Отрицание чувств

В ушах музыка на всю, Ло тоже её слышит и слушает. Под стук колес об несильно ровную поверхность дороги и песню какого-то там исполнителя они смотрят друг на друга. Парни без слов могут понять состояние друг дружки. Стоит им лишь взглянуть в глаза. Сейчас их не отвлечет ничего. Всю дорогу они просидят, именно так, не двигаясь. Или пока у Дилана не разрядится телефон или не выпадет наушник. Он отвлечется на секунду, но так же не перестанет смотреть. Они обездвижены, мир для них обездвижен. И время также, они его попросту не замечают. Вдруг Лололошку вырывают тем, что трясут его. Даже вроде это было около пары минут. Чья-то рука легонько касается его плеча, медсестра не могла достучаться до одного парня пару минут. — Что? — Мы приехали. Выходите, ребят. — Они и сами не заметили, как поехали весь путь. Девушка глядит на него, но Ло безразличен этот взгляд, медсестра добралась до двери, открыла её, оставила для парней и ушла куда-то. Слышались лишь шаги, отдаляющиеся в сторону, Лололошка оперся на руку и встал. Парень подошёл и присел, облокотившись на кушетку. Только сейчас приметил, что Дилан то без обуви, и как они могли это забыть. Придется его везде носить. Но Лололошке это окажется не в тягость. Тот подошёл так, чтобы перехватить юношу на руки было удобно. Плед, наушники и телефон убирать не собирался. Дилан на них отвлекается и может меньше думать о том, что случилось недавно. И вот вновь Дилан на руках Лололошки. Опять закутался в плед и вновь прижался к нему. Руки и телефон сложил уже у своей груди. Перед этим постарался сделать так, чтобы плед не мешал его отнести и его поджал под себя. Парень вышёл из машины, он огляделся. Медсестра была в двух или трех метрах и кивнула на полицейский участок. Девушка подошла к парню и могла лишь тихонько ему сказать. — Он уже в камере. Вас ждут для дачи показаний. Лололошка прошёл в помещение полиции, оставив медсестру позади. Место не из приятных. Атмосфера что ли не та, да и ситуация нагнетающая, в полиции всегда так. Парень видит полицейского, он кивает в сторону какой-то комнаты. И тут сразу всё понятно, он проходит вместе с Диланом туда. Видит серое неплохо освещенное помещение. Позже замечает стол, стулья и мужчину по другую сторону стола. Парень медленно подходит и опускает Дилана. Так, чтобы ему было удобно. Второй юноша же почти сразу плюхнулся на соседний стул, заметил, как Дилан протягивает ему вещи, сразу же забрал их. — Ну что же. Что было сегодня? А также от вас я жду подробную информацию о заявлении. Сейчас идет запись под камерами, вам сильно повезло, что у каждого из полицейских есть диктофон, это сыграет большую роль в вашем деле, было зафиксировано признание в момент нападения. — Первым всё же начал полицейский. Сидел он близко к столу, облокотившись на него. Ло лишь глядел на Дилана, у которого взгляд направлен вниз и более никуда. Оба понимают, что сейчас будет. Оба боятся, но так же останутся вместе прямо сейчас. Сильной паники у Дилана нету. Он знает, что расскажет всё сухими фактами, без чувств, без эмоций. Парень вывалит всё, как есть. Но он не будет вспоминать всё детально. — Сегодняшний день. Остался в блоке, Ло ушёл в магазин, еды не было. Через две минуты после ухода звонок в дверь, набрал номер специальных служб. Была внутренняя паника и предчувствие чего-то плохого. Открыл дверь, он стоял там, звонок на телефон, который принял какой-то оператор. Этот его отобрал. Я поплелся назад, из-за панической атаки заплелись ноги, и я упал. Он залез ко мне. Поддел бинт и снял его, надавил на рану, она начала кровоточить. Позже откинул руку и навис надо мною, запустил свою мерзостную руку под футболку. Я отскочил и хотел убежать, но не мог встать. После зашёл Лололошка, который оказался лучом света в том ужасе. Потом смутно всё помню. Полиция, крики, его уводят, моя истерика, но тогда был полицейский, у него всё и спрашивайте. — Как он вообще зашёл в общежитие? Зачем пришёл? — У него и спрашивайте. Я подал на него заявление, а он, видимо, решил сделать так, чтобы я его забрал. — Парень очень сильно пытается не думать о том, что он ощущал в этот момент. Потому что если начнет, его прямо тут придется успокаивать. А покажет эмоции он позже, явно не здесь, не с этими людьми. — Мне было пять, брат, который чуть не изнасиловал меня. Играл в игрушки, а он хотел воспользоваться. Родители лишь сказали, чтобы он отложил на время, когда вырасту. Это был первый раз. Семь, за первую двойку получил от отца и брата. Восемь, уже снотворное, меня накачали и воспользовались этим. Помню смутно. Очень смутно. В девять, меня выставили за дверь, одного, в пижамных шортах, чуть