Мастера стихий. Книга 2: Безликая охота.

После всего услышанного Джей уже и сам мог примерно предположить ответ, на так волнующий их вопрос. Честно, он даже не задумывался раньше о том, что у мастеров стихий могли возникнуть какие-то… эм… неудобства? Сложности? Опасные для жизни ситуации из-за собственной силы. Ведь, как правильно подметил мужчина, стихия не может навредить своему мастеру. Пусть это и касалось только мастеров основных стихий, и парочки особо сильных мастеров второстепенных стихий. Тех, что даже после потери сущности не потеряли возможности на превосходном уровне использовать силу стихий. Однако и они, при потере концентрации, могли пострадать. И, конечно, и те, и те все еще могли сильно навредить окружающим, в том числе и друг другу. Но, как оказалось, у чрезмерного использования силы или просто взаимодействия со стихией, могут быть последствия. Да и такие… Мужчина сначала плавно провел ладонью вниз от лица до шеи, вызывая чуть слышный вздох. Останавливаясь только тогда, когда его ладонь полностью обхватила чужую шею. На этом Аристо не остановился, честно, он уже едва держался, чтобы не сорваться и сделать все более… плавно. Второй рукой он мягко, ненавязчиво начал поглаживать чужое бедро, пока только сквозь плотную ткань джинс, предвкушая, как сможет также касаться уже обнаженной кожи. Сам Джей не двигался. Замер, как добыча перед хищником, которой, по сути, себя и ощущал. Не делал резких движений, чтобы не спровоцировать мужчину или текущую по его телу молнию. В смысле… сильнее, чем оно было сейчас. Правда, голос внутри говорил другое. Не тот темный, злой, что мастер молнии слышал в доме Энлиля. Нет, по какой-то причине парень знал, что тот спит, вместе с сущностью, после недавних событий. Этот голос был тихим, не очень навязчивым, но в этой относительной тишине его не слышать было сложно. И он просил о совершенно противоположном, страшном. Том, что явно хотел мужчина перед ним. То, о чем Джей все еще не хотел думать, но игнорировать уже не мог. — Раз боль вызывать даже самые мощные удары молнии не могут, значит, они должны воздействовать как-то по-другому. Или даже совершенно противоположно. Удовольствие. Молнии после подобных контактов остаются на некоторое время в теле. Не преобразуюсь в частицы, из-за чего ее становится сложнее поглотить сущностью. В состоянии покоя она не вызывает сильных проблем. Да, приятное тепло разливается по телу, чувствуешь себя, как во время расслабляющих ванн после тяжелого дня. Истинное удовольствие. Но стоит только сделать так… Хватка на шее усилилась, почти достаточно для того, чтобы лишить возможности дышать. После этого дергает его на себя, заставляя снова лечь и нависая над ним. От резкого движения, сопровождаемого резкой болью, парень вскрикнул, выгнувшись, больше инстинктивно, чем по своему желанию, вцепившись в держащую руку и выпуская энергию наружу. Россыпь голубых вспышек охватила руку мужчины, но тот не дернулся. Даже не усилил хватки, словно даже не почувствовал ничего. Будто бы для него это было нормальным, и молнии он чуть ли не на завтрак ест. — Да, именно так. Молния сразу же бросается к раздраженным точкам, будто бы к громоотводу. И вызывает это интересное ощущение. Да, при таком резком взаимодействии оно может вызывать неприятные, болезненные ощущения. И это будут происходить все время, пока последняя молния не найдет свою цель. Но мы же этого не хотим, верно? И мы никуда не торопимся. Это, к слову, о том… как с этим состоянием справится. Можно просто подождать… перетерпеть. Но зачем терпеть, верно? Если можно приятно провести время. О, Аристо знал, о чем говорил. За свою жизнь он много раз сталкивался с мастерами молний. В коем-то смысле это можно было назвать его работой. Сражаться с ними. Лишать их жизни или захватывать в плен, в зависимости от распоряжений Верховного. И, конечно, среди них были и те, кто страдал от последствий стимуляции. Однако, только с одним из них у него вышло попробовать это чужое исступление на вкус. Воспроизвести все то, к чему он сейчас вел этот маленький сосуд. Он был одним из тех сосудов, что сохранили свое могущество после того, как лишился сущности. Высокий, статный мужчина, почти одного с ним телосложения, с самой распространенной для мастеров молний внешностью. Яркие насыщенного золотого цвета волосы, развевающиеся под мощью витающей вокруг силы, яркие голубые глаза, отражающие весь