🪿
19 августа 2024 г., 21:44
В сексе Чимин это pillow princess. Именно princess, потому что Чимин – Намджунова принцесса, и Чимин обожает, когда ему дарят удовольствие, когда в постели заботятся только о его удовольствии. Да, Чимин именно такой, и ему это нравится. Но ещё Чимин хорошо умеет бить с разворота и вполне себе может себя защитить сам. Но вот перед Намджуном он бессилен или просто не пытается свои силы продемонстрировать. Зачем? Намджун безобиден и бессилен перед обворожительной улыбкой и мягкими щеками. Абсолютно безоружен перед маленькими ладонями и хитрым взглядом, что в миг может стать милым щенячьим. Чимину просто незачем себя защищать, потому что кто Намджун вообще такой, чтобы напасть? Он в ногах давно валялся, разве что только ботинки на каблуках не лизал.
Зато Чимин очень любит испытывать старшего. Каждую вторую пятницу месяца особенно. Потому что каждую вторую пятницу месяца Чимин идет в отрыв, танцует и пьёт. Среди целой толпы знакомых ему людей. Они сливаются в одну потную массу танцующих тел, и Чимин горит ярче любой звезды. Для Намджуна так точно, потому что, сидя у бара в самом дальнем углу, он видит эту яркость как никто другой. Чимин только изредка приходит в этот тёмный угол и освещает собой темный и тихий мир Намджуна. Чимин заказывает себе блоуджоб и выпивает его залпом, не сводя взгляда с Намджуна. И так понятно, на что намекал младший, но пока он уходит обратно на танцпол, и Намджун даже немного ревнует, потому что Чимин счастливее всего именно тогда, когда танцует. Ему плевать, с кем и как. Ему плевать, что смотрит Намджун, пока во рту Чимина чужой язык, а к заднице сзади кто-то прижимается вставшим членом. Чимин становится сукой, стервой, блядью, но ему всё равно, он свободен и он прекрасен в своей свободе. Но Намджун-то не железный, он любит до дрожи в ногах и искр в кончиках пальцев. Он любит до невозможного, а еще у него яйца звенят, потому что он не трахался больше недели и потому что Чимин тут делает все эти сраные вещи, которые он должен делать Намджуну.
— Скучаешь, сладкий? — Чимин оказывается совсем рядом и прямо-таки валится на спину Намджуна и обнимает его за шею. Он цепляется зубами за чужое ухо и тянет на себя, рыча, словно маленький котёнок. Намджун недовольно шипит и заводит одну руку за спину. Он крепко сжимает худое бедро и ведёт рукой вверх, чтобы через штаны надавить туда, где Чимин любит больше всего. Это действует. Чимин отпускает ухо и стонет в него.
— Насосался, сладкий? — передразнивает Намджун и опять давит рукой. Ноги Чимина подкашиваются, Намджун это чувствует, давя на его спину сильнее.
— Все они говно. — стонет Чимин. — Все они не такие, как ты. Ничего со своим языком сделать не могут. А ты можешь.
Чимин ведёт своими ручками от груди по животу вниз. Пальчиками он играет с ремнём старшего и целует его в шею, кусает её, посасывает. Пока Намджун продолжает пить свой виски и пытается терпеть, потому что блядский Чимин пахнет, как блядский Живанши вперемешку с блядским Ках, и с этим трудно совладать и держать себя в руках. Чимин – это нескончаемая вечеринка и секс. Грязный и влажный секс, о котором они пожалеют, но сейчас они не думают об этом. Намджун допивает свой виски и поддаётся Чимину, когда тот берёт его за руку и тянет за собой.
Нет, Намджун не альфа-самец. Он не тот, кто закинет свою самку на плечо и оттрахает при первой возможности. Намджун просто очень хорошо владеет своим языком, руками и членом. Ну и телом. Кажется. Во всяком случае Чимин не жалуется, наоборот даже: когда они оказываются в туалете, Чимин впивается в губы Намджуна поцелуем, пока руками шарит по крепкому телу и снимает тяжёлую кожаную куртку. Которую Намджун подхватывает и стелит на раковину, чтобы Чимину было комфортнее.
— Мой джентльмен. — Чимин хихикает в ладошку, снимает с себя джинсовую курточку и кидает её на умывальник тоже. Намджун ничего не отвечает, он встаёт на колени перед младшим, чтобы расстегнуть джинсы и снять их полностью, оставляя Чимина в одних трусиках с принтом цыпленка в виде яйца.
