Отрицание чувств

На улице немного сыро после вчерашнего, но дождь не идет. Также солнца нету и немного прохладно. Для обоих парней это прекрасная погода. Возможно, из-за этого путь от общежития до остановки будет небольшой прогулкой, которая вполне могла бы пойти на пользу парням. Им так хотелось провести время в спокойствии, без всей паники и просто отвлечься от мира. В компании друг друга они чувствовали себя спокойно, даже в безопасности. Да, всё должно было пройти без происшествий по дороге, но явно не сегодня. Дилан постоянно раздумывал о сеансе. Вообще ему не знал говорить всё или промолчать. Вдруг сделает хуже? Вдруг ошибется в чем-то? Парень всё время смотрел под ноги, так получалось собрать мысли воедино. Лололошка шёл с поднятой головой и рассматривал улочку, которую видел, чуть ли не каждый день, просто хотелось не думать о приёме. А сейчас Дилан поднял голову и увидел, как в него тычут пальцами, точнее в его руки. Компания из двух парней и девушки, на вид первый курс. На одной было достаточно много шрамов, а вот на другой была повязка, он забыл, что вышёл в футболке. Они всё узнали. Парню вспомнилось, как узнали его родители, как буквально побили. Периодически ухудшали состояние ран, которые он не переставал наносить сам себе. Часто втирали туда что-то и запрещали это убирать. На семейном застолье это была первая тема для насмешек и отвратительных шуток. Ненависть к подобному была огромная, но ещё больше был страх. Дилан опять забыл всё спрятать. Как тогда. Он попросту забыл одеть толстовку перед приходом родителей, и они увидели. Это было слишком нелепо. Парень пытался не обращать внимания на эту компанию, но не получалось. Теперь и она засела в его голове. Так хотелось забыть её. До остановки около двух минут, он просто надеялся поскорее уйти от этих взглядов. Дилан увидел, что Лололошка заметил и эту компанию, и его реакцию. Видимо, он внимателен к деталям. — Отойдем от них. Ло легонько коснулся футболки парня, чтобы не трогать его самого. Но он всё равно отпрянул. Дилан сорвался с места и сильно ускорил шаг чтобы быстрее добраться до остановки. Ужасные воспоминая, отвратные, мерзкие. Почему так случилось именно с ним? Почему он не получил спокойной жизни? Почему именно он. Разве парень так много просит? Или он попросту не достоин этого. Может он всё же заслужил это? Дилан и не заметил, как чуть не попал под машину, которая проезжала по дороге. Лололошка успел подбежать к нему, и остановил его от гибели. Возможно, остановит ещё не раз. Он потянул парня за плечо, чтобы тот успел отойти от края дороги. Только сейчас понял, что мог умереть в секунду перед Ло. Но ему помогли и остановили его. Дилан кивнул. Этим кивком он сказал спасибо без лишних слов. Ему в которой раз помогают просто так. Неужели он опять будет прятаться от любых насмешек, и бояться их до жути. Бояться настолько, что, даже, не сможет замечать мир вокруг самого себя. Лололошка ясно увидел, что парню плохо, он очень напуган, сильная тревожность. Это не нужно было подтверждать, Ло это понял, как только посмотрел на него. И знал, что ему и, правда, нужен психолог, даже психиатр. В последние два дня он слишком запуган. И это видно. Парень окликнул Дилана, чтобы тот не стоял на месте, как вкопанный. И дошёл до остановки. На этот раз он огляделся перед дорогой, чтобы его не сбили, в трезвом сознании умирать прямо сейчас он не хотел. Да, он не желал жить, точнее не мог жить именно так, как сейчас. Юноша помчался к остановке и Лололошке, который уже успел перейти дорогу раньше его, повезло, что машин не было. — Автобус приедет через две минуты. — Ло глянул в телефон и сообщил информацию парню, чтобы тот просто знал. Дилан отошел на лавочку, людей нету, ему повезло. Парню захотелось закурить, простое желание из неоткуда. Он бросил ещё года два назад, когда бросил