Осколки

      Прошло уже… А фиг его знает, сколько дней. Настолько медленно и страдальчески они тянулись. Но неделю мы явно просрали.       Страдали всякой бесполезной фигнёй по типу освящения реки, полива болот, гордо именуемых полями и прочими обрядами. Времени ни на что не оставалось, даже на сон. Такое вот влияние антимагических браслетов. Отвратное.       Однако, этой ночью, или вернее в сумерки удалось выкроить момент для диалога. Минут десять мы сидели, обсуждая всевозможные способы побега. Обсуждали с какой-то странной надеждой, будто каким бы глупым план ни был, он сработает.       Что удивительно, не поссорились. Обсудили кто что узнал, прикинули варианты. В итоге сошлись на том, что во время праздника, под шумок сбежим через лес. Найдем место где появились, там разобьём браслеты камнями, а я кастану портал.       План не шибко надежный, но выбора, всё равно, нет. Чуть помедлим и сгниём заживо, оба. В прямом смысле.       Что, я не говорила о последствиях прибывания мертвецов на Земле? Тогда, самое время!       Знаете некромантию? Такую древнюю, запретную силу, ей ещё мертвецов воскрешают, да конечности пришивают. Остановимся на первом.       Поскольку мёртвый, как ни странно мёртв, тело его гниёт и буквально разваливается. Проблема решается с помощью магии, которой в аду в избытке. Но не на Земле.       Бакстер сгнивал. Уже на второй день было что-то не так. На третий началась ломота, на четвертый выпал клок чешуи, сейчас палец чуть не оторвался. И это ещё так, чепуха.       А вот со мной творился реальный пиздец. Собственная магия ополчилась против меня. То, что поддерживало во мне жизнь, теперь медленно пожирало её, по кускам выковыривая внутренности, которые отхаркивались в приступах непрекращающегося кашля.       Умудрилась я как-то прорезаться во время дежурства по кухне. Ранка маленькая, пустяк что исчезнет в ту же секунду. Но он не исчезал… За час оттуда накапало полторы кружки крови смешанной с непонятными переливающимися сгустками.       Магия. Развращенная, обезумевшая, запутавшаяся в теле и начавшая выедать себе путь наружу. Браслет перекрыл все нормальные каналы, вот она и начала искать слабину. День-два и всё.       Снаружи послышался топот и звон колоколов. Общий сбор… Мы что, всю ночь болтали?       Подгоняя плётками и криком, нас согнали на центральную площадь, к костру. Люда, как всегда, стояла высоко на ступеньках и вещала.       Рассказала про сотворение мира, что это великий праздник благодарности. Ася дополнила тем, что Лизу надо чтить всегда. А потом они обе обрекли нас на слушание поучений в три раза больше, мол сегодня другая работа. Дословно говоря: «Пусть старшие вещают, а младшие внимают»       Жаль, что под старшими у вас подразумевается школота. Да-да, жрица-видеограф, я про тебя.       И, видимо, мои мысли услышали. Или просто надо было меньше кривить лицо при слове «притчи». Так или иначе, нас послали на поля, собирать картошку. Рабство отменили столетья назад, а работа на благо общества осталась. М-да…       Мне вот интересно, зачем выращивать столько овощей, если они никому не достанутся и все, всё равно, будут хлебать ту серую жижу? А… Точно… Вера же — бизнес.       Я бы не опустилась до бесплатного труда. Не потому что я вдруг резко расщедрилась, а потому что так риск бунта будет меньше.       Но его можно свести к минимуму другим способом, более изощрённым. Промывкой мозгов. Вот, сидят две бабы, в грязи копаются, ржут как свиньи.       И самое главное — не жалуются. Ничего им не надо. Мокрая ботва, слякоть и кривые лопаты их вполне устраивают. Жесть.       — Вот ты знаешь, завтра, на рассвете, Люда, жрица и «чистый» поедут на проповедь в город? — спросила одна сектантка у другой, кинув очередной клубень в мешок.       — Ну… Что-то припоминаю. Помню в прошлый или позапрошлый раз чистый или кто-то ещё сбежал. Предатель. Надеюсь, он помер где-нибудь в канаве.       Меня как током прошибло.       Люда. Поездка. Проповедь.       Вот он шанс! И не надо изворачиваться пытаясь подгадать момент когда эти двое отвернутся. Потому что их не будет! А если и будет, то одна Ася, не успевающая за всем уследить. Мы сбежим!       С силой воткнув лопату в землю я побежала, к рыбачащим культистам, чавкая ботинками по мокрой земле.       Пробежала мимо нагайщика. Тот что-то заорал, но ударить не успел. Как и различить лицо. Перепрыгнула мешок, перевернула какого-то пацана и побежала прочь.       Обогнув какой-то хлев сзади, я резко остановилась, едва не грохнувшись на пень. Я подошла к дереву, и вжалась в его ствол, будто он был каменной стеной. Опасность миновала, я боязливо выглянула.       На табуретке, закинув одну ногу на другую, сидела Люда, разглядывая свои грязнющие ногти. Внутри сарая был ещё кто-то, по голосу — тот хрыщ-нравоучитель, с которым она болтала, весело похрюкивая.       На секунду смех прервался. Люда повернула голову, прямо к моему дереву и…       Подмигнула сука!       Будто знала что я там! Будто ждала!       Что, думаешь я в твоей игре? Что ж, я правда в твоей игре. Но ты носишь моё лицо, а значит игра априори пойдёт в мою пользу! Слышишь?       Я расскажу, что ты уедешь! Не сейчас, так ночью. Я сбегу! Что бы ты не задумала, что бы твоё подмигивание не значило, что бы ты и твои псы со мной не сделали за побег с работ. Отступать я не намерена.