— Ты иногда такая принцесса, знаешь? — Намджун улыбается и накрывает ртом небольшой бугорок под бельем. Он совсем не думает его снимать, потому что Чимин такое любит, любит, когда его дразнят через мягкую ткань белья.
— Я и есть принцесса. — Чимин довольно улыбается, упирается руками в края раковины и садится на неё задницей, раздвигая ноги сильнее.
Намджун смотрит из-под бровей, с ухмылкой, пока пальцами ведёт по худым ногам возлюбленного вверх и останавливается прямо возле края трусиков. Чимин замирает, потому что его, как он называет, большой и милый бойфи, совсем ничего не делает, а Чимину хочется уже не первый час.
— Намджун, только не начинай. — злится Чимин и приподнимает немного свои плечи. Край майки сползает с его худого плеча, конечно, потому что она велика, она Намджунова. Была, до тех пор, пока он не начал усиленно качаться и та стала ему маленькой. — Не дразни меня.
— Ты ненавидишь это, знаю. — на этих словах Намджун отодвигает трусики и вводит сразу два пальца. Мокрое влагалище принимает их без особого сопротивления, но из-за долгого отсутствия Намджуна внутри Чимин стал уже. — Но мне нужно тебя подготовить.
— Не нужно, я готовился. — стонет Чимин и немного двигает бёдрами вперёд, насаживаясь на пальцы сильнее. То, что Чимин тут стоял, вообще честь для Намджуна, но это не значит, что он должен делать всю работу сам.
— Хорошо-хорошо. — Намджун наклоняется ближе, целует местечко под пупком и проходится такой вот цепочкой из поцелуев вниз. Он вытаскивает пальцы под недовольный выдох и тянет трусики вниз, продолжая целовать. Чимин недовольно шипит и ухватывается пальчиками за волосы Намджуна как раз тогда, когда он вываливает язык и проводит им по киске Чимина. Старший хищно улыбается, когда слышит довольный стон над собой, и повторяет движение ещё раз, пока металлический шарик его пирсинга не задевает клитор. Чимин тут же млеет, его ноги подкашиваются, а руки дрожат. Если бы Намджун не подхватил его за бедра, он бы упал.
— Тебе нужно поработать, Чимин, или я не смогу тебя съесть. — Намджун полностью снимает с Чимина его бельё и оставляет короткий поцелуй чуть выше щели. Там, где у Чимина небольшая родинка. Младший недовольно стонет, но дрожащие руки выравнивает и закидывает правую ногу на чужое плечо. Вообще, то, что из себя сделал Намджун, не очень нравится Чимину. Он влюбился в худого занудного ботаника с большой любовью к искусству, но никак не в тупого качка, потому что иногда Намджун с этим перебарщивает и постоянно говорит, что то ему прессом заняться нужно, то руками или взять упор на широчайшую мышцу, а Чимину это скучно. Но он должен отдать должное, что на крепких плечах Намджуна очень удобно и мягко. Накачанный Намджун – это секси Намджун, но иногда Чимин скучает по тому странноватому дорку, коим старший был в юношестве.
— О чём задумался, принцесса? — Намджун сжимает ладонями чужие бока, пока большими пальцами он мягко гладит выступающие косточки подвздошных гребней.
От этих простых действий мозг Чимина коротит, а перед глазами расплывается розовато-синяя дымка. Чимин довольно улыбается, когда Намджун целует худощавое бедро и кусает его в конце.
— Чимин? — зовёт опять Намджун, и наконец-то младший фокусирует на нем свой взгляд.
— Не люблю качков. — стонет он, когда длинная рука, увенчанная венами, что идут вдоль предплечий к кистям и прячутся под массивными кольцами, сжимает его бедро. Намджун их не любит и надевает только тогда, когда они идут с Чимином в клуб. И Чимин думает, что длинные и смуглые руки Намджуна в кольцах и браслетах из серебра – это настоящее произведение искусства. Намджун создан для дерева и металла, он создан для керамики и истории Кореи, но его язык – это всё равно отдельно от всего другого. Да, он много говорит об искусстве и истории, потому что у него диплом с истории, и на первом свидании он рассказывал о лунных вазах и корейской войне. А на третьем Чимин понял, что язык для Намджуна это не только для поговорить об истории, это ещё и для доставить удовольствие. Потому что когда Чимин сказал, что он интерсекс, Намджун сказал, что плевать, потому что Намджун, кажется, влюбился слишком сильно, а всё остальное – это Чимин, а значит, и это всё остальное Намджун любит тоже. Чимин был счастлив, потому что для Намджуна он не диковинка, а обычный человек, и если бы все были такими как я, то не было бы гендерных проблем сказал, тогда Чимин, а Намджун ответил, что были бы, потому что люди созданы для того, чтобы находить проблемы, а потом целыми поколениями их решать и в итоге через смерти и боль прийти к банальному решению, что смотреть в чужие тарелки нехорошо.
