Стажировка

      В кабинете витало напряжение. За окном уже меркло. День сменился вечером, и совсем скоро сменится на ночь. Мужчина, представившийся Уокером, сидел за столом, подбирая нужные слова для признания, в то время как офицеры выжидали его рассказа. Кристи сидела чуть подальше от них. Интерес прибавлялся с каждой секундой. Что же хотел рассказать этот человек? Может, это даст им приблизительное представление, кто причастен к смерти этих трёх жертв? Или хотя бы утверждение, что пятнадцать лет назад казнили невиновного. В любом случае, Уокер позвонил им не просто так.       — Мой друг однажды познакомил нас с Райли, — начал рассказ Эрик. — В те времена она была очень милой, доброй и общительной. Очень честная, но и чужие секреты она хранила. Когда мы учились в старших классах, мы начали встречаться. Подростковая влюблённость, сами понимаете. — Он пожал плечами так, будто рассказывал о своей бытовой жизни.       — Очень прекрасно понимаем, — с некой иронией и насмешкой проговорил шериф, поглядев на собственную дочь. Та лишь отвела взгляд, поскольку этим тоном отец намекает на её отношения с одним парнем. — Ну?       — Так вот, у нас всё было замечательно, — продолжил рассказ Уокер. — Но в один день мы с ней поссорились. Ей кто-то показал несколько видео с моим якобы участием, в одном из которых была она… Думаю, вы догадывайтесь, что там было.       «То есть, кто-то подстроил его измену так, чтобы рассорить их?» — только это пришло на ум Кристи. Иначе никак не объяснить тот факт, что они поссорились и, возможно, расстались.       — Я тогда не мог понять, кто и зачем это сделал, — говорил свидетель. — Кому не нравилось, что мы вместе? Саймон вряд-ли хотел — он был рад, что мы в отношениях с Райли, ведь наша дружба только окрепла. Сколько бы я не пытался связаться с ней — она меня игнорировала. Даже заблокировала мой номер, и я не мог до неё дозвонится.       — М-да, после таких «доказательств» даже говорить с «изменщиком» не хочется, — то ли в шутку, то ли серьёзно, озвучил Брок мышление почти каждого в этом помещении.       — Это точно, — кивнул его товарищ.       — Тогда я решил проведать её, объяснится, сказать, что я ни за что бы так не сделал. Но, стоило мне ступить на порог, как мне сказали… — Уокер замолчал. Видимо, даже спустя столько лет ему больно вспоминать это. Вспоминать те слова, которые ему сказали. Те самые слова, что ему тогда сказали.       — …что она не вернулась с прошедшего вечера.       Для большинства это прозвучало естественно и однообразно, однако для Эрика Уокера это прозвучало громче, чем любой шторм в открытом океане.       — Три недели… — тихо, едва слышно говорил мужчина. — Три недели Райли не разговаривала со мной, поверив в то, что ей показали. Она будто исчезла, растворилась. А потом… её нашли мёртвой…       По лицу было видно, что мужчина чувствует вину, хоть прошло очень много времени.       — Я бы всё отдал, лишь бы рассказать ей, что я на такое не стал бы совершать, что я не какой-то там извращенец и изменщик… Но такой возможности уже нет…       Кристи лишь смотрела на того человека. Она думала, насколько мир может быть жестоким, что такую девушку, как Моррис, убили четверо старшеклассников, если не студенты. Если эти монстры без какого-либо угрызения совести женились и завели детей, полностью позабыв о том, что они сделали, то Уокер не мог забыть — даже после создания собственной семьи, если судить по обручальному кольцу на безымянном пальце левой руки.       — И как Вы поняли, что они причастны к этому? — задал логический вопрос Кольт. — Никто не говорил про убийство Моррис.       — По новостям было сказано, что её убил Маркус Родригес, и его казнили, как только признался в содеянном. Но…       — Что «но»? — не выдержала Кристи.       — Но он не мог этого сделать.       — И почему Вы так уверены? — недоверчиво спросил Нейро.       — Потому что он — мой дядя, — признался Уокер. — И я его прекрасно знал: не мог он это сделать. Он очень добрый мужчина и верный муж — даже не собирался женится на другой после смерти жены, моей тёти. Я был удивлён, что про него такое сказали, но больше я был озадачен, что он «признался» в изнасиловании моей бывшей! Стоило догадаться, что Кристофер собирался разрушить наши отношения с Райли. И у него это получилось, кстати.       — И всё же…       — Что «и всё же»? — раздражённо проворчал Эрик. — Он мне случайно отправил сообщение с признанием, что это он и его дружки убили Райли! Наверняка хотел отправить кому-то из них.       — Можете показать сообщение? — попросил детектив.       — Конечно. Я знал, что когда-нибудь это сообщение пригодится, — проговаривал мужчина, ища в сумке телефон. — С собой взял, чтоб были доказательства. Потому что, когда я показал другим мужчинам, они сказали, что «возможно, Ваш друг пошутил». Теперь это выглядит, как хамство, а не оскорбление.       «М-да, многие и по сей день такие неответственные», — исказила своё лицо в осуждение и оскорбление Кристи.       В это время Уокер продемонстрировал присутствующим свой старая раскладушка фирмы Motorola StarTAC, после чего протянул Нейро этот гаджет. Телефон был заряжен на все четыре полоски, как принято было у старых мобильников. Парень выбрал приложение «Сообщение», где и хранится тот самый текст с признанием, о котором говорил Эрик. Найдя его, он начал вслух читать содержимое:       — «Слушай, давай сразу договоримся: ни кто из нас и слова не скажет о том случаи с Моррис. Мой отец взял всю ответственность на себя, хоть я и не просил его этого делать. Если кто-нибудь из полиции спросит про ту девчонку, попробуй не ляпнуть, что это мы её трахали в ту ночь, а не мой папа. Понял?». Они либо слишком уверены в том, что их не раскроют, — вслух озвучивал мысли Нейро, — либо они забыли, что у нас есть аппарат для теста на ДНК.       — Думаю, и то, и другое, — отвечает Кристи.       — Вы упоминали про Саймона, — вспомнил шериф. — Говорили, он Ваш друг, который познакомил с Райли Моррис. Он, случайно, не брат её?       — Брат, — кивнул Уокер. — Иначе бы мы не стали с ней встречаться. Особенно, если бы она была его девушкой.       — А то сообщение Вы ему отправляли? — задал следующий вопрос Брок.       — Нет. Думал, что он от этого сильнее в отчаяние падёт — всё-таки, они по крови ближе, чем я с ними. Вы думаете, это он их убил?       — Это лишь предположение, — отвечает полицейский. — Но всё же есть в этом только одна истина: Ваш кузен в смертельной опасности. Вам необходимо его предупредить об этом.       — Хорошо.       Уокер вернул старый телефон после того, как Нейро перекинул это сообщение на компьютер. Такие телефоны кое-как были очень полезными в те времена. Особенно для расследования важных дел.       — Я могу идти?       — Идите, — кивнул Кольт.       Эрик покинул кабинет. После его прихода над сотрудниками повисло некое напряжение. Тот мужчина предоставил необходимое доказательство, что поможет полиции найти убийцу.       — Нейро, Брок, идите к дому Морриса, — дал приказ шериф. — Я пойду к Родригесу. Мне нужно задать ему несколько вопросов.       — Я с тобой! — тут же подскочила Кристи. Ей тоже захотелось поработать с людьми.       — А ты, — более строгим голосом произнёс мужчина, — остаёшься здесь. Будешь отвечать на звонки, поняла?       Такой расклад девушке не понравилось. А ведь она очень хотела помочь взрослым в этом деле, хотела поехать и тоже участвовать в допросе Родригеса. Хотя, с другой стороны, он отец не отправлял её домой, а приказал остаться в участке — значит, хоть в чём-то он может доверится ей, и одновременно с этим будет спокоен за безопасность дочери.

