Стажировка

      В ночном клубе играла шумная и энергичная мелодия, диджей у станка управлял музыкой, люди танцуют по неё, атмосфера была расслабляющей и весёлой. Но что самое лучшее в этом месте — это алкоголь. Пей, сколько хочешь — и весело проводи время в компании или в одиночестве. Некоторые знакомятся именно в таких местах. Особенно когда напиваются в хлам и запираться в кабинке уборной, если не уходят к кому-то домой вместе.       Что может пойти не так? Что может случится в таких заведениях во всё мире?       Пока люди веселились, напевали под музыку, одна довольно молодая пара быстро прошмыгнула сквозь толпу, направляясь в уборную. Из-за алкоголя в организме в них проснулся некий звериный инстинкт, то, что обычно не могут утолить любыми другими способами, кроме этот. В самой уборной эта пара начала страстно целоваться, словно они не виделись очень давно, словно только сегодня они встретились после нескольких лет разлуки, что забавно, ведь они знакомы совсем недавно.       — Подожди! — прервала поцелуй девушка, чья внешность смешивало две нации восточно-азиатской культуры. — Не слишком ли мы торопимся с этим?       — Ну что ты? — ухмылялся парень. Его щёки частично стали красными от выпитого алкоголя. — Не торопимся, конечно.       — А если сюда кто-нибудь зайдёт?       — И что? — Её партнёр усадил девушку на умывальник. — Мия, кого вообще должно волновать, что мы здесь? Разве что, твоих родителей.       Оба молодых засмеялись. Парень говорит правду — родителей его партнёрши именно это и волнует, хоть они даже не знаю, что она вообще по клубам ходит.       Они продолжили свою страсть. Парень придерживал свою партнёршу за бёдра, пока нёс её к кабинке. Молодые заперлись там. Казалось, они не удержат свой пыл, своё потайное желание, не смогут контролировать свои тела. Казалось, именно сегодня, именно сейчас это станет первый и последний раз, когда они были вместе, когда одаривали свою страсть друг другу.       Однако начать они не успели; в уборную зашёл некий человек. Девушка азиатской внешности сразу остановила своего партнёра, боясь, что тот услышит их.       — Не обращай на него внимание, Мия, — тихо прошептал парень. — Сейчас сходит, сделает свои дела — и уйдёт. Хотя, он даже во время всего этого не услышит твой стон.       — Я не могу, Джейк, — девушка опустила глаза. — Не могу при постороннем.       — Блин, — закатил глаза тот. — Вы, женщины, такие стеснительные…       За дверце кабинки послышался подозрительный шорох. Такой, который не похожий на тот, что обычно может быть слышно в уборной. Молодые внимательно прислушались. Неизвестный человек доставал из кармана что-то, о чём никто из молодых не знает. Кажется, этот человек, кем бы он не был, сюда пришёл не для того, чтобы справить нужду. Тогда для чего?       Послышался неприятный звук, похожий на треск. Глухой, но чёткий треск. Что там происходит? И что это за шуршание такое, которое никто из партнёров не может разобрать?       — Вот так, — послышался низкий, мужской голос, как только такие звуки прекратились.       Снова послышался топот. Кто-то отошёл от того места, откуда было слышно шуршание. Затем что-то щёлкнуло. Молодые не успели ничего понять, как тут же раздался оглушающий взрыв. Волна была настолько мощной, что двое чуть не потеряли равновесие. В воздухе поднялось облако пыли и дыма, от которого было тяжело дышать. Молодые тут же вышли из кабинки, дабы не задохнуться от этого облака, и увидели огромную дыру в стене, открывающая вид на ночную улицу города. Из верха стены сыпалась бетонная пыль, зеркало треснуло, часть раковин не было, а дверце одной из кабинок — самой ближней — почернела и помялась.       Молодые тут же вышли из уборной. То, что они увидели за дверью, вызвало у них смесь паники, ужаса и тревоги.       Некоторые участки клуба были разрушены, часть крыши упала прямо на танцпол, придавив нескольких людей. Некоторые из них вопили от боли, пытаясь выбраться из завала, а кто-то лежал без сознания (если они вообще были живы).