самоповреждение. Но не хотел сорваться так же глупо? Ему нельзя больше срываться. Ло опять заметил, что юноша всё больше и больше погружается в свои мысли и раздумья, которые по его предположению были совсем не светлыми. Его нужно отвлечь, хоть как-то. Дилану и так будет плохо после сеанса, где он расскажет всё. Лололошка подсел к пареньку о чем-то поговорить. Рассказать ему о чём угодно, что только взбредет на ум. — Дилан, а ты любишь котов? — Вроде простая тема для разговора, но её можно долго продвигать, это то, что надо парням. Таким разговором легко уйти от своих же мыслей. — Да, очень. У меня кошка, не забывай. — Наконец-то парня отвлекли от этого ужасного потока мыслей, который не успокаивался никогда. — Каких именно? Ну, окрас, шерсть, характер? — Ло это, правда, хотел знать. Вроде бы такая простая тема, но вроде даже интересно о ней говорить. — Любые, кошки это очень хорошо. Окрас и шерсть мне особо не важны. А по характеру тоже. Я люблю всех кошек, они успокаивают. — Он немного задумался над ответом. Дилану было до жути приятно, что им интересуются. И интерес вызван не его телом или поведением, а, правда, самим парнем. — Говорят, кошки лечат. — Возможно, и лечат. Они и, правда, очень милые. Подъехал автобус и прервал парней от самого важного диалога в их мире о кошках. Оба неохотно встали с лавочки и продвинулись к машине. Дилан успел оплатить проезд за двоих и протянуть Ло его билет, а сам прошёл, как обычно, на задние сиденья и оставил место у окна для Лололошки. А паренёк в свою очередь присел туда. И отвернулся к окну, конечно, его не сильно волновал пейзаж, который он видел уже примерно год на постоянной основе. Его больше интересует юноша, который сидит прямо под боком Лололошки, который сейчас, возможно, уснет. Он стал чаще и дольше спать, может, это что-то на подобии защитной реакции нервной системы, ведь во сне редко проявляются раздражители. Наблюдать за ним можно было, через стекло, которое немного отражало силуэт парня. Уже клюёт носом и ещё немного до того, чтобы он свалился спать прямо в автобусе. Дилан протер глаза, был готов уже заснуть. Видимо, из-за поездки и небольшой качки его так разморило. А может он попросту устал. — Я сейчас засну. — Я вижу. Можешь на мне поспать, ехать долго ещё. — Ло обернулся к парню уже лицом и стал ждать либо действия, либо ответа. Он ещё сам не понял, зачем и почему выдал это? Вот, правда, если юноша ляжет, парень там съежиться от любви и от желания заботиться о нем, да от всего, что связанно с ним. Он слишком влюблен, чтобы держать эмоции при себе. Дилан слегка задумался. Но быстро решил, что Ло можно довериться. Он откроет ему всего себя и свое прошлое буквально через минут сорок, а этот жест как подтверждение, что парень может надеяться на доверие в будущем. Всё же Дилан положил голову на плечо Лололошки. Он встал в ступор, парень и, правда, ему доверился? Как же было сейчас приятно. Юноша так ждал хоть малейшей близости, и он дождался её. И будет ждать дальше. Эта поездка, пожалуй, станет одной из лучших в его жизни. Да, бывало, Дилан уложил свою голову на плечо парня, но это было неосознанно и просто так. А сейчас как будто всё по-другому, как будто они изменились, мир изменился, хотя прошло от силы пару дней. Вот только неясно, что именно изменилось в них. Сейчас было так приятно, комфортно и безопасно? Сопящий Дилан на плече это было чем-то за гранью мечт парня. Так и хотелось за ним всё время наблюдать. Лололошка только заметил, он спит даже как-то спокойно, это было впервые. Как же Ло надеялся, что ему не сняться кошмары. Понимание насколько же сильно он любил его, настигло внезапно. Эта любовь была чем-то огромным, что скрывать просто невозможно. Он любил, так как только мог. Любил искренне и очень непринужденно. А ещё сейчас он понял, что полностью принял как свои чувства