Мастера стихий. Книга 2: Безликая охота.

Вероятно только сейчас эти люди поняли всю серьезность ситуации, и чем им это может грозить. Что еще раз говорило о том, что соображают они довольно долго, и совершенно не чувствуют Хищника рядом с собой, что явно находится выше в «пищевой цепочке». Пока этот самый Хищник не обнажил Клыки медленно приближаясь к ним. Специально. Старясь еще сильнее запугать или случайно, не контролируя движение клинка, пропарывая лезвием тропу. — Пацан, ты чего… — медленно отползая назад, произнес раненый мужчина, начиная уже просматривать пути к отступлению. Казалось, что их было много. В какую стороне не беги везде простор, да и, если они все бросятся в рассыпную, за всеми он проследовать не сможет. Остается только надеяться, что последуют не за ним. Но… почему он не может сдвинуться с места, будто бы оцепенев от взгляда этих глаз? — Избегаю ошибки, что совершили вы, — произнес Кай продолжая приближаться. Шел он не спешно, всё еще борясь с самим собой, не торопясь, также понимая, что «добыча» никуда от него не денется. Даже если попробует. — Я согласен в тем, что надо сразу доводить дело до конца. Чтобы подобная мерзость вроде вас не отравляла землю своим присутствием. Коул так же стоял, оцепенев, будто бы его тоже зацепило воздействие этого взгляда, не давая пошевелиться и только молча наблюдать за происходящим. А еще он совершенно не мог понять, что творится с Каем, он его почти не чувствовал, что пугало. Последней яркой эмоцией как раз была та, пусть холодная, но ярость, в тот момент… в тот момент, когда у него изменились глаза, будто бы саму связь что-то приглушало и сам Кай уже казался… одновременно и Каем и… не совсем им. Один из мужчин, видимо, самый слабонервный из них, всё же не выдержал, сорвавшись с места, побежав в сторону леса. Казалось, что если покинуть открытую местность, то точно окажешься в безопасности. Как будто бы он даст ему это сделать. После взмаха клинка, перед мужчиной, что не успел пробежать даже метра, взвилась стена из такого же кроваво-алого огня. Она шла вперед до самого Цветка, слегка огибая его дугой. Такая же выросла и с другой стороны, отрезая все пути к отступлению. — Так ты тоже из этих… — с нескрываемой паникой в голосе, отступая всё ближе и ближе к Цветку, мужчина даже не закончил фразу. Очень быстро все трое оказались на каменной площади пытаясь сообразить, что им делать. Со всех сторон их окружала стена огня, которая еще и опасно неспешно, как и ее создатель, приближалась. «Посмотри на них… дрожащие от страха, загнанные в угол, — произнес голос. — Осознающие их участь. Как думаешь, опустятся ли они до того, чтобы слезно умолять о пощаде? Раскаятся ли в совершенном? Я бы посмотрел на это зрелище». «Почему не закончить все быстро? Зачем все это шоу?» «Потому что это весело. Потому, что они это заслужили. Потому что легкая, быстрая смерть для них будет подарком. Они должны страдать. И мы можем держать их на грани, не давая уйти. Столько времени, сколько мы пожелаем. Пока не решим, что они отплатили за все. И даже тогда, им еще придется постараться, чтобы мы отпустили их». Каю все это не нравилось. Не только сам разговор, но и то, что он не мог заставить себя остановится. Ощущение, будто бы ты просто наблюдатель в своем же теле, пусть и все движения совершает точно он сам. Чувства никуда не исчезли, звуки слышатся как обычно, хоть треск от огненной стены слегка заглушал всё остальное. Перед глазами не висела алая пелена, и он прекрасно осознавал, что происходит, и что он делает. Как до этого дошло и когда все успело так измениться. То, что говорило с ним в начале, не излучало эту кипящую ярость. Не стремилось к жестокости, только ради самой жестокости. Пусть небольшое желание возмездия в нем все еще можно было проследить. Его желал все еще и сам мастер огня. Но точно не таким способом. Это не то, что он хотел. Он не мог этого хотеть. Правда? Мастер никогда не одобрял бессмысленный жестокости. Если ты решаешься причинить кому-то вред, или отправить его в мир ушедших, то у тебя на это должна быть весомая причина. А у Кая причины были, и «Это весело» точно не была одной из