***

      В своей комнате Кристи прослушивала фрагмент раннее записанной песни. Она проверяла, не фальшивила она, не заикалась, не путала слова. Девушка не певица, однако, как родители и парень ей говорили: у неё мелодичный голос. Как-то раз отец даже сказал, что:       — Тебе надо было в музыкальную школу идти, а не в полицейскую академию.       Кристи не отвечала на его заявление. Просто принимала его мнение. Как и то, что называет её копией матери, хотя её лицо имеет и отцовские черты — даже немного от бабушки по отцовской линии досталось.       Тут телефон начал издавать рингтон — специально подобранный для того, чьи звонки она ждёт больше, чем звонки бабушки по маминой линии.       — Да? — девушка тут же подняла трубку. Благо, она была в наушниках, поэтому никто не услышит голос её абонента.       — Привет, Крис! — раздался в маленьких наушниках знакомый голос, о котором девушка скучала. — Давно не созванивались. Ну что там у тебя? Чем занимаешься?       — Привет, — отвечает та. — Я прослушиваю песню, которую записала. У моих родителей послезавтра годовщина свадьбы. Девятнадцать лет вместе.       — Это круто! — послышался радостный голос Бена. — Девятнадцать лет не каждый может продержаться. Или твой папа боится маму?       — Нет, что ты? — Кристи захихикала. — Просто они любят друг друга. Да, у них бывают ссоры по разным вещам, но они всё равно остаются вместе.       «Хоть четыре года папа не общался с мамой и со мной», — в мыслях добавила девушка. Хотела бы она вернутся в тот день, когда их с мамой похитили, чтобы убедить отца не уходить.       — Завидую я тебе, Крис, — продолжал говорить её парень. — А вот браку моих родителей было бы ровно двадцать… — Его голос прозвучал подавленно.       Девушка поняла, почему он так резко поменялся в тоне. Он сам рассказывал, что случилось с его матерью, когда они лишь дружили (хотя это трудно называть дружбой — Бен всего заступался за неё, а общались очень редко). Даже признался, что отца лишили опеки после того, как нанёс тяжёлый удар собственному сыну, однако вернули спустя год, как только он бросил пить.       — Ладно, не будем о грустном, — быстро закрыл тему парень. — Я чего звоню? В нашей школе проводится выпускной вечер. Тоже послезавтра. И можно позвать друзей из других учебных заведений, не только родителей. Я подумал: может, пригласить тебя на тот вечер.       — Меня?       — А ты что, кого-то ещё видишь у себя? — усмехнулся Бен.       Кристи не поверила своим ушам. Он приглашает её на выпускной? В школу, где она когда-то училась? В тот самый день, когда у её родителей годовщина?       — Я не знаю, — честно ответила девушка. — Не думаю, что родители одобрят это.       — А ты не говори им, что собираешься идти на выпускной. Тайком сбеги — и всё.       — Но у них же годовщина…       — Крис, — голос парня прозвучал раздражённо. — Тайком из дома выйди — и всё. А если не получится, то приготовь для них ещё один подарок, чтобы точно не заметили твоё отсутствие.       Девушке не нравилась такая идея. Уйти из праздника, посвящённый их супружеской жизни, плохая затея. Отец, может, и примет её решение, если будет уверен, что его дочь будет в порядке. А что насчёт матери? Нет, она тоже не из тех, кто принуждает детей сидеть дома тогда, когда ей самой хочется. Однако она может неправильно понять или прости сильно опекаться за Кристи, особенно после происшествия восьмилетней давности. Кристи не хочет оставлять родителей в этот значимый день с её отсутствием, но и пропускать тот вечер тоже не хотела.       — Надеюсь, алкоголя не будет? — спрашивает девушка после недолгой паузы. — Не хочу повторять историю моих родителей.       — Нет, к сожалению, — проговорил Бен. — Даже с моим видом продавцы не собираются давать мне алкоголь. Некоторые только деньги предлагают, а другие запрещают из-за моего возраста.       — Потому что тебя воспринимают за бандита, — посмеялась Кристи. — Особенно шрам на лице.       — Это не смешно, Крис! — надулся её бойфренд.       — Извини, — попыталась успокоится девушка. — Я подумаю.       — Вот и хорошо! — тут же приободрился собеседник. — Тогда до завтра!       — Да, пока.       Как только разговор закончился и Кристи сняла наушники, то её уши уловили приглушённые короткие слова, доносящие вне её комнаты. Девушка приложила ухо к двери, дабы прислушаться к разговору за ней. Единственное, что она могла понять, — это «Да», «Понял» и «Скоро буду». Новое дело? Если так, то надо отправится.       — Что там? — Кристи быстро вышла из комнату. Кольт даже не дёрнулся, как только она резко раскрыла двери и резко спросила.       — Да так, по работе, — отвечает он, убирая свой телефон в карман. — Произошёл подрыв в ночном клубе Dome.       — Подрыв? Пострадавшие есть?       — К сожалению, есть, — вздохнул шериф. — И не мало. В общем, мне надо ехать.       — Я с тобой! — Кристи последовала за ним. С выпускным она позже разберётся. Сейчас самое важное — это новое дело на работе отца.       К её удивлению, мужчина не стал спорить с ней и перечить. Наоборот — он тихо принял её решение постоянно помогать взрослым в том деле, в котором она только учится.       Ехать до этого места пришлось десять минут. Уже издалека было видно, как пожарные принялись тушить огонь, как мигали серены как пожарной, так и скорой машины. А стоило подъехать до того самого клуба, то от одного вида не по себе становилось: стены были разрушены, стёкла разбиты, потолок развалился, медики увозили пострадавших на своих машинах (а их было три, и наверняка из разных больниц), а давно прибывшие сотрудники полиции взялись допрашивать уцелевших и осматривать окружение.       — Это что за взрыв такой был? — удивлённо спрашивает Кристи, когда их внедорожник только припарковался. — Что половину клуба снесло?       Стоило шерифу выйти из машины, как он тут же спросил у одного из своих коллег по работе касательно состояния людей, что были в этом клубе к моменту взрыва. Результаты не казались ужасными, однако также неутешительны:       — В клубе было около сорока посетителей, два вышибала и диджей. Восемнадцать ранены, пять из них в критическом состоянии. Четверо погибли на месте.       — Потерпевших опросили?       — Да, но каждый утверждает, что ничего подозрительного не замечали — увлеклись тусовкой. Но, — мужчина поднял указательный палец, будто предупреждает: эта информация очень важная, — двое всё же признались, что в момент подрыва в туалет зашёл странный мужчина. Он что-то бормотал себе под нос, когда активировал взрывчатки.       — Описание есть?       — К сожалению, нет. Они были в кабинке.       «Кто бы мог подумать», — закатила глаза Кристи с таким выражением лица, что прямо говорило: она не сомневалась в своей догадке.       — Хорошо, можешь идти, — махнул рукой Кольт, и тот самый сотрудник тут же удалился.       Шериф подошёл к одному из тел убитых, накрытые белой простынёй, постепенно окрашивая её в алый цвет. Он приподнял край покрытия, дабы увидеть изувеченное и бледное тело молодого мужчины в чёрной футболке и тёмно-синей куртке. Кристи, стоящая позади него и заглядывая через его плечо, прикрывает свой рот рукой. Не от вида, не от желания выплюнуть непереваренный ужин, а от ужаса, осознания, что этот человек совсем юн для такой судьбы. Кто же мог такое сотворить с целым клубом, что отнял жизнь у молодых людей?       Девушка не стала больше заглядывать на тело погибшего, и поплела в разрушенное здание, узнать, какая там обстановка в плане расследования.       