🍑
20 марта 2026 г., 14:58
***
Когда Намджун выпивает, а это бывает крайне редко, он становится достаточно грубым. Не то чтобы Чимин был сильно против. В такие моменты его возлюбленный открывался в чутка ином свете. Из заботливого ботаника он становился извращённым парнем с желанием оттрахать как можно жёстче, и плевать, что Чимин там будет ныть в подушку. Как сейчас, к примеру. Чимину было хорошо. Честно. До закатанных глаз и вываленного языка хорошо. Намджун берёт его, как течную суку. Да, именно так. Может, это звучит отвратительно, Чимин не будет спорить, но именно так он себя ощущал сейчас. Между бёдер жарко и мокро от ощущения того, как тяжёлые яйца его возлюбленного с каждым толчком с силой ударялись о набухший клитор. От этого мозг у Чимина плавится, вместе с костным, видимо, потому что кости кажутся совсем мягкими – настолько тело податливое под руками Намджуна. Когда он давит на спину, Чимин послушно выгибается сильнее, подставляет плечи под укусы и плывёт, когда Намджун оказывается так близко, что рычит в самое ухо, прижимается грудью к взмокшей спине. Они оба как звери, как два грёбаных извращенца: сначала напиваются, а потом долго трахаются и валяются в сперме. Они и правда извращенцы. На фоне играет тяжёлый рэп, и сквозь низкие стоны Намджуна Чимин слышит отрывками что-то о тёмных улицах, залитых неоном, потом что-то о крови, а затем об узкой дырке... Стоп, последнее, кажется, прорычал уже Намджун. Чимин с силой бьёт его по руке и предупредительно шипит: — Я в тебе дырку сделаю за такие слова. Намджун перехватывает руку Чимина, целует её, нежно, в отличии от того, как совсем не нежно он трахает. Чимин под ним стонет, ахает и вскрикивает, когда Намджун давит пальцами на клитор, тем самым заставляя младшего наконец-то кончить вместе с собой. Они валятся на кровать. Намджун ложится поверх мягкого тела Чимина, но почти сразу переворачивается на спину и, кажется, моментально отключается. Чимин ещё находит в себе силы, чтобы лечь под бок любимому и положить ему на грудь голову, а после уснуть вслед. Просыпается Чимин от того, что его налипшие ко лбу волосы нежно убирают с лица. Он еле разлепляет глаза в свете неона, который светит им прямо в окна: напротив них находится целый секс-шоп, зазывающий покупателей к себе яркой вывеской. — Всё хорошо? — голос у Чимина хриплый и уставший. Он чувствует, как на его затылке появляется рука. Она помогает чуть приподняться, а потом к губам прижимают стакан с водой. Чимин выпивает почти сразу всё. — Не очень, мы все грязные, и нам бы помыться и поесть тоже было бы хорошо, — Намджун устало потирает лицо. Он выглядит ужасно вымотанным, ещё бы: целый вечер они просто трахались, даже не поужинав, как хотели. Как планировали целую неделю, вообще-то. Чимин переворачивается на бок и ладошкой обнимает лицо возлюбленного. — Мой голодный профессор. Намджун вяло смеётся. — Сколько раз я тебе говорил: я не профессор, пока что. — Мне больше профессор нравится. К тому же это стимул тебе поскорее им стать. — Так не выйдет, малыш, — Намджун накрывает чужую ладонь своей и целует её у основания. — Чтобы мне стать профессором, нужен не один год работы. — Ладно-ладно, но в науке траханья ты давно профессор, — Чимин целует Намджуна в губы и поднимается с кровати, кривясь от того, как грязные простыни липнут к телу. Намджун только закатывает глаза, поднимается с кровати и собирает грязное бельё с собой, чтобы завтра постирать. Моются они вместе, конечно, потому что Чимину нужны обнимашки и поцелуи, и вообще, Джуни, помой меня и сделай массаж, это же не ты целый вечер принимал. Намджун, конечно же, послушно моет и делает лёгкий массаж, после чего идёт застилать кровать, пока Чимин разогревает еду, которую до этого приготовил. Едят они при свете свечки и всё той же неоновой вывески, потому что комнатный свет они решают не включать – так романтичнее, говорит Чимин. И после такого себе семейного вчера в три ночи, они ложатся спать. Им завтра ещё на пляж идти.***
