love of art

10 ноября, 2020 год

Нью-Йорк, США

      Он лежал в уже остывшей ванной, скатываясь потихоньку все ниже и ниже, как вдруг то ли под действием таблеток, то ли просто на грани жизни услышал тихий шепот прямо у его висков.       — Еще не время, — сладкий тихий голос, словно немного охрипший, что ни капли не портило его мягкости, нарушал тишину вместе со звучанием влаги, бьющейся о бортики и нагое тело. Он пытался подняться, чтобы нащупать чье-то присутствие, но не мог никак поймать едва лишь видимый силуэт. — Ты со всем справишься, — обещал призрак его разума, обволакивая его странным теплом, словно от дуновения приоткрытого окна. — Не забудь меня найти одним июльским вечером… Я буду ждать, — и в этот момент он наконец успел схватиться взглядом за его лицо, запомнив его, казалось, на всю оставшуюся жизнь.       Карие глубокие, чуть кругловатые глаза, в точности противоположные его, были первым, что запечатлелось на бумаге, ведь запомнились лучше всего. Непонятно, хитрые или просто озорные, они въелись в самые глубины сердца, оставив отчетливый отпечаток в его разуме с воскликом «найти».       Чем дольше он старался над правильной передачей взгляда и наложения правильного освещения и бликов, тем быстрее он забывал все оставшееся лицо, поэтому торопился набросать и его, теперь сомневаясь в поле говорящего. Мужчина? Женщина? Он совсем не понял этого, будучи буквально погруженным во влияние гипноза. Потому рисует волосы чуть длиннее его, щекочущие скрытые тонкой светлой тканью нежные плечи.       Огромное полотно выдерживает каждый масляный мазок, каждый последующий день, проведенный в исправлении самого же себя, будучи недовольным результатом. Он не может подарить картине живость, не может вложить в нее все великолепие образа, что удалось видеть лишь считанные секунды.       А потому спустя несколько месяцев он наконец оставляет эту затею, чувствуя себя действительно помешанным, сходя с ума по образу того, кого никогда даже не видел. Но даже по прошествии этого времени в голове лишь одно…

15 июля, 2023 год

Нью-Йорк, США

      — Чертов июль. Каждый день я выхожу на улицу, чтобы найти его, — он идет по оживленной улице туристической столицы, меняя руку, что несет тяжелый пакет.       — Серьезно, Минхо? Прошло уже сколько? Три года? И ты до сих пор не забыл этого призрака? Тебе же врач сказал, что это было от воздействия таблеток, у тебя просто был непорядок с головой в то время, — беспокойно говорит в трубку друг.       — Сынмин, ты не понимаешь. Просто представь на секунду, что я нашел этого человека, это же буквально невозможно, да? Он единственный, кто помогал творить мне все эти годы, и через час я заключу договор о проведении моей первой выставки в Бруклинском музее, наряду с Роквеллом, Уинслоу и Ротко! Ты вообще понимаешь?! — восклицает Ли, радуясь тому, как невероятно повернулась его жизнь после встречи, которой даже никогда не было. — Даже если я найду его через пятьдесят лет, я все еще буду очень доволен. Просто почему он выбрал именно июль? Ненавижу жару.       — Согласен, это было бы действительно чудо. А еще большее чудо, что ты можешь прожить еще пятьдесят лет с таким образом жизни. Вечно кофе, недоедание из-за работы, выработанный сколиоз и…       — Ай-сс, изви… Ох, — застывает Минхо, молча смотря на выбежавшего из кофейни мужчину, чуть не пролившего на него один из четырех стаканов кофе. В телефоне кричит Ким, спрашивающий о том, что случилось, но он буквально не может выдохнуть скопившийся под завязку воздух в груди, оцепенев прямо посреди дороги, мешая торопящимся людям идти по своим делам. Незнакомец давно убежал, а Ли продолжает взглядом искать его спину, начиная пробуждаться ото сна. — Я нашел его, — шепчет, не веря в происходящее.       — Кого? Подожди, стой, кого ты нашел?! — вдруг осознает друг, понимая, почему тот уже пять минут просто молчит в трубку. — Ты уверен?       — В том-то и проблема, что да. Я даже и слова не смог вымолвить. Даже номера его не взял! — начинает самоуничижение он.       — Его? Мужчина все-таки? — точно по-детски хихикает Ким.       — Такой красивый. И снова я успел увидеть его лишь на миг, пока он так глупо извинялся, — легкая улыбка, такая тоскливая, накрывает его губы. — Хотя бы я знаю, где смогу наткнуться на него в следующий раз. Стоп, — он оглядывается по сторонам, вспоминая местность, в которой находится прямо сейчас. — Блять.       — В чем дело? — улавливает нотки беспокойства в его голосе, возникшие явно по иной причине, нежели долгожданная встреча.       — Эта кофейня… Раньше здесь была кондитерская Джено, — сглатывает тяжелый ком и идет дальше, замечая, как мгновенно опустела его голова.       — Минхо… — начинает было он, желая подбодрить друга.       — Все хорошо. Судьба — очень интересная штука, обязательно нужно добавить немного горчинки, — усмехается он, заглядывая в пакет, и улыбается, зная, что уже на шаг ближе к своей мечте. — Ты же придешь на выставку?       — Нет, конечно. Что мне там делать? — с сарказмом отвечает ему Ким. — Пригласительные на мейл отправишь, — смеется в трубку. — Удачи тебе там, отпишись, как все пройдет. Завтра суббота, может, по пивку?       — Посмотрим. Теперь никто не знает, что будет завтра. Вдруг я проснусь в одной постели с этим незнакомцем, а там и свадьба, дети…       — Ага, завтра в шесть в нашем баре, — игнорирует его шутку Сынмин, торопясь по своим делам.       — Давай, спасибо, — прощается, убирая телефон в задний карман.       Спешит в уже видимое за версту здание, сделанное полностью из стекла, кажется, высотой не менее ста этажей. Ладони, как назло, начинают потеть, приближаясь к неизбежному все ближе и ближе, но в голове лишь испуганные брови парнишки и чуть сбитые в беспорядке вьющиеся каштановые волосы.       Милый.       Он очень надеется на возможность встретиться с ним еще раз. Отбрасывает мысль о том, что он все потерял, как олень, стоящий перед едущей на всей скорости машиной.       Идиот.       Вздыхает, наконец, стоя напротив стеклянных автоматических дверей, и понимает, что струсить сейчас — последнее, что он может сделать. Его жизнь предоставила ему такие возможности, а он и не воспользуется? Ну не бред ли? Он ведь уверен в себе, уверен в каждой из своих работ, так почему сомневается? Наверное, это привычное дело, когда сталкиваешься с чем-то неизведанным. Когда кажется, что ты не достоин находиться рядом с работами великих художников, которых чествует весь мир, и какой-то самоучка решает, что он имеет право?       — Может, все-таки домой? Меня все равно пошлют, лучше не пробовать, — он оборачивается, вновь сталкиваясь с теми же глазами, что мечутся по кипе бумаг в руках, и даже не смотрит перед собой, натыкаясь на Ли и роняя, по-видимому, важные документы.       — Простите, пожалуйста! — хнычет он, вмиг заливаясь стыдливой краской прямо до груди, чуть видимой из-за распахнутого в жаре ворота. — Ох, это опять Вы… Как же неловко, — Минхо учится на ошибках с первого раза, а потому мгновенно оживает, опускаясь на корточки рядом с ним, и помогает подобрать все разбросанное с земли. — Я не знаю, что со мной сегодня такое… У нас горят все сроки, еще и новая выставка на носу, — он смотрит на часы, замечая, что осталось совсем мало времени до приема. — Черт возьми, — он бросает все подобранное наземь и усаживается прямо в офисных брюках на асфальт, злясь в раскрытые ладони.       — Выставка? — осторожно спрашивает Ли, стараясь подавить улыбку от комичности мужчины.       — Да я уже все просрал. Меня уволят… Меня уволят! — смотрит на него, надеясь, что тот разделит его жалобы на жизнь, но удивляется, когда видит счастливое лицо перед собой. — Вам смешно, да? Вы, наверное, здесь какой-то босс… Ох, теперь точно уволят, — качает головой, утыкаясь в колени.       — Я художник, пришел заключить договор по поводу выставки в Бруклинском музее, — говорит он, заканчивая с последними бумажками, и прикусывает губу, замечая боковым зрением, как ошеломленно открылся работник. Тому нечего сказать, он просто смотрит на то, как убегает из-под его ног хорошая работа, опыт и вся дальнейшая жизнь.       — Ли Минхо, верно? — неслышно уточняет, чтобы окончательно убедиться в том, что это его клиент.       — Можно просто Минхо, — улыбается, передавая бумаги в его руки, осторожно задерживаясь на его ладони и сверкающих глазах чуть дольше положенного.       — Джи-джисон, — чувствует столько всего и сразу от взаимного взгляда и такой проницательной улыбки, что, кажется, еще немного и просто утонет в единственном остановившемся за весь день моменте.       — Приятно познакомиться, Джи-джисон. Беги по своим делам, а я подожду сколько нужно, хорошо? — тот кивает, не в силах поверить в такую удачу, и осторожно поднимается, когда ему подают в помощи руку. — Сходишь со мной на свидание? — рискует полностью, видя вновь глупо моргающие в непонимании удивленные глаза.       — А-эм, д-да, — кивает болванчиком, не понимая, что он вообще теряет. — Конечно, схожу, — скромная улыбка и уведенный взгляд. Он отходит, спеша отнести документы и наконец приступить к следующей работе — работе с Минхо. Губа истерзана зубами в попытке сдержать эмоции, но неужели все бывает так легко? Данная мысль чуть остужает поднявшийся на небеса разум, прося не гнаться сломя голову в новые чувства.       — Сынмин, я надеюсь, ты сидишь…