Внутри всё выглядело намного хуже, чем снаружи: обломки были достаточно большими, чтобы даже двое мужчин с трудом подняли бы эти глыбы, а куски поменьше разлетелись что-куда при столкновении с полом, оставляя небольшие и не глубокие ямы. Когда-то здесь был шум: радостный, пьяный, музыкальный. А теперь здесь только разруха и жертвы. Кто же это сделал? И какие у него мотивы?       Кристи зашла в уборную — именно туда, по словам сотрудника полиции, зашёл неизвестный мужчина перед подрывом. Она бы ничему не удивилась, зайдя в это помещение, однако в этот раз девушка не могла найти слов, хотя она и не собиралась говорить, тем более будучи одной в этом помещении. А удивило её тот факт, что в стене была достаточно большая дыра, чтобы взрослый человек прошёл через него. А главное — от этой дыры стена уборной не рушилась. Только цемент некоторое время сыпалось, пока кто-нибудь из пострадавших не сообщил о подрыве полиции. Скорее всего, этим путём он сбежал прежде, чем кто-либо понял, кто установил взрывчатки. Сейчас она огорожена той же лентой, что и на входе, прямо крича нежеланным гостям, что сюда лучше не соваться.       Кристи аккуратно коснулась холодной поверхности стены, словно пыталась узнать, что она чувствует сейчас. Этот подрывник не просто безжалостен — он ещё умён и хитёр. Но всё же это не меняет того факта, что неизвестно, кто этот человек, ради чего он подорвал клуб, и главное — каковы мотивы?       — Зачем зашла сюда?       Кристи развернулась к обладателю голоса, кем оказался Нейро. Он держал фотоаппарат в одной руке, а во второй — складную табличку с цифрой семь. Он сюда пришёл как раз за тем, чтобы сфотографировать особенность в этом деле.       — Мне просто стало интересно, как подрывник сбежал из клуба во время суматохи, — честно призналась девушка.       — Я вижу, — сделал недовольную гримасу Нейро, после чего жестом руки потребовал, чтобы дочь коллеги отошла.       Кристи так и поступила. Она сделала пару шагов в сторону, дабы не мешать другу отца заняться своим делом. Тот поставил табличку перед дырой, после чего принялся делать снимки. Вспышки камеры были такими яркими, что девушке приходилось привыкать к этому свету, пока Нейро создавал снимки с разных ракурс дыры. Девушка наблюдала за его действиями с интересом (хотя это трудно назвать интересом — обычное наблюдение) и думает, что станет такой же профессиональным полицейским, как её отец.       — Не моё это дело — влезать в чужую семью, — закончив с фотографиями, обращается парень к дочери друга, — но напомни, у твоих родителей годовщина свадьбы послезавтра?       — Да, — кивнула Кристи. — И я сочинила им музыкальный трек. Неделя понадобилась, чтобы создать то, что нужно.       — Молодец, — похвально кивнул Нейро. — А они тебе не говорили, что собираются друг другу подарить?       Девушка посмотрела на него, как на чужака, который представился её братом, но она ответила:       — Нет. А что?       — Сегодня днём твой папа рассказал, что собирается подарить твоей маме платье. Хочет позвать её на свидание, и очень хочет, чтобы именно в этом платье она пошла с ним… Естественно, после застолья с семьёй.       «Свидание?»       Кристи думала, что чувства между родителями угасли — даже когда отец называет свою дочь «маминой копией», хоть внешне не особо похожа на маму. В последний раз они ходили на свидание одиннадцать лет назад, до беременности Полом, и Кристи подумала, что взрослые вместе только ради детей, а не потому что любят друг друга (если вообще есть хотя бы намёк на их любовь). Но не думала, что шериф захочет сделать что-то подобное, особенно когда ему и матери за сорок. Оно понятно — девятнадцать лет супруги, а на свидание из-за дел ходили не так часто, а потом и вовсе перестали.       