Чимин замирает. Прижимается бёдрами к краю столешницы, и всё его тело будто становится ватным. Вау. Он кусает губу. Вау. Намджун стоит перед ним с голым торсом. Огромный. Надёжный. Вау. Чимин ведёт взглядом по тату на руке вверх к длинной шее, а там выше к бритой голове. В Корее нынче очень жарко, и побрить голову – это прям за счастье и спасение от этой самой жары. Чимин же спасается от жары чуть иначе. По-своему, так сказать. Из одежды на нем только трусы всё с теми же покемонами и короткая футболка, что заканчивается чуть ниже пупка, открывая вид на тазовые косточки и низ живота. Горловина футболки достаточно растянута, чтобы упасть с плеча. Чимин прекрасно знает, что он выглядит аппетитно, но вот то, что находится перед ним... Вау. Намджун выдыхает и потирает ладонью шею, на которой висят деревянные бусы, те совсем тихо стукаются. — Ты мой монах, — бурчит Чимин. Намджун опускает голову и смеётся. — А как же «профессор»? — он смотрит через плечо на Чимина. — Твоя голова слишком лысая для этого звания, — Чимин прикусывает губу, вздёргивая подбородок, будто бросает вызов. Намджун закатывает глаза и вновь отворачивается, чтобы надеть на себя рубашку, стилизованную под верхнюю часть ханбока. Чимин хихикает. — Ну что опять? — смеётся старший и разворачивается к любимому полностью. Чимин выглядит невероятно притягательно. Его мясистые бёдра такие округлые, что хочется подержаться за них, покусать, зацеловать. Блять, если нужно, то даже уснуть между ними. Намджун обожает, когда Чимин ими крепко обнимает его талию. — Монах. Теперь я буду звать тебя именно так! И вновь этот звонкий смех. Намджун и сам улыбается, опуская голову, но сразу же поднимает её. — Так мы идём на пляж? — Нет, — Чимин вплотную подходит к любимому, обнимая за шею и притягивая к себе. — Я готов трахаться. Намджун наклоняется вперёд, медленно, будто для поцелуя, но в последнюю секунду останавливается. — Нет, принцесса, мы идём на пляж, где искупаемся, поедим персики... — Знаешь, у меня между ног как раз один спелый персик есть, я даже разрешу съесть его, — перебивает Чимин, но Намджун продолжает. — ...проваляемся на песке, пока волны будут накатывать на нас, а потом поедим в ресторане на набережной, а когда придем домой, ты угостишь меня своим персиком, идёт? Чимин мило и чутка комично кривится. — Вот с твоих уст это прозвучало отвратительно, извращенец. Младший крутится вокруг своей оси и идёт одеваться. Намджун лишь с усмешкой качает головой и уходит собирать всё нужное в сумку. До пляжа они доезжают на Намджуновом мотоцикле, потому что пешком Чимин отказывается идти, а Намджун особо и не против, потому что на улице жара в тридцать пять, и желание добраться до воды как можно скорее обостряется. К тому же, Чимин одет в джинсы, и снять их хочется как можно скорее. Чимин начинает их снимать до того, как они заходят на побережье. Намджун сам садится на лавочку, чтобы снять с себя кроссовки и дальше идти босиком, но вовремя наклонившийся перед его лицом Чимин заставляет старшего на время забыть об обуви и оглянуться вокруг, чтобы убедиться, что никого рядом нет. Вот тогда Намджун со всей силы шлёпает младшего по заднице. Чимин дёргается. Его губи открываются в удивлении, а сам он весь замирает. Намджун же продолжает снимать с себя кроссовки, будто ничего и не было. — Ты специально это делаешь? Если да, то давай просто вернёмся назад и сделаем то, что должны были. — Не понимаю, о чём ты, — Намджун пожимает плечами и, когда всё же