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

      — Работы чудесные, сэр! — восклицает мужчина средних лет, по всей видимости, главный в этом отделе. Джисон молча сидит, перебирая трепетно пальцами журнал, принесенный специально Минхо. Любуется каждой картиной, мечтая посмотреть на них вживую. Он уже внутри невероятно горит предстоящей выставкой, организовывать которую ему придется в столь короткие сроки. — Выставка приурочена к месяцу искусства Центральной Академии Дизайна, поэтому мы хотели найти выдающиеся таланты, которые еще совсем неизвестны этому миру. Менеджер Хан случайно наткнулся на Вашу работу в интернете, как там ее…       — Интерлюдия, — не отвлекаясь от страниц, отвечает Джисон. Он, казалось бы, полностью увлечен картинами, но все еще полноценно участвует в беседе. — По правде, чудесная работа. Мне нравится, что Вы пробуете себя в разных стилях, — поднимает осторожно глаза на него, встречаясь с полным вниманием, заставляющим вновь чувствовать себя смущенно. — Чаще всего это однотонные растения или насекомые, смешанные с современными элементами… азиатской культуры? Но мне нравятся и люди на ваших работах, их так мало, но они все словно живые. Иероглифы дополняют некоторые картины, — он продолжает листать, находя примеры, о которых сейчас говорит. — Они выглядят как обычные постеры, но гораздо глубже, чем кажутся на первый взгляд, — вдруг улыбка касается его лица, и он вновь встречается с чужим взглядом. — Я бы хотел узнать перевод.       — В каждой такой работе моя маленькая личная история, и главные герои, будь то бабочка или шалфей, для каждой картины подбирались индивидуально. Важен смысл.       — Поделитесь? — в тихой комнате они словно совсем одни.       — Поделюсь, — обещает сделать это наедине, не при лишних ушах, не желая открывать свой внутренний мир кому-либо, кроме него. А Джисон вновь кусает губу, опуская глаза, как бы прося продолжить разговор. Минхо нехотя поворачивается к собеседнику и думает о том, чтобы поскорее закончить.       — Насчет оплаты… — мнется мужчина. — По договору Вам полагается лишь 15%, Вас все устраивает?       — Деньги меня не интересуют, лучше расскажите про безопасность перевозки и хранения картин, — переводит тему, слыша тихую усмешку со стороны Хана.       Они обсуждают все оставшиеся детали и назначают совсем скорую дату, договариваясь встретиться для утверждения конечного плана расположения картин в галерее на неделе.       Выходят с Джисоном, когда на часах уже больше девяти, идя по известному лишь одной вселенной пути. У Хана в руках небольшая папка, которую он прижимает двумя руками к груди, у Минхо же, кроме кошелька и телефона, с собой ничего — все оставил в компании для дальнейшего планирования дизайна. Оба не решаются что-либо сказать, просто наслаждаясь вечером и компанией друг друга.       — Нужно было настоять хотя бы на тридцати процентах. Тебя, как дурака, облапошили, — усмехается Хан, все же прерывая тишину. — Томас всегда снижает ставку до пятнадцати, чтобы потом спокойно ее поднять и договориться на уже устраивающей обе стороны — тридцати-тридцати пяти.       — Откуда ж я должен был об этом знать? Мог и предупредить, — широко улыбается Ли, оборачиваясь и идя спиной назад так, чтобы не сводить взгляда со смущающегося парня.       — Я и подумать не мог, что у тебя такой непредпринимательский разум. Мы же в Нью-Йорке в конце концов, здесь все только и стремятся к тому, чтобы подзаработать, — опускает глаза под ноги, боясь то ли запнуться, то ли встретится лицом к лицу с новым знакомым.       — Да я бы и за бесплатно согласился. Это же Бруклинский музей! Где я и где тот же Норман Роквелл?! Везение чистой воды, и снова я здесь благодаря тебе.       — Снова? — с улыбкой хмурится Хан. — Глупости все это… Ты здесь только благодаря себе. Ты талантливый художник, который этого по-настоящему достоин. Почему люди продолжают говорить, что ко всем их достижениям причастны кто угодно, но только не они? Вселенная, бог, да даже я тут ни при чем. Все, что у тебя есть, только плоды твоих заслуг.       Не соглашусь.       Если бы не ты, я тут вряд ли вообще стоял.       — Допустим. Но и своего вклада не умаляй, договорились? Ты правда мне очень помог, — продолжает тепло улыбаться, не обращая внимания ни на что вокруг, кроме Хана, пока тот вдруг не поднимает свои глаза на него и испуганно прижимает к себе, уводя в сторону от фонарного столба. — Какой шустрый, — ухмыляется Ли, замечая, как близко они стоят друг к другу, и тот буквально ладонями вжимается в его предплечья. — Сначала свидание, ладно?       — Оу, прости, — похлопывает его по плечам ладонями и замечает, что он сегодня действительно какой-то слишком возбужденный и по этой же причине рассеянный. Поднимает папку с асфальта и оглядывается по сторонам, ища более-менее приличное место в поле своего зрения. — Выпьем?       — Ха, — находит заведение, на которое направлен его взгляд, и подхватывает желание. — Почему бы и да?       Они усаживаются за удаленный от танцпола столик, и Джисон, кажется, впервые за неделю может спокойно выдохнуть, расслабившись в приятной компании, посланной, по всей видимости, чтобы успокоить загнанный работой разум.       — Устал? — беспокоится Минхо, открывая меню, слыша уже который час китовое завывание в животе.       — Устал, — отвечает Хан, промаргиваясь, дабы увидеть, какие блюда вообще есть в этом заведении, ведь сонная пелена нагло накрывает его веки.       — Шардоне или Каберне Совиньон? — спрашивает Ли, добравшись до напитков.       А? Я думал, просто по баночке светлого нефильтрованного…       Он не из таких, верно?       — На твой вкус, — продолжает сканировать легкие блюда, вспоминая о том, когда должна прийти зарплата. — Буду брускетту с лососем.       — Мгм… — ждет, когда тот продолжит перечислять, но Джисон закрывает меню, откладывая его в сторону. — В смысле? И все что ли?! Что это за ужин после тяжелого трудового дня?       — Да ну, с тяжелым желудком и спать тяжело, — отмахивается он.       — Возьми хоть салат еще. Мясо ешь? — Хан хлопает ресницами и неуверенно кивает. — Ну вот, здесь салат с рукколой и бужениной, возьму?       Что значит «возьму»?       — Я сам в состоянии заплатить, — переводит взгляд на официанта, стремящегося прямиком к ним.       — Это я тебя позвал сюда, — шикает на него Ли.       — Без разницы. Я сам заплачу, — ответно шипит на него Джисон, начиная хмуриться.       — Тогда и за меня заплатишь? — ухмыляется он, когда подходит официант.       — Чего?! Вот и заплачу! — Минхо усмехается, называя под округлившийся взгляд Хана весь список из семи блюд с десертами. — В тебя вообще влезет?! — под нос себе бурчит Джисон.       — М? — сдерживает улыбку Ли.       — Сам за себя заплатишь, — все еще удивленно смотрит на мужчину, отворачиваясь опять к меню, и заказывает свое.       — Вам раздельный счет, я так понимаю? — спрашивает официант.       — Нет.       — Да, — злится на него Джисон.       — Не нужно, это столько волокиты, тем более уже почти ночь на дворе, — давит на Хана с ухмылкой, понимая, что сделать раздельный счет проще простого. — Спасибо, — отпускает наконец официанта, не сводя счастливых глаз с надутого мужчины. — Должен же я как-то тебе отплатить за все, что ты для меня сделал.       — Бред.       — Вовсе не бред, — пожимает плечами он, наклоняясь чуть ближе, дабы поймать вечно ускользающий взгляд. Глаза — то, что он запомнил с самого первого взора на него, — точно такие же, хотя и более прекрасные в живом обличии.       — Хватит на меня пялить. Ты вообще очень странный какой-то, не маньяк ли?       — Возможно.       — Ах? Тогда мне стоит пойти домой или вызвать полицию… — все еще избегает прямого зрительного контакта, хотя щеки отчаянно выдают флирт, покрываясь розовым нежным оттенком.       — Но ведь я еще ничего не сделал, чтобы меня арестовывать, — ответно флиртует он, рассматривая каждую часть его неземного — по правде, неземного — лица. Останавливается на губах, не слыша, что тот говорит, лишь смотря, как они двигаются, словно в замедленной съемке, и подается вперед, ведомый секундным увлечением. Обхватывает ладонями его щеки и просто прижимается своими, вмиг осознавая, что делает, открывая в испуге глаза и видя такие же выпученные перед собой. — О боже… Прости, пожалуйста, — отстраняется, прикрывая рукой рот, совсем не понимая, что на него нашло. — Я-я…       — Вот видишь, уже домогаешься! — отшучивается Хан, стараясь развеять неловкую обстановку. — Хотя бы за это тебя нужно арестовать.       — Ты прав, — серьезно кивает Ли, не в силах распознать шутку от правды, и думает, как лучше поступить, дабы загладить вину, отчетливо слыша гул в ушах, кричащий, что он потерял свой единственный шанс. — Я все испортил…       — Да черт тебя дери, — вздыхает он и, привстав со своего места, повторяет его действие, целуя в нежные, но сжатые от неожиданности губы, пока не слышит, как рядом падает один из бокалов. — Кто меня укусил, что сегодня буквально все идет через задницу?! — по всей видимости, боком задел стоящую на их столике посуду и случайно разбил.       — Я оплачу, не переживай, — спустя минуту совестных угрызений Джисона, Минхо возвращает себе способность говорить, чуть кусая губу, дабы еще на некоторое время запомнить вкус чужих. В этот же момент приносят первые блюда и разливают по бокалам красное вино, но Хан продолжает злостно смотреть в одну точку, ведя с самим собой отчаянную войну в голове. Осколки наскоро убирают под стыдливую атмосферу, в которой продолжает закапывать себя мужчина. — Хэй, ну серьезно. С кем не бывает?       — Ты ведь переспать хочешь, да? Этого добиваешься, — он залпом осушает приличное количество жидкости и закусывает хрустящим тостом. — Давай тогда по-быстрому поедим, и я с тобой расплачусь, — по-другому в действительности это не выглядит, ведь кто будет так вести себя с едва знакомым человеком, без грамма неприличной мотивации за спиной?       — Прекрати сейчас же, — спокойным, но слегка холодным тоном пытается привести его в чувства Ли. — Я понимаю, что у тебя выдался тяжелый день, и надеялся, что мы сможем просто познакомиться и посидеть в компании друг друга. Не буду скрывать, ты безумно привлекательный, и я не сдержался от такого неловкого поцелуя, за что искренне извиняюсь. Он должен был произойти совершенно при иных обстоятельствах…       — Должен был? Такое не планируют, Ли, — горько усмехается Хан.       — Да, наверное. Просто хочу сказать, что у меня на тебя самые серьезные планы. Не просто переспать или что-то вроде…       — Мы знакомы несколько часов, — перебивает его Джисон. — Откуда у тебя вообще есть какие-то планы на меня?       И что я должен сказать? Что схожу по нему с ума уже несколько лет?       — Прости, что спешу. Но мне кажется, что я влюблен, — сжато говорит он, чувствуя, как запах свежеприготовленной пищи проникает вплоть до желудка, провокационно играясь с ним, но кусок в горло совершенно не лезет, в отличие от Джисона, от волнения запихивающего в себя все, что находит под рукой.       — Серьезно? Или это какой-то новый способ пикапа? — Минхо замечает крошку на его губе, но унимает порыв убрать, лишь фантомно проводя по тому же месту на своей языком.       — Я всегда правдив в таких вещах. Я не пользуюсь людьми ради своего удовольствия.       — Ладно, — он прикусывает губу, продолжая жевать, и обдумывает его слова. — Ты мне тоже понравился, но я бы не хотел спешить, — хочет рассмотреть его получше, если брать во внимание «серьезность намерений» Ли. — У меня нет причин тебе доверять, — честно отвечает он, смотря, как мужчина вновь наполняет его бокал.       — Как скажешь, — улыбается, наконец приступая к своей порции, замечая, что одну из тарелок Хан присвоил себе — на это и был расчет.       — Пять дней в неделю я допоздна задерживаюсь на работе, на выходных предпочитаю отсыпаться и абстрагироваться от волокиты, смотря всякие бессмысленные ток-шоу по ТВ. Серьезных отношений не завожу, потому что они каждый раз себя изживают из-за моей занятости.       — Почему ты столько работаешь? — перебивает его монолог Минхо в удобный момент молчаливых размышлений.       — Хочу много денег, — прямо отвечает Джисон. — Пока у меня есть силы, амбиции, я этим пользуюсь. Потом я стану старым и немощным, а надеяться на каких-нибудь детей, что они будут обеспечивать меня, нет никакого желания.       — Зачем тебе деньги?       — Как зачем? Мечты, комфортная жизнь и тому подобное. Все вот эти заезженные фразы — про меня.       — А когда ты все это будешь делать? В старости? — усмехается он, продолжая наматывать спагетти на вилку, обмакивая их в сливочном соусе.       — Что за экзистенциализм? У меня есть отпуск раз в год, тогда и буду.       — У тебя на выходные не остается сил, а в отпуске ко второй неделе накопятся? — продолжает копаться в нем Ли. — О чем ты мечтаешь?       — Да не знаю я… Сначала хотел поступить в престижный университет — поступил, так ведь даже со стипендией, которая, по сути, покрывала всю стоимость, — он продолжает пить, развязывая уставший за тонной работ язык, не стесняясь рассказывая мужчине о себе. — Отучился, меня сразу взяли сюда на стажировку, и я довольно успешно поднялся до заместителя арт-директора всего за два года! Родители всегда говорили, что цели должны быть на голову выше возможностей, вот так я и преуспел, а теперь иду… дальше? Что мне еще остается?       — Жилье снимаешь?       — Ага, недавно переехал на Монклер-Стрит, — уныло смотрит, как переливается в приглушенном свете бордовая жидкость.       — Монклер-Стрит?! Это же так далеко отсюда, — Хан кивает, осушая уже четвертый бокал.       — Ага. Еще один минус со мной встречаться, — усмехается он, а Ли понимает, на что тот все это время рассчитывал. — Пару месяцев назад купил себе машину и отмечал с друзьями ее покупку. Проспал на работу, торопился и бабах, — не смотрит совершенно в сторону Минхо, елозя ложкой по пустой тарелке, сопровождая рассказ тяжелыми вздохами. — Врезался в чей-то новенький «Мерс», попав на кругленькую сумму. Теперь на мне неплохой такой кредит, — глаза совершенно пустые, словно давно ждал момента излить кому-то душу.       — Ха, а случайно тот водила не Ким Сынмин был? — уж больно сильно эта ситуация напомнила ему историю друга, что произошла как раз в то же время. Джисон не сразу понимает, о чем тот говорит, но имя в действительности знакомо отзывается на слуху, заставляя его вновь поднять глаза. — Я разберусь, ладно?       — Не смей. Ты мне никто, чтобы вмешиваться в мои проблемы, — рявкает, беря бутылку вина самостоятельно и доливая себе остатки.       — Но я хочу тебе помочь и, более того, могу это сделать, — пару грешков за другом явно найдется, некоторые из них даже покрупнее суммы, потраченной на автомобиль. — Я не потрачу и цента на это, не беспокойся.       — Делай как знаешь, но я тебе ничего не должен, понял? — угрожает, направляя горлышко пустой бутылки прямо на него, и смотрит самым свирепым в наличии взглядом ему в душу.       — Об этом я и говорил, — смеется Ли. — Знаешь, когда я тебя искал, думал, ты будешь таким недосягаемым, спокойным — точно не мой типаж, но все же смог влюбиться. А ты такой чудаковатый, дурной и нелепый — дополнил весь пазл в мгновение ока, — он наклоняется ближе, носом игриво поддевая направленную на него бутылку, и скромно улыбается, наклоняя голову набок. — Теперь-то я вряд ли от тебя отвяжусь.       — И правильно. Не отвязывайся, — совсем не смыслит ни о том, о чем говорит мужчина, ни о том, о чем говорит сам, когда градус окончательно ударяет в голову. — Обеспечишь меня всем, глядишь, я, может, и работать меньше буду. Хотя, где сейчас у художников деньги? Ты еще и от тридцати процентов отказался, а это ведь Бру-ик-бру-ик, да что же это такое… ик… — Минхо расплывается в тепле, смотря на то, как тот пытается выговорить название. — Брукливлинский музей, — заплетается язык. — Знаешь, какие там деньжища? Эх… — он замолкает, забирая прямо из тарелки старшего себе закуски и, несмотря на икоту, погружает одну в рот. — Сейчас ведь все у тебя съем, — предупреждает, чтобы тот не щелкал клювом.       — Съешь, — позволяет мужчина.       — Даже не попытаешься у меня отобрать? — играется хитро Джисон, что со стороны выглядит скорее комично, чем сексуально.       — Тогда мы разобьем здесь еще больше посуды, — спокойно отвечает Минхо, продолжая наблюдать за тем, каким раскрывается ему парень.       — Так ведь все равно не я плачу, — Ли в открытую уже смеется с такой наглости.       — И то верно, — он вновь привстает со своего места и в момент, когда парень кусает тарталетку, откусывает вторую ее часть, не забыв прикусить при этом держащие ее пальцы.       — Ик, — единственное, что выходит из в удивлении приоткрытого рта Хана, и он, на секунду прикрыв глаза, лбом падает в тарелку, где около получаса назад еще был совсем свежий салат.       — Ащ, — подскакивает к нему Минхо, убирая зелень с его щек, салфеткой стирая следы бальзамического соуса. — Закругляемся. Официант, счет, пожалуйста, — вытаскивает из небольшого бумажника карту и оплачивает нужную сумму, укладывая отрубившегося в усталости, смешанной с опьянением парня себе на плечо.       Ловит первое попавшееся такси, теребя парня по щекам, стараясь выяснить адрес, но тщетно. Сквозь муки совести — нет, — называет свой и, войдя в квартиру, укладывает его у себя в комнате.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