— Я не настолько накачан, чтобы быть качком. — смеётся Намджун и сжимает ладонями худое бедро, проходится по нему дорожкой из поцелуев вверх к мокрой щели. Чимин дрожит и мнёт густые чёрные волосы старшего пальчиками. Металлический шарик опять проходится по его клитору, Чимин недовольно рычит. Он ненавидит, когда его дразнят.
— Но ты постоянно пиздишь о своих тренировках, ненавижу это. — Чимин на последних словах откидывает голову назад и стонет в потолок, потому что кончик языка проник прямо внутрь, а края пирсинга дразнят края влагалища. После наркотиков и алкоголя Чимин слишком чувствителен и с головой не дружит совсем, шепчет в потолок можно ли применить термин «ирредентизм» к твоему телу, Намджун? Я ведь оставил на нем столько поцелуев, даже шрамы от моих зубов есть. А сколько раз я тебе отсасывал. Часть твоего тела принадлежит мне вообще-то.
Намджун с таких умозаключений только смеётся, и вибрация от его смеха проходится током по всему телу Чимина.
— Ты сейчас сову на глобус натягиваешь. — хрипит Намджун, когда отстраняется и пододвигает младшего так, чтобы он полностью сел на раковину и Намджун мог закинуть обе ноги на свои плечи и нормально накрыть Чимина ртом. Его язык легко проникает внутрь, но только выходит почти сразу, чтобы кончиком языка подразнить края влагалища, чтобы возбудить сильнее, хотя некуда. Чимин настолько возбуждён, что больно, и когда длинный язык проходится по горячим малым губам и дразнит клитор, Чимин улетает в рай. Обычно, чтобы его возбудить, нужны прелюдии и ласки, а Намджун в них спец, он вообще в этом плане вынослив и может долго возбуждать Чимина, пока тот просто лежит в подушках, наслаждаясь процессом. Но сейчас Чимин возбуждён благодаря наркоте, которую он успешно запил несколькими шотами, и каждый его нерв уже на пределе, и вид Намджуна между ног уничтожает всё.
Чимин сильнее упирается руками в края раковины и начинает подмахивать бёдрами, буквально трахая себя чужим языком, и этот блядский пирсинг в чужом языке раздражает, возбуждает и делает приятно-больно, но этого всё равно недостаточно, и Намджун это знает. Поэтому, пока губами он терзает набухший клитор, он вводит в Чимина сразу два пальца и разводит их в стороны, чтобы растянуть. Чимин шипит от боли, но он её любит, она возбуждает его сильнее, и это работает. Длинные пальцы Намджуна покрываются смазкой, что упрощает движение. Его язык изредка собирает просочившиеся капельки, и всё это вместе со слюной течёт по его пальцам и подбородку вниз. Чимин хочет это видеть, но туман перед глазами не даёт. Намджун слишком умело его трахает, но даже наличие пальцев внутри не могут полностью удовлетворить.
Чимин недовольно стонет, когда Намджун убирает пальцы и совсем уж нежно целует набухший клитор. Младший тихо хнычет, опускает пьяный взгляд вниз и стонет опять. Вся нижняя часть Намджуна лица мокрая, а губы блестят от смазки и слюны. Чимин приподнимает бёдра и сжимает их, сдавливая шею.
— Ирредентизм – это один из признаков фашизма, ты знаешь? — Намджун мягко разводит ноги Чимина и выпрямляется, чтобы наконец-то поцеловать Чимина в губы. Их поцелуй грязный и мокрый, со вкусом Чимина и похоти, хотя это одни и те же вещи.
