Мир на грани войны

Дверь снова открылась. Нёвиллет поднял усталый от темноты взгляд, пытаясь разглядеть человека, который только что вошел. Он тоже потушил свечу. И на что он надеялся? Послышалось цоканье. Оно отличалось от предыдущего, но такт ходьбы был такой же, показывая на то, что это был один и тот же человек. Та злобная, грозная женщина. Кейа начал немного шевелиться в своих кандалах, совсем не пытаясь сбежать, зная, что это невозможно. Он лишь хотел хоть как-нибудь размять конечности. Женщина подошла к нему вплотную, и командир серого войска в первые увидел ее глаза. Фиолетовые, злобные, темные. — Ты тратишь наше время. Ты же прекрасно знаешь, что мы все равно их всех найдем, а ты все равно скоро умрёшь.— Ее голос, ласковый и почти добрый, прозвучал по комнате. Послышалась усмешка Кейи. — Может быть и знаю. Но я всё таки продолжу верить, что вы меня обманываете.— Он переступил на другую ногу, наклоняя голову на бок.— Вы даже не на половину такие могущественные, какими себя представляете. Вы просто жалкое сборище, решившее, что оно может захватить мир своими угрожающими рожами. Девушка захихикала, элегантно прикладывая руку ко рту. На ней было несколько изящных колец, ногти были покрашены в ярко розовый, длинные, острые. — И с чего ты взял, что мы не сможем захватить весь мир, командир Эхо? Ах, точно...— Она посмотрела на него насмешливо жалобным взглядом.— Эхо же больше нет. Остался только ты и спрятанная группа тру́сов, затаившихся в пещере, которую мы всё равно скоро найдем. И поверь мне, Кейа... После этого, от Эха не останется даже воспоминания. С этими словами, девушка отошла к столу. Она зажгла свечу, теперь неся ее с собой к обоим пленникам. У нее были длинные, шелковистые розовые волосы, лисья улыбка на изящных губах, длинное платье и шаль поверх него с желтым талисманом и пустым чехлом от кинжала. — Мое имя вам знать пока не надо. Я — один из двух командиров величественного войска Шермис, и вы будете моими подданными, хотите вы этого или нет. Она снова обернулась к Кейе, еще больше улыбнувшись увидев его насмешливое выражение лица, цокая языком. — ... Нет, ты нам не понадобишься. Тебе место здесь, жалкая серая свинья.— Она прозудела через зубы, отвесив серому командиру удар коленом в живот. После, она обернулась к Нёвиллету, с приятной улыбкой на лице.— Как тебя зовут, милый? На тебе нет серой формы. Нёвиллет промолчал. Он видел, какова эта девушка, и иметь с ней дела не хотел. Она вытащила нож из-за пояса (так вот, где был кинжал), поднося его к подбородку отшельника. — Еще раз, милый. Я не люблю слишком молчаливых юношей. Они мне не полезны. — ... Я отшельник.— Лишь сказал он, спокойно смотря на девушку, которая заливисто засмеялась. — Ох, рассмешил... Какой ты отшельник? Всех из Юбилея мы уже поймали, у них больше не было членов. Нёвиллет слабо вздрогнул. Хотя бы, если она так о них говорила, значит, они были еще живы... — Я не с Юбилеем. Я живу один. — Точнее, жил, дорогуша...— Девушка подмигнула беловолосому; ее милая улыбка уже начала становиться ему противной.— Теперь ты живешь здесь. Нёвиллет промолчал. Девушка снова обернулась к Кейе, вытаскивая что-то из большой сумки, которую принесла. То был головной прибор в виде короны из кленовых листьев. — Это я тебе шляпку принесла.— Она сказала, мило улыбаясь, и подошла к командиру, подозрительно на нее смотревшего. Она надела на него прибор, подцепляя два конца "шляпки" ему на виски, отходя подальше и тихо хихикая.— А тебе идет! Кейа посмотрел на Нёвиллета, потом обратно на девушку, немного улыбаясь. — Спасибо, мое почтен- Он не закончил фразу, как концы оборудования у его висков засветились ярким голубым светом: его глаза расширились, тело скукожилось, и он выдавил сдавленный крик, дергаясь в своих кандалах. Свет прекратился через несколько секунд, но расширеный взгляд Нёвиллета не покидал его истока. Электричество. У Шермис было электричество, причем не только оно было, так они могли его еще и тратить на такие не необходимые вещи, как орудие для пыток. Его взгляды на желтое войско мигом поменялись. Оно непобедимо. Точка. Больше надежды на победу не было; они все только что раскололись на куски. — Хочешь еще, дорогуша?