⁺‧₊˚ ཐི⋆ཋྀ ˚₊‧⁺

      Как и подобает праздникам, вечерняя трапеза началась раньше положенного. Двойную, если не тройную порцию нравоучений втиснуть надо же как-то! Нравоучения это главное. Поебать что им никто не следует, даже вы сами.       Атмосфера стояла поистине праздничная. Люда, или кто тут заведует бюджетом, расщедрилась на свечи. Можно было непринужденно чистить рыбу от особо крупных костей.       Стопудово это закончится плясками и сжиганием еретиков.       Но это будет потом. Сейчас старшина просто рассказывал очередную притчу. Говорил он неторопливо, с таким видом, словно приговор зачитывает.       — Жил был принц. Горд собой, гнил душой. Сердце его чернело от жажды власти, а очи не видели жалости.       Поначалу я привычно пропустила слова через фильтр язвы.       — Родню свою в упор не видел, ни чтил — лишь видел в них узду да преграду.       Рука со стаканом замерла. Я не сразу поняла почему дыхание прервалось.       — В ночь без звёзд, когда буря разыгралась, он перерезал их. Всех до единого.       Не было такого.       — Слугу немого и глухого обвинил.       Нет.       — Всё шептало отовсюду. Поначалу из углов, затем под дверью, а затем и внутри души его. Правда сорвалась случайно. Грех был назван. Приговор вынесен.       Нет-нет-нет!       — Знать отвернулась от него. Народ выволок из дворца на самый край королевства. Где птицы молчат, где усыпана прахом земля, где звери древнее богов.       И тут он повернул взгляд. Вся та добродушность, с которой он беседовал с Людой исчезла. Осталась лишь гримаса дикой ненависти и отвращения.       Просто так? Нет. Он чувствовал. Или угадывал. Или знал.       — И даже они смотрели на него с отвращением. Терзали долго. Без милости, но по справедливости. — произнёс медленно, смакуя каждое слово и наслаждаясь тем, как у меня от ярости лицо сводят судороги.       Пауза.       — Ибо даже зверь не опустится так низко, как падшая душа. А мораль здесь такова, братья и сёстры: от прошлого не спрятаться. Оно не бежит — оно ждёт.       И сел, как ни в чём ни бывало. Попросил солонку у сидячей с другой стороны кухарки.       Что дальше было, я не помню. В один момент я просто осознала, что не могу здесь больше находится, чисто физически. И грузными шагами вышла в ночь.       В грудь ударил ледяной воздух. Но легче от этого не стало. Только хуже. Холод не протрезвил, напомнил…       — Эй, как там тебя?! Луна-а-а-а!       Ася. Блять. Тебя ещё не хватало! Сука ёбаная! Что поржать надо мной пришла, да?       Низкорослая остановилась, уперев руки в колени. Из-под капюшона показалась полная презрения, с компотом на губах, рожа.       — Что, побежала притчу переписывать, а ? В оригинале-то, принцесса была! — насмешливо хихикнула она. — Ну давай-давай, проведу тебя в библиотеку! И листочек дам, и чернила, и дикто…       Я накинулась на неё раньше, чем она успела договорить. Она даже не поняла, как её вдавили спиной в камни и навалились всем весом.       