окончательно и бесповоротно. Тридцать минут такой до ужаса комфортной поездки прошли так быстро. Всё время оба парня не двигались. Дилан потому что спал, а Ло не хотел его разбудить. Он уже рассмотрел разрисованное сиденье, людей впереди, они изредка выходили из автобуса. к концу дороги парень стал шевелиться на плече Лололошки и пытался продрать глаза. — Дилан? — Сколько ещё. — Пять минут. Парень немного поерзал на плече Ло. Позже поднял голову и попытался поудобнее усесться. Вставать тяжеловато, в сон ещё клонит. Даже сильно. Он глянул в окно и приблизительно понял, где они. Автобус особо не загружен, это было везением в вечернее время. Позже Дилан перевёл свой взгляд на Лололошку и засмотрелся. Парень явно немного смутился от такого, ему до жути непривычно. Но через минуту такой гляделки в его адрес, посмотрел в ответ. Хотелось так сидеть до ужаса долго, никогда не уходить. Но этому желанию случиться не суждено. Автобус открыл свои двери и оба парня поднялись с места. Они пропустили парочку пассажиров и вышли на остановку. Дилан остановился на месте, он не знал к кому именно зданию поведет его парень. Лололошка продвинулся от остановки в сторону и обернулся, чтобы подождать юношу. А Дилан через долю секунды. прошёл за ним. Только сейчас задумался, что нужно будет всё рассказать специалисту, иначе ему не помогут. Желания вспоминать, просить помощи, делать хоть что-то не было вообще. Да и никогда не будет. Хотелось остановиться, убежать от этого навсегда, чтобы просто никогда не замечать этого, не пытаться вылечиться. Но парня попросили сделать это. Причем попросил близкий для него человек, можно и постараться в последний раз. Второй раз в жизни приложить ко всему этому усилия, и он либо станет последним, либо будет началом хоть чего-то хорошего. Лололошка так незаметно и быстро ушёл вперед, что Дилан только мог поспевать за ним, хотя бы старался успевать. Идти особо не долго, но им нужно торопиться. Местность вроде обычная, ничего примечательного. Парень перешёл на бег, так как не мог догнать Ло. Времени особо нету, они могут опоздать. Через пару минут оба стояли у здания. Парень проскочил через дверь и побежал по лестнице. Перед Диланом она резко захлопнулась, вот такого не ожидал. Но всё же он спокойно открыл дверцу и решил особо не бежать. Как только он поднялся на нужный этаж, увидел Лололошку, который стоял у стены рядом с прозрачной дверью и ждал паренька. Вроде выглядит всё адекватно, даже миленько, новый ремонт и мебель, это неплохо. Лололошка открыл дверь. Пути назад уже нету, Дилан не может от сюда в любой момент сбежать. — Шэрон, привет! Как я писал, со мной гость. Возможно не временный. — Здравствуйте. — Парень вышел из-за своего укрытия в виде стены, которая прикрывала его от психолога-психиатра. — Дилан верно? Могу обращаться на «ты»? Ко мне можно не на «вы», можно как удобнее. — Девушка пыталась быть более приветливой, чтобы ей доверились. И она обозначила хоть какую-то основу, чтобы им было комфортно работать. — Да. Можешь. — Парню было особо плевать как там к нему обращаются. Это может быть их первой и последней встречей. Лололошка присел рядом с Шэрон. Он ждал парня. Дилан подсел уже на удобное кресло, оно было совсем рядом с Ло. Ему показалось, что на него давят. Как будто сейчас сожмут горло. Рассказывать что-то невозможно. Даже если возможно это до жути сложно и тяжко. Но его примут? А вдруг нет. А вдруг от него откажется его последняя опора в жизни. Лололошка первым начал, радости не было придела. Не надо было самому разрушать эту паузу. Он говорил, не отводя глаз от парня, видно понял дискомфорт юноши. — Дилан? Я приму любой исход событий, я приму тебя таким, какой ты есть. Даю обещание. — Оно для обоих значило очень многое. После этого Дилану только сильнее хотелось довериться. Как будто это стало последний шагом к