— Спросила девушка, показывая взгляду обоих мужчин маленький фиолетовый прибор.— Я вижу, тебе понравилось... — Я не-— Снова сдавленный крик, выдавая болезненное выражение лица серого командира, трясущегося в кандалах. Нёвиллета никогда не пытали электричеством, но он ужаснулся, увидев тот полу-мертвый вид лица синеволосого, медленно поворачиваясь к девушке. — Постойте. Хватит. Пожалуйста. Девушки обернулась, снова расплываясь в улыбке. Кейа перестает дергаться; хоть какой то "отдых" он ему обеспечил. — И что же мне за это будет?...— Она промурлыкивает, подходя ближе к Нёвиллету и поднимая его лицо пальцем за подбородок. Он тихо смотрит на нее; омерзение переходит в легкий страх. — ... Что бы вы от меня хотели?— Он выдавил. Его образ крепкого, молчаливого пленного поднял белый флаг. Девушка потрепала его по щеке, приговаривая. — Хороший мальчик... Слушается, когда надо...— Она краем глаза посмотрела на Кейу, медленно приходящего в себя, махая головой в его сторону.— Мы не будем его трогать если... Ты пойдешь работать на нас. Нёвиллет отвел взгляд. То, чего он больше всего не хотел. Ненавидел. Боялся. Принадлежать военному отряду, да еще и такому... — Я согласен.— Он сказал тихим, поверженным тоном. Девушка похлопала в ладошки, отбрасывая фиолетовый прибор в другой угол комнаты. — Отлично! Вот, Кейа, учись. Послушный, не то, что некоторые.— Она вытащила из кармана хлопковый галстук (почему же он был у нее в кармане?!) и подошла к беловолосому, повязывая его ему на глаза. Ее голос перешёл на менее милый; холодный, вражеский, хотя уже не такой противный. — С этих пор, ты наш раб. Ты не смотришь, не слушаешь, не говоришь. Ты выполняешь приказы. Ты не ослушиваешся. Ты не бежишь. Ты не делаешь ничего, чего тебе не приказали. Наказания будут беспощадные. Ты меня понял? Он кивнул, за что сразу получил пощечину. — Я не приказывала тебе кивать. Еще раз, ты понял? Он не пошевелился. — Кивай, если понял. Он кивнул. — Молодец. Вперед. Он попытался шагнуть вперед, хотя прекрасно знал, что не сможет отойти от стены больше чем на пол шага из-за кандалов. Послышался металлический скрежет, и они громко упали на пол. — Иди. Он начал идти. Еще никогда темнота его так не страшила. Обычно, у него просто начиналась легкая тревожность, которую он умел контролировать; сейчас же, его тело тряслось от страха, и он совсем не мог им овладеть. — Лестница. Шагай. Он почувствовал ступень перед собой, осторожно поднимаясь по ним. Он попытался найти стену руками, чтобы на нее опереться и помочь своим еле заметно трясущимся ногам, как получил больный удар в ногу каблуком. — Шагай. Он продолжил идти. Его губы дрожали. Глаза бегали под повязкой, пытаясь увидеть хоть какой-то свет впереди, чтобы сорентироваться, но ничего не получалось; темнота лишь еще больше сгущалась. Или это был просто его собственный страх? Они дошли до двери, в которую Нёвиллет уперся. Хоть какой-то ориентир. Послышалось гремение, звук скважины. Скрип двери. — Внутрь. Он зашел, сразу же услышав громкий грохот закрывающейся двери за собой. Он остался один в комнате. С повязкой страшно, но без нее было бы еще страшнее; темнота такая густая, что ее почти можно ощутить пальцами. Он сел на пол, опираясь дрожащими руками об дверь, немного отползая от нее и наконец ложась, сворачиваясь калачиком на полу. Спать он не сможет; оставаться в сознании было еще страшнее. Он просто лежал, таращясь в темноту, желая, чтобы это все скорее закончилось. Спасением, или смертью. Было уже все равно.