Она завизжала во всё горло, махала кулаками, захлёбывалась кровью и слезами. А я молотила её, не останавливаясь, с упоением наблюдая, как эта сучара тонет в грязи. Наконец-то!       — Жри! Наслаждайся честью быть убитой богиней! Сдохни блядь!       Культистка что-то захрипела, одна из рук скользнула к поясу. Нож. Зарезать меня       удумала?! Не выйдет!       И тут меня схватили четыре сильные руки.       — Вы думаете что содержите меня?! Ошибаетесь! Очень глубоко! Я вас перережу, Люду, Лизу, всех! Я настоящая, я богиня, ублюдочные вы смертные!       Я брыкалась, кусалась, дёргала крыльями в попытке разорвать сраный балахон. Что угодно!       И у меня вышло! Я вырвалась, на четырех ногах бросилась к этой суке, к которой на всех парах неслись ещё и Люда с кухаркой.       Возник нагайщик, а с ним ещё с десяток сумасшедших.       — Что вы стоите, идиолухи?!              — В сарай её! В САРАЙ! — поддакнула Ася сплюнув бурую жижу.       — Я вас распотрошу, в порошок сотру! — орала я, скребя ногтями по грубым рукам.       Меня держали семеро. Семеро! Четверо держали руки, другие дёргали за прорезавшиеся крылья, пытаясь разломать словно хворост. Нагайщик зловеще рассекал ночную тишь кнутом и подгонял.       Помимо непосредственных участников сбежались зеваки. Все в капюшонах, с грязными хавальниками и перекошенными ухмылками.       Кто-то лениво жевал хлеб. У кого остались частички сочувствия, с ужасом наблюдали, кто-то с восторгом лицезрел последствия бойни. Только один низкорослик, едва видимый средь высоких деревьев бежал хрен пойми куда, держа в руке свечку. Видимо, склады с накоплениями разворовывать…       И всё это под суровым прищуром Люды. Холодным как нож, жестоким как судьба. Которую она мне и выбирала: убить или умертвить.       Ася лежала рядом с ней, с разбитым носом и заплывшим глазом. На лице её была улыбка. Вялая, но триумфальная. Бабка молчала, но смотрела с такой злобой, что сам Аластор сбежит свой хвост со страху поджав.       Через пару минут показался сарай, со стульчиком возле двери. Нагайщик открыл дверь, с повалившим оттуда могильным холодом и меня закинули.       Не успела я ничего сделать, как меня раскачали и закинули внутрь. В глазах сверкнуло, грудь сдавило чем-то твердым, выбив глухой крик.       Замок щёлкнул.       Блять. За что сука? Что я сделала?! Ну избила вашу драгоценную, и что? Почему я должна сидеть в каком-то уёбищном хлеву со… Скелетами?..       Они смотрели. Прямо на меня. Своими пустыми, черными глазницами с темными разводами. Один в темной одежде, другой — в светлой. Руки и ноги темного с ненавистью выдраны и разбит череп. Светлый с огромной дырой на месте груди. Но он всё равно тянул руку… Безмолвно, с надеждой. Будто я всё ещё могу её спасти.       Это же не правда! Я ни в чём не виновата! Я лишь ув… била их!       Блять! Откуда вы знаете как это выглядело? Как вы вообще додумались до сказки такой? С чего вы вообще взяли, что это правда, а?!       Это не правда! Я не видела, я уби…       Нет! Нет-нет-нет! Нет…       Нет…       НЕТ!..