***

      Шериф прибыл на указанный адрес. Он не спешил выходить из машины. Для начала следил за обстоятельствами района; если тот человек, который убил трёх насильников, виновные в преступлении пятнадцатилетней давности, он может явится сюда в любой момент, и заметит присутствие полицейского и убежит, что пятки светили. Поэтому разумно будет осмотреть обстановку, а уже потом покинуть транспорт. Кольт уже сталкивался с подобным; когда-то за похожее задание взялся его бывший коллега, который повёл себя не подобающе, как для полицейского: вышел из машины и кричит, чтобы немедленно вышли из дома, пока огонь не выпустил. А вот сам шериф ещё с академии знает: сначала осмотри обстановку, и если ничего подозрительно нет, можешь спокойно действовать.       Именно так и поступил мужчина: никого постороннего не обнаружил, никто не подходил к этому дому — можно приступать. Он осторожно припарковался поближе к дому, стараясь при этом не выглядеть для местных слишком подозрительным, после чего заглох автомобиль и вышел из него. Дом не выглядел прям богато, но чтоб называть «компактным» язык не повернёт. Первое, что бросилось в глаза Кольта, — это задёрнутые шторы изнутри. Ему показалось странным, что люди — даже если они причастны к преступлению былых времён — задёргивают шторы так, будто пытаются что-то скрыть.       Кольт прошёлся по тропинке ко входной двери, и уже на пороге нажал на дверной звонок справа от него, шерифа.       Никакого шороха за дверью.       Шериф начал звонить более настойчиво — снова тишина.       — Мистер Родригес! — начал стучать он в дверь. Да так сильно, что казалось, будто он сейчас дверь выломает. — Это полиция! Немедленно откройте!       Однако внутри всё такая же тишина.       Кольт коснулся дверной ручки и прокрутил её. Удивительно, но дверь без проблем отворилась. Дом не был заперт. Странно, учитывая, что вне зависимости от того: дома человек или нет — дверь обязана быть закрытой.       Шериф достал свой пистолет и вошёл внутрь. Всё выглядело свежим, однако в воздухе витал запах опустошения, отсутствия какого-либо признака, что здесь живёт хоть один человек, не говоря про семью с хотя бы одним ребёнком. Пыли нигде нет, камин кажется чистым — везде было убрано, чисто. Газета, что лежала на каркасе кресла, датирована позавчера.       Мужчина глянул на кухню. На столе стояли две кружки. У Родригеса был гость? По крайней мере, Кольт не обнаружил на стенах ни одной фотографии, связанной с семьёй владельца дома. Шериф глянул на содержимое посуд. В них было кофе. Судя по аромату, уже остывшее. Мужчина спрятал пистолет в свою кобуру, и натянул на свои руки белые перчатки, дабы при подборе предметов не оставлять свои отпечатки пальцев. Это не для безопасности, что на него не повесят вину. Если на предмете будут отпечатки других людей, то это приведёт к тупику, поскольку людей могло быть и больше, которые голыми руками касались вещдоков.       Кольт ещё раз понюхал аромат утреннего кофе. В нос ударился всё тот же запах привычного, совершенно обычного кофе — ничего удивительного. Мужчина осторожно начал болтать кружку, заглядывая на остаток бодрящего напитка. Тоже ничего необычного. Со второй чашкой всё аналогично: запах крепкий, осадок стандартный. Казалось, до этого Родригес выпивал с другом, соседом или коллегой по работе по кружке кофе, а затем ушли на работу. Но почему дверь не заперта на ключ?       Шериф положил кружку на место. Его взгляд направлен на журнал с изображением женщины в нижнем эротическом белье, над которой красуется надпись «Плейбой». Мужчина подобрал этот журнал и начал перелистовать его без какого-либо интереса. Ничего в этом журнале необычного — обычный журнал с женщинами в эротических позах, что прямо кричали: «Посмотри на меня. Я — твоя хозяйка, а ты — плохой мальчик». Причём, некоторые женщины изображены полностью или полуобнажёнными, что лишь больше вызывало в мужчин звериный инстинкт, желание взять — и совершить непристойные вещи с той или иной девушкой из журнала.       