      — М-м, как же трещит голова, — пытается продрать глаза сквозь огромные потоки света и, увидев, где он находится, буквально подскакивает на месте, удивляясь в первую очередь высоте потолков. — Метров пять, не меньше, — окна огромные в действительности впускают внутрь все прикрасы летнего денька. — К-какого черта я в одном белье? — челюсть сжата, а боязнь того, что могло произойти на пьяную голову, просто стискивает и без того стучащие виски.       Он переводит взгляд на тумбочку в поисках одежды и видит небольшую цветную записку с размашистым, видно, художественным почерком.       «Отвечаю на первый вопрос: мы не переспали. Тебя вырвало на костюм, и я понес его в химчистку…»       — Твою мать, Хан Джисон, какого хера ты позоришь меня?! — злится на самого себя, чувствуя, как головная боль только разрастается, колотя по всему черепу.       «Если болит голова, я оставил пару таблеток и стакан воды, остальное можешь найти на кухне. Чувствуй себя как дома, хорошо? Я скоро вернусь, отошел в магазин и постирать вещи. Если тебе неуютно, то можешь взять пока мои, они чистые. Оставил на краю кровати.»       — Ладно… — первым делом он, как и ожидалось, старается ослабить боль в голове, выпив оставленные капсулы. После притрагивается с недоверием к одежде, замечая, что она действительно словно совсем новая, ничем не пахнет и выглядит прилично. — Милый такой, — улыбается, желая привести себя в порядок.       Выходит из комнаты, надеясь понять, где сегодня ночью спал Ли, ошарашенно останавливаясь в дверях на входе в то, что обычно называют гостиной. На просторах огромной квартиры почти нет мебели, да и от кухни одно название — плита, посудомоечная машина, раковина и обеденный стол.       — Где какой-нибудь диван? Телевизор? — его по-настоящему удивляет то, в каких условиях живет мужчина.       Он идет в следующую комнату, надеясь все же найти хоть какое-то спальное место, помимо того, где ночевал сам, дабы успокоить совесть, нашептывающую ему о том, что все время нужно быть осмотрительнее. Они с Минхо знакомы день, а он уже так опозорился, и ведь мужчина правда успел зацепить его, но как теперь смотреть ему в глаза?       — О, это рабочая студия, — делает вывод по краскам на стенах и нескольким сушащимся на полу холстам. Останавливается у каждой, кропотливо рассматривая каждый мазок, каждую скрытую от быстрого взгляда деталь, и проходит дальше, замечая спрятанное за тканью крупное полотно. Интерес подстегивает заглянуть, но он продолжает изучать саму комнату, понимая, что раз спрятано, значит, не для лишних глаз.       Творческий запах различных едких красок приятной ностальгией обволакивает его легкие, заставляя наслаждаться присутствием. Ему нравится в этой квартире, достаточно просторно и есть место для уединения, однако очень пусто — видно, что Ли живет тут совсем один. Он ходит по кругу, продолжая смотреть и даже немного трогать имеющиеся в квартире картины, когда одна единственная за его спиной упрямо дьявольски шепчет посмотреть и на нее.       — Это не я, ты сама во всем виновата, — предупреждает он, держа за концы ткани, прежде чем обнажить спрятанную работу. — И вообще, Минхо сказал чувствовать себя как дома. Это я и делаю.       Открыв, в глаза бросается совсем непривычный стиль — живописный реализм, столь не свойственный другим картинам мужчины. Он рассматривает ее, пока резко не ловит себя на мысли, что словно смотрит в свое отражение, ведь не смотрел на работу целиком, а приглядывался по обычаю к деталям.       — Что за? — он чуть наклоняет ее в сторону, отходит подальше, чтобы приглядеться, ведь такое… невозможно? Они знакомы всего ничего, он бы не успел, да и выглядит картина уже немного годовалой. Хан не слишком разбирается в реставрировании, но посещал пару лекций, где как раз говорилось о том, как отличить написанную картину пару дней назад, год, а то и по прошествии нескольких веков. И ей своим «профессиональным» взглядом дал бы как минимум года два. — Похожи, да, но это, скорее всего, девушка, — сомневается и говорит сам с собой, чувствуя неприятное саднящее чувство где-то под сердцем. Какого черта он решил, что может так просто заменить мной свою бывшую? — единственно верная в голове сейчас мысль, отвечающая сразу на все вопросы: почему он за ним увязался, начал заботиться и признался так скоро в чувствах, обещая решить все проблемы. — Господи, сколько же еще на свете таких мудаков?       Идет в комнату, желая переодеться, но не во что, а потому роется в вещах, ища хотя бы джинсы, чтобы не идти на улицу в домашних шортах. Все равно еще увидятся, так и смогут передать друг другу одежду.       Переодевшись, возвращается к тумбочке и также оставляет небольшое послание для мужчины, ведя себя в действительности обиженно, ведь какой-то частью своего романтического разума смел надеется на большее, на секунду поверив в сказку.       «Неловкий момент, когда я осознал, что она выглядит в точности, как я. Нет… ты не можешь заменить оригинал, милый. Я тебе не позволю мной пользоваться.»       Ставит яркую точку, думая, что еще немного и разорвет эту жалкую бумажку в клочья. Вздыхает и не понимает, почему так себя ведет. Чем тот его так зацепил? Обычный придурок, который ищет копию своей бывшей, даже не думая смущаться другого пола.       — Хорошо хоть дальше не зашло, и я вовремя нашел эту картину.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