тому, чтобы Дилан открылся пред Лололошкой. Но мысли парня просто кричали ему: «Нет, он не примет тебя! Это сейчас он говорит так, а потом поменяет мнение!». Так не хотелось в это верить, хотелось, чтобы это оказалось наглой ложью. Хотелось, чтобы всё эти мысли были бредом сумашедшего. Чтобы слова парня были правдой и ему помогли, но шанс этого слишком маленький. В который просто невозможно поверить. Так сложно стать действительно мягким с кем-то и разрушить стену закрытости, которую он так долго выстраивал со всем окружающим миром. — Я.. Надо мной надругались и не раз в детстве. – Дилан выпалил эту отвратную фразу, которая обрушилась словно камень на всех в помещении. — Это было отвратительно. Сегодняшний сон мне напомнил об этом в разы лучше. У меня рецидив. Самоповреждения тоже. Я до ужаса боюсь, что это повториться. У меня были отвратные родители. Я ранее пил антидепрессанты и наблюдался у врача-психиатра и ходил к одному психологу. – Ком в горле вернулся, парень ждал хоть какой-то реакции. На девушку ему было особо плевать, он наблюдал за Лололошкой. Юноша же в свою очередь слушал до жути внимательно. Пытался разобрать каждую фразу, чтобы до конца осознать, что с ним случилось. Это многое ему объяснило. Дало ответы на многие вопросы. На лице присутствовала грусть и сочувствие. Парень сам не понимал, как реагировать. Знал, что ему нужно помочь оклематься от этого. Юноша даже не догадывался обо всех подробностях, а уже так расстроен. Только чем? Диланом? Парень молчал, всё молчали по разным причинам. Лололошка хотел выслушать всё от него. Дилан боялся сказать что-то не то. А Шэрон наблюдала за ними и, возможно, ждала подробностей для дальнейшей работы. — В первый раз у него не получилось. Позже я получил сразу от мерзкого отца и отвратного брата, который был и в самом начальном случае. Позже отвратительные таблетки, которые я и по сей день ненавижу. Через время на улице мужчина, но я успел убежать, пока он отвлекся на полицию, которой было плевать. Новый парень мамы, которого я больше не видел. По словам матери, я ему не понравился. Два раза брат. Потом отвратительный клуб. Далее три мужчины, которые были старше меня на лет 15. Я не раз прибегал к лезвию, разок чуть не вскрылся. К полиции я не обращусь, он меня найдет и всё повториться. Мне страшно. И я чувствую вину за это, постоянно. Вину за то, что не смог дать отпор. — Парень впервые заговорил о таком не с родителями и не со своим единственным врачом. Впервые открылся кому-то, кроме его старого доктора и родителей. Рассказ получился краткий, но по делу. Говорить в присутствии чужого человека пока что не хотелось, но может позже получиться сделать это. — Дилан, мне очень жаль, что такое случилось. Если ты разрешишь, я тебе помогу и буду рядом. Даже после этой информации я не поменяю мнение о тебе. Я хочу быть всю терапию рядом, ты мне позволишь? — Лололошка пытался подобрать хоть какие-то слова в этой ситуации, пусть и делал это достаточно неумело. — Да. — Юноша был рад, что от него не ушли сейчас, его поддержали? И остались рядом. Это было так до жути приятно. С ним никогда не оставались, особенно после того, как видели шрамы. — Дилан, ты был на терапии до меня, примерно понимаешь, что будет. Так же хочу сказать по поводу препаратов. Что насчет возобновления именно этой терапии? Тебе были проставлены диагнозы?