*✧･ﾟ*✧･ﾟ*

      Лунария, за редким исключением Луна — никогда не жаловала своих предков.       То ли видела все их прошлые грешки, то ли действительно была дитём зла, призванным развалить королевскую семью. Не важно.       Не жаловали и они её.       Нет. Они не били её, не морили голодом, а просто не замечали. В упор. Каждый раз отмахивались, мол дела королевства важнее. Но как это объяснить ребёнку? Ребёнку, который ясно видит, что сестре его, внимание почему-то уделяют.       Принцесса Солнца. Селестия. Заклятая сестра… Когда-то, она действительно была лучиком света во тьме коридоров жизни лунолицей.       Она была единственная, кроме надоедливых нянечек, кто хоть как-то проводил с ней время. Она читала ей что-то кроме учебников, подворовывала сладости с дворцовой кухни и даже убеждала родителей отпустить её погулять с ней и её друзьями.       Друзьями, в пользу которых и был сделан выбор, с кем общаться. Так, Лунария и осталась совершенно одна. Не стало той единственной пони, что звала её Луна.       Только тени, её мысли и книги. Она читала много, очень много — порой до полуночи. Её почти не водили на занятия по волшебству, меньше требовали знаний. В общем списывали всё на самотёк.       Развлекаться приходилось также самой. Зачастую, это было чтение.       И вот, в очередной раз читая про эту загадочную любовь, про абстрактное счастье, она невольно сравнила себя с персонажами сказки.       Один — мудрый король, вторая — добрая принцесса, третий — храбрый рыцарь.       У всех них было что-то, чего у Луны и не предвиделось. Народ. Друзья. Наставники. В сказках всегда был кто-то, кто поможет, поверит, поддержит. На то они и сказки.       Луна захлопнула книгу и подошла к окну. Снаружи, пробиваясь через утреннюю дымку, мерцали звёзды. Такие же близкие, как та деревня Понивиль, и такие же далёкие, как счастье.       — Почему не я? — шепнула она. — Что я сделала не так? Почему настоящей принцессе не везёт?..       Подул лёгкий ветерок и зашуршали страницы. Глава сменилась, а Луна замерла.       «Жил был жеребёнок-трусишка»       Вновь ветер и новая страница.       «Давным-давно, жил один король. Глупец беспросветный»       Луна с любопытством прочитала дальше. Села ровнее. Грусть, как копытом сняло.       — Ну конечно! Не всё сразу! — в голосе скользнуло что-то новое. — Но у них получилось. Даже у рыцаря. Даже у глупого короля… И у меня выйдет!       Она вновь закрыла книгу. Не из печали, из решимости бросить вызов самой судьбе. Из решимости стать той, кем мечтала.       — Я тоже стану такой. Я научусь! Я объединю все звёзды на небе, как говорил папа. Я буду лучше всех! — и она вновь взглянула в поднимающийся рассвет.       Обычный порыв детской наивности, вызванный часовым-пегасом, совершавшим утренний обход, но зажёгший надежду, пламя которой согревало ещё не один год.       Жаль, но этому костру не было суждено гореть вечно…

*✧･ﾟ*✧･ﾟ*

За годы до...