снимает кроссовки, идёт по горячему песку босиком. В какой-то момент Намджун разворачивается и протягивает руку, показывая, мол, Чимини, пошли вместе, а Чимин так и замирает с одной штаниной на ноге в скрюченной позе. Намджун выглядит таким надёжным и в тоже время каким-то внеземным из-за того, как его свободные штаны и ханбок развиваются на ветру. Этот заставляет Чимина раздеться скорее и, закинув штаны на плечо, а обувь взяв в одну руку, подлететь к возлюбленному, взяться за его руку и крепко сжать её. — Ты такой красивый. — Ты такой у меня красивый. Чимин смеётся вместе с Намджуном, прильнув к нему всем телом и обняв поперёк живота. — Ты самый красивый, Чимини, и мой, — Намджун целует переносицу Чимина и прижимает его ближе к себе, поглаживая по спине. — Давай вернёмся домой? — Чимин поднимается на носочки, чтобы поцеловать колючий подбородок Намджуна. — Что это с тобой? Ты последнее время постоянно просишь меня о сексе. — Мне повезло, я урвал самый лучший член на свете, — подмигивает Чимин, игриво толкаясь бёдрами вперед. — Мы не поедем домой сейчас. Сначала пляж, потом ресторан и домой, понял? Чимин качает головой, мило надувая губки и прижимая руки к груди. Вот оно, его милая поза, после которой идёт что-то ещё, что-то... — А потом попробуешь мой персик. ...пошлое. Намджун опускает голову, улыбаясь, и Чимин тут же спохватывается и приподнимается, чтобы вжаться своим лбом в чужой, а потом потереться носом о чужой. — Пошли купаться, — Намджун тянет Чимина за собой к воде, где они раскладывают подстилку на песке, Намджун ставит взятый ранее зонтик, пока Чимин достаёт из сумки воду и фрукты. Персики он кладёт как можно выше. Он остаётся сидеть в купальных трусах и топике, в котором обычно и купается, а потом помогает Намджуну развязать его ханбок. Затем его подхватывают сильные руки под бёдра, и всё что Чимин может сделать, это обхватить любимого за шею и быть униженным в тёплой воде моря. Они окунаются под воду вместе, и всё это время Чимин ощущает на себе поддерживающие руки Намджуна. — Поймал тебя, — тихо рычит Чимин, когда обнимает Намджуна за шею со спины и кусает за ухо. — Поймал-поймал, а теперь на берег сушиться. Чимин ничего не отвечает, только размыкает руки и плывёт рядом, но затем переворачивается на спину и уже плывёт так. Когда Намджун достигает дна ногами, он нависает над любимым и придерживает его под спину. — Моя рыбка. Чимин счастливо улыбается и тянется руками вперёд, чтобы ему помогли встать. А уже лежа на пледе животом вниз, он принимается разрезать персик дольками, потому что Намджун так больше любит, а Чимин берёт свой целиком. Намджун внимательно следит за тем, как тот ест. — Почему именно персик? — спрашивает Намджун. Чимин хмыкает. — Ну как, мягкий, сочный, вкусный, прямо как ты любишь, профессор, — Чимин переворачивается на спину и разделяет персик на две половинки, совсем не обращая внимания на сок капающий ему на живот. — Ну а косточка? Не помню, чтобы внутри тебя было что-то твердое и шершавое, — Намджун пожимает плечами и закидывает в рот дольку персика. Чимин хитро щурится и приподнимается. — Иногда, бывает, знаешь, когда ты слушаешься меня и мы остаёмся в постели голые, тогда внутри меня появляется кое-что твёрдое, гладкое и длинное. — Последние слова Чимин мурлычет Намджуну прямо на ухо, от чего тот смеется и кривится. — Извращенец, — сквозь смех говорит Намджун, а Чимин лишь подмигивает и облизывает показательно косточку. После ещё нескольких заходов в воду и лежаний на мокром песке, Чимин замечает то, что не хотел бы. А именно двух миловидных девушек, которые постоянно посматривают на Намджуна. ЕГО Намджуна. В эти минуты Чимин ощущает себя странно и очень неприятно, потому что он ощущает себя