— Пока что Шэрон начала с основной информации. — Ты знаешь, что не виноват в этом, но всё равно винишь себя. Это видно. Возможно, это чувство засело внутри тебя еще в раннем возрасте. Ты осознаешь, что не виноват в содеянном, жертва никогда не виновата, виновен исключительно насильник. Также ты сказал, что вернулся к самоповреждению. Могу узнать, сколько ты им занимаешься? А еще у тебя есть желание проработать всё? Просто без твоего личного желания процесс выздоровления может затянуться. А для начала мы можем проработать, почему ты этого не хочешь. — С лет десяти. Я не вижу смысла повторять терапию второй раз. Я один раз попробовал, стало лучше на время, а позже рецидив. Я закончил её, когда вышел в ремиссию и больше не хотел к этому возвращаться. — Он делает паузу и вспоминает, что был проставлено в медицинской книжке. — Посттравматическое расстройство, тревожное расстройство и депрессия. Я несколько лет работал с врачами, после чего мне их проставили. — Дилан, как ты вообще прожил без таблеток с такими выставленными диагнозами? — Я то откуда знаю, не сразу слез с них. Но помню после того, как перестал полностью употреблять мир словно наполнился серостью, но тому я не придал должного внимания. —Вообще, психиатр предупреждал его о подобном, но парню было важнее в тот момент опустить терапию и слезть с таблеток. Состояние после его совсем не волновало. — У тебя есть список препаратов и твои диагнозы в документах? Думаю, Лололошка рассказал тебе про то, что я имею полное право выписывать тебе и таблетки тоже. Потому что без них тебе придется слишком сложно. Дилан, выставленная психиатром депрессия и остальные два расстройства это не просто грусть, у тебя буквально сбои в работе мозга, без таблеток обойтись будет практически невозможно. Я надеюсь, что ты это понимаешь. — Девушка делает паузу, она действительно удивилась такому случаю, ведь в случае выставленных диагнозов, без таблеток обойтись сложно. Она ещё удивилась, каким образом юноша вообще протянул какое-то время без них и не загремел в больницу. — Я напишу Лололошке во сколько следующая сессия и отыщи документы с тех времен, на следующий раз выпишу тебе препараты. Как я поняла, у тебя должны быть подходящие тебе таблетки, да и организм легче их вынесет повторно. — Шэрон вновь делает паузу. — А сейчас вижу, что тебе сложно, если плохо, можешь идти, ты уже молодец, что обратился за помощью, в следующий раз поговорю с тобой более точечно, а пока понаблюдай за своим состоянием. Юноша лишь кивнул и сразу же встал с места, направляясь в сторону выхода, за ним пошел и Лололошка, прощаясь с девушкой напоследок. Это было неплохо? Для парня было хорошим решением согласиться на предложение Ло. Ему, возможно, помогут, но сильной надежды не появилось. Но она стала хотя бы маленькой. Парень ещё не решил, пойдет ли второй раз. Лололошка поговорит с Диланом позже и если тот захочет. А сейчас хотелось побыть рядом с ним. Просто рядом, чтобы никто не мешал, чтобы они были вдвоем. Выйдя из кабинета, Дилан закрыл дверь и отошёл к стене, а вот Лололошка уселся на небольшой лавочке, которая была рядом. Он как будто смотрел в пустоту и пытался всё принять. Он должен быть сильным, должен. Точно должен, должен быть сильным для Дилана, для Шэрон, для всех. Ло прокручивал и прокручивал это в своей голове. Парень встал и поплелся на выход, Дилан прошёл за ним. Не заметить его состояние было просто невозможно. Хотелось его утешить. Он уже привык к жизни с этими воспоминаниями, а вот Лололошка ещё нет, ему было трудно воспринять эти ужасы. И надо было помочь это сделать, помочь принять всю информацию. Оба, молча, шли до остановки, не обращая внимания на мир вокруг. Дилан ещё мог наблюдать за Ло. А вот парень нет. Он пытался всё осмыслить и понять в одиночку, пытался придумать план по тому, как именно можно помочь, но всё возвращалось к тому, что именно он бессилен. Максимум, что может сделать, это быть рядом и отдавать всю свою любовь. Это он и планировал сделать, желание помочь было, правда, сильным. Остановка, автобус подошёл до жути быстро, это везение. Дилан проскочил на задние сиденья, а Лололошка оплатил проезд и поплелся к парню, плюхнулся на сиденье и закрыл глаза. Положил свои же руки на лицо и потер глаза, ему нужно быть сильным? Просидеть так половину поездки было хорошим решением. А