      Все горят по-разному. Кто-то как искра, кто-то как костёр, а кто-то подобен тысячи звёзд. Селестия была из последней группы. Она буквально богиня солнца! Да, сегодня только первый этап её становления — совершеннолетие, но это уже не мало.       В такой важный день и обычные пони закатывали пышные торжества, что уж говорить о монархах.       Луна, как и остальные, не на шутку обрадовалась. Не из-за того, что вдруг простила старшую. Из-за того, что её впервые пригласили. Впервые за тринадцать лет ей будет дозволено больше, чем просто смотреть!       Впервые она не мелькнёт в окне, как предвестница разложения и чумы. Впервые она будет в чем-то участвовать, впервые она будет что-то показывать.       Она готовилась. Долго. Хлопотно.       Выбрала лучшее платье — чёрное, сотканное из тонкой и изящной ткани, словно припорошенной звёздной пылью. Собрала свои пока не волшебные волосы и прицепила заколки.       «Получилось не хуже, чем у Селестии!» — думала Луна. Ах, если бы…       Селестия не надела ничего. Лишь искрящаяся золотом корона, которой в одиночку хватит все надежды лунолицей растопить.       Она выделялась. Как пятилетняя девочка, копытца которой впервые дотянулись до маминой косметики. Как смерть, заглянувшая на именины. Коей она, в принципе и была.       Но ведь это ещё не конец, правда? Сейчас лишь вечер, не ночь. Она успеет покорить публику. Она успеет поведать их историю. Она успеет пролететь кометой, пока её не растопило солнце!       Момент настал. И тени поднялись над залом.       Герои, сошедшие со страниц древних эпосов двигались, склонялись, говорили, будто бы живые. Силуэты были выверены до мелочей — крой платьев, шляп, манера держать меч. Тени знали, кто они.       Те, кто смотрел, могли без труда узнать легенду о заточении Грогара, увидеть силуэты основателей страны. Могли бы. Если бы смотрели. Если бы хоть что-то знали, кроме того, что застали.       Лишь когда мелькнула тень солнцеподобной, раздалась пара хлопков. Шорох поправки одежды, кашель. Всё.       Дежурное «благодарим» и громкое «ура», когда на сцену поднялась Она.       Глаза Её вспыхнули белизной и тени испарились, исчезнув в золотом свете. Кроме одной. Солнце настоящее, огромное — вспыхнуло прямо в полночь. Над миром, в зените её ночи. Всё что она так долго делала, весь её труд остался не замеченным...       А толпа ревела от восторга.        В один пронзительный крик слилось всё. Возгласы, ликование, аплодисменты, гимны. То был крик в честь её. То было откровенное поклонение.       И все хлынули к Ней, а Она к ним. Кланялись, закидывали цветами, а главное вниманием. С парочкой особенных Она даже покружилась в танце.       А Луна стояла возле колоны, скрывшись в струящихся цветах, выбранных ею же. И никто не осмеливался к ней подходить, кроме парочки храбрецов. И то, они почти сразу замечали варианты получше.       Луна почти задремала от скуки. И тут внезапно голос. Уверенный, даже слегка нахальный.       Любопытство пересилило страх разочарования. Впрочем, оно всё равно настигло её.       Изобретатель. Седобородый, со слипшимися от масла волосами и такой же грязной одежде. Как этого уродца вообще пропустили? В копытах у него был зажеванный конверт.       — Выше высочество, простите что беспокою… но у меня тут одно важное… изобретение. Хе-хе. Телефон! Абсолютно новое устройство связи, никакого колдовства! Вот посмотрите. У вас тонкая душа, вы всё поймёте. Взгляните. Если вы одобрите, я, может, наконец получу финансирование, и…       Луна его не слушала. Просто смотрела.       На старшенькую. На аристократию.       На мир, где нет места тьме.       На мир, где нет места ей.       Пока он тараторил, Луна отошла. Взглянула последний раз на зал и исчезла во вспышке.       Ни один гость не заметил.       Лишь вновь прозвучало:       — Да будет Её царствование вечно!

*✧･ﾟ*✧･ﾟ*

Незадолго до...

