувиха, — начал Ики, нервно поправляя длинную чёлку, зачёсывая в одну сторону, прихорашиваясь, — тюрьма всё это время держала некоторые данные о нас… У них были краткие досье, где имеется кое-какая эксклюзиваня информация. Так вот. Команда Рауша-доно их спиздила. — Отлично. Ричард молодец, — похвалила Меган. — Да. Но инфа, которую на нас всех нарыли… — он поджал тонкие губы. — А что там? — лохматые брови Меган выгнулись дугой. — Неужели ты и на меня что-то нашёл?.. — Ага… Успел прочитать кое-что. Ничего особенного. — Ики, что там? — Да про тебя вообще неинтересно! Выяснил, что тебе тридцатник. — Оу. — …Что и так было очевидно. — Ещё что выяснил? — Тебя хотели повысить до надзирателя, Мэгги. Если бы мы не сбежали, ты бы сейчас работала там, — выдал Ики со скисшей рожей. — Успел кое-чего вычитать про Санаэ. Но, бля, как же насрать. Он реально никогда ничего о себе не скрывает. Меган и Ики продолжали идти вперёд и тихо вести беседу — так, что их говор слился в единый монотонный гул, в котором нельзя ничего толком расслышать. Ричард, что время от времени бросал взгляд назад, им натянуто улыбался. Александр спустил вниз по склону канаты, толкнув их ботинком. Стоя на грани невысокого обрыва, он обрёл тон облаков, проплывавших по светло-серому небу. Такой же перламутровый, как всегда борзый, а взгляд полудохлый. Он охотно помогал всем подняться, подавая ладонь сверху. Когда Дэниелс совершил финальный рывок и взобрался на каменистый островок, Александр по-мужицки крепко пожал ему ладонь. Сказал: «По Вам я скучал особенно сильно, босс!». — Я узнал, как на самом деле зовут Дэниелса, — вдруг бросил Ики, пристально наблюдая за толпящимися людьми сверху. Меган не задумывалась о настоящем имени Дэниелса всерьёз. Всегда было проще перетерпеть секундное любопытство, нежели подолгу страдать. Она всё равно загорелась интересом; повернула голову в сторону знакомого японского профиля. Профиль, как с жёлтых расписных фресок, помните? — И как?.. — спросила Меган. — Сам скажет, — Ики же не спешил браться за канат до тех пор, пока Санаэ, Ричард и Дэниелс и вовсе не скрылись из его поля зрения. — Он был знаменит слишком в узких кругах, — сказал. — Будь мы с ним из одного Штата, возможно, мы бы что-то знали. И то не факт. — Так его действительно знали люди? Неожиданно. — Да лучше б не знали, — Ики начал подниматься вверх по склону. — Было бы в сто раз спокойнее. Меган всегда было глубоко всё равно, кто какого рода деятельности. Посудите сами: Санаэ выдал о том, что он был поваром-кондитером самостоятельно; Ричард о себе особо не распространяется; Александр так вообще как-то сказал на Дэниелса: «Либо бывший коп, либо военный». И с тех пор Меган больше не задавалась. — Он работал киллером, — шепнул Ики твёрдо и покривил длинный нос. Меган так и замерла, держа конец брошенного Александром каната в руках. — Эй, тебе помочь?! — донёсся бойкий голос Дэниелса сверху. — Меган, поднажми! Он добродушно протянул руку к ней навстречу, приглашая. Ики, демонстративно играя лицом, подал Дэниелсу свою ладонь вместо Меган. …И всё-таки интересно выходит. Приглядываешься к нынешнему портрету человека, любуешься, а выходит, что он совсем не имеет значения, если не знаешь его истории. Ричард сказал, в скором времени всем некогда бежавшим придётся решить, в какой подлагерь податься, дабы спокойно жить и служить обществу верно. Работы будет много, переживаний тоже, но решение необходимо будет сделать каждому. Ну а их головной подлагерь двинет по миру дальше — штурмовать тюрьмы, переписывать закон лёгкой рукой и тасовать карты заново. Меган думает, что ей будет безопаснее перебраться в подлагерь продовольственный. Попасть туда легче всего, да и Дэниелс пропагандирует именно данное ответвление пуще всякого, гарантируя вечное спокойствие. Не каждому, в конце концов, дано вступить в кочевой подлагерь, в котором люди Ричарда мрут, как мухи. Меган ковыряет серый песок округлыми носами таких же серых ботинок. Да. Она никогда не рвалась к активной жизни. Только к размеренной, скучной, рутинной. Быть может, она зря покинула стены тюрьмы. А может… ей просто разонравился Дэниелс.
Примечания:
Санаэ и Меган чисто мем «Влюбился один, страдает вся стая».