может, и нет. Парень смотрел в окно, чтобы не думать о Ло. Хотя бы пару минут не думать. Получалось плохо, даже очень. В такой гробовой тишине они сидели, минимум минут тридцать. Лололошка пытался понять, что можно сказать, как обойти триггеры, лишь бы не сделать хуже. А Дилан попросту не знал, что говорить, он отвратительно поддерживал и совсем не умел подбирать нужные под ситуацию слова. — Дилан, поговорим, как приедем? — Все же Лололошка первый подает голос, задает вопрос. Оба знали, этот разговор необходим. Нужен, чтобы адекватно всё разобрать. Возможно, он будет долгим. — Да. Самый простой и понятный ответ, который подходил. Ведь пути назад точно уже нет. До остановки минуты две. Наконец-то Ло взглянул на парня, по лицу было видно, что он очень устал. В последнее время он всегда выглядел уставшим. Лололошка ему сожалел. Дилан боковым зрением заметил его, но не глянул в ответ. Было слишком стыдно. Он буквально рассказал ему всё, повезло, что смог сделать это очень коротко. Если были бы подробности стало бы хуже. Причем обоим. А подробности будут позже. Надо было научиться выдавать информацию порциями, чтобы не шокировать не подготовленного юношу. Наконец-то нужно выходить из ужасно душного автобуса, людей ни много, ни мало. Но дышать в этой машине невозможно. Ло вскочил первый и побежал к выходу, Дилан пытался за ним угнаться. Но юноша быстро прошёл вперед, видимо, хотел подумать немного один. А парень был не сильно против, ему тоже нужно подумать. Как ему обо всём рассказать детально, но не слишком, как всё объяснить, как начать это всё? Это будет сложно, но, правда, надо. Нужно не только ему, но и Лололошке. Дилан дал согласие на помощь, а для него это означало ещё и полное доверие. Да и нельзя было оставлять шокированного парня просто так. Кое-как они дошли до дверей общежития, ни проронив даже слова. Теперь это было не приятной прогулкой, а очень тревожной. Тревога возникала перед разговором. Оба не желали рассматривать окружающий мир, они полностью погрузились в свои мысли, желания выходить из них не было. Лололошка открыл дверь перед парнем и пропустил его, а после и сам зашёл. — Протрите ноги! — Вахтерша, как всегда, вставила свою никому не нужную фразу. — Замолчите, пожалуйста.  Лололошка в ходе своих рассуждений понял, что это может задеть уязвимую психику паренька. Он думал, что одна из панических атак была именно из-за неё. И он оказался прав, подсознательно видно понимает ситуацию, даже если ему об этом не рассказали. Дилан не успел проронить и слова просто прошёл мимо и игнорировал дежурную, дабы не накрутить себя в лишний раз. Он просто выкинул эту глупую фразу из головы. Повезло, что удалось сделать это легко, видно из-за сильной погруженности в свои размышления, парень не обратил на женщину внимания. Парни немного пробежались по лестничному пролету, так быстрее дойдут до блока. Очень повезло, что сейчас никого не будет. Ближайший месяц никого не будет. Они будут одни, вместе. Оба уже у блока, Ло ближе к двери, Дилан стоит позади. Эта дверь - дорога к разговору, который изменит всё, нужно было её открыть. И Лололошка это сделал. В главной комнате стоял сквозняк, который прошёлся по ногам и вызвал мурашки, парни зашли туда. Разговаривать в зале желания не было. Им нужно исключительно помещение, которое связывает их, а не лишних людей. Лололошка прошёл первым и кинул ключи в карман, задержался у двери в комнату, открыл её и стал рядом с ней дожидаться Дилана. Парень быстро закрыл входную две на два оборота ключа и подошёл к Ло, проскочил мимо него в спальню, сел не на свою кровать и повернулся к окну. Он явно ждал юношу. Лололошка закрыл дверь уже не на замок. И аккуратно подсел к парню. — Расскажешь? — Парень был готов услышать всё детали и мысли. Точно готов. Он думал около часа об этом всем. — Да. — Собрать все