      На следующий день он просыпается к обеду от разрывающегося в звонке телефона, непонятно кому понадобившись в такую «рань».       — Мам, отпуск через два месяца, я приеду к вам, а там и пообщаемся, сейчас не до этого, — сонно проговаривает он, слыша в ответ мужской смех.       — Это Сынмин, ты хоть на экран смотри, когда берешь трубку, — Джисон подрывается в постели, вмиг открывая глаза, не понимая, что тому вдруг понадобилось от него — брали номера на случай, если что-то нужно будет решить по поводу машины, но вроде бы все уже давно обсудили, осталось лишь выплатить кредит. — Я звоню тебе по поводу Минхо.       — Пошел он на…       — Послушай, у меня тоже нет никакого желания в этом участвовать. Я мог спокойно дать ему твой номер, но он не захотел этого делать без на то твоего разрешения. Плюс, сейчас отрабатываю пару своих долгов. Ты, кстати, если разрешишь, отработаешь свой, — на том конце провода послышался хлопок, словно от подзатыльника, и тихие вопли. — Да не манипулирую я! — кричит Ким, по-видимому, Ли. — А лучше вообще с ним не общайся, — снова обращается к Джисону и вмиг отхватывает еще один шлепок. — Определись уже. Я голубем не нанимался!       — Дай, дай мой номер, — выдыхает он, не понимая, что эти двое устроили прямо посреди его пробуждения. Трет лицо, не желая вновь сталкиваться с мужчиной, но хоть кредит закроет — ему же лучше.       — Спасибо! — несколько быстрых гудков, и Хан снова откидывается на постели, продолжая думать о неудавшемся романе, как вдруг раздается новый звонок с неизвестного номера.       — Чего тебе?       — Встретимся?

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

      — Ну, — сидит, сложив ногу на ногу и скрестив на груди руки, Джисон, попивая холодный американо, ожидая, что тот начнет оправдываться. — У тебя пять минут, и я пойду домой, — как хорошо, что устроили встречу всего в нескольких шагах от его жилья.       — Ты видел картину… — начинает было Ли, но Хан отчего-то мгновенно закипает.       — А ты хотел скрыть это, я правильно понимаю? Буквально воспользоваться картинкой для своих извращенных фантазий о бывшей или ком там… и кинуть, да? Ни на секунду не подумал о том, что я так-то тоже человек и могу испытывать чувства?       — Джисон, прекрати это, пожалуйста. Ты не дал мне и объясниться, — он говорит негромко, но доходчиво, по правде, боясь сейчас потерять его.       — А что ты можешь сказать такого, что заставит меня передумать на этот счет? Может, что ты следил за мной несколько лет назад или…       — Почему тебе в голову приходит только такой бред? У тебя был неудачный опыт?       — Это вообще не твое дело, — нервничает, чуть не разливая на себя кофе. — Говори уже, и я уйду, — Минхо сидит, зная истинную причину, но почему-то сейчас уверен, что тот ему просто не поверит. Он ведь даже не собирался это скрывать, хотел сам рассказать о том, что их словно бы сводит сама судьба, но теперь это действительно кажется чем-то смешным.       — Три года назад я потерял своего старшего брата, с которым мы были очень близки… Джено разбился, прыгая с парашютом… всегда любил экстрим и все с ним связанное, — горько усмехается, вспоминая горящие глаза близкого человека, но уже почти не болит, он прошел через это, приняв то, что уже никак нельзя изменить. — После его похорон я долгое время не находил себе места, долгое время не брал в руки кисти, да что кисти, даже наброски не было желания делать, — Хан не понимает, какое это имеет отношение к их разговору, будто бы тот пытается разжалобить его, но решает дать ему шанс выговориться. — Спустя где-то месяц я больше не мог найти причин продолжать жить и наглотался таблеток, но этого было недостаточно, чтобы отправиться в поднебесную, но видимо хватило для того, чтобы увидеть образ, который я, клянусь, никогда в жизни ранее не встречал.       — М-мой? — осознает Джисон, видя, как тот чуть краснеет, пряча взгляд, но точно не лукавит — смущается.       — Твой. Я рисовал его долгое время, практически сразу забыв, в то время как раз лежал в больнице в не лучшем состоянии, но все, что мне было нужно, чтобы бумага запомнила тебя. Ты сказал мне тогда, что мы встретимся июльским вечером, так и случилось, — он тоскливо вздрагивает уголком рта, готовясь к тому, что его все же пошлют с его сказками.       — Но ведь на картине девушка, нет?       — Не совсем. Я успел увидеть лицо всего на мгновение, а потому точно не смог запомнить ни пол, ни остальную внешность, выложившись на полную только с характерными чертами, как: кофейные глаза, родинка на щеке, небольшой нос и губы, что так противоположны моим… как пазл, — задыхается лишь от одной мысли об этом.       — Почему я должен тебе верить? — он уже верит, сам не зная причины, но продолжает гордо держать подбородок вздернутым.       — Потому что все эти три года я жил лишь мыслью о тебе. Благодаря тебе я здесь сейчас сижу, благодаря тебе написаны все эти работы и благодаря тебе скоро состоится выставка в одной из лучших галерей Америки. Понимаешь, я был готов встретиться с тобой при смерти, и мне бы честно этого хватило, чтобы успеть хотя бы поблагодарить тебя, но раз это произошло так скоро, то я не могу упустить шанс надеется на то, чтобы в реальности ты… ответно полюбил меня.       — Извращенец, — цокает Хан.       — Что? Почему? Что я такого сказал? — удивляется Ли.       — Дело не в том, что ты сказал, а как. Только извращенцы говорят такие откровенности так бесстыдно!       — Хорошо, — кивает он. — Приму эту тяжелую роль на себя.       — Дурак, — усмехается Джисон, отворачиваясь к окну, разглядывая, как люди все время куда-то спешат, а может, нужно хоть на мгновение остановиться и дать возможность жизни развернуться так, как хочет она, а не так, как считает нужным он? — Сходи со мной на еще одно свидание, только без всей этой стыдобищи после. Не давай мне пить больше двух бокалов, я легко пьянею.       — Ты любишь животных? Можем съездить на ферму, покормить лам, без выпивки и на природе. Очень помогает расслабиться от городской суеты, — Хан попивает уже подстроившийся под комнатную температуру кофе, стараясь хоть немного смочить пересушенное горло, и пытается привыкнуть к такой невероятной проницательности мужчины.        — Было бы здорово. Я возьму два дня за свой счет, устал от работы… Просто потом будет не до этого, даже на выходных будем заниматься оформлением, а там и сама выставка. У тебя есть планы?       — Уже нет, — улыбается Минхо.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