      За тысячелетия истории Эквестрии накопилась масса артефактов, старательно распиханных по десяткам музеев и галерей.       Однако их всё равно не хватало! Посему решено было организовать ещё один замковый музей. Огромный, с двумя выходами и без окон. Зато с кучей витрин и свечей!       В отличие от прошлого мероприятия два года назад, на это Луну таки заставили явиться. Давно не появлялась, так ведь и заподозрить неладное могут.       Как печально, что на судьбу страны больше повлияет сокращение охраны одной белой пони, чем необщительность другой тёмной.       Но пока всё было нормально.       В зале играла симфония, едва слышная за стуком копыт всяких вельмож и министров и эхом голосов.       Фотографы крутились как мухи, сосредоточено выбирая лучшие кадры, журналисты носились с блокнотиками, королевская семья давила лыбу и вещала о важности сохранения истории.       Иногда, история может быть поистине ужасающей. Иногда в неё входят не только великие учёные да миротворцы, а ещё и террористы, экстремисты, культисты и прочая нечисть поганая. Интересно, такую историю тоже важно сохранять?       — Тревога! КАЗЕМАТЫ ОТКРЫЛИСЬ! Спасайтесь кто может! Их не отличить, они в броне! — как гром среди ясного неба разразился голос часового, и тут же стих.       Удар алебарды и голова полетела, приземлившись в зубы сумасшедшей колдунье.       Тело глухо шлёпнулось на пол. Последний страж мёртв. В проём, едва не выбив двери ворвались они:       Поистине демонические отродья, почему-то не попавшие в Тартар. Они ломали, грабили и убивали, не щадя никого. Ни престарелого архимага, ни юного фотографа.       Вспыхнула бойня, как пламя опрокинутых канделябров. Самое наглядное доказательство бестолковости наследницы.       А где Она?       А Она сбежала, прихватила свою свиту ненаглядную и свалила, пока Её ошибки будут исправлять невинные граждане.       Или Луна.              Хотя и та колебалась. Взгляд лихорадочно метался между дверью и пожаром. Между предательством глупого, но родного народа и шансом доказать. Между спасением и спасением.       Пока она ждала, какой-то высокий кентавр потянул свои мерзкие ручонки к мечу. Ярчайшему, с гравировкой «Квазар» явно не достойному его.       Вспыхнуло пламя, меч оказался у принцессы. Казематовец яростно взревел и разбежался.       На мордочку Луны впервые брызнула кровь. Алая, горячая, густая. Настоящая. Скатывалась по щекам, словно слёзы.       Она сглотнула. В глазах застыл ужас.       ОНА УБИЙЦА!       — Он заслужил. — переубедила себя Луна и бросилась в пыл битвы, слепо и гневно размахивая клинком.       — ЧТО ТЫ ТОВРИШЬ, ЛУНАРИЯ?! — ошеломлено вскрикнул отец, когда лезвие едва не коснулось шеи.       — Я не ребёнок я умею драться, я хо…       — Это не твоя война, слышишь? Беги отсюда!       Луна хотела было возразить, но не успела. Была насильно эвакуирована матерью.       Как позже выяснилось, большую часть казематовцев таки убили. Остальные бежали в неизвестные края, прихватив с собой артефакты.       Принцесса дико сожалела. Или делала вид. Кому придёт на ум сократить охрану в тюрьме?! Но Ей и это простили. Общественность даже предложила вручить Ей награду. Якобы «за мужество при эвакуации гражданских».       А того и не догадывались, что наследница-то, ничего не стоит без своих предков. Что если они умрут, то всё рухнет к Дискорду.       А когда всё ещё и сгорит, в солнечном пламени, то из пепла явится она. Давно привыкшая к боли, закалённая годами одиночества Луна. Поднимет страну и будет сиять Луна ярче звёзд.       Её наконец заметят. Её наконец полюбят.        А Селестия наконец познает, каково быть ей…

⛧⁺‧₊˚ ཐི⋆♰⋆ཋྀ ˚₊‧⁺⛧

Смерти...