размышления в одну кучку до ужаса сложно, но он должен это сделать. Даже не просто должен, а хочет этого. — Свои пять лет я помню не сильно. Играл в какую-то машинку и просто катал по залу, он подошёл ко мне, стал приставать. Сделал вид, что это обычная игра, но его прервали родители. Тогда его отговорили. Но не навсегда, а на время, типа чтобы случайно не убил меня. Я помню, они говорили, что мне нужно пострадать больше. Просто потому что я родился. Они не хотели меня. — Дилан сказал это на одном дыхании, выдать подробности до жути сложно. Всё это казалось ужасом. Лололошка не мог и поднять взгляда. Он сам весь сгорбился и явно пытался сдержать только наступающие слезы. Юноша заметил, что Ло не очень хорошо, пока что решил его не трогать. Посидит с ним ночью. — В семь я получил двойку за чёртову литературу, меня невзлюбила учительница. Отцу это не понравилось, он привлек брата. В тот же день, когда её поставили, на моем пороге появился отец. Он сначала просто приставал, я пытался брыкаться, а потом послышалась входная дверь, это было так оглушительно. Зашёл брат. Он начал держать меня, чтобы отец сделал свою задумку, а позже они и поменялись. Два чертовых раза, которые я помню слишком отчетливо, эти руки, прикосновения. Отвратительно. Тогда я в первый раз задумался о суициде. — У парня началась слабая тряска, лишь бы не дошло до панической атаки. Ведь рассказывать ещё много. Очень много. Он обратил внимание на руки Лололошки, они тоже дрожали. — В восемь плохо помню из-за снотворного, может, это к лучшему. Страшно даже подумать, что со мной делали. Я думаю, тогда бы я убил себя, если бы вспомнил. Поэтому я не люблю таблетки. Мне дали выпить от кашля, но это был что-то вроде наркотика. Последнее, что я помню это пару людей надо мной и то как я проснулся в крови. Это было омерзительно. После этого я вообще никогда не чувствовал себя чистым. — Лололошка молчал, просто слушал весь рассказ, он хотел знать всё детали. Знать всё триггеры и всё понимать, он ждал, когда ему смогут довериться. И это случилось сейчас. Парень был в ужасе от подробностей, хотелось защитить Дилана от такого мира. В особенности оказать защиту в детстве. — Потом мне девять, родители пьяные на мой день рождения, им не понравилось, как я отреагировал на подарки, меня выпнули на улицу, как какую-то собачку, которую держат на поводке и сейчас выкинули, потому что она надоела. Я попытался немного прогуляться, но один мужчина схватил меня. Он почти залез мне в штаны, но меня спас полицейский, который патрулировал в городе, он отпустил меня на пару минут. Я проскользнул мимо него и залез в первый попавшийся подъезд. Это был просто ужасный день рождения. После этого я не люблю этот праздник. — Парень сделал паузу, до жути сложно всё это говорить. Просто нереально, но Лололошке хочется довериться, ему хочется рассказать всё, рассказать всё свои страхи, переживания. Разделить с ним и свою и его тревогу и страх. Говорить ему всё и чтобы он говорил о себе. С юношей делать это легче и вроде даже паническая атака не подступает. Вспоминать обо всем не так мучительно. Неужели он влюблен. Об этом он подумает после разговора. — Десять и одиннадцать, меня не трогали, брат был в командировке пару лет и не мог уехать от туда. Но это не сделало этот возраст счастливее. В десять я впервой взялся за лезвие, что позже перерастет в зависимость, от которой я до сих пор не могу избавиться. Меня это раздражает, огорчает, я начинаю ненавидеть себя за это ещё больше. Я всё равно срываюсь, это ужасно мне страшно, что события одиннадцати лет повторяться. Тогда я чуть не вскрылся в ванной. Страшно, что на эмоциях повторю это. Видел, что я могу сделать. Поэтому у меня, и перебинтована рука сейчас. Но ты меня остановил. Пока что я не зашёл дальше. Но могу. – Лололошка уже полностью дрожал, держать слезы было