лишним, будто он не человек вовсе, а пустое место. Намджун, вообще-то, целует его, обнимает, тискает, кормит всяким вкусным с сумки и мажет кремом. Чимин центр его внимания, его вселенной, но всё равно как-то неприятно. Задевает. Опять. Чимин поворачивается к Намджуну, берёт его за руку своими двумя и просто сжимает. Закрывает глаза и глубоко дышит. Намджун здесь, он рядом, он живой, во плоти. Кости и мышцы, кожа, он живой, настоящий, он любит. Как и Чимин. Чимин тоже настоящий. — Чимини? Он поднимает голову и смотрит прямо в глаза любимого. У Намджуна появляются морщинки на лбу и под подбородком, а еще немного у глаз. Из-за того, что они плохо спали ночью, у него под глазами милые и мягкие мешочки, поэтому он больше походит на новорождённого, нежели на взрослого. Чимин прижимается сильнее. — Что случилось? — Это тупо, просто мой заскок, прости. — Чимин, мы говорили об этом, нам нужно говорить о том, что тревожит тебя. — Там... — Чимин прижимается щекой к собственному плечу и весь будто скручивается, становится маленьким. — Девушки. Они постоянно смотрят на тебя, будто ты здесь один, а не со своим парнем. Намджун как можно незаметнее мажет взглядом по двум девушкам, которые тихо посмеиваются, разговаривая друг с другом. И да, они поглядывают в их сторону, на Намджуна особенно. Он демонстративно прижимает младшего к себе и целует в висок. — Я люблю тебя и только тебя, к тому же на тебя тоже часто засматриваются всякие парни, бесят меня, — Намджун осторожно зачёсывает волосы Чимина, снимает с собственной руки резинку и делает милый хвостик у него на затылке. Чимин надувает губы и вновь обнимает. — Прости, это так тупо было. — Твои чувства это не тупо, Чимини, мы говорили об этом. Чимин кивает головой и просто прижимается ближе, расплющивая свою щеку о чужую грудь. К вечеру, когда жара немного спадает, они перебираются в ресторан, где Чимин заказывает себе, конечно же, большую тарелку пасты с лангустом, которую он с аппетитом уплетает, а потом он просит взять ещё порцию с собой, потому что так дорого они едят крайне редко, да и не то чтобы Чимин сильно нуждается, но лангустов он любит. Намджун заказывает блюдо поскромнее в виде телятины и картошки фри, потому что Чимин обязательно его покормит ещё и своей пастой. А когда солнце близится к горизонту, на террасе начинает играть живая музыка, и Чимин настойчиво просит Намджуна потанцевать с ним. Да, Намджун танцует плохо, отвратительно даже, он не айдол, он преподаватель в университете, где единственная его активность – это ходить туда-сюда и держать внимание студентов, потому что история Кореи тяжела, как и любая другая, и очень важна, как любая другая. Но для Чимина это самые прекрасные танцы – когда его любимый танцует, словно каракатица; а при медленном танце Намджун оттаптывает Чимину все ноги. — Я тебя научу танцевать, — грозит Чимин, но моментально тает в тёплых и сильных объятиях Намджуна. — Обязательно. Когда солнце окончательно прячется за горизонт, Чимин зевает, подпирая голову рукой и смотря в окно на море. В ресторане играет тихая музыка, а на столе у них стоят допитый виски и пустые тарелки из-под десерта. Завтра воскресенье, а значит, Намджун завтра ещё будет дома, и можно будет трогать его, обнимать, ощущать его запах. Намджун ушёл за чем-то к барной стойке, и Чимин мечтательно прикрывает глаза, просто даёт себе несколько секунд для того, чтобы ощутить этот момент отсутствия Намджуна, чтобы позже, когда он прикоснётся к нему, это прикосновение прозвучало в тысячи раз сильнее. И да, когда Намджун касается его плеча и чутка сжимает, это невероятно приятно. — Пошли домой? — Чимин поднимает взгляд на Намджуна, но тот отрицательно качает головой. — Нет, мы не поедем домой сегодня. И