калейдоскоп чувств, что тот чувствовал к нему. И эта потрясающая россыпь веснушек на светлой коже, которые никогда не могли оставить Архонта равнодушным. Это было одно из запоминающихся сражений. Потому что он был первым, кто несмотря на его некоторые особенности, оставил на его теле шрам. Он привык к смертельным голубым и особенно алым вспышкам. Да, в отличии от сосудов, она причиняла ему боль. Но никогда не была смертельной для него. Спасибо договору, их тела легко регенерировались, но рана от его атаки, алой, окруженной пурпурными вспышками, молнией осталась выжжена на его теле до сих пор. Один единственный изъян в идеально теле. Это было волнующе. Аристо захотел этот сосуд себе. Он был лишен сущности и уже не представлял интереса для верховного. И он получил его. Он явно перестарался с использованием сил, чтобы нанести Аристо вред. Больше, чем тело могло прям сразу «переварить». И его охватило это состояние. Прямо в тот момент, когда Архонт, как ни в чем ни бывало, после непродолжительной отключки, поднимался на ноги. Да, тот человек был удивлен, но не растерялся и уже вновь был готов вступить с ним в противостояние, но стоило ему только попытаться воззвать к силе, как и случилось, это… Ничего больше не мешало Аристо забрать того себе. Как бы он этого не хотел, с какой бы злобой и ненавистью не смотрел на пленившего его мужчину, не мог найти в себе сил бороться с чувствами, что вызывали чужие прикосновения. А Аристо всё не мог насытиться. Он потерял чувство времени и никак не мог выпустить из своих рук это сокровище. Доводя его до исступления снова и снова. Наслаждаясь каждым мгновением, своими действиями, тем, как на них реагирует он. На то, как он, пусть уже и не предпринимал попыток вырваться, до крови прокусывал его кожу, иногда губы, которыми Аристо не мог не прикасаться к чужим, но чаще всего любое место, докуда, в общем, мог дотянуться. Архонт ему не мешал. С таким же наслаждением он давал ему расцарапывать ему руки и спину. А уж сколько раз его «били» молнией… Аристо давал только пытаться сбежать. Это было выше его сил. Он наслаждался тем, как мужчина перед ним сгорал от зависимости от его прикосновений, изнывающий от стимуляции, что усугублялась благодаря его действиям, становясь сам зависимым от этого человека. Подсев на него, как на наркотик. От которого невозможно было избавится самостоятельно. Правда, никто не говорил, что тот не сможет избавится от себя сам. Да, он сказал сосуду перед ним, что знает, как облегчить его состояние, чтобы больше не задумываться о неприятных ощущениях, но он не обещал, что этот способ как-то избавит его от эффекта стимуляции. Нет, это не было в его планах. Все для собственного удовольствия. А Верховному не важно, в каком состоянии сосуд, живой и ладно. Для его планов этого хватит. И, конечно же, Аристо не будет больше совершать прошлых ошибок и привязываться. Аристо до сих пор не может забыть, как он… ушел. Сам, по своему собственному желанию, не желая мириться со своим заключением. Архонт не был рядом с ним в этот момент, он выполнял поручение Верховного которого уже опасно было игнорировать. А когда вернулся... он… уже ушел, оставив только пустой сосуд, с выжженой изнутри ветвистой отметкой в груди. Да… сама стихия не может навредить мастеру стихий, только если сам мастер стихий сам не попросит ее об этом. Пожелает освободиться. Об этом мало кто знает и задумывается, подобное случается только в критической ситуации, когда кажется, что другого выхода нет. Так как стихию не обманешь. Она не станет вредить, если это действительно не будет важно. Аристо сделал все, чтобы у него не вышло сбежать. Он готов был дать ему все, что можно было достать во всех Шестнадцати мирах. Все, кроме этого. И стихия сделала это за него. Будто бы он был самым ужасным кошмаром в его жизни, что даже она посчитала его настолько большой угрозой. Этот сосуд всего лишь его жалкая копия. В нем нет того «огня», ненависти, только страх и боль. То, что он себе никогда не позволял. Это было к лучшему, чем меньше сходств, тем меньше причин для ненужной привязанности. Вряд ли сосуды переживут ближайшие дни, как Верховный воплотит свой план. Пара часов и он просто уйдет. Благо, время научиться держать себя в руках у него было. Он, правда, потратил слишком много времени на объяснения. Хватит. Пришло время получить награду, в конце концов, он этот сосуд поймал. Он ее заслужил.