Мастера стихий. Книга 2: Безликая охота.

Джей приходил в себя медленно и давалось ему это не легко. На удивление, он не чувствовал себя плохо, не ощущал боль. Наоборот, ему было слишком комфортно, чтобы просто перебороть желание не шевелиться, просто продолжив такой приятный сон. Нет, не сон. Удобное и комфортное времяпрепровождение. Все тело приятно покалывало, будто бы от слабых разрядов. И это покалывание усиливалось в тех местах, где тело соприкасалось с поверхностью… кровати? Да, это, наверное, была кровать, очень удобная и мягкая. Но никакого дискомфорта он не испытывал. Наоборот, это казалось приятным, даже слишком приятным. Джей не задумывался о своем положении, что произошло ранее, где он находится. Все это было вторично. Он полностью сосредоточился на этом ощущении, и не желая, чтобы в скором времени оно прекращалось. Это, казалось, даже недостаточным. Джею хотелось, чтобы это покалывание усилилось. Контакта с тканью не хватало, даже с поверхностью кровати, что значительно усиливало покалывание. Но этого все равно было… мало. Что должно было произойти для того, чтобы Джей решил, что этого правда достаточно, он сам не знал. Или не хотел и даже боялся думать. Джей замер, ощутив, как на спину между лопаток легла чья-то рука, слегка надавливая. Это было ярко, разряды, что проходили именно в месте соприкосновения, были намного сильнее, и вызывали более сильный отклик. Мастер молнии от неожиданности даже издал звук похожий на шипение, сдерживаясь, не решаясь выдавать чего-то большее. Послышался смешок, после которого чужая ладонь медленно, будто бы издеваясь, последовала ниже. Тут парень уже не выдержал, слегка прогнувшись, издавая чуть слышный стон. Не боли точно, а совершенно противоположного чувства. — Приятно, правда? — раздался над ним голос, который Джей даже не сразу узнал, все еще находясь под влиянием охвативших его чувств, сопротивляться которым было чрезвычайно сложно. — Всегда поражался этой вашей особенности кайфовать от текущей по телу молнии. Ты чувствуешь её, как она жжет клетки в твоем теле? Как усиливает свою мощь, там, где обнаженная кожа соприкасается с чем-либо? В этот момент Джей все же смог сбросить с себя остатки сна, осознавая кому принадлежит этот голос. Он резко повернулся на спину, почти сразу же пожалев об этом, выгнувшись. Он говорил, что раньше, пока он неподвижно лежал, покалывание было весьма ощутимым. Так вот… это даже близко не стояло с тем, что он пережил сейчас. Это уже было даже почти больно. Как будто бы тысячи маленьких иголочек одновременно впились в его тело. — Но-но-но… потише. Без резких движений, — произнёс мужчина, которого здесь быть точно не должно было, слегка нависая над ним, фиксируя его руки, за запястья, по бокам от головы. — Тут, видишь ли, надо знать грань между болью и удовольствием. Этот мужчина… Архонт, как его называли, выглядел слишком живым для того, кого насквозь прошило алой молнией, оставив в груди большое, аккуратное, круглое отверстие в районе сердца. Такое просто не пережить. Но, нет. Этот человек сейчас нависает над ним, разговаривает с ним и не подает никаких признаков, в том числе и внешних, о произошедшем. Не могло же Джею показаться? Архонт был одним из первых, кого поразила молния, он это отчетливо видел. А еще он очень точно говорил про обнаженную кожу. Что она ощущала всё значительно ярче, чем через ткань одежды или постельного белья. Там, где чужая ладонь, сжимала его запястье кожа будто бы горела, распространяя это тепло дальше по телу. Что с ним будет без всей этой защиты в виде одежды он не знал. И почему он вообще думает об этом. — Что… со мной… что т... вы… сде… сделал… ли. — Джей тяжело дышал. Его распирало от чувств. С одной стороны хотелось каким-то образом оказаться как можно