      После того случая с прорывом казематов и присуждением статуса «спасительницы» для Селестии, отношения Луны с предками окончательно испортились.       Ещё и близился этот треклятый праздник летнего солнца, совмещённый с двадцать первым днём рождения солнцезарной и её коронацией. Прям букет торжеств!       Торжеств, что совсем скоро обратятся в траур...       Да. Она решилась. Слишком уж много зла и боли принесли принцессе родственнички. Мало того что не замечали, принижали в наградах, так ещё и доверили самую унизительную роль на празднике — опустить Луну, уступить место звезде! Аналогов которой дохуя и больше!       Вряд ли для неё когда-то организуют нечто подобное. Максимум отпоют литургию в церкви Селестии, чтобы зло успокоилось и не стирало свой жалкий народец в порошок.       Нет. Луна не намерена терпеть. Никогда больше.       Пока остальные готовились, Луна шарилась по запретной секции библиотеке в надежде отыскать что-то стоящее. Нашла. В архивах Старсвирла. А кого ж ещё? Дед хоть и был гадкий, прям как тот изобреташка, но для власти удобный. Вот его записи и сохранили. Ещё и с таким лёгким доступом. Зря… Она бы не допустила ошибки...       Буквально часик порывшись в пыли и полуразвалившихся от времени трактатах, Луна нашла одно заклинаньице, им ещё вроде пони теней запечатывали. А также описание одного зелья, пожирающего магию тем сильнее, чем её больше.       Последним штрихом в приготовлениях стала заточка меча и обращение его в безобидную, до поры до времени заколочку.       Луна подошла к комнате, а вернее башне с родителями немного позже чем хотелось. Видимо, хотели спрятаться. Как жаль, что им это не поможет. Она приложила заколку — в следующий раз эта дверь закроется навсегда, только выбивать и останется.       Вылила лужицу отравы в щель. Яд потек стремительно, почти тут же найдя жертв.       Дверь открылась и тут же закрылась. Пути назад нет. Нельзя дрожать, нельзя! Либо она возвращается из этой комнаты, либо её тело. Отец стоял напротив поникшей матери, распахнув крылья, пытался защитить, хоть и сам подрагивал от слабости. Кто бы защитил его…       — Лунария? Это… ты? — прошептал отец.       — Больше нет.       — Ты не посмеешь! — надрывно вскрикнул Орион и до скрежета сжал зубы.       — Посмею…       Заколка вспыхнула голубым. И обнажилась. Металл сверкнул, как обезумевшая улыбка маньяка.       Вспышка. Короткая, но яркая. Как сверхновая. Орион с ужасом взглянул на собственный отколовшийся рог, на Луну, на «Квазар». В глазах его застыли слёзы. Или осознание. Не важно.       Он рухнул. Тяжело. Как сломанный идол. Но ничего, чтобы установить новую веру, надо ломать предмет старой. Луна перешагнула через тело. Уродливое, сломанное, с обрубками вместо крыльев. С обещаниями вместо дел.       Галаксия закричала. Не как богиня звёзд, и даже не пони, а животное. Рваное завывание, перерастающее кашель.       Но даже в таком состоянии, она находила силы на что-то.       — Лу…на… Пощади! Не делай этого! Ты… пожалеешь… — жалобно прохрипела она, в надежде протянув копыто.       Звякнул меч. Луна тяжко вздохнула. Отвела взгляд к окну. Как бы она не хотела, дело ей давалось не легко. Но она должна. Дела на полпути не бросают.       Едва сдерживая слёзы, она вновь схватила меч.       Луна крепко зажмурила глаза, прижала уши, склонилась над м… алаксией. Со всей силы воткнула клинок в ещё дышащую грудь. Треснула кожа, как платье из детства, хрустнули рёбра, как лёд весной. Хлопок. Разлетелось сердце божье по кускам.       Часть попала на копыта, часть на рог, часть в глаза.       И такое безумие захлестнуло лунную. Такая жажда, такой гнев! Что она схватилась за меч копытами, не магией. Нахуй её, она сама хочет! И она сделает это! Ей больше никто, никогда ничего не запретит! Ничего, никогда не лишит! Она вольна сама творить свою судьбу!       Она начала ржать. Громогласно, истерично, явно сломалось что внутри и вместо всего осталась одна большая чёрная дыра, так жаждущая сожрать что-то. Галактика — самоё то!       Она вонзала меч снова и снова. Богиня больше не кричала — не чем. Всё её тело перемолотило в один мерзко пульсирующий кусок обугливающейся материи. Луна остановилась, лишь когда меч хрустнул каменный пол и звонко вывалился, потонув в море крови. Дальше тишина.       Луна глянула вниз.       Копыта.       ЕЁ копыта.       В КРОВИ!       Не в золотом ихоре, как вещали легенды. Не в жидкой энергии. А в багровой, почти черной жиже.       — Это были не злые боги. Это были твои родители, Луна…       Что-то в голове опять перемкнуло. Хрустнуло, как ребра сдавливаемые виной.       Она отшатнулась, отползла дальше. Кровавые следы на белоснежном полу.        Взлетела. Кровь опадает дождем.       Рухнула на землю, вцепившись в волосы копытами.       — Нет… Нет-нет-нет! Это не правда! Нет! — прорвалось из горла. — Нет! Это… Я… я. Я не убивала!       Она смотрела свои ноги, как на чужие. Она не могла. Это за Селестией тянется кровь. Это из-за неё пони в галереи гибли. Это из-за неё всё!       Она закричала. Также, как и пару минут назад. Не с освобождением, с отчаянием и ужасом. Магия закружилась вокруг всеми красками космоса, стянувшись в один водоворот с Луной в центре.       Всполохи начали втягиваться в тело. Насильно, грубо. Она же ведь так хотела?       Небеса дрогнули.       И крик глубочайшей вины и сожаления вспыхнул над ними молнией.

