Осколки

             Не думаю, что пытаться пересказывать следующие два дня — хорошая идея. Как их можно описать? Непонятные? Сумбурные? Психоделичные?       Есть одно хорошее слово «херня». Вот что. Бессмысленные диалоги, мысли об ответственности и вина. Много вины. Не моей, но тоже отвратно. И ведь не я одна возилась с этим треклятым падшим ангелом. Всех уже задолбала.       Чарли тайком с ней проводила беседы воспитательные, на путь истинный дабы наставить. Энджел тоже пытался сблизиться, (наверное, потому что он тоже ангел) но быстро забросил. Понял, что зависимость и участие в провальном восстании это немного разные вещи.       Ниффти же предлагала совместные дела. От уборки до написания рассказов. Она была единственной, с кем Эмили хоть как-то контактировала. И более того: даже подарок приняла. Максимально девчачий блокнотик с розовыми цветочками. В Аду такие не часто увидишь.       А я благополучно положила на всё это болт, предварительно закинувшись двумя пачками успокоительного. Во-первых, итак, достаточно сделала. А во-вторых, дела важные. Шитьё. Сшивание текстильных тканей и живых, по идее похоже.       Так я и сидела спокойно, до самого вечера. Отрезала пару лоскутков и потихоньку, стежок за стежком сшивала. Помню, меня и Селестию какая-то старая училка пыталась натаскать в этом деле.       Мол, традиционное дело единорогов. Научишься вышивать на ткани — реальность кроить сможешь. А я тогда неразумная была, вот и пропустила мимо ушей. Впрочем, старуха умерла через месяц после того предложения и ничего всё равно не вышло бы. Печально…       В дверь громко постучали. Заодно, игла впилась в палец. Зашибись!       Кого там черти небесные принесли?       Пробурчав парочку недовольных ругательств, я открыла дверь. На пороге стояла Эмили. Нарядная прям. Не в той ободранной серой рубашонке, и не старом небесном одеянии, но в зипке, накинутой на серую водолазку и чёрных джинсах.       Совсем неподобающе своему недавнему состоянию, она мне молчаливо улыбнулась. Не ожидая ответа, она нахально заняла единственный стул в помещении. Ещё и тот самый блокнот достала. Прошлая моя встреча с репортёрами закончилась прорывом казематов.       Только в отличие от тех, эта не спрашивала ничего. Просто сидела вылупив глазки и смотрела оценивающе. Даже не на меня — на комнату.       — Ты ж у нас ничего не заслуживаешь! Зачем пришла тогда?       Улыбка померкла, девушка недовольно поджала губы.       — Я пришла сюда просто так. Разве нельзя? — сказала она, с ноткой язвительности и разочарования.       Что же это у нас такое? Скрытая агрессия, да?! Впрочем, ладно. Это лучше полной апатии. Это легче понимать и предсказывать. Можно припомнить свой опыт первых дней в Аду.       А что гласит он? Правильно: к горячему не лезть, но и абсолютного нуля не ждать. Иначе говоря, сначала забить, а потом уж что-то предпринимать. Злится — значит жива. Что ещё надо?       Продолжить дело! А она пусть сидит, раз так хочет. Мне не жалко, скорее тревожно.       И не мне одной. Обе сидели как под пытками. Молчали, не шевелясь совершенно. Даже не дышали, словно сзади стоит орава бандитов с автоматами и даже за лишний вздох сразу расстрел.       В целом, это моё обычное состояние лет семь минимум. Не просчитайся, не выдай себя, не показывай эмоции. Веди себя как сраный автоматон без души.       Разница была лишь в том, что падшая не смогла так просидеть года. Она горбатилась, с какой-то болью морщилась и выписывала что-то в блокноте. И наконец, не выдержав обстановки, она с надеждой прищурилась и спросила:       — Можно задать вопрос?       Вполне себе невинно. Я кивнула. Что такого может спросить существо, росшее в стерильных, буквально райских условиях, с единственным предназначением развлекать? Да только вычеркнула один ма-а-а-аленький пунктик… Она падшая и вдруг поумневшая!       — Любишь ли ты кого-то кроме себя? Родителей? Сестёр, по крови или чему ещё? — добавила она, качнув головой.       Ну вот что это? Почему я обязана на первый же вопрос ругаться и вспоминать эту мразь?       — Нет у меня больше ближних чтобы возлюблять их! Зачем ты это спрашиваешь, а?! Свести меня с кем хочешь, али нотацию почитать, прошлое повспоминать? — зашипела я.       Стол и кресло скрипнули под руками. Я потянулась, почти нависла над несчастной. Та вжалась в стул, боязливо подтянув ноги к себе. Отвернула голову, словно от циркулярки.       Глаза вспыхнули ярче. Я отпрянула, и чуть высокомерно сощурившись, вздёрнула подбородок.       — Задавай какие угодно вопросы, но не про моё прошлое.       Совершенно незаметный кивок ангела, заставил тень улыбки промелькнуть по моим губам. И я повернулась, вернувшись к делу. Без эмоций. Стежок за стежком. Петля за петлёй. Исчезая в работе напрочь.       До тех пор, пока вновь не прозвучал вопрос.       — Что бы ты сделала, если была бы в силах вернуться в прошлое?       Постепенно разгорался пожар злобы, да такой, что челюсть свело. Но я держалась. Я не собираюсь сжигать весь свой труд.       — Разве я тебе не говорила не задавать таких вопросов? — максимально спокойным тоном поинтересовалась я, даже не поворачиваясь.       — Хорошо, тогда другой вопрос… — Эмили задумчиво покрутила в пальцах ручку. — Что бы ты сделала, если бы оказалась на Земле?       Пальцы сжались на игле так, что она разлетелась пополам. Один кусок чуть не воткнулся в глаз, но я даже не шелохнулась.       — Ладно, можешь не отвечать. — отмахнулась Эмили, чуть улыбаясь. — Я знаю: ты попадёшь в культ.       А откуда, позволь поинтересоваться? Я с тобой виделась лишь единожды, в архиве. Погодите… Не единожды. Тот амулет с гравировкой истинной формой ангела. Переданный через жрицу, которой передала неизвестная «туристка». Это Эмили его мне подсунула. Она знала… Она следила за мной!       С каких пор? С момента получения амулета или… Ещё раньше? Никто не должен знать что было в сарае. Никто не должен знать твоё прошлое, если это прошлое неудобно.       А она знает.       И сидит, улыбается до омерзения глупо. В шутку свести всё пытается. Думаешь я поверю тебе? Какая жалость.       — Думаешь, я очередной глупенький болванчик? Когда и зачем ты начала за мною следить?       Эмили знатно прифигела. Ещё и скрестила руки как в молитве. Сейчас три часа, грустно склонив голову, будет что-то мямлить по типу «мне стыдно», «мне жаль» и прочую дрянь из сценария.       — В общем, в самом конце истребления произошла какая-то непонятная магическая вспышка. Все это увидели. Кто-то напугался, а мне стало интересно. Ну я и напросилась посмотреть через око. — Эмили пожала плечами. — И приглядывать стала за тобой. Не может ведь простой демон устроить такое. Мне и стала интересна ты. Потому что, не такая как они. — подняв глаза на меня, прошептала она, сжимая в пальцах ручку. — Потому что испытывала хоть какую-то вину за свои дела. У нас вообще за всеми следят, безопасности ради. Но ведь я реально тебе помогла! — всплеснув руками. — Помнишь медальон тот магический? Это было моё благословение! Не каждому ангелу оно даётся, не говоря уже о демонах! Знаешь как тяжело мне это далось? Знаешь как тяжело мне далось вообще всё и восстание тоже?! Знаешь как нелегко ломать систему, частью которой сама являлась? И потом узнавать ложь о себе же?!       Она вскрикнула, панически схватившись руками за голову. Я же скинула с себя лоскутки, отпихнула иглы и встала.       — Ты не в Раю. Ты даже не ангел. — подражая той сухой и суровой интонации Серы произнесла я. — Я твоё «благословение» не просила! Я о смерти молила, если не дошло, блять! Не делай чего не просят! — крикнула я, выдернув из своего же магического захвата ножницы. — Никому и нигде это не надо. Убирайся вон!