них. Ты не должен превращать это действие в шоу, и наоборот, закончить все быстро. Как для собственного спокойствия, так и для спокойствия своей цели, даже если она этого не заслуживает. Без лишних движений и слов и, желательно, трясущихся рук, чтобы избавить цель от лишних страданий. Особенно в том случае если ты не собираешься убивать, а только преподать урок. Болезненный, но запоминающийся. Так как словами, чаще всего, от этих «слегка запутавшихся» индивидов ничего не добьешься. Также важно при этом сохранять холодный рассудок, до самого конца спрашивая себя, действительно ли это то, что ты хочешь сделать, не позволяя ярким эмоциям захватить тебя. Ведь если тебя постоянно терзают сомнения, если вопрос «Правда ли это то, что я хочу и должен сделать» возникает в твоей голове, возможно, тебе и не стоит идти до конца. Что было сложно, когда был затронут кто-то из знакомых, особенно если это кто-то близкий. Каю так точно всегда бороться с этим было сложно. Нечто внутри просило справедливости. За грубые слова или причинение боли. Не важно. Так просто оставить Кай это не мог. Потому вся эта ситуация с Коулом так сильно на него повлияла, что он даже не против был отправить этих людей в Мир Ушедших. Но… Не так? Оставалось надеяться, что все это было, правда, чисто для шоу, и не больше. Ведь огонь, каким бы устрашающим он не был, совершенно не вредил цветам, растущим вокруг. Правда, мужчины были напуганы настолько, что вряд ли бы заметили подобное. Но, к сожалению для них, недостаточно, чтобы молчать, или, как и мечтал голос, начать умолять о пощаде, или хотя бы о прощении. Хотя и не у Кая его просить надо, конечно же. Возможно, начал действовать яд с Клыков, так как другой причины, почему раненный мужчина еще сильнее начал сыпать оскорблениями, пугать своими знакомствами, и что с рук ему, Каю, это не сойдет и лучше их не трогать, чтобы потом не пожалеть. Голос даже опешил от такого. Он прекрасно знал, какое впечатление мастер огня сейчас производит со стороны. Это видно по дрожащим мужчинам и панике, что очень слабо доносилась со стороны его мастера земли. Но этот… Кай даже не знал, как его назвать, смел открывать рот и угрожать. Даже в такой ситуации считая, что у него есть на это право. — Ты закончил? — произнёс «Кай» скучающе разглядывая короткий Клык. По виду мужчины было видно, что, нет, он еще не закончил, и готов продолжать еще долго. Правда, продолжать слушать у них не было ни сил, ни желания. — Интересный способ потратить свое последнее слово, но… это ваш выбор. Сейчас пришло время заплатить за все ваши грехи. — Тебе это не сойдет с рук… — Как не сходило Вам, всё это время? — парень усмехнулся, медленно продолжив приближаться. — Ах да… как я могу сравнивать. Одно дело мастер стихий, что одним своим существованием марает саму суть жизни, так? А другое, уважаемые люди, что за всю свою жизнь не совершили ни единого правонарушения. Такие великомученики, которых незаслуженно обвинили в том, что они не совершали. Несправедливо верно? Как жалко… что это все не про вас. Дальше ждать смысла уже не было. Позади каждого из мужчин появилось по тени, что тут же зафиксировали их на месте. Стоило ли напоминать. Что были они созданы из энергии стихий и обжигали не хуже открытого огня. Пусть сквозь одежду это ощущалось и не так сильно, но внутренний хищник остался доволен и этим, ибо безболезненной, эта прочная хватка точно не была. Лезвие более длинного клинка охватило пламя, такое же кроваво-алое. Мастер огня уже готов был нанести удар, обоими ладонями обхватывая рукоять и поднимая Клык над собой. И в момент, когда возмездие уже должно был опуститься на головы виновных, его остановили. Кай в шоке наблюдал, как мастер земли, крепко сжимает ладонью всё еще пылающее лезвие, и спокойно смотрит прямо на него слегка печальным взглядом. — Пожалуйста… не надо, — тихо произнёс Коул, пока мастера огня просто разрывало от смеси, всё еще не отошедшей, но сильно слабеющей, ярости, разочарования от прерванного возмездия и страха. Леденящего ужаса за чужую безопасность и жизнь. Сущность внутри жалобно заскулила: «Они опять причини ему боль». Даже если никаких