дальше от этого пугающего, не погибшего от алой молнии мужчины, забиться куда-то в угол. Пусть это было и затруднительно из-за удерживающего его мужчины. С другой стороны, хотелось замереть, найти то состояние покоя при котором эти разряды… нет, не прекратятся совсем, а станут терпимее. Не такими яркими, или даже не настолько резкими. Какая-то часть его была не против этой… яркости, но, если бы оно было более плавным, размеренным... — Я не сделал… ни-че-го, — медленно, большим пальцем поглаживая чужие запястья произнёс Аристо. — Как бы мне не хотелось, чтобы, так изнывал от моих действий, я не причем. Слегка перестарался, с кем не бывает. И вероятно, изобретение Штейна. А мои руки чисты. Правда. Джея, конечно, же сразу не поверил. Мужчина точно не был невинным агнцем. Как минимум, он держал в заложниках Энлиля, чтобы добраться до него. И сейчас… он удерживал его на месте, будто бы специально усиливая покалывание, и явно не планируя останавливаться. Как он мог утверждать, что ничего не сделал. — Не доверяешь, да? — мужчина усмехнулся. — Правильно, я бы тоже себе не доверял. И не буду скрывать, на твое состояние сейчас у меня вполне корыстные, но приятные для нас обоих планы. Но чуть-чуть попозже. Мужчина выпрямился, поднимая обе руки вверх, как в символе примирения. Что-то вроде «Смотри, я тебя больше не держу, так что можешь немного расслабиться». Странно, что это вызвало у Джея также противоречивую реакцию. С одной стороны, он был рад, что его больше не ограничивали в движении. Он даже нашел в себе силы сесть, вжимаясь в спинку кровати. Пусть небольшое, но расстояние между ними появилось. С другой стороны, как бы парень не хотел в этом признаваться, он был разочарован, когда чужие ладони перестали касаться его, он даже не подумал о том, чтобы сдержать разочарованный стон. Который мужчина, наверняка заметил, но предпочел никак вслух на это не реагировать. — Тебе интересно, что с тобой происходит… Обычно такое объясняют чуть ли не в младенческом возрасте, однако… Могу понять твою ситуацию. Сложно что-либо узнать, когда мать давно ушла, а отец продолжает жить, будто бы тебя и не существует, верно? — мужчин рассмеялся. — У меня есть отличные родители. — От которых ты уже несколько месяцев прячешься в лапах древнего дракона. Да, знаю о таком. Стоило ли мне спрашивать, когда ты в последний раз разговаривал хоть с кем-то из них? Джею на это было сказать нечего. — Так и быть, придется взять эту ответственную миссию на себя. Знаешь, меня всегда это поражало. Задумывал ли так Первый изначально, или это непредвиденные последствия, но сосуды у него вышли не такими уж и идеальными. Что, возможно, и неудивительно, ничто во всех шестнадцати мирах не способно сдержать в себе элементаля без последствий. Это слишком великая сила. Пусть и разделенная им на части. Ничто не способно ее ограничить. Потому сосуды и страдают от своих недугов. Сосуды, которые носят в себе силу изначальных. А не те жалкие пародии, что расплодились со временем. Вы их делите на мастеров основных и второстепенных стихий. Так вот… мы сейчас конкретно говорим о тебе. Сосуде смертельно опасной молнии. У вас, таких сосудов, подобный процесс называется Стимуляцией. Точнее даже зависимостью от этого состояния. Это не приговор, конечно, и как любую зависимость это можно преодолеть. Но только если сам этого хочешь, конечно, и если есть кто рядом, кто бы мог уберечь от необдуманных поступков. Про эту «стимуляцию» Джей слышал. Леди Зои пару раз вскользь упоминала про это, но явно не желая заострять внимание, или не думая, что это важно, или посчитав, что Джею пока рано об этом знать. Но даже так, кое-что Джей всё же мог усвоить и сделать выводы. — Ты же умный парень, сможешь сообразить сам, что все же происходит с