завтра, и послезавтра тоже. — Ты про что? Намджун в ответ улыбается только и закидывает сумку на плечо. — Это сюрприз. Пошли. Чимин вопросительно выгибает бровь и берётся за протянутую руку. В любом случае, он за Намджуном куда угодно. Им приходится проехать чуть далее от пляжа. На полпути Намджун останавливает мотоцикл у края дороги и просит Чимина завязать на глазах повязку, потому что это сюрприз. Когда они наконец приезжают, Намджун подхватывает Чимина на руки и куда-то несёт до тех пор, пока не начинает раздаваться бульканье воды. — Ты же не топить меня собрался? Намджун на вопрос младшего смеётся. — Топить нет, но вот слегка намочить – возможно. Чимин в его руках хихикает. Намджун целует его в лоб, а затем осторожно ставит на ноги, одну ладонь прижимая к чужому животу. За эту же руку Чимин держится своим двумя, пока Намджун второй свободной рукой развязывает узел повязки на глазах, и, когда та спадает, Чимин ахает. Перед ним прекрасная парусная яхта, небольшая, но и не то чтобы маленькая. Это было старой и детской мечтой Чимина. Будучи ребенком, он бегал по пристани, изучая всякого рода корабли и яхты, на которых мечтал сбежать далеко-далеко. В возрасте семнадцати лет он так и хотел сделать: собрал вещи и прополз на одну из яхт, но почти сразу же был замечен капитаном. Чимин до сих пор благодарен тому капитану, потому через год он встретил Намджуна. — Это наша? — Чимин поворачивает голову и смотрит на Намджуна своими большими глазками. — На время. Содержать такую красавицу мне не по карману, а купить тем более, но я смог взять ее на несколько дней. — Как ты это сделал? — Сокджин помог. За ним давно должок был. К тому же он так тебя любит, что, когда я сказал про тебя и твою мечту, он тут же согласился. — Намджун обнимает Чимина двумя руками и прижимается щекой к его виску. — К тому же он такой симп, когда дело доходит до тебя. Чимин закатывает глаза. — Он же твой друг. — Он сам мне это сказал, — Намджун целует шею младшего, нежно прикусывая её. — Но после того, как я кинул фотку оттраханного тебя в моих руках, он перестал что-либо говорить. Чимин разворачивается в руках старшего. На его лице смесь отвращения, удивления и ужаса. Намджун смеётся. — Это шутка, я никому не бросаю твои фотки, ну, разве что там, где мы вместе проводим время, одетые. Чимин щурится, глядит внимательно, мол, смотри мне. — Ладно, пошли, — говорит Намджун и размыкает объятия, но только для того, чтобы взять возлюбленного за руку и провести его на борт. Чимин перед этим снимает свои кроссовки и босиком заходит на борт, осторожно, крепко держась за чужую руку. Намджун идёт за ним более уверенно. — А как же все наши вещи? Мои крема? Зубные щетки? Намджун самодовольно улыбается. — Я всё взял. Крема купил, чтобы ты не заметил их пропажу. Так же и со щётками, а вот одежду пришлось прятать. — И это всё ради сюрприза? — Чимин осторожно ступает по борту и тут же ощущает лёгкое покачивание яхты. — И не только, — Намджун встаёт рядом и тянет младшего ближе к корме, где размещаются диванчики. Намджун стягивает с них защитный брезент. Чимин тут же валится на диван в подушки и обнимает одну из них, но тут же вскакивает на ноги снова, чтобы осмотреться вокруг. Корма освещается тёплым светом лампочек, и Чимин в этом свете такой мягкий. Намджун откладывает брезент в сторону и подходит к младшему, чтобы взять его за руку и провести его к небольшой лестнице за штурвалом. — Вот здесь мы будем жить эти три дня, — спустившись, Намджун открывает дверь и включает свет, освещая интерьер нижней палубы. Чимин проходит вперёд, по обе стороны от них небольшая кухонька с таким же небольшим столом, далее отгороженное низкой стенкой подобие гостиной с диванчиком и небольшой ванной комнаткой, а