— Да, ты говорил. Ты мне целую лекцию провел, пока трахал меня в прошлую пятницу. — Чимин обнимает старшего за шею, а ноги сжимает сильнее. Мокрой киской он трётся о твёрдый член, скрытый под мягкой тканью спортивных штанов. А потом Чимин вдруг отстраняется и осматривает своего парня еще раз. Чёрные волосы до ушей, по две серьги в каждом ухе, тёплая толстовка и белая майка под ней. У Намджуна есть несколько небольших тату на руках и груди, но самое главное, что у него есть небольшая бабочка над левым соском, потому что Чимин их любит. Бабочек и соски Намджуна. У Чимина по телу куча надписей в стиле если я потеряюсь, верните Намджуну или раскрываюсь ближе к ночи. Под коленями у Чимина шрамы и тоже тату, которые Намджун сделал сам. На правом для, а на левом горла. Они оба будто оторванные от мира люди, но Чимину это нравится. Нравится то, что Намджун не выглядит как джентльмен или профессор, но он чертов джентльмен и немного профессор, ему еще предстоит защититься для этого звания или что там для этого нужно. Чимин просто без какого-то конкретного курса в жизни, ему хорошо сейчас, в этом грязном туалете с Намджуном между ног. А еще Намджуновы штаны просто прелестны для быстрого траха в подобных местах. Чимин справится с ними на раз-два. Даже дрожащие руки не помеха, Чимин просто приспускает их вместе с бельём, а всё остальное делает Намджун. Обхватывает свой член и вводит его в Чимина, принося дискомфорт и удовольствие. Пальцы начинают теребить и без того возбуждённый клитор, этого достаточно, чтобы Чимин через несколько минут сжался вокруг чужого члена и кончил. Он расслабляется, повисает на чужих плечах, а губами присасывается к шее, пока сам Намджун продолжает двигаться в его теле, вскоре кончая тоже.
— Я сдал, профессор? — стонет Чимин, а Намджун недовольно кривится, он подобного совсем не любит, а младшему забавно, но он тут же обнимает любимого крепче, извиняясь. Он обхватывает опавший член и мягко ведет по нему рукой, но не для того чтобы возбудить, а просто потому, что Чимину хочется и он имеет на это право.
Через несколько минут Чимин сидит за баром, точнее, спит на нём, подкладывая под голову кожанку. Намджун расплачивается за выпивку, а сумма там выходит приличная, потому что Чимин любит пить и ненавидит зарабатывать деньги, так что платит обычно Намджун, хотя и знает, что Чимин без дела сидеть не может, просто любимое дело он так и не нашёл ещё.
— Вы опять трахались в туалете? — спрашивает Юнги и отдаёт Намджуну сдачу.
— У тебя очень комфортный тут туалет, хён. — Намджун смеётся и обещает старшему, что когда-то они с Чимином придут в этот клуб и отработают все свои трахи в этом туалете, а пока он подходит к спящему Чимину и коротко целует его в висок. — Пошли домой, принцесса.
Чимин слишком пьян и оттрахан, чтобы реагировать хоть на что-то, он только обнимает Намджуна за шею, когда он его уносит в такси, а дома раздевает и моет, укладывает в кровать. Одевает на него трусики, потому что Чимин голым спать не привык, а у него целая коллекция трусов с разными покемонами, так горячо любимыми Намджуном. Чимин почти сразу прижимается к Намджуну, когда тот ложится рядом и включает телевизор, потому что только так Намджун и может уснуть. А на утро Чимин просыпается с тошнотой и болью в голове.
— Это ненормально. — мычит Чимин.
— Что именно? — Намджун помогает ему встать и поправляет под его спиной подушки, затем протягивает ему стакан с шипящим в нем аспирином. Чимин жадно всё выпивает и с благодарной улыбкой отдаёт стакан назад.
— Так много пить. — Выдыхает младший и отправляет стакан. — Ты мой принц. — довольно мычит младший и разглядывает своего принца в полностью расстёгнутой рубашке в клетку и серых домашних штанах, заправленных в высокие носки. Да, определённо, это самый настоящий принц.
— Твой. Принести тебе что-то ещё? — Намджун приседает на корточки возле Чимина и гладит его по голове. Чимин аж мурчит от удовольствия. Он переворачивается на бок и сжимает между бёдер игрушку R2-D2.
— Принеси себя и что-то покушать. — Чимин мило улыбается, когда получает поцелуй в висок. Намджун всегда такой, готовый принести всё, сделать всё для своего малыша, когда ему особенно плохо.
Намджун возвращается с пиццей и несколькими бургерами, которые Чимин съедает сразу, сидя в одних трусах и старой толстовке Намджуна. Каждую вторую пятницу месяца Чимин самая настоящая стерва, а каждую вторую субботу месяца он милый и мягкий Чимини, который после еды прижимается к боку своего парня, пока тот читает и готовится к защите своей какой-то там диссертации, Чимин рядом просто лежит, наслаждаясь присутствием дорогого ему человека.