тобой, и что именно это могло вызвать? Или этот момент мне тоже объяснять? Пусть Джей и молчал, по нему прекрасно было видно, что он усиленно размышляет над ситуацией. Складывая услышанное раннее, общее определение этого понятия, и собственное состояние и реакции тела в данный момент, в голове образовывалась теория, которая, вероятно, и была ближе всего к истине. Стимуляция — это в первую очередь воздействие извне. Воздействие, направленное на усиление работы, или попытку заставить работать объект стимуляции. Из-за этого Джей ощущает такое сильное напряжение? Это покалывание чуть ли не в каждой клеточке тела, тот самый сигнал, заставляющий их усиленно работать, что и вызывает, пусть и не сильные, временные неприятные ощущения. Особенно при резком движении. И что является источником? Тут ответ, в общем, был простой. Молния. Электричество появилось совсем недавно. Оно слабее и не может так сильно влиять на мастера молнии. Сейчас, присмотревшись, он видел её остатки, пронизывающие все тело не хуже кровеносных сосудов. Алые и голубые всполохи вновь и вновь, то тут, то там задевающие клетки, заставляя их активнее работать. Как мастер молнии он же мог попытаться с ними что-то сделать? Убрать из тела, так? Но почему он подсознательно понимает, что это было бы плохой идеей? — Но это же должно быть больно… — произнес Джей все еще не сводя взгляда с рук. — Откуда это… почему я чувствую… — Почему… — Аристо взял парня за подбородок заставляя посмотреть на себя, сжимая его чуть сильнее, чем было бы необходимо, чтобы сильнее обострить ощущения. — Даже несмотря на боль, по твоему телу разливается тепло, заставляя твое тело изнывать и жаждать продолжения. Почему чувствуешь наслаждение, когда разряд пронизывает твое тело? И даже сейчас, несмотря на весь страх и отвращение ко мне, ты где-то внутри хочешь, чтобы я продолжил и сделал то, о чем ты даже думать боишься. Это то, что меня всегда в вас поражало, но это в каком-то смысле нормально. Насколько, конечно, можно считать подобное нормальным. Так вот… так уж задумано, что вы, сосуды, не должны получать вред от своей собственной стихии. Она не может причинить вам боль. И потому организмы реагируют на это по-разному. Их «каменная кожа» нивелирует любое физическое воздействие извне. Однако эрозии их тела все еще подвержены из-за постоянного контакта со стихией. Ледяные сосуды невосприимчивы к любому типу холода. Что иронично, это не мешает поцарапать или даже проткнуть их тела какой-либо острой сосулькой. Это, правда, небольшое неудобство по сравнению с другим. Но при постоянном контакте с частицами льда их тела сами начинают превращаться в лед. И таять, соответственно, также. У огненных сосудов все наоборот. Они все также могут не мерзнуть, за счет тепла, излучаемого огненной сущностью, или при небольшом расходовании силы стихий. Некоторые даже, чисто чтобы расслабиться и отдохнуть, принимают ванны из раскаленной лавы, которых в том же храме огня полно. Но все это может вылиться в то, что у сосуда сильно понижается порог холода, и со временем даже эти самые ванны не будут способны согреть их. Аристо сделал паузу, давая парню переварить то, что он успел услышать, перед тем как он перейдет к самому основному. Несмотря на то, что самое основное мужчина еще не рассказал, было видно, что юному мастеру молнии интересно. Он все внимательно слушал, ярко, в красках представляя в голове все услышанное. Кое-что подмечая и добавляя сам, опять ссылаясь на то, что он узнал еще раньше. А также невольно применяя это на своих знакомых. — И все-таки чем, же стимуляция, так страшна для мастеров стихий? — продолжил мужчина. Ему самому натерпелось уже закончить наконец-то этот долгий и, лично для него, бессмысленных разговор, что только оттягивал неизбежное.