***

      После того как я её выпроводила, я ещё долгое время сидела в состоянии дитчайшего аффекта. Весь мир перестал существовать. Остался только мой разум и факт наличия существа, знающего если не всё твое прошлое, то второй по важности его пласт. Сакральный, буквально.       И это не абы какое существо, а чёртов ангел! Росший в обществе почти целиком состоящем из доносчиков и фанатиков. Где за каждый чих, за каждое слово с двойным значением тебя могут сжечь на костре и назвать это вознесением.       Ещё и была она… Из высшей свиты. Даже вон к артефактам секретным пускали. А может и не секретным. Полной правды она явно не знала. Ни о деяниях своей «родины», ни даже о себе.       Она сама отчасти тоже жертва. Заменили разум верой в благо, дали роль клоуна. А что, удобно! Всё время с людьми, времени нет ни на что, вопросов заодно. А потом, когда последствия общения проявились, её публично унизили и сбросили в канаву.       А та, что спасла, пытается оттолкнуть. Хотя до этого в своей голове разглагольствовала об ответственности, долге и прочих громких словечках.       Несоответствие, Луна. Своему же отношению к Эмили. То готова побег бросить, то прогоняешь, то себя пугаешь за непонимание. Как в дешёвом ромкоме. Так! Таких сравнений не надо тут! Выходи из мыслей своих, на реальность глянь.       А реальность-то изменилась. Пробиваясь через тучевую завесу, поднимался кровавый рассвет. Стрелка часов остановилась ровно на тройке. По коридору кто-то бежал, быстро перебирая лапками.       Надо либо поспать, либо пойти отдохнуть, чаю например попить. Выбор пусть и очевиден, да страшен немного. Уже утро, на кухне стопудово кто-то есть. Возможно, даже Эмили…       Но она не в истинной форме, чтобы страх внушать. И больше её не примет. Просто потому что иллюзия пала.       Не пала лишь моя вера в удачу. Коя, впрочем, не оправдалась. Придя на кухню, я встретила с упоением шинкующую яблоки Ниффти, и Эмили, вяло тащившую огромный мешок муки из подвала.       Я, стараясь не попасться Ниффти на глаз…       — Ой, приветик, Луна! — повернулась ко мне она, махая ладошкой. — А мы тут пирог печь собрались. Ну, вернее я собралась, а Эмили помочь решила. Она во-о-о-обще всем помогает! Прямо как Чарли.       — Классно. Наверное… — не в силах вымолвить что-то ещё пробормотала я, натянув улыбку.       Включила чайник, случайно встретив осуждающе-подавленный взгляд Эмили. То ли из-за нашей «ссоры», то ли от осознания сотворённой глупости. Кому придёт в голову идея тащить десять кило из подвала, когда понадобится от силы два стакана?       Так или иначе, в слух ангел не жаловалась. Чуть отряхнула руки и стала резать фрукты.       — А ты присоединяйся, если хочешь. Вместе веселее! — улыбнулась Ниффти, засыпая муку в сито.       Я вежливо отмахнулась и села за стол. Я пусть об общежитиях только читала, но прекрасно осознавала насколько это его напоминает. Какие-то параллели явно есть.       Я бы с радостью посравнивала Чарлин отель и общагу. Только нет. Анализ чужой личности и жизни куда важнее. Ведь этому так подходит такая тёплая, почти домашняя атмосфера.       Я могла бы позадавать ещё риторических вопросов. Поразмыслить почему это случается со мной настолько редко. Но была напрочь потеряна, слишком ядренный вышел чай. Горький, беспощадно обжигающий, но всё равно вкусный. Хотя это я, скорее, мазохист.       О мазохистах говоря, кухарка им была. Она резала яблоки с какой-то безумной скоростью, так и намереваясь раскромсать себе пальцы. Только вот, поранилась Эмили.       Фрукт попался странно твёрдый, каменный. Лезвие соскочило, вонзилось ей в кожу. Капли золотистой крови медленно растеклись по металлу.       Эмили безмолвно застыла. Окровавленные пальцы разжались, звонко выронив нож на пол. И всё. Абсолютно безвольная кукла, в стеклянные глаза которых ни одна тварь заглянуть не осмелится. Такое безумие в них сверкало. Как пожар. Как восстание.       Вот-вот за меч схватится и пойдёт громить всё с криками «за народ!» А потом осознает и опять на дно вины заляжет. Или нырнёт ещё глубже в пучину.       Но Ниффти… Ниффти падшей не боялась.       Она наклонилась к ней, чуть осторожно, но мягко. Как котёнок к клубочку. Чуть робко, взяла и… Облизнула её палец.       — Что? Мы ближе чем кажется! — глуповато хихикнула она, разведя руками. Даже Эмили из ступора вышла.       Не говоря ни слова, я встала, оставив кружку на столе. Ноги сами понесли меня прочь из этого дурдома. Но тут я остановилась, зацепившись взглядом за уже знакомый дневник с цветочками на обложке.       Он был настолько незаметен, что при намеренном поиске, и то не найдёшь. А вот желание… Знания…       Я покосилась на Эмили с Ниффти. Их не было. Пропажу не заметят ближайшие минут десять. Брать или не брать?       На этот раз, шутка про очевидный выбор действительно будет шуткой… Если я не возьму: не узнаю о чем размышляет Эмили и чем занимается. Станет труднее понимать её состояние. Впрочем, я и не понимала никогда.       Если же возьму, есть риск что меня спалят, и вся моя с таким трудом нажитая репутация пойдёт лесом. Однако, я могу выяснить ценные данные и её мнения. Вероятно, я там тоже буду. И не в лучшем свете       В целом, это не будет ложью. В целом, плата оскорблениями и выговором меня устраивает. Я, отельные, все мы без всего этого грешники и ниже падать тупо некуда. С самой принцессой Ада живём. Если, конечно, в Аду нет каких-то секретных уровней, про которые не помнит абсолютно никто.       Так что… Беру, конечно же!       Резким движением я выдернула дневник из полотенца. Надёжно спрятав под куртку, я понеслась прочь с кухни, далеко и надолго. Прибежав к своей комнате, я осознала, что всё куда лучше, чем ожидалось. Комната Эмили — соседняя слева. А я и не заметила поначалу…