Мастера стихий. Книга 2: Безликая охота.

Кай ощутил их приближение даже раньше, чем мастер земли перед ним замер, смотря ему за спину в сторону тропинки. Видимо, с присутствием Кая они уже успели смириться, раз решились наконец-то вылезти из своего укрытия и направиться к своей жертве. Коул почти сразу, как их заметил, инстинктивно попытался сделать шаг назад, подальше от приближающейся опасности. Кай это ему сделать не позволил, мягко удержав на месте за плечи. Желай Коул вырваться, он бы сделал это без труда, но тот не стал. Что позволило Каю продолжить. — Успокойся, — произнес Кай негромко, смотря Коулу прямо в глаза. — Я здесь, рядом. Смотри только на меня и слушай только мои слова. Чтобы они не сказали и не сделали, это все не важно. Я обо всем позабочусь, и не дам им прикоснуться к тебе даже пальцем. Коул выдохнул, зажмурившись и слегка сжимая чужие ладони в своих. Настроившись на связь, концентрируясь только на одном Кае действительно становилось легко, и даже пульсация земли от их приближения уже не так сильно волновала его. — Не покалечь их слишком сильно, — попросил Коул, всё еще в душе надеясь, что обойдется и без каких-либо столкновений. — Постараюсь, если меня не будут провоцировать, — пообещал Кай, хотя оба прекрасно понимали, что будут. Коул позволил Каю вести себя вперед, прочь от цветка, но навстречу к ним, медленно приближающихся к своей цели. Слова мастера огня, правда, сильно помогали Коулу отвлечься от окружения угрозы, своих переживанияй, и сконцентрироваться на нем одном. Это не значило, что он совершенно не обращал внимание на это, но влияло оно на него намного меньше и позволяло дышать намного спокойнее. Кай, удовлетворившись состоянием мастера земли, был сконцентрировался только на них. Любой другой человек, не приученный улавливать чужие эмоции и, тем более, улавливать эту кипящую, уже совершенно не скрываемую, ярость и жажду чужой крови, даже не заподозрил бы ничего не обычного. На вид эти люди были вполне обычным. Причем обычными во всем смысле этого слова. С подобными людьми ты сталкиваешься ежедневно, особенно если живешь в большом городе. Ты проходишь мимо них и даже обращаешь на них внимание. Не говоря уже о том, что даже не запоминаешь их лица. Но Кая не проведешь. Он ощущал всё это весьма ярко, иногда слишком ярко, и все эти дружелюбные лица, будто бы не заинтересованные в одном конкретном мастере стихий. Эти люди болтали на какие-то отвлеченные темы, и даже позволили парням пройти мимо. Пусть и не далеко. Однако как бы они не старались казаться обычными, хищник останется хищником до конца. И пройти спокойно мимо своей Жертвы не сможет. К их большому сожалению, среагировал Кай даже раньше, чем самый высокий и, видимо, главный Хищник из всех троих, начал двигаться. Подтолкнув Коула вперед, загораживая собой и одновременно уже ложа руку на один из Клыков. Как ни кстати вспомнилась просьба Коула не сильно вредить этим людям. Что ж… сильно вредить он пока действительно не собирается. Но просто так оставить безнаказанными точно не может. По всему полю раздался полный боли крик. Мужчина, отшатываясь от Кая назад, держался за поврежденную руку чуть ниже полосной раны и, споткнувшись, упал на землю. В недоумении и ужасе он и его двое подельников смотрели на вытекающую кровь, что, как и кожа вокруг пореза, начала постепенно чернеть. Кая знал не понаслышке, как это зрелище может напугать. Особенно первый раз, когда страх перемешивается с болью и не дает трезво соображать. И ты не замечаешь, что эта чернота перестала распространяться, а кровь не такая уж черная, а, скорее, темного бордового оттенка. — Не советую, — произнёс Кай с безразличным видом резким движением стряхивая алые, не успевшие потемнеть, капли с лезвия клинка, в тот самый момент, когда двое других мужчин уже собрались кинуться в его сторону, что говорило о том, насколько «развито» у них чувство самосохранения. — Лучше поспешить и отвести вашего друга в город и надеяться, что врачи у вас достаточно компетентны, чтобы успеть помочь. На самом деле ничего смертельного этому человеку не грозило. Да, выглядит рана намного хуже, чем оно есть на самом деле, Кай даже не задел никаких важных связок, оставляя возможность свободно шевелить кистью. Через час, примерно, может, чуть раньше, поднимется высокая температура и несколько дней он гарантированно проваляется к бреду в постели. И не более. Мало кому известно, но яд серпентинов, в том числе и таких опасных видов из частей которых и был создан этот клинок, не смертельны. Да, они вызывают неудобства, но не смерть. Да и учитывая, как он действует у Анакондрай, и их яд, и кровь на клинке, просто добавляют ему прочности. Клинком можно отнять жизнь быстрее и безболезненнее, чем ждать этот самый час, когда твой противник свалиться с температурой. — Ублюдок, — выплюнул