далее – двери в спальню. Чимин тут же направляется к ней и открывает их. Он почти сразу валится на кровать, повторяющую форму носа корабля. Кровать просторна, с огромной кучей подушек, потому что Чимин обожает обкладываться ими, подпитываемый желанием обезопасить себя, поэтому, когда он переехал жить к Намджуну, они передвинули кровать к стенке, чтобы Чимин мог спать возле неё. А здесь кровать, по сути, находится в углу, прямо между стен носа. В стенах только небольшие окна, сквозь которые можно видеть море, но сейчас там только ночь, а здесь тёплый свет и Намджун усталый, но улыбающийся. — Это же так дорого, — шепчет Чимин, Намджун только улыбается и ложится рядом. — Сокджин за всё заплатил, так что я почти ничего не потратил. Чимин придвигается ближе и обнимает его за шею. — Завтра ты мне всё расскажешь, но сейчас я хочу спать и обнимать тебя.***
Чимин просыпается достаточно рано. Намджун сопит рядом, и Чимин, смотрящий в низкий потолок нижней палубы, пытается осознать тот факт, что это не сон и Намджун правда сделал что-то такое для Сокджина, что тот настолько расщедрился. Хотя тот никогда и не казался жлобом, но не настолько же ему быть щедрым? Чимин переворачивается на бок, обнимает подушку и просто смотрит на то, как этот виртуоз сюрпризов спит. Намджун сам по себе не то чтобы крайне серьёзный мужчина. Он может выдать какой-то глупый звук или отправить нелепое селфи, которое Чимин конечно же сохранит в папочку с названием «Да, я его люблю именно за это. Этот придурок мой». Название долгое и написанное на случай, если кто-то украдёт его телефон и вскроет его. Но когда Намджун слишком серьёзный, то у этого может быть две главные причины. Первая: когда он чересчур сосредоточен на чём-то, он размышляет или просто отдыхает от мыслей и эмоций, не думая вовсе. Вторая: когда он не мог что-то разглядеть. Это бывает редко, потому что Намджун носит очки, а иногда линзы. Он относится к этому ответственно, но бывают моменты, когда он просто забывает, и вот тогда он мог смотрит в одну точку своим, на первый взгляд, острым взглядом и не понимает, что он видит. Но вот спящий Намджун это самое милое и громкое существо на планете. Забавно то, что он не раз просыпался от собственного храпа из-за чуткого сна, но бывают и моменты, когда он спит настолько глубоко, что Чимин не может вырвать его из сна своими пакостями. К, примеру, он может спокойно прижать ладонь к его щеке и расплющить пухлые губы. Чимин хихикает. Затем он давит на кончик чужого носа и повторяет это несколько раз. Намджун стонет во сне, его губы раскрываются сильнее, он уже всю подушку заливает слюнями, но упёрто продолжает спать. Чимин придвигается чуть ближе, следит за тем, как один глаз Намджуна открывается, смотрит расфокусировано, а затем закатывается, и веко закрывается вновь. Чимин закрывает рот руками и смеётся. Намджун вновь храпит. И кто Чимин такой, чтобы нарушать его сон? Он осторожно встаёт с кровати, перед этим, конечно, целует старшего в щеку, и уходит на поиски сумки с вещами. Та лежит на диванчике, в ней Чимин находит всё самое необходимое, но потом он его взгляд падает на... — Ах ты извращенец, — Чимин достает из сумки свой тёмно-синий топ с морским воротником. Чимин берёт его и прихватывает с собой обтягивающие высокие шорты для купания, хотя и купаться не собирается пока что. Сначала он принимает душ, который совсем не рассчитан на двоих, что совсем не порадовало Чимина вчера. Настолько сильно, что Намджуну пришлось сидеть на крышке туалета и ждать Чимина так. Да, иногда Чимин ведёт себя как ребенок, нуждающийся в объятиях, поддержке и присутствии. Последнее особенно важно. Затем он наносит крем на лицо и тело, одевается, завязывается маленький хвостик на затылке