      — Господи, мы ведь хотели отдохнуть, но у меня так гудят ноги, еще и вспотел весь. И почему мы приехали к тебе?! — заваливается прямо в уличной одежде на его кровать Хан, не желая сейчас даже упрека слышать в свою сторону по этому поводу. Он устал — веская причина.       — Ко мне было ближе, вот и все. До тебя ехать еще полтора часа, отдохни сегодня у меня.       — Но…       — Если хочешь, я сейчас же вызову тебе такси, — успокаивает, показывая, что ни к чему не принуждает.       — Не хочу. Но мне нужно помыться, — носком стягивает кроссовок с одной ноги, мгновенно задыхаясь от запаха. — Боже, они же новые, кха, — убегает из комнаты, спеша сразу зайти в ванную, оставляя обувь поодаль от общей комнаты, а Минхо лишь смеется с него.       Ли разбирает привезенные вещи, милые магниты со зверушками, которых успели покормить и даже причесать за день. Каждый проведенный миг с Джисоном буквально въедается в память, заставляя чувствовать себя точно во сне. Неужели он нашел его, неужели все это взаправду и тот в действительности ему поверил, дал крохотный шанс?       Пока Хан в душе, решает быстро переодеться, но не успевает он снять джинсы, как его зовут, прося принести запасную одежду и полотенце — и как он сразу не подумал о том, что нужно об этом позаботиться? Достает из шкафчика все нужное и пару раз стучится, дабы вдруг не ворваться в ненужный момент. Дыхание спирает, когда он задумывается о большем, но он умело уводит мысли в сторону, вновь растворяясь в собранных в охапку моментах.       — Заходи же, — чего Минхо ждал? Ему ведь в любом случае нечем прикрыться, лишь грязные потные вещи валяются скомканными в дальнем углу, но их Хан только через свой труп прижмет к вымытой чистейшей благоухающей коже.       Ли приоткрывает дверцу и протягивает сквозь щель лишь руку, в которой держит все необходимое. Джисон усмехается такому неожиданному поведению и не спешит отходить от стиральной машинки — ждет, когда тот все-таки сам найдет в себе уверенность и подойдет.       — Ну, — осторожно просит старший, но парень словно не слышит, стоит и, скрестив руки на груди, задом облокачивается на машинку в ожидании дальнейших действий.       — Ты будто к маме заходишь, — смеется Хан. — Оба мужчины, все одно и то же, в чем проблема?       — В чувствах? — риторический вопрос, заставляющий Джисона еще сильнее ухмыляться.       — Настолько тяжело удержать себя в штанах? — он рассматривает видимое предплечье, с каждым мгновением все сильнее наливающееся кровью, делая венистую паутину более заметной и привлекательной взору.       — Не хочу тебя смущать, с собой я как-то могу справиться, — честно отвечает он.       — Что за глупость? Заходи, — замечает, как руке на весу все тяжелее, и все же подходит ближе, хватаясь за нее и затягивая Ли внутрь ванной комнаты, вмиг прижимая к светлой плитке. — Зайка в ловушке, — видит испуганные глаза, что стараются держаться на уровне его, боясь спуститься хоть на миллиметр ниже лица.       — Забери вещи, и я… У меня еще дела, — слова не связываются, он тонет в сладком запахе, что пропитал всю комнату, но по большей части исходил именно от парня напротив. Чувствует, как чужая нога притрагивается к его, и спешит прекратить это, как может. — Я-я грязный, ты только помылся.       — Угу, — он прикусывает губу, медленно приближаясь нижней половиной тела к нему почти вплотную. Соприкосновение пахом заставляет буквально почернеть скрытые под пеленой здравого смысла глаза Минхо. — Такой невинный… неожиданно, — поддевает его подбородок указательным пальцем, уже точно зная, какое влияние оказывает на мужчину. — Представлял это? — наклоняется ближе к его уху, и чем меньше расстояние, тем тише, но горячее воздух, выходящий из его чуть приоткрытых в прилипшей ухмылке губ. — Представлял, как возьмешь меня здесь? Или, может, в спальне? — другая ладонь спускается по его еле ощутимому прессу ниже, желая лично убедиться, что он творит. Сжимает, слыша тихий спазм вместо стона, что тоже довольно неплохо и звучит именно так, как нужно уже его возбуждению.       — Ч-черт, в студии… в студии, — признается он, кладя лоб на его плечо, прикусывая губу.       — В студии? Не нашел ни одной обнаженки в твоей коллекции, — он продолжает играться, проникая уже внутрь расстегнутой ширинки, чувствуя, как старший старается увильнуть, но некуда. — Нарисуешь меня? — продолжает шептать, стараясь еще больше расположить мужчину к интиму, видя, что еще чуть-чуть и он поддастся. Вдруг вспоминает момент из фильма, горячо усмехаясь. — Нарисуешь меня, как одну из своих француженок?       — Б-блять, — он изливается прямо ему в руку, не в силах терпеть такого напора, и чувствует, как застопорился Джисон, по-видимому, не ожидавший, что тот кончит так скоро. Вытаскивает его ладонь из брюк и вручает вещи, под совестные муки и пылающие щеки удаляясь из совместного пространства.       — Боже, я, надеюсь, не лишил тебя девственности? — кричит вдогонку, усмехаясь в кулак. — А член-то что надо. Ждал столько лет, кто бы удержался, когда буквально твоя мечта сама идет к тебе в руки, — он хвалится перед зеркалом, смотря на собственное возбуждение, что так и осталось незамеченным, но оставляет это на лучшее время — сейчас нужно идти и восстанавливать упавшую самооценку другому. — Хэй, ну чего раскис? — заходит он в комнату, где на дальнем от него углу кровати лежит, свернувшись комочком, Минхо. — Хоть бы постирался, что ли… — вздыхает, усаживаясь рядом. Кладет руку на его лопатку, но тот мгновенно отбивается, не желая разговаривать. — Ну чего ты? Я же все понимаю… У тебя же так не всегда?       — М-м, — отрицательно мычит Ли себе в сгиб локтя.       — Ну и все, это нормально, особенно со мной. Ты вообще видел меня? Я прячу все зеркала в доме, чтобы не ходить со стояком 24/7, — наконец получается хоть как-то заставить его улыбнуться.       — Я не думал, что это случится так скоро… Не хотел торопиться.       — Тебе напомнить, что ты поцеловал меня через несколько часов после знакомства? Мы в каком веке вообще? Захотели — сделали, к черту приличия.       — Мне показалось, что ты из тех, кто, напротив, щепетильно к этому относится, — все же поворачивается к нему Ли, укладываясь рядом.       — Это я на работе «серый мышонок» — так проще, лучше относятся и как конкурента особо не воспринимают, даже обращая внимание на квартальные показатели… К чему это я? Так вот… — Минхо, вновь поддаваясь порыву, затыкает его поцелуем, чувствуя довольную ухмылку, случайно ударяясь зубами. Тот же плывет, наслаждаясь уверенностью старшего, и продолжает спускаться ладонью с его шеи прямо на грудь, чуть сжимая, когда чувствует легкий укус. Ли неспешно отстраняется, заглядывая ему прямо в глаза, и распознает каждый из сигналов, посылаемых мужчиной.       — Я хочу тебя, но нам обоим нужен отдых после сегодняшнего. Собирались еще завтра куда-нибудь сходить же, — ноги и правда ноют, и Джисон понимающе кивает, в принципе не особо планировав продолжать сегодня.       — Сходи помойся, я пока что-нибудь посмотрю.       — Не убежишь? — волнуется.       — Не убегу, — обещает.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