*✧･ﾟ*✧･ﾟ*

      Припадок окончился. Но слёзы – нет. Они хлынули с новой силой. Сектантский браслет трещал. Щёлкал, хрустел – держался на последнем издыхании.       А Луна кричала. Ни то от боли, ни то от эмоций. Магия хлестала со всех щелей, сжигая плоть. Особенно на руке, ставшей похожей на тушку Галаксии из видения.       Почему эти сраные видения не ушли?       Почему она наяву вынуждена встречаться с теми, кого так боится видеть даже во снах?       Призраки печальны и темны. Смотрят не на неё, а скорее сквозь. Или друг на друга. Смотрят и вспоминают. Какая ирония...       «Галаксия» смеётся, прикрыв рот ладошкой.       — Я тут случай один забавный вспомнила... Как мы когда-то на коньках ходили кататься и Селестия чуть под лёд не провалилась!       — Конечно! Как такое забудешь... А помнишь, как мы в горы ночью ходили и Луна мечтала объединить все звёзды на небе? Или как она на выставке потерялась? Или как...       — О-о! А помнишь тот концерт в честь Селестии? А помнишь, как Тия получила кьютимарку, потому что помочь мне хотела?       — А что это я вижу?! – склонила голову Луна. – Эта Скотолестия и вам мозги запудрила! Наверное, всё-таки не зря я вас убила... Вы хотя бы знаете какая она... мразь?! – Луна выставила пальцы, загибая их при каждом слове. – Она: сбегала с уроков; воровала с кухни; сжигала своим солнцем посевы! Более того, она сбежала из галереи как последний трус, прихватив за собой только свиту, хотя сама при этом открыла казематы! Ещё и орден присвоили! Она предала меня! Из-за неё я годами гнила во тьме. Она нихуя не солнышко!       «Орион» вздохнул. Шумно, тяжко.       — Луна... – впервые. – Не смотри однобоко, прошу. Хоть раз отринь свою ненависть – подумай. Наш народ не настолько глуп, чтобы присуждать орден ни за что.       Луна нахмурилась. Как бы не хотелось ответить «да», она не отвечала.       — Она не просто убежала со свитой, она повела за собой пони. Всех. Она пошла за стражей. Она взяла ответственность, потому что никто больше не мог.       — А почему мне ничего не выписали? Почему я, как всегда, должна оставаться не замеченной?! Почему вы вообще ничего не дали мне сделать? Это не честно!       Очередной тяжкий вздох со стороны королевы.       — Народ бы не одобрил. Если ты убила преступника, то можешь убить и гражданского. Вот и пришлось... Сделать выбор.       — Выбор... Выбор оставить меня одну? Средь теней и пыли. Выбор ненавидеть и потом удивляться почему я дитё зла?       Тишина. Звенящая. Воздух густеет.       — А разве нет? – изумляется Орион.       — Тебя спасали. От тебя ничего не требовали. У тебя было то, чего и не предвидится у Селестии – свобода. Тебе дали вольность выбрать путь самой. И твоя благодарность — наше убийство? Разве не так поступают дети зла?       Они смотрели долго, изредка мигая. Ждали ответ, но так и не услышали.       — Надеюсь, ты хотя бы счастлива. – покачал головой отец.       — Была когда-то?       Подул ветер. Луна осела на колени. Призраки наконец испарялись, улетая в цветных всполохах. Но покоя, почему-то, не было...       — Счастья на костях не построишь. Оно хрупкое. Как твое эго. Как твоя судьба и власть. Как всё, построенное на боли.       И растворились в темноте, уйдя в тот космос, из которого когда-то явились. Холодный и одинокий. Без единой звезды. Без единой надежды.       Без ни-че-го...