и идёт на кухоньку подогревать вчерашний ужин, который они взяли с собой. И пока тот греется, Чимин выходит на верхнюю палубу, чтобы осмотреться. Они ещё стоят в порту. Намджун говорил, сидя на крышке унитаза, что отплывут они только утром, и Чимин подумал, что к ним приедет капитан или штурман (или как там правильно, он не знает). Мысль о том, что они будут не одни, совсем не радует, однако другая мысль о том, что он будет все эти дни с Намджуном, всё же была лучшей. Чимин обходит палубу, осматривает высокую мачту пока что без натянутых парусов. Затем идёт к самому носу, где прямо в полу установлено окошко. Чимин приседает возле него и заглядывает, прижавшись к стеклу ладонями, чтобы свет не мешал. Он громко смеётся, когда видит заспанное лицо Намджуна. Тот не спит, больше дремлет. Когда он замечает Чимина в окошке, то машет ему рукой, сонно улыбаясь. Чимин посылает ему воздушный поцелуй и отходит от окошка, чтобы вернуться назад на нижнюю палубу и запрыгнуть обратно на кровать, седлая чужие бедра. Глаза у Намджуна закрыты, веки слегка припухшие, его руки тут же находят талию Чимина, нежно сжимают её, и младший слегка елозит прямо на утренней эрекции старшего. Затем он вдруг подрагивает и говорит: — Боцман Чимин готов к работе, мой капитан! Намджун распахивает глаза и застывает. Чимин подмигивает ему, отдавая честь. После он упирается ладонями в грудь любимого и трётся о член старшего. — Нравится? — Чимин закусывает губу и смотрит внимательно, но при этом медленно-медленно опускается вниз. Намджун сам тянется вперёд, но Чимин вдруг останавливается и хитро улыбается. — Извращенец, — вдруг Чимин резко кусает Намджуна за сосок и убегает смеясь. Намджун недовольно вскрикивает и растирает укушенное место. Он встает с кровати и поправляет трусы, затем прихватывает с собой рубашку и выходит на улицу. Чимин уже сидит, развалившись на мягком диване, закинув ногу на ногу, а руки на спинку диванчика. Намджун медленно ведёт взглядом по мягким и сочным бёдрам Чимина. За последнее время он набрал вес, и сейчас он выглядит невероятно. Вкусно. — Тебе идёт, — Намджун кивает, намекая на топик младшего. — Тебе тоже, — Чимин кивает в ответ на всё ещё твердый член Намджуна в трусах. Намджун закатывает глаза и указывает в сторону двери. — Нам нужно отплывать, разогреешь пока нам еды? Чимин хмуриться. — Мы будем одни? — Конечно, — посмеивается Намджун, — ты хочешь, чтобы кто-то ещё видел все то, что мы здесь будем делать? Чимин хлопает глазами, немного шокированный, пока старший достаточно ловко забегает на палубу и тянет тросы, освобождая паруса. Затем он соскакивает вниз, проходит вдоль перил и переходит назад на пирс по мостику, снимает тросы, а затем и убирает сам мостик. Все это время Чимин внимательно следит, как его заумный парень-преподаватель по истории Кореи ловко натягивает паруса, и яхта потихоньку начинает вдвигаться. Намджун встает за руль и мягко крутит его влево. — Так, окей, что это было? — Чимин встаёт рядом и просто даёт себе возможность смотреть на любимого. — С радостью расскажу тебе за завтраком, — подмигивает Намджун, и Чимин только хмыкает и уходит вниз, чтобы повторно разогреть еду. За завтраком Намджун рассказывает, что он немного приврал, когда год назад сказал, что ему добавили ещё один предмет в университете. Оказалось, что всё то время Намджун учился морскому делу, учился плаванью на яхте и вязать узлы. Учился правилам безопасности. И всё это ради того, чтобы исполнить давнюю мечту Чимина. — А деньги? Это же так дорого, — Чимин осматривается вокруг. — Дорого, я собирал деньги два года, — говорит Намджун и пальцем стирает пасту со щеки младшего. — Два года?! — Да, — смеётся Намджун. — Но эти деньги я так и не потратил, Сокджин