      Всю ночь Хан ворочался, как никто другой, и Ли, в действительности не ожидавший, что тот так беспокойно, хотя и очень крепко спит, совсем не выспался. Джисон буквально пару раз ударил его конечностями по лицу, заставив столь ранним утром усесться за холст. Эмоций, по правде, бушующее количество, особенно питаясь быстрым развитием событий и такой странной, непривычной симпатии со стороны обоих.       Минхо не особо помнит свои прошлые отношения, да и зачем это все? Однако проблема в том, что он, по сути, разучился «встречаться», он не понимает, как именно должен строить с Ханом какую-либо связь, ведь тот каждый день открывается ему с самых различных сторон. Он старался с нежностью подступиться к нему, постепенно вовлекаясь в его доверие, но тот просто взял и поставил его в ступор вчерашним вечером в ванной. Что теперь он должен делать?       — Даже не знаю, дружище. Был бы ты передо мной, я бы посмеялся с твоего лица, а так… — размышляет Сынмин. — Как я понял, тебе не стоит прикидываться джентльменом и взять все в свои руки, поставь теперь в неловкое положение его ты. Я же знаю, что умеешь, ты еще тот обольстительный придурок, я в тебя верю, главное, снова не напортачь, — усмехается в трубку, прощаясь с ним, друг.       — Ху-ух, — сидит, осматривая комнату, пытаясь придумать хоть что-то интригующее, но в мыслях лишь один Джисон, вновь и вновь подводящий его к стыдливому концу. — Если ты меня сегодня подведешь, я тебя придушу, — точно дурак разговаривает с собственным пахом, не замечая, как в дверях оказывается уже умывшийся парень. — Ох… Я думал, ты до вечера собираешься спать.       — Сам же говорил про вылазку, я и поставил будильник, — Хан проходит медленно внутрь, заглядывая на полупрозрачные цветные пятна на акварельной бумаге. — Это же вчерашняя ферма, — приглядывается, замечая животных и… его профиль? — Так приятно быть чьей-то музой, — признается с легкой ухмылкой на губах парень.       — Чьей-то? — неприятно произносит Ли, чувствуя, словно бы им пользовались.       — Ну, пока только ты мне предлагаешь такое удовольствие, — ухмыляется уже в открытую, наклоняясь к его лицу, чуть приобнимая за плечи сзади.       — Ты заслуживаешь все внимание мира, но мой эгоистичный разум требует спрятать тебя, как самый ценный клад, — усмехается, вдыхая свежий запах пасты.       — Ненавижу собственничество, но ты выглядишь довольно сексуально, когда пытаешься отстоять то, что тебе даже не принадлежит, — флиртует, заставляя того чуть открываться ему с уверенной стороны, зная, что все что сейчас обговаривается, не более чем просто шутка.       — Дурак, — Ли, прикрыв глаза, прислоняется за ждущим его все это время поцелуем и неспешно шевелит губами по вновь украшающей чужое лицо ухмылке, заплетаясь в утреннем чувстве с головой. Джисон не торопится углублять поцелуй, не торопится и переходить на что-то большее, явно вытекающее из сего действа, останавливаясь на «полуслове».       — Я готов прямо сейчас к тому, чтобы ты написал мою картину, — он приподнимает футболку, следя за любопытным взглядом Минхо, что после вчерашнего совершенно не стесняясь разглядывает то, что открывается его взору. — Ну как? Достаточно хорошо для вдохновения? Или, может, шорты тоже спустить? — усмехается, провоцируя.       — Лучше вообще без одежды, смысл скрывать что-то столь прекрасное? — сказал, казалось бы, в шутку, но осознает, что на языке явно формулировалась правда, преподнесенная Джисону с улыбкой.       — Как скажете, мастер, — он, не смущаясь ни на секунду, видя чужие наполненные чувством глаза, снимает с себя остатки ткани и пальцем проводит по его шее, упрямо задевая адамово яблоко, приподнимая нагло опущенный вместе со взглядом подбородок. — Куда мне встать, какую позу принять? — прикусывает губу, ответно желая сейчас увидеть такого же нагого Ли, но ведет себя решительно, продолжая маленькую игру.       — У меня есть идея получше, — целует его в запястье, вдыхая мягкий аромат его тела в легкие, и левой рукой берет небольшую кисть, макая в какой-то из цветов на палитре — сейчас это далеко не самое важное, — холодным кончиком невесомо щекочет его тонкую кожу, вырисовывая узоры, чуть погодя превращающиеся в цветы, и смотрит, как прямо за кистью следуют нагло порочащие парня мурашки. — Сядь, — приказывает, замечая, как дергается стремительно растущее возбуждение Хана, лишь услышав его голос.       Он садится. Прямо на голые колени, не страшась оставить на них синяки от плоской поверхности. Ухмылка, учащенное сердцебиение и сбитое дыхание возникают сами собой, когда старший поднимается со своего места и рассматривает его лишь взглядом художника — ну, может, совсем каплю и человека, который каждой клеточкой желает им овладеть. Минхо встает прямо перед ним и той же кистью ведет по его плечу к уху, продолжая сладкую пытку, видит, как парень гулко сглатывает и открывает перед ним нужную часть тела, но больше не смотрит, румянясь щеками и грудью. Ли буквально сейчас оживляет собственную картину, заставляет ее дышать, извиваться под приятными ощущениями и гореть от чувственности, происходящей меж ними.       Жарко. Определенно жарко. Он снимает с себя верх, откидывая его в сторону, и обходит парня, усаживаясь прямо за его спиной. Прикасается сначала подушечками пальцев к его уже чуть влажной коже, а после целует, заглядывая в лицо Джисона, что громко выдыхает сквозь приоткрытые губы и откидывает голову назад, открывая перед Минхо еще больше пространства то ли для поцелуев, то ли для свободы творчества.       — Знаешь, я так сумасшедше влюблен в искусство, — шепчет, продолжая осыпать долгими вязкими следами сгиб его шеи, переходя кистью на грудь.       — Да… — томно дышит Хан, не в силах сейчас даже глаз открыть, наслаждаясь происходящим. — Да, я тоже, — Ли горячо усмехается, придвигаясь телом еще ближе, и тянется кистью к палитре, вновь смачивая в прохладной акварели, и, упираясь возбужденным пахом в его чуть раздвинутые ягодицы, вырисовывает странные узоры на сосках парня, слыша уже приглушенное мычание от стимуляции необходимых зон. Свободной рукой мнет его талию, запоминая, словно скульптор, каждый изгиб, и двигается дальше, большим пальцем массируя тазобедренную кость, переходя на уже совсем мокрый, налитый кровью член. — С-щ, — прикусывает губу, вдыхая через зубы, и наклоняется вперед, портя все получившееся безобразие на своем теле. Трется задом прямо о чужое возбуждение, еще больше погружаясь в происходящее. Минхо двигается по размеру неспешно, но твердо, помогая Хану лучше чувствовать каждый толчок, не забывает и о себе, еще сильнее вжимаясь в него и через ткань провоцируя свое удовольствие. — С-стой, — забывается, чуть было не теряя над собой контроль, Джисон и останавливает его ладонь прямо в граничащий с собственной гордостью момент.       — Так нечестно, не думаешь? — смеется ему в ухо тихонько Ли, заставляя парня избегать щекочущего дыхания. Хан забирает у него кисть и, выбрав ярко-красный, оборачивается, просто проигнорировав вопрос, и бесстыдно усаживается на его бедрах, закусывая нижнюю, уже покрасневшую губу.       — Попробуй теперь ты продержаться, пока 1:0 в мою пользу, — ехидно улыбается, делая по-настоящему развратное разбитое лицо, потираясь промежностью о чужую выпуклость, так отчаянно требующую освобождения от тисков узких боксеров. — М-мха, — сопровождает все это совершенно нескромными звуками, двигаясь прохладной кистью по раскаленной коже мужчины, откинувшегося на согнутые локти.       Минхо ведет себя так, как наказал себе некоторое время назад, оступиться — значит показать свою слабость, уязвимость, а это сейчас под запретом, потому, не стесняясь, сжимает чужие бедра, пальцами явно оставляя красноватые следы, и помогает делать приятно обоим, пока Хан «занят» вырисовыванием незамысловатых стеблей на его торсе, постепенно двигаясь все выше к шее. Как только касается ее, Ли приподнимает подбородок выше, открывая доступ ко всему себе, и довольно ухмыляется, видя отражение на потолке. Джисон удивленно переводит взгляд за ним, замечая словно разбросанные по темному потолку небольшие зеркала различных форм, в которых открыто повторяются их силуэты. Член дергается, ударяя удивленного этим Минхо по низу живота, и парень мгновенно отвечает на его незаданный вопрос, показывая, что за идея пришла ему в голову.       — Помоги мне, детка, — он держит его за край домашних штанов, желая снять, оставить его таким же нагим, как и он сам. Ли не сопротивляется, продолжает идти за ним — или все же вместе?       Остается без белья, угрожающе посматривая вниз, в полной уверенности, что сможет справиться с чужими ласками в два счета. Но, черт бы его побрал, посмотреть вновь в зеркала и осознать, какой же дьявольски горячий вид открывается ему, когда Хан буквально ползет к нему на четвереньках, а после, лишь на мгновение окольцевав возбуждение, начинает пробовать стремительно выступающий предэякулят на вкус, жадно облизывая уздечку и втягивая в вакуум головку. Приятный спазм запускается прямо в его паховой зоне, наблюдая за тем, как сползает с лица мужчины улыбка, как чернеют его глаза и напрягается член, буквально отдавая пульсацией в мягкие щеки.       Джисон действует дальше, беря еще глубже, чем вообще обычно мог себе позволить, — его безбожно сводит с ума чужая реакция, такая живая, но все еще ищущая попытки скрыться. Ли нравится изводить, над ним нравится вот так издеваться, проникая в глубины его истинного облика, когда тот с громким чмоком отстраняет его от себя, держа улыбающегося крепко за щеки. Целует. Долго, жадно, мокро, размазывая по лицам обоих выступившую от оральных ласк слюну вместе с природной жидкостью, буквально заставляя уже стонать младшего от чувства, что его желают, что им восхищаются и к нему чувствуют.       Он, не отстраняясь, тянется пальцами к месту, куда бросил свои шорты, ища заранее принесенные смазку и презервативы, и, поняв, что тот делает, Минхо поднимается вместе с ним, держа его за затылок, и разворачивает лицом прямо к стене. Он сходит с ума, срывается с контроля, разводя коленом его ноги, и забирает из ладони тюбик, выдавливая немного на пальцы и размазывая по своей плоти, что, кажется, вот-вот взорвется от всех вмиг нахлынувших эмоций.       — Блять, Минхо, погоди, — пугается Джисон, когда тот упирает прямо в его зад, но тот и не думал делать ему больно, просто проникает меж ног, толкаясь лишь в упругие, чуть плотные бедра. Пальцем неспешно входит в него, готовя к большему, и продолжает толкаться, кусая сзади его плечо, шею и загривок, практически рыча, чем мгновенно доводит Хана, заставив испачкать стену.       — 1:1, — усмехается Ли, ни на секунду не останавливаясь и не давая парню перерыва, и пока тот расслаблен от первого оргазма, в него легче проникать, поэтому, пользуясь моментом, проталкивает второй палец и под скулеж и мелкую дрожь разводит их, продолжая толкаться вперед, вновь стимулируя возбуждение Хана.       Наблюдая за Джисоном, Минхо раскрывает в себе всевозможные фетиши, понимая, что ему в нем нравится абсолютно любое поведение, ведь тот определенно подстраивается под каждую ситуацию, стараясь произвести впечатление и на него самого. Глаза младшего слезятся от удовольствия, и Ли не знает, остановиться ему, сжалившись, или же продолжить игру еще более изощренно, выбив из него все, что можно.       