не изнасиловал мужик с улицы. Тогда остановила лишь полиция. Тринадцать, опять снотворное и парень мамы. Четырнадцать, опять приезжий брат. Я ведь тогда только стал отходить от него. А он вернулся ещё более устрашающим. Пятнадцать вновь изнасилование. Шестнадцать, клуб, родители меня продали за деньги. Семнадцать, подворотня и три мужчины лет 30. — В двух словах, но он рассказал каждый случай. Но деталей не было. Он, конечно, приплел ещё людей и другие ситуации. — Мне нужны подробности. Что за другие ситуации? Почему подали заявление только на вашего брата, родители тоже виноваты. Заводить какие-то дела сможем лишь с Вашего четырнадцатилетия, срок подачи прошел. Дилан выдохнул. Опять всё вспоминать. Старался держать холодную голову. Не думать об эмоциях. Не надо, нет. Просто рассказать с отсутствием эмоциональности. Сейчас это никому не надо точно. Это надо держать в голове. Просто держать и всё. Не думать о чем-то другом. Парень только сильнее закутался в плед и поджал ноги к себе. Взгляд опустил вниз. — Не хочу их приплетать, ясно? Какие подробности вам нужны? Мне каждую ситуацию вспоминать что ли? — Не ясно. Вы можете так же на них подать заявление, так будет верно. Да и если сейчас не расскажете, сделаете хуже самому себе. Показания важны, на них строиться основа дела. Вы обязаны сделать это, если желаете, чтобы все лица были наказаны за уголовно наказуемые действия. Говорите желательно по существу у каждого случая. Какие точные нарушения? Насколько далеко они зашли? Подробней, место проведения актов насилия, предпосылки к ним. Вспоминайте, это важно. — Полицейский слишком сильно наседал на парня. Это очень сильно чувствовалось. Но ведь в полиции было так всегда. Сколько бы это не раздражало обоих парней, он помогает Дилану. Церемонится с парнем, никто не будет. Юноша вздыхает и вспоминает все мельчайшие подробности случаев, произошедших позже его четырнадцатилетия. Отношения с его семьей, последующие факты, точные действия, окружение, примерные даты, возможные свидетели, и ещё гору самых мельчайших фактов. Парень сильно старался сидеть спокойно, но руки дрожали совсем несознательно, вспоминать всё это было больно, как будто его били под дых. То, от чего он так сильно бежал, сейчас нужно поднимать на обсуждении и это слишком тяжко. Дилан вспомнил всё, даже игры, в которые играл в тот или иной момент, все сказанные слова и произошедшие действия, немного рассказал об обычной жизни, может, это возможно было приплести к насилию над детьми. Ведь побои, возможно, ужесточили срок его отравителям жизни. Лололошка сейчас мог только наблюдать. Он не сможет что-то предпринять. И смотреть за тем как второму парню постепенно становится плохо очень больно. Сердце от каждого слова сжимается все сильнее, он чувствует и разделяет эту боль совместно с Диланом. Почему они попросту не могут залезть к нему в голову, достать всё воспоминания, сами решить дело и наконец-то отстать от юноши. — Так, если нам понадобятся подробности любого дела, то мы Вам напишем или пригласим. На данный момент Вам нужно будет заполнить документы, некоторую нужную информацию я отдам. Сами прочитайте их и заполните личные данные, чего не знаете, оставьте нам, разберемся. Ждите меня тут. Дилан за пару секунд отвел взгляд от полицейского, глянув на Лололошку. Послышались шаги, а позже и хлопок двери, мужчина вышёл, значит, парни могут побыть какое-то время наедине. Лишь вдвоем и никто им не помешает сейчас. Лололошка захватил стул руками и пододвинулся ближе, они сели впритык. Юноша опустился к коленям Лололошки, плед не пустил. Лег на спину и прикрылся одеялом, ноги поджал и переместил их на стул, глаза прикрыл. Лололошка почувствовал его голову на своих коленях и сразу опустил свой взгляд. Он явно хочет спать. Как минимум, парень знал, что Дилан всегда ложится спать после чего-то, что у него вызывало сильные эмоции. Он сейчас либо подремлет пару десятков минут, либо полежит на его коленях с закрытыми глазами, отдыхая от тридцатиминутного допроса. А парень и не против. Юношу это хоть немного, но успокоит. И даже после такого муторного допроса с пристрастием можно отдохнуть. Он закончился, закончился и поток нескончаемого физического насилия, возможно, ещё какое-то время в их жизнях будет присутствовать эмоциональное, но как будто они смогут через это пройти. Когда-то Дилан полностью оклемается и просто не вспомнит об этом всем, пусть и к тому моменту пройдут года. Но чтобы это случилось, сейчас они прилагают максимальные усилия для приятного будущего. Ведь, если виновники такой отвратительной жизни будут повязаны и посажены в тюремные камеры, переживания сократятся.