слишком трудно. Дилану было очень сложно наблюдать за этим, но нужно рассказать. Хотелось утешить его. Но пока слишком рано, да и он не особо понимает как. — Четырнадцать, этот случай я помню до жути детально, сегодняшний сон события того дня. Это было ужасно. Я знал, что будет после командировки и зачем этот пришел. Я спокойно играл и пытался уйти от себя, но меня отвлекли. Отвлекли очень омерзительно. И впервые начали отвратно целовать. Мне до ужаса тяжело было от этого отойти. Он был мерзким, а я чувствовал себя слишком грязным после этого. Мне страшно вспоминать это детально. — Очередная пауза, парню нужно набраться воздуха. Всё фразы он говорил на одном дыхании, до этого пытался сформулировать. Для него это было тяжко. — В пятнадцать мне было страшно от самого себя. Я не случайно поцеловал человека, которому доверял больше, чем самому себе. Тогда я не понимал, что мог быть влюблен в… — Вновь тишина. До сих пор он не мог до конца побороть внутреннюю гомофобию. – Парня. А он не ответил взаимностью. Он рассказал всё отцу, а тот решил состроить омерзительный и тошнотворный план, как может меня «перевоспитать». Опять брат, опять моя кровать. Я не хочу это помнить. Не хочу помнить как он залез ко мне в штаны, это происходило быстро. Так они хотели мне показать, что противно иметь связь с мужчиной. Я пытался в себе это поддавить, у меня не вышло. После этого я не могу начать воспринимать поцелуи. Мне сложно и чтобы я дал себя банально поцеловать, мне надо сильно доверять. — Через год чёртов клуб, где меня опять накачали. Родителям нужно было бухло, они отправили меня, чтобы выпить ещё пару раз. Я тоже плохо это помню. Меня закинули на кровать и засунули в рот что-то и держали, пока я не потерял сознание. Смотря по состоянию своего тела, я был не у одного человека. Проснулся я так же на кровати, но только в отвратных жидкостях, от которых до сих пор хочу отмыться. А рядом одежда, записка, что ванная рядом и ничего более. Это мерзко. После этого я до ужаса боюсь клубов и вечеринок. — Эта череда ужасных событий показалось Лололошке чуть ли не смертельной. Это было страшным кошмаром, который когда-то происходил с Диланом. Кошмар, за который не были наказаны люди. А они должны были быть в тюрьме за это. — Семнадцать, три мужчины лет тридцати. Я просто вечером прогуливался в наушниках, ушёл от кошмара в доме, но меня застал кошмар на улице. Мне зажали рот, затащили в какой-то темный угол. Меня опять пустили по кругу. — Какое-то красноречие закончилось, у парня стала кружиться голова, начало становиться плоховато. Он много не ел, значит, его не вырвет, но тошнота присутствовала. — Я не хотел всего этого, но мне внушали обратное. Внушали постоянно, но это было мерзко, так что хотелось блевать от одного воспоминания. Ло перестал держаться, для него это стало невозможно, парень просто заплакал. Рыдал он тихо, но заметно. Он прижался коленями к груди, просто засел так, отпустил голову и не мог посмотреть на парня. Он не мог быть сильным для него. Особенно после того как узнал, что пережил его любимый человек. Насколько ему всё время было больно.  Насколько сильно у него не было желания жить. А он не может ему банально связать два слова. Ему надо было не расклеиваться, но он не смог. — Мне очень жаль… — У Лололошки получилось сказать хоть что-то через слезы. По идее он обязан поддержать Дилана, но он не может. Голос дрожал и его было почти не слышно. Но у него очень хороший слух. Дилан услышал эту короткую фразу, а больше слов и не надо. Парень пододвинулся с края кровати поближе и положил свою руку на волосы Ло и зарылся в них. Это было что-то вроде молчаливой поддержки от него. Знал, что этот разговор был необходим. Всё замолвки нужно было рассказать и показать любые свои стороны. Они любят и доверяют друг другу, пусть пока открыто и не говорят об этом.