Слизывает соленую дорожку с его щеки, нежно целуя, пока снизу, напротив, более беспощадный, чем может показаться на первый взгляд. Хан закидывает голову, двигаясь уже навстречу ему, чувствуя, как садняще трется головкой о сухую стену, и скулит, моля, чтобы над ним смилостивились.       — П-пожалуйста, — поворачивается к нему, уже совершенно точно понимая, как на Минхо влияет его это жалостливое лицо. Прикусывает губу, мягко обнимая чужое бедро за спиной ладонью, заглядывает прямо ему в глаза, думая, что, если нужно будет, даже заплачет сейчас, лишь бы оба получили крышесносное удовольствие — а именно это и обещает ему все, что сейчас творится меж ними.       Минхо кусает его мочку, осторожно вытаскивая влажные пальцы, и сжимает одной рукой его талию, другой же сильнее сжимает шею и переводит их в другое место — на рабочий стол, коим пользовался довольно редко.       — Мы так всю студию перетрахаем, — усмехается Джисон, не думая, что именно в этот момент его столь горячо приложат к деревянной поверхности, согнув почти пополам.       — На это и расчет, — ответно усмехается Минхо, приставляя головку ко входу, натянув перед этим прозрачный латекс, и проверяет в последний раз готовность партнера, входя сразу до конца с рычащим стоном, от которого парень прямо под его рукой сжимается, мечтая уткнуться в стол носом — столь сильное впечатление на него производит животное желание старшего. — Как же ты хорош, — мурашки и в попытке сведенные ноги сводят Ли еще больше с ума, но он не спешит двигаться, ждет, когда тот привыкнет к его размеру и расслабится насколько это возможно. Поднимает голову к отражению и, наконец, выходит почти до конца, видя полноценную картину, и толкается с громким хлопком обратно.       — Б-м-ля-ять, — опять скулит Хан, убирая одну из схвативших столешницу рук, чтобы схватить ладонь Минхо, что продолжает безжалостно впечатывать его лицо в поверхность. Нажимает сильнее, чуть переплетая мокрые пальцы, и двигается бедрами навстречу, чтобы тот прекратил издевательство. — Давай уже, — сил терпеть это нет, хочется всего и сразу, его изводит ожидание, изводит и явная стимуляция узких стенок, что буквально душат возбуждение Ли внутри себя.       — Такой нетерпеливый, — прикусывает губу, еле моргая тяжелыми веками, и выходит полностью под чужие недовольства, мгновенно переворачивая его, чтобы тот смог самостоятельно лицезреть все что происходит между ними прямо сейчас. — Иди сюда, — берет под бедра оцепеневшего Джисона и вновь резко входит, теперь уже боясь не выдержать, заглядывая в столь разбитое под его натиском выражение лица. Двигается довольно быстро, но больше жестко, буквально оставляя красные следы от ударов кожи друг с другом. — Так?       — М-м-гм, — горло пересохло, из него едва выходят членораздельные слоги, он то сгибается пополам от правильного попадания по комочку нервов, то, напротив, выгибается, следя за тем, как же все-таки развратно это смотрится в гребанном зеркале. Жмурится, заставляя даже в маленьком количестве влагу скатываться по его щекам, вискам, затекая прямо в разгоряченные уши. Минхо тянется, нежно обхватывая его за лицо, стирая слезы, и трепетно целует, что совсем не сочетается с его толчками, заставляя Хана теряться в действительности.       — Не можешь подстроиться, да? — шепчет прямо в открытые губы, видя брови, сведенные в замешательстве на переносице. — Чувствую, после такого мне придется сменить направление своих работ, — Хан усмехается, невольно сжимаясь, провоцируя вновь яркий стон Ли, уткнувшегося ему в плечо, ведь совершенно не ожидал этого. Джисон прижимает его за затылок ближе к своей груди и бедрами тянется навстречу толчкам, окольцовывая чужую талию ногами, пока тот продолжает нещадно вбиваться в его податливое тело.       — Еще, — неслышно просит он, прижимая его настолько ближе к себе, что тот даже не может разогнаться, практически не выходя из него. Джисона буквально пронзило электрическим ударом, казалось бы, оргазма, но что-то явно приятнее, ведь он так крепко сжал со всех сторон Минхо, чуть сотрясаясь от правильной стимуляции всего тела, не заметив, как поджал пальцы на ногах до онемения. — Черт-черт-черт, — Ли не двигается, лишь ощущает, как тот буквально играется с его членом внутри, то сжимая, то на несколько секунд разжимая. Оставляет следы на его груди, кусая выступающие соски и ключицы, помогая вновь прийти в себя, — хотя, кажется, оказывает совершенно иное влияние, растворяя Хана в собственном сне.       — Держись крепче, — шепчет в чужой затуманенный разум и берет его крепче под бедрами, поднимая на руки, и прижимает к ближайшей стене, что, к сожалению Джисона, оказывается рельефной, искусно царапающей его нежную спину. — Ох, секунду, — хочет перенести его в другую сторону, хоть с непривычки и тяжело, но младший, все это время плотно прижимающийся к его телу, а именно к шее, практически душа предплечьями, мгновенно сопротивляется.       — Стой… Останься здесь, мне все нравится, — удивляет его своим ответом Хан, стараясь понять, как именно чувствует столь необычную в его сексуальной жизни позу. — Так странно, глубоко, — он перечисляет, пока мужчина на пробу толкается в него, совершенно неспешно, чтобы тот привык, а сам по-настоящему тонет в его таких нуждающихся глазах, что заканчивать это нет ни малейшего желания. — М-м, сильнее, — прикусывает уже бордовую от поцелуев и укусов губу, пробуждая в Ли потребность заменить его своими. Вновь сокрушается на него чувственным поцелуем, ладонями стараясь перекрыть спину от болезненных царапин настолько, насколько это вообще возможно, не задумываясь о том, что будет после. Парень отчаянно кивает, когда тот двигается под лучшим углом, в нужном ему темпе, целуя еще более проникновенно. Языки сплетаются, посылая пульсацию в паховые зоны обоих, и Джисон что есть силы сжимает волосы на его затылке, вызывая вновь сдавленное, в какой-то степени даже яростное мычание, что, несомненно, заводит еще больше.       — Какой же ты нереальный, черт возьми, — выдыхает влажным горячим воздухом ему в лицо, рассматривая постоянно меняющуюся мимику, он пытается осознать, что происходящее совершается в действительности, что это больше не сон, тем более что там все было гораздо приличнее, нежели то, что происходит в данный момент. Целует его щеку, двигаясь с нескрываемой нежностью ближе к уху, и делится всем, чем всегда хотел. Рассказывает о том, как счастлив сейчас разделять этот миг на двоих, как счастлив в принципе встретить его. Тихий шепот убаюкивает Джисона, заставляя тонуть в стольких ощущениях сразу, нежные губы касаются его мочки, то прикусывая, то зализывая, то согревая чувственным дыханием.       — Возьми на себя ответственность за это, — сквозь пелену проговаривает он, уже просто перебирая пальцами чужие растрепанные волосы. Ли весь красный, мокрый, вены на шее и руках вздулись сильнее обычного, что просто заставляет терять способность нормально дышать — Хан ловит себя на мысли, что уже безнадежно влюблен в этого мужчину, в тот же момент с придыханием обильно кончая горячей жидкостью прямо на торсы обоих, сжимая с большей силой и член старшего внутри, наконец позволяя и ему раствориться в приятной эйфории.       Через какое-то время они лежат на растянутых штанах Минхо и футболке Джисона, продолжая играться ладонями, переплетая тонкие пальцы. Хан лежит на его животе, продолжая рассматривать мелкие царапинки на тыльной стороне чужих рук, улыбаясь.       — Ты говорил, что я должен взять ответственность, — вспоминает то, что так и осталось на губах в момент, когда было не до разговоров. — Что ты имел в виду?       — Будешь со мной встречаться? — Минхо усмехается, слыша столь глупый вопрос, который, как ему казалось, должен задать уж точно не Хан. — Что? Я перееду к тебе, сделаем ремонт, ты будешь много рисовать, потому что будет много вдохновения, соответственно, будешь много зарабатывать, — Ли вновь смеется, заставляя голову Джисона трястись, подхватывая еще большее веселье.       — А ты планируешь уволиться? — делает именно этот вывод старший.       — С чего бы? Я же не должен полагаться только на тебя, просто, возможно, буду чуть спокойнее подходить к работе… Хотя я уже столько на себя взял, что мне за последние сутки уже звонили раз двадцать, а у меня вроде как выходной, — тоскливо говорит он, раздумывая над дальнейшим. — После твоей выставки чуть освобожусь, а там передам задачи кому-нибудь другому… — продолжает вести разговор в голове, выдавая Минхо лишь конечные умозаключения. Он рассматривает оставшиеся в некоторых местах узоры цветов, тепло улыбаясь, прижимая изредка теплую ладонь Ли к своей щеке. — С тобой интересно, еще никто не заставлял меня задуматься о том, что я слишком много работаю, — именно задуматься, самостоятельно дав понять, что он тратит жизнь не на то, что по-настоящему ему нужно. — Было, что со мной ругались, пытались запереть в квартире, но этим лишь больше отталкивали от себя, а ты… — уютный? Простой? Не требовательный? — …такой же замороченный, как я, — оба опять весело улыбаются. — Нам нравится проводить время вместе, так почему бы и да? — как говорит Минхо. Мужчина тянется к нему, оставляя легкий поцелуй на его лбу.       — Хорошо, потому что я вряд ли от тебя отвяжусь, — Джисон падает на его бедра, когда он садится, загораживая собой выступившие лучи взошедшего с их стороны солнца, ласково убирая прилипшие от влаги прядки за ухо и большим пальцем поглаживает его еле заметные скулы. — Такой прекрасный, — не может прекратить осыпать его комплиментами, на которые Хан уже лишь закатывает глаза, но двинувшееся горло и розоватый оттенок на щеках компрометируют его каждый раз, заставляя Ли лишь еще больше загораться внутри. — Мне так повезло.       — Нам, — ответно смущает его младший. — Неужели такое вообще бывает? — веки прикрываются сами собой, но он старается подглянуть одним глазом, чтобы видеть чужие эмоции. — Мы словно в фильме. Так и ощущается… судьба?       — Похоже на то, потому что я все еще не могу поверить, что, соверши я тогда глупость, этого всего могло и не быть, — он замолкает, размышляя по этому поводу с самим собой, не считая нужным нагружать сейчас этим Джисона. — Это все еще, по правде, кажется сном.       — Вот же я, здесь, живой и абсолютно реальный, — улыбается, обнимая ладонь, что продолжает согревать его щеку своей. — Черт, — он хнычет, слыша звук телефона из другой комнаты. — Может, все же уволиться? — под смех Минхо он едва встает с пола и спешит ответить на звонок от начальства.       — Не верю… — прикусывает губу, смотря ему вслед, вспоминая, как тогда его образ точно так же исчез из его поля зрения, но запах и тепло, щекочущее трепетно кожу, даже после ухода Джисона продолжают убеждать его в том, что это все происходит с ним на самом деле.       Возвращаясь мыслями в белесые, потертые стены больницы, он думает о том, что в действительности эта крохотная встреча помогла ему держаться на плаву, вылечиться и по-настоящему прийти в себя. Он пережил довольно тяжелое для себя время лишь благодаря вере в будущее, что, по сути, всегда было нечетким, размытым, но стремиться к тому, чтобы стать лучшим человеком для того, кто однажды спас его — цель всей его жизни. И сейчас он благодарен самому себе, что не сдался и поставил себя на ноги, теперь живя хорошую жизнь, показывающую ему, что она не заканчивается на одном несчастье — их будет еще множество, но это совершенно не значит, что жизнь перестанет быть от этого приятной и светлой. Без горечи не поймешь всех прикрас самой редкой сладости? Верно, что так.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