А новость о том, что именно в день годовщины отец хочет позвать жену на свидание, как раньше, только радовало девушку — хоть отдохнут немного от всех этих забот. В их возрасте люди обычно забывают, что такое страсть, если они хотя бы помнят про любовь ко второй половинке. Поэтому свидание Кристи казалось отличной идеей. Особенно когда это придумал папа.       Девушке даже стало интересно, куда именно родители пойдут. Наверное, пойдут в кинотеатр на недавно вышедший фильм жанра мелодрама. Хотя, это вряд-ли — кинотеатры больше для молодых влюблённых или семьи, чем для супружеской паре, особенно после девятнадцати лет совместной жизни (не считая первые годы отношений).       Тогда, может, в театр? На постановку одноимённой драмы? Нет. Зная маму, она такое не любит. Она не из тех людей, которые по среди выступлениях прямо со своего места кричит: «Вы там определитесь уже! Достали совсем!». Ей просто не нравится смотреть, как люди красиво говорят.       А может, в ресторан? Тогда какой? В городе полно разных заведений: мексиканский, французский, японский, итальянский — каких только нет! Надо обязательно спросить у отца, куда именно он собирается пригласить свою жену в этот столь значимый день.       Кристи не заметила, как они с коллегой отца вышли на улицу. А на улице свежий, прохладный воздух ударяется в нос, от чего пыль даже от полуразрушенного здания будто вышло наружу через ноздри и рот. Девушка ощутила, как начала замерзать, поскольку была в коротких джинсовых шортах и в кроссовках. Ветерок легонько дул в её сторону, от чего волосы начали слегка колыхаться.       «Завтра мы точно узнаем, кто это сделал, — промелькнула уверенная мысль в голове Кристи. — Ему не сбежать от правосудия и наказания. И я докажу отцу, что на меня можно положиться!»

***

      С раннего утро детективы начали изучать найденные улики. Нейро уехал со специальным оборудованием обратно в разрушенный клуб, пока остальные рассматривают фотографии места преступления. Стало понятно, что подрывник был очень опытным в своём деле — знал, сколько надо мин, чтобы здание полностью не развалилось, дабы не унести на тот свет и его самого. Однако мотивы всё также неизвестны. Пришлось копаться в архив, дабы приблизительно понять, кто это может быть.       В архивных записях были найдены похожие записи дел прошедших времён. В первом было упоминание о подрыве детского приюта, в котором погибло четверо людей; виновник был приговорён к смертной казни. Во втором указана небольшая группировка из семнадцати человек, которая терроризировала район города подрывами и страхами людей, из-за чего пришлось обращаться к ФБР; одна часть группировки была поймана и казнена, другая исчезла без следа, а один террорист так и вовсе отправился на тот свет ещё до судебного разбирательства. Третье дело — самое забавное из всех и одновременно с этим очень странная.       Почему?       Дело в том, что двое людей были «террористами» начального класса, и пытались подорвать целый торговый центр. Однако они не так установили таймер, и вместо подрыва в здании случился подрыв в районе этих двоих. Терроризировать людей не получилось, но зато в интернете они заслужили «премию Дарвина».       К сожалению, это все документы дел, которые были в архиве — и ни одна из них не подходит под описание. А бывшие и нынешние заключённые не могли быть причастны к этому делу, поскольку их судили по другим статьям: от обычного преследования с угрозами до убийства нескольких людей. Однако это не значило, что офицеры полиции не знают, что делать дальше.       — И зачем вы привели нас сюда? — спрашивает девушка. Они вместе с партнёром зашли в комнату для допросов под сопровождением двух полицейских. За односторонним стеклом виднелись пятеро мужчин с табличками, подписанными от одного до пяти слева направо.       — Встаньте сюда, — Кольт указал на центр помещения — прямо напротив одностороннего стекла.       Пара послушно стало туда, куда указал мужчина. Выглядели они озадачены, однако в их глазах виднелась тревога.       — Думаю, вы прекрасно понимаете, для чего я вас сюда вызвал, — говорил шериф. — Вы не видели того мужчину из клуба, но вы слышали его голос. Поэтому вы здесь. А эти люди, — он указал на пятерых мужчин за стеклом, — нужны для эксперимента. Каждый повторит ту фразу, которую говорил этот неопознанный мужчина, а ваша задача по голосу определить, тот ли человек был или нет.       — То есть, Вы ради этого нас сюда позвали? — догадался молодой парень. — Чтобы мы могли узнать того человека по голосу?       — Именно, — кивнул мужчина. — Поэтому нужно, чтобы вы вспомнили, что именно сказал этот мужчина за несколько секунд до подрыва.       Молодые удивлённо переглянулись. Хотя это трудно назвать удивлением. Скорее, обычная растерянность. Они обязаны узнать того подрывника по голосу — никак иначе.       — Он сказал что-то вроде: «Вот так», — согласился на эксперимент парень. — До этого он, скорее всего, клеил взрывчатку.       — Номер «один», прошу, повторите фразу «Вот так», — дал указания Нейро через микрофон, который всё это время молча сидел за столом с аппаратом перед стеклом.       Мужчина с цифрой один на табличке встал вперёд и повторил озвученную фразу. Однако молодые не признают в этом человеке того самого, кто устроил подрыв.       Со следующим ситуация такая же, хотя пара признала, что его голос был приблизительно похож на тот, что услышали.       И так все пятеро мужчин прошли проверку на голос, и офицеры сделали вывод из полученной информации. Во-первых, никто из них им не является, как они изначально знали. И во-вторых, мужчине должно быть около сорока-сорока пяти лет, если учесть, что у второго голос был низким как для человека, чей возраст меньше тридцати пяти.       — Спасибо, можете быть свободны.       Все молча покинули кабинет для допросов, ощущая давящую и напряжённую атмосферу. Такое всегда бывает. Особенно когда улик слишком мало или вовсе нет. Такая работа в полиции — очень сложная и опасная. Однако нельзя просто так сдаться и оставить всё, как есть. На дворе двадцать первый век, и сейчас не то время, чтобы полиция разводила руками!       — Может, это конкуренты сделали? — озвучила свою мысль Кристи, зайдя в кабинет отца и его команды.       — Конкуренты у владельца клуба Dome? — недоверчиво посмотрел на неё Брок. Его голос прозвучал так, словно она озвучила теорию заговора без колпачка из фольги.       — Тогда, может, недруги?       — Тогда зачем им было подрывать целый клуб, наполненный людьми? — тут же отбросил эту версию Нейро.       — Тогда… Тогда… — девушка хотела озвучить ещё одну версию, что это сделал, однако ничего толкового и разумного не пришло в голову. — …Я не знаю…       Она опустилась на стул, пряча голову руками. Вот тебе и побыла полезной — ничего здравого и логичного не приходит в голову. Если б это был терроризм, то должно было участвовать, как минимум, трое людей, а не один…       Шериф посмотрел на свою дочь взглядом, которым обычно смотрят на тех, кто лишь хочет казаться самым умным. Он тяжело вздохнул:       — Милая, я понимаю, ты хочешь помочь нам. Но никто тебя не принуждает нам помогать. Думаю, свежий воздух тебе немного поможет. Если понадобиться помощь — мы обязательно позовём тебя.       «Вернее, не скажешь», — хотела ответить Кристи, но промолчала. Она лишь покорно и послушно вышла из кабинета, дав взрослым возможность подумать самим. В душе тлеется слабая надежда, что папа всё же позовёт её, однако девушка знала: это вряд-ли произойдёт.