признаков неудобства, и той самой боли, Коул не подавал. Мастер земли внимательно наблюдал за внутренней борьбой своего якоря. Как ошалело он переводил взгляд с него, на уже потухший, но все еще удерживаемый им клинок и мужчин, которых все так же удерживали тени, но уже не обжигали. Наблюдал, как менялись его глаза, возвращая себе родной золотой цвет, становились нормальными карими, но буквально снова окрашивались в кроваво-алый. И так много-много раз по кругу. Коул его не торопил, не делал резких движений, давая Каю время осознать происходящее и уже действовать дальше. Чтобы тот не решил, Коул бы это принял. Хотя и надеялся, что его слабая просьба все же дойдет до мастера огня и тот к ней прислушается. Зажмурившись, чтобы хотя бы это время не видеть этот ужас, Кай шумно выдыхает, и останавливает взгляд на мужчинах. Вместе с этим исчезает окружающая их стена и тени. — Благодарите его за свои сохраненные жизни, и что он добр настолько, чтобы простить вам все то, что вы совершили, — произнес, даже прочти прошипел, угрожающе Кай. Неожиданно эти ничтожества стали просто незначительной помехой, на которую даже не хотелось тратить время. Ведь была проблема поважнее. — И до конца своей жизни молитесь на его имя. Ведь именно благодаря ему вы все еще можете ходить по этой земле. И поверьте, пропустите хоть один день, и я узнаю. И последствия вам не понравятся. Пошли. Прочь. Слава Первому, повторять дважды Каю не пришлось. Стоило только мужчинам услышать, что их отпускают, как они вскакивают с земли и убегают прочь. Молча, наконец-то не кидаясь угрозами и оскорблениями. Мастер огня на это даже не обращал внимание. Он аккуратно уже брал чужую ладонь в свои, рассматривая на предмет повреждений. Сущность опять, как вовремя, подкидывала картинку того, что произошло в прошлый раз. Когда Коул только мимолетно дотронулся до сущности. А тут сколько времени и с какой силой он сжимал острое и ядовитое (опять-таки, не смертельно) лезвие Клыка. Страшно даже было представить, какие могли быть последствия. А последствия оказались, на самом деле, не настолько ужасающими, как Кай себе вообразил. Неглубокие порезы на ладони и на пальцах (как раз там, где они, видимо, и соприкасались с клинком) начавшие уже немного чернеть, но не так сильно, как, к примеру, у того мужчины и чернота не распространялось дальше самого пореза. И раны совсем не кровоточили и были абсолютно сухими. Следов ожогов тоже не было. Виднелось небольшое покраснение, но не более. Это же хорошо, верно? Но, нормально ли? — Знаешь… оно не исчезнет, как бы долго ты не смотрел, — нарушил тишину Коул, понимая, что, если этого не сделать, стоять так они будут еще долго. — Тебе… не больно? — чуть слышно, без капли былой уверенности и не решаясь поднимать глаз, поинтересовался Кай. — Слегка пощипывает… — признался Коул, — но не сильно. Всё в порядке, правда. Думаю, скоро пройдет. — Думает он… — страх и, в общем, эта какофония из эмоций постепенно отпускали, возвращая контроль над ними. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Хоть думал, как опасно хвататься за, даже не пылающее и отравленное, а просто лезвие клинка? Да еще и такого как Клык Анакондрай? Ты знаешь, что кости анакондрай прочнее некоторых металлов? Что они клыками и когтями оставляли глубокие борозды в металлической броне. Ты мог ладони лишиться. — Но всё обошлось же… — Первый! Ты же наверняка даже был готов к такому. — Правда, всё хорошо. Не переживай. Ты сам как? Всё хорошо? — Не знаю… — выдохнул Кай, правда не зная, как описать свое состояние. Его больше волновал Коул, чем собственные эмоции и прибывающая слабость. — Наверное. Я думаю. — Тоже только думаешь? — Коул усмехнулся. — Нам обоим надо отдохнуть, ты согласен? И желательно не под открытым небом. — Не уверен, что хочу отдыхать в их городе. — Чуть дальше есть еще одна небольшая деревня. Пол дня пути, если еще успеем на автобус. Там таких движений нет. Если тебя устроит. Кай ничего не ответил, только кивнул. Ему было, честно, всё равно, главное подальше от них. И там, где бы было поспокойнее. Спокойнее для них обоих, конечно же. И если Коул такое место знает, почему бы и нет.