      — Ох, черт, Мэрил, как ты могла забыть мой пропуск? — нервничает Хан, роясь в своих вещах, на полках, ища заветную вещицу, пока недавно нанятая работница, так напоминающая его самого в самом начале своего пути, извиняется ему в трубку. — Все-все, нашел, порядок… Просто в следующий раз записывай все поручения, ладно? Так будет проще, — сбрасывает. — И никого не подставишь, — злобно — на самого себя — дышит, хватая нужные документы и причесывается перед выходом, дабы убедиться, что выглядит как надо. — Волнуется там, наверное, — переживает за Ли. — Совсем один, — вновь злится на себя, что, подъезжая к музею, узнал, что его пропуск попросту забыли. Пришлось возвращаться, потратив на все около часа.       В то же время Минхо, почти не отходя от Сынмина, смотрит на толпу, пришедшую посмотреть на его коллекцию, что в сравнении с остальными залами совершенно отличается своей наполненностью. Он, безусловно, понимает, что работы великих художников находятся здесь на протяжении долгого времени и за месяц, отведенный ему, он вряд ли соберет даже пять процентов от постоянного числа их посетителей. Однако все еще не может осознать, насколько это огромный успех — быть представленным здесь и быть интересным стольким людям, которые фотографируют понравившиеся работы, сохраняя на память, делятся ими в социальных сетях, повышая известность мужчины среди нужной ему аудитории, а некоторые из них решаются даже поблагодарить лично, пожав его кропотливые талантливые руки.       — У вас все было в порядке до этого? Ты нигде не напортачил, ну… — уточняет Ким.       — Что ты имеешь в виду? Айщ, всего один раз, и ты теперь будешь подкалывать меня до конца жизни! — возмущается Ли.       — А для чего тогда вообще нужны друзья? — серьезно спрашивает Сынмин, вызывая у собеседника недовольный вздох.       — Все было супер… Даже сегодня утром он довольный ушел на работу, — он пожимает плечами. — Слушай, может, его в самом деле не существует и мне эти три недели просто причудились, м?       — Я говорил с ним по телефону, я подрезал его тачку, ну в самом деле, ты же не псих какой-то?       — Насчет машины ты так и не извинился, — шикает в его сторону Минхо, вспоминая, как тот после произошедшего смеялся с того, как подставил «словно впервые севшего за руль придурка».       — Да я же ну…       — Не «ну». То, что у тебя много денег, не значит, что ты можешь поступать с людьми, как вздумается.       — У тебя так-то тоже их немало, — возмущается, вспоминая, что большая часть кармана друга — это наследство, оставленное от старшего брата, и вмиг замолкает, уводя разговор в другую сторону. — Я и сам думал об этом после, хотел решить вопрос мирно, я ведь думал, что он при деньгах и все такое, не знал про кредит, — стыдливо сглатывает, топча свой взгляд где-то под ногами.       — Ладно, главное, что сейчас все это решили. Просто в следующий раз попадешься на кого покрупнее, и будут проблемы уже у тебя, — Ким кивает, соглашаясь с ним.       — Я понял, извинюсь, — Минхо приобнимает его одной рукой, похлопывая по плечу. — Ты как вообще? Доволен выставкой?       — Выставкой — да, его отсутствием — не очень, — честно говорит он, глубоко расстраиваясь внутри. Неужели он что-то сделал? Обидел? Или, напротив, слишком прилипал все это время, что тому просто надоела его компания и он решил расстаться таким грубым способом? Все работники приехали на специальной машине, сказав, что Джисон выбежал практически на половине пути по неизвестной им причине. — Все ведь было хорошо…       — Наверняка этому есть причина.       — О ней и думаю.       — Кстати, почему не вывесил ту картину? — Ким уже несколько раз прошелся по залу, но так и не наткнулся на нее, не поняв, по какой причине тот решил не использовать ее, ведь знал, сколько чувств и стараний Ли вложил в ее создание.       — Потому что она только моя, не хочу ни с кем делиться, — ухмыляется мужчина, в ту же секунду чувствуя, как чужие руки со спины закрывают его глаза. — Пришел, — улыбается, вмиг поворачивая к нему голову. Джисон обнимает его за шею, прижимаясь грудью к лопаткам, — буквально встает на цыпочки, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах.       — Прости, что задержался. Я рад, что тебе успели составить компанию, — приветливо улыбается Сынмину, вновь возвращая все свое внимание к Минхо. — Скучал?       — Безумно, — не скрывает, за что получает еще одну нежную улыбку от Хана. — Где ты был? — осторожно уточняет, уже совсем не чувствуя тяготящих ранее эмоций. Он здесь, и это главное.       — Мэрил забыла взять мой пропуск, мне пришлось вернуться, — уголки губ спускаются вниз, делая жалостливое лицо, чтобы тот понял, что все случившееся — не его вина. — Я очень хотел успеть к открытию.       — Знаю, — поддевает кончик его носа своим, вновь заставляя улыбнуться.       — Я… кхм, извините, я, пожалуй, пойду, — хочет удалиться Сынмин, оставив нежащихся вдвоем.       — Ничего не забыл? — серьезно останавливает его Ли. Джисон озадаченно смотрит сначала на него, потом на Кима, не понимая, что происходит.       — Да… Джисон, ты извини за машину, — Хан усмехается прямо рядом с ухом старшего и укладывает подбородок на его плечо.       — Что он тебе сделал, господи? Ты чего такой напуганный? — Минхо тоже подхватывает нотку веселья, кажется, впервые видя друга таким неловким. — Ничего страшного, просто возместишь мне ущерб, — улыбается самой доброжелательной улыбкой, разглядывая в смиренном лице искры из глаз.       — Сколько там? — моргает неуверенно он.       — Пять тысяч.       — Сколько?!       — Моральный ущерб тоже учитывается! — поджимает губы, лишь бы не засмеяться он.       — Ну это несерьезно, что за грабеж?       — Хорошо, четыре с половиной, но это максимум, который я могу скинуть, — держит лицо, замечая боковым зрением чужую растущую ухмылку.       — Четыре, ну, — просит Сынмин.       — Так уж и быть… четыре, — учитывая, что Джисон потратил в два раза меньше, то выиграл он от ситуации гораздо больше, чем мог.       — Метод Томаса в действии, — довольно кивает Минхо, усмехаясь, когда друг уходит.       — Я, кстати, все-таки выбил тебе тридцатку, сказал, что мы обсуждали это с тобой лично, — Ли смеется с того, что это совсем не было необходимо. — Куда потратим? — заговорческий шепот и прикус в нетерпении губы.       — На еще одну кровать, а то ты мне все плечи ногами отпинал, — Хан ахает от неожиданности такого глупого заявления.       — Такое ведь даже невозможно! Как бы я ногами достал до твоих плеч?       — Я должен ответить на этот вопрос? Может, лучше ты поделишься своими сверхспособностями? — Джисон обиженно отворачивается, и Минхо понимает, что теперь его очередь обнимать его сзади, заслуживая прощение. — Ну, даже не знаю, куда потратить такие деньжища… Ты хоть раз был в художественном магазине, знаешь, сколько стоят материалы? — Хан цокает и пытается выбраться от тугих медвежьих объятий, но его не пускают, заливисто смеясь прямо в шею, любуясь влиянием, что Ли смог вызвать — мурашки ползут прямо к уху, которое он обязательно должен укусить, совершенно не стесняясь людей, хотя так посмотреть — до них никому нет дела, все рассматривают картины и общаются друг с другом. — Ладно, я же шучу, — поцелуй в челюсть, и он вновь елозит носом по мягкой коже. — Отпуск у тебя только через месяц… можем сделать ремонт, как ты хотел? Я присмотрел на досуге огроменный диван.       — Прямо-таки «огроменный»? — с прищуром оборачивается к нему.       — Ага, на нем поместится порядка пятнадцати, а то и двадцати человек, — с энтузиазмом рассказывает Ли.       — Тогда все же мне придется оставить нашу кровать, я перееду туда. Останется телевизор купить, и жизнь в шоколаде, — ухмыляется он.       — Мне холодно одному, — выпячивает нижнюю губу Минхо.       — Зато плечи в порядке будут, — язвит младший.       — Я просто буду крепче тебя обнимать, чтобы ты не шевелился, — Джисон усмехается такому заявлению, но все же соглашается. — Завтра же выходной?       — Поставили совещание на одиннадцать… И, кстати, больше никакого секса по утрам! Знаешь, как морит потом, никаких сил на работу не остается.       — Этого и добиваюсь… — шепчет Минхо. — Но вернешься-то хоть пораньше?       — Пораньше, хм… Восемь вечера устроит?       — Иди ты, — закатывает глаза, вмиг распознавая чужое ехидство.       — Постараюсь к пяти приехать, — усмехается он.       — Давай я лучше тебя встречу и погуляем? Или сходим куда, — предлагает мужчина, видя, что идея парню точно пришлась по вкусу.       — Там питомник недалеко открылся, рекламу видел, может…       — Хочешь, заведем кого-нибудь? — мгновенно распознает самую дальнюю мысль в предложении Джисона.       — А смотреть за ним кто будет?! Я на работе вечно, а ты за собой-то уследить не можешь, только завтракаешь да ужинаешь со мной. Как ты вообще жил все это время?       — Ну, это же повод пересмотреть свои привычки, думаю, что маленький белоснежный пушочек может помочь мне наладить свой режим и распределять огромное количество тактильности правильно, не оставляя все накопленное на вечер, когда ты приходишь уставший и тебе уже не до этого.       — Эй, мне вообще-то все нравится. Ты милый, — жмет прямо на его нос указательным пальцем, улыбаясь. — Съездим посмотрим, может и возьмем, — пожимает плечами. — Только для начала все же нужно подготовить хорошие условия для его проживания, — Минхо ярко улыбается, заставляя Джисона отразить его счастье. Он теребит его щеки, прижимая грудью к себе, и заставляет парня зарыться носом в его ключицах. — Пораньше нужно лечь, да? — с сожалением намекает он.       — Ну, можно совсем чуть-чуть попозже, — усмехается Хан, незаметно проникая ладонью под его пиджак, ногтями царапая ткань белоснежной рубашки.       Джисону не нужно ходить рассматривать выставку, он видел итоговый вариант уже несколько раз, и, в принципе, теперь ему доступна вся коллекция его мужчины, он может в любой момент посмотреть, потрогать и даже быть запечатленным на некоторых из них. Сейчас он здесь только для того, чтобы поддержать Минхо, быть с ним рядом и насладиться вечером, разделив его успех и радость на двоих.       Им хорошо, они нашли друг друга и вряд ли когда-то отпустят. Минхо все еще не может привыкнуть к тому, что эта реальность теперь его жизнь, и просто глотает с запалом каждый проведенный вместе момент, наслаждаясь совместным проживанием, редкими свиданиями и простыми прогулками. Они узнают друг о друге каждый день, открывая постепенно новые грани дозволенного в совместных отношениях. Судьба расставила все по полочкам правильно, так, как обоим было необходимо. Они встретились именно в тот момент, когда были нужны один другому и были готовы к тому, чтобы принять каждого в свою такую спешащую жизнь, дабы она наконец хоть немного замедлилась, давая живые эмоции и радость от того, что оба могут дышать. Дышать друг другом.