нам подарил эту возможность. — Всё ещё не понимаю, к чему такая щедрость с его стороны. — На последнем курсе университета он ужасно учился, так что мне пришлось вместе него писать целый диплом. Конечно, он мне заплатил за работу, но решил – как он сказал, –дать на чай таким вот способом. — Это в стиле Сокджина, — хмыкает Чимин и перебирается на колени старшего, целуя его тут же. — А теперь ты съешь мой персик? Намджун смеётся и шлёпает Чимина по бедру. Они не богаты, навряд Намджун когда-либо сможет позволить себе целую яхту, но ради Чимина он готов на это – откладывать деньги ради желания Чимина, ради его мечты, как раз на годовщину начала их отношений. Правда Чимин не помнил с чего именно они начали из отношения, зато он хорошо помнит, как они встретились. Чимин тогда жил в Пусане и спешил на встречу с мамой, а Намджун был проездом по работе. На улице стояла зима, и Намджун шёл навстречу Чимину. Он поскользнулся на небольшом кусочке льда, единственном, который выглядывал из-под пушистого снега. Намджун упал прямо на Чимина, а, приподнявшись, сказал лишь: — Как от вас приятно пахнет. Может, выпьем кофе, и вы поделитесь названием парфюма? Чимин просто рад, что это когда-то случилось. Что Намджун налетел на него, что потом стал другом, а затем и любимым. А затем спас от кошмаров и проблем со здоровьем, и он продолжает спасать и сейчас: защищает от демонов в голове. Об этом Чимин думает всякий раз, когда Намджун его обнимает и кладёт свой подбородок Чимину на макушку. Он не идеальный. Намджун. Но он самый лучший для Чимина. Ну и ещё он весьма хорошо ест персик.***
Чимин закусывает нижнюю губу и закидывает ногу на ногу. Он внимательно следит своим острым взглядом за фигурой в душевой кабинке. Из-за пара видно плохо, но Чимин это тело знает вдоль и поперёк, каждую родинку может по памяти назвать, так что не сложно угадать очертания спины и ягодиц с длинными и мясистыми ногами. Чимин закидывает руки на спинку дивана и ждёт. Абсолютно голый, тёплый, остывший после недавнего секса, он терпеливо ждёт, пока Намджун помоется и они продолжат. Чимин сильнее сжимает бёдра вместе. Намджун выходит из душевой, он специально не вытирается, даёт каплям стекать по смуглой коже, очерчивая каждый изгиб его тела. Намджун большой, он накачан, но всё ещё остаётся мягким из-за своего жирка. Он повзрослел за эти десять лет, стал таким...мужчиной. Чимин поднимается на ноги и подходит ближе, слегка покачивая бёдрами. Его обнимают сильные и длинные руки, а затем они так легко подхватывают под бёдра, прижимают к себе и сжимают ягодицы. Чимин тихо стонет в поцелуй, перерастающий в напористый. Он чётко считывает движения Намджуна, привстаёт и просто даёт направить в себя член. Намджун входит легко, хоть и не без боли, Чимин тяжело выдыхает, стонет, когда Намджун двигается, медленно и глубоко. Глаза у Чимина закатываются, когда Намджун кладёт его на диванчик там, на верхней палубе, и заваливается на него сверху, толкается вперёд так глубоко, что Чимин выгибается дугой. — Трахни меня, — стонет младший. Намджун хмыкает и, наоборот, поднимаясь с места, тянет Чимина за собой. Тот недовольно хнычет. Между ногами горячо и мокро, и совсем не хочется сейчас ходить по яхте, но когда его кладут на самый нос судна, туда, где находится то самое окошко над их кроватью, а Намджун устраивается между его ног. Идеально. Завтра их ещё ждёт путь к Чеджудо, где они должны провести день, только вместе, а потом опять в море. И опять они в руках друг друга. Чимин просто хочет, чтобы это длилось вечно, ну или хотя бы всю их жизнь, и он знает, что Намджун хочет того же.***
Примечания:
попрошу вас сказать огромное спасибо моей бете, она прошла круги ада, чтобы сделать этот текст читабельным.