пострадавший мужчина, который, судя по сему, останавливаться и не собирался, несмотря на произошедшее. Что интересно, обращался он не к Каю, что эту рану ему и нанес, а к Коулу, что также в шоке наблюдал за происходящим. Конечно, он знал, что Кай обо всем позаботится. В конце концов он об этом прямо и сказал. Но все равно видеть это… было немного не по себе. Потому он, в общем, и прослушал половину сказанных слов. Голоса в голове шумели намного громче. — Сам боишься что-либо предпринять, потому привел подмогу, жалкое ты трусливое отродье. Кай шумно выдохнул, старался на эти слова не реагировать. Да они направлены были не на него, но в том и была суть. Его не волнует, что говорят о нем самом, намного важнее, когда кто-то смеет своим грязным ртом оскорблять и угрожать его близким. Мастер пытался его отучить так яро реагировать… своими методами. Но Кай все равно не намерен был спускать подобное кому-либо с рук. Это, наверное, было одним из немногих вещей, в которых их мнения не совпадали. Вернее, таких вещей было много, но очень малому количеству из них Кай продолжал следовать несмотря ни на что. Не довести дело до конца, не оставлять врагов за спиной по жизненному кредо, ему помогало данное Коулу обещание. Припугнуть, но не вредить смертельно. В противном случае Коул мог расстроиться, а расстраивать его не хотелось. Или пугать еще больше. По связи он улавливал нотки этого чувства, и ему не нравилось, что этот страх вызвали у Коула его действия. — Надо было закончить все еще в прошлый раз. А не давать этой дуре Кларинде лечить и заботиться о тебе. Тьфу! Гадость. Оставить лежать истекая кровью и всё. Время дальше бы доделало всё само. И тогда такая бы мерзость, вроде тебя, больше не ходила бы по земле. Каю было интересно, знай они, что он тоже мастер стиэий, и кидай все эти слова в него им было бы проще продолжать идти дальше, игнорируя весь этот выливающийся яд. А ведь они сделали всего пару шагов, а Кай уже замедлил темп, уйдя в себя. А всё из-за одного слова. Кровь… Слишком ярко перед глазами встала эта картинка, и Кай просто не мог не остановится. Она казалась странной, страшной и неправильной. Не только из-за Коула, а при упоминании мастера земли, в частности. Это из-за непробужденного потенциала? Юный мастер огня слишком много раз видел как Оррел, потехи ради, удивляя детишек и удивляя «детишек» повзрослее, гнул, деформировал, или просто ломал ножи (да, чаще всего это были именно ножи) ударами об ладонь. И это были не дешевые подделки, а изделия настоящих мастеров. А на коже не то что царапины, даже покраснения не оставалось. Так называемая «каменная кожа» во всей красе. Но тут… «Да как это ничтожное отродье смеет!» — возмущенно прорычало что-то в груди, пока мужчина продолжал выплевывать угрозы и обещания расправы. С этим голосом Кай был согласен, как и с тем, что он произнес дальше. — «Они должны заплатить за содеянное. Страдать в сто раз сильнее, чем страдал он.» «Этого вполне достаточно…» — «Недостаточно! И ты это знаешь. Я вижу… я чувствую… Ты считаешь точно также. Каждый из них причастен. У каждого из них его кровь на руках. Они… Должны… Заплатить!» Чем дольше продолжался этот разговор, тем меньше Каю хотелось спорить с приводимыми голосом доводами, что с каждым разом для самого мастера огня казались всё весомее и весомее. Держался он только на обещании, что, повторял как мантру, стараясь заглушить этот чарующий голос, но с каждым мгновением он все сильнее и сильнее заглушал его собственный. «Ты не сможет каждую секунду находится рядом с ним. И они этим обязательно воспользуются. Да, они будут выслеживать свою жертву, разочаровавшись сегодняшней неудачей, и дождутся того момента, когда он останется один. Да, ты почувствуешь опасность, но будет уже поздно». Зажмурившись, Кай пытался выбросить из головы транслируемую голосом картинку, что не выходило. — «И Виноват в этом будешь ты. Да, не они, а именно ты. Потому что проявил слабость, а не закончил все здесь и сейчас.» Коул обо всем этом разговоре даже не подозревал, но чувствовал, что что-то не так. Спокойствие, которым Кай старался с ним делиться, куда-то улетучивалась и давало место другому чувству. Странное чувство, колюще-холодное, но при этом обжигающее не слабее открытого пламени. Ярость, не замутняющая рассудок, позволяющая сохранять хладнокровие. Коул не хотел всё это ощущать, даже если направленно это чувство было не на него, но выбора у него не было. Слова этого человека неожиданно ушли на задний план, превратились в белый шум. Важным сейчас было только состояние Кая. Что он должен был делать, Коул не знал. И времени придумать решение ему не не дали. Ведь именно в этот момент Кай, сделав глубокий вдох, перевел взгляд на мужчин. Взгляд истинных змеиных глаз, что вместо родного золота, горели кроваво-красным.