Но что по-настоящему заинтересовало Кольта, — это то, что на некоторых женщин обведены кружки при помощи маркера. Все те девушки, будучи отмеченными маркером, внешне были похожими. Это уже странно. Может, это как-то связано с Райли, поскольку они были на неё похожими? По крайней мере, как запомнил шериф.       Мужчина потом разберётся. Оставил журнал на столе и пошёл дальше осматривать дом. Он медленно, осторожно начал ступать по коридору дома, дабы не напугать Родригеса или другого человека, который может оказаться здесь. Пистолет он не достал, однако готов в любой момент взять его в руку.       Он осторожно открыл дверь в одну из комнат. Это оказалась спальня Родригес. Ничего необычного не наблюдается в этой комнате: двуместная кровать посредине, с обеих сторон тумбочки, на одной из которых настольная лампа с будильником, слева к стене стоял шкаф, а справа — рабочий стол с ноутбуком и фотографией — единственной фотографией семьи Родригеса (по крайней мере, у него она когда-то была), которая вообще есть в этом доме. Кольт подошёл именно к рабочему столу, поскольку ноутбук был открытый, но выключенный. Почему-то ему показалось, что именно эта часть должна быть самой важной, если дело касается преступления, связанной с тем случаем пятнадцать лет тому назад.       Мужчина осторожно сел на кресло, нажал на кнопку «пуск». Ноутбук начал работать, однако на экране высвечивается обозначение, что необходим пароль для разблокировки ноутбука. Шериф посмотрел на фоторамку. Там была изображена вся семья Родригеса: жена, дочка примерно восьми лет и сам подозреваемый. Может, он ввёл дату рождения дочери? Тогда вряд-ли он обязан записывать эту дату, если помнит, конечно, когда у неё день рождения. Нужно будет попросить у айтишников разобраться с этим гаджетом.       Шериф покопался в рабочем столе, заглядывая в каждый комод с целью найти хоть что-нибудь. В основном, там были документы, канцелярия и прочие вещи, в том числе ещё журнала «Плейбой». И не одного — там буквально целый комод посвящён эротическим журналам.       — Не ожидал, что окажусь в доме настоящего извращенца-насильника, — прокомментировал себе под нос Кольт, убирая журнал обратно и вернул комод в первоначальное положение. — Интересно, жена знала об этом?       Но кое-что действительно стоило внимания полицейского. Это был старый блокнот с подписью «Моя жизнь». Уже с первых строк мужчина сразу понял — это был личный дневник Люциуса Родригеса. В этой книжке он записывал всё, что с ним происходило на протяжении всего его детства вплоть до окончания школы: первая запись с небольшим объяснением о своей жизни, смерть матери, школьный буллинг, прогулы, выходные, каникулы — всё, что хотелось тогда ребёнку-подростку рассказать, однако никто б не услышал его. Но одна запись особо заинтересовало Кольта:       «17 января 2006 год       Я не могу смотреть, как моя девушка радуется счастлива с тем муда парнем только потому, что она — сестра его друга. (разбитое сердце)       Чем я хуже? Почему она выбрала именно его? Он ведь настоящий кретин Он ведь не заслуживает её любви! Её любовь МОЯ! Я имею права быть с ней! Она моя! Только моя!       Но ничего. Этот мудак получит по заслугам, что отнял у меня девушку.»       Ниже продолжение этой надписи:       «21 января 2006 год       Не думал, что мне придётся это делать с другими девушками из нашей школы. Но ради любимой девушки пришлось такое сделать.       В общем, в чём заключался мой план:       — позвать девушек на свидание;       — напоить их до полного опьянения;       — затащить в номер отеля;       — записывать наш секс на камеру;       — отправить эти видео в сайт для взрослых;       — показать видео Райли.       Звучит просто — я сам знаю. Но на деле мне, блин, понадобилось много времени и денег, чтобы уговорить этих девушек выпить со мной, а потом позвать в отец. Но что поделать, когда хочу вернуть свою девушку? Так она увидит, какой мой кузен ужасный человек.»       — На что только люди не пойдут ради любви (если это можно назвать любовью), — прокомментировал себе под нос Кольт. Он продолжил читать:       «22 января 2006 год       Райли мертва. Я не хотел её убивать. Она сама виновата, что не захотела со мной быть — даже после разрыва с моим кузеном-мудаком.       Пришлось её проучить вместе с ребятами, чтобы знала, как разбивать сердце того, кто её любил.       Но мы не рассчитали силу, и она умерла прямо у нас на глазах, прямо на руках. Это — первый человек, которого мы убили. Но это не отменяет факта, что Райли была против того, чтобы начать со мной встречаться — и вот что она получила.       Что же делать? Нас посадят и, возможно, казнят!»       Шериф закрыл дневник. Этого для него было достаточно, чтобы понять — Родригес и его трое друзей причастны к убийству Моррис. Но куда делся сам Родригес?       Две кружки кофе…       Дверь не заперта…       Документы и ноутбук на месте…       Его похитили. Наверняка подсыпали снотворного в кофе и человек уснул без возможности сопротивляться. Это объясняет, почему дверь осталась открытой не смотря на полное отсутствие кого-либо в доме. Нужно сообщить об этом остальным. Ноутбук, личный дневник и кружки кофе Кольт берёт с собой — они помогут пролить свет на правду.       — Брок, у меня есть некоторые доказательства на причастность Родригеса к изнасилованию, — тут же набрал номер друга мужчина, собирая всё необходимое.       — У нас тоже есть, что рассказать, — послышался голос друга с другой стороны связи. — Саймон Моррис, как оказывается, мёртв уже несколько лет.       — Это как? — удивился офицер полиции.       — Для родителей он мёртв, — объяснил афроамериканец. — Несколько лет назад он напал на человека, который воровал деньги из бизнеса его отца. Он был давним другом семьи, и никто не подозревал его в подобной махинации. Вот Моррис и напал на него, узнав, что это сделал, но родители не поверили ему и вычеркнули из своей жизни.       «Даже не знаю, кого из них мне больше жаль», — подумал Кольт, но вслух спросил:       — А про его местоположение известно?       — Как ни странно, да. Сейчас скину адрес. По нему и езжай.       Мужчина поспешил к выходу. Он не собирался оставлять вещдоки только из-за того, что они будут полезны против жертвы в нынешнее время. Они будут доказательством его причастности к преступлению пятнадцатилетней давности, но ни как не нынешней ситуации.       Внедорожник двигался по трассе с большой скоростью. Шериф не боялся за жизнь Родригеса. Он больше боялся, что преступник скроется из места преступления, как только поступит с жертвой тоже самое, что и с его друзьями. Поэтому мужчина обязан прибыть на место как можно скорее, пока ничего ужасного не случилось, пока Моррис не замучил насильника своей сестры до полусмерти. Только сейчас это самое главное в данную минуту, в данную секунду. В любой момент жизнь последнего оборвётся мгновенно.       Наконец-то, Кольт добрался до указанного адреса. Это был ничем ни примечательный домик, который с виду казался заброшенным. Отличное место для того, чтобы совершить одно и то же преступление, и при этом никто не узнает, откуда жертвы выбежали (если они вообще оставались живыми какое-то время). Уже с обеих сторон от входной двери вооружёнными стояли его товарищи, коллеги по работе. Должно быть, они ждали прихода друга, раз они стояли в готовности вломится внутрь. Шериф тоже достал свой револьвер и приблизился к двери. Он прижался спиной к стене, рядом с Броком. За стеной было слышны какие-то болезненные и истошные крики, мольбы остановится.       Кольт начал жестикулировать одной рукой, давая дальнейшие указания своим друзьям. Те одновременно, как по команде, кивнули. Мужчина отошёл от стены, становясь перед дверью, и ударом выбил её одной ногой. Довольно неплохо для мужчины, которому скоро пятьдесят.       — Саймон Моррис, положите оружие и поднимите руки!       Тот не стал подчинятся представителю закону. Вместо этого он схватил израненного и едва живого Родригеса, чьи руки и ноги были связанными, и прислонил нож к его шеи.       — Не приближаться! — закричал Моррис. — Иначе я ему глотку вскрою!       В воздухе витало напряжение, взгляды двух мужчин не спускались. Казалось, что вот-вот кто-нибудь нанесёт решающий удар первым. Шериф не собирался убирать пистолет обратно в кобуру, боясь непредвиденных действий мужчины.       — Положите нож так, чтобы я его видел, — требовал Кольт. Он медленно и осторожно ступал ближе к подозреваемому. — И отпустите Родригеса.       — Да Вы ничего не понимаете! — повышенным голосом говорил Саймон. — Он убил мою сестру, разрушил репутацию моего друга, смылся из Техаса — и теперь делает вид, что ничего не было! Закон отпустил таких людей, справедливость давно мертва! Таких людей, как он, место в Аду!       — Моррис, я всё понимаю, — пытался успокоить его шериф. — Я всё прекрасно понимаю. Но и Вы должны понимать: смерть этих людей не вернут Вашу сестру к жизни. Сами подумайте: она хотела, чтобы её любимый и единственный брат стал убийцей только потому, что закон был бессилен против них? Мне кажется, что нет.       — Откуда Вам вообще знать, чего моя сестра хотела? — непонимающе и в то же время озлоблено говорил подозреваемый. Его карии глаза продолжали пылать гневом и чувством справедливости. — У неё не спрашивали: хочет ли она встречаться с насильниками? Хочет ли она быть с ним? — он кивком указал на Люциуса Родригесе. — Я не просто убивал их — я хотел показать, какого было ей, когда её насиловали, а затем убили? Без сексуального насилия, но иначе б они не чувствовали то же самое, что и Райли! А они оказались очень крепкими и стойкими — моя сестра мучалась недолго. Они заслужили оказаться в Аду!       С каждым словом Моррис становился яростнее, становился неконтролируемым, что готов убить даже случайного прохожего.       — Всё равно, Вы должны понять, — продолжал убеждать его Кольт. — Даже, если б она была жива, она бы не хотела, чтобы Вы убивали их. Может, она бы хотела, чтобы те страдали и мучались, но уж точно не их смерть. Так что я ещё раз прошу Вас, опустите нож и отпустите Родригеса.       Саймон Моррис некоторое время прожигал шерифа своим проницательным, полным ненависти взглядом, его рука начала незаметно дрожать, что выдавало его нынешнее состояние. Он явно не хотел, чтобы его сестра видела его не как добряка с золотым сердцем и чувством справедливости, а как монстра, жаждущий лишь мести, желающий смерти обидчикам дорого ему человека. Ему ещё казалось, что слышит её голос, что та умоляет этого не делать, говорила, что не хочет, дабы любимый братик оказался в Аду только потому, что он хотел справедливости, которая умерла пятнадцать лет назад, когда четыре насильника остались безнаказанными.       Шериф, воспользовавшись его смятением и раздумьем, медленно приблизился к нему. Он осторожно отобрал у подозреваемого нож, затем осторожно освободил Родригеса, чьё сознание начало теряться из-за стресса и серьёзных побоев. Брок и Нейро, убедившись, что опасность миновала, тоже проникли внутрь и повязали преступника, пока Кольт набирал номер скорой — Люциусу необходима срочная операция. Моррис и не пытался сопротивляться. Только сейчас до него дошло, что всё, что он сделал, оказалось неправильным. Ведь, не смотря на возвращение справедливости, того ждёт кара. Смертная кара за три убийства и одно покушение.       — Я всего лишь хотел, чтобы те страдали, как моя сестра пятнадцать лет назад, — сказал Саймон тихо, сдержанно, но с нотками ненависти и понимания. — Я хотел, чтобы они почувствовали, какого было Райли.       — Знаете, у нас тоже есть родные и близкие, — спокойно говорил шериф, как только он сообщил о месте нахождения раненного. — Но, в отличии от Вас, мы не убиваем обидчиков. Мы просто ловим их, а остальное уже суд решит.       — Поэтому, если хотите смягчит наказание, у Вас есть право на адвоката, — вставил своё слово Брок.       — Не нужен мне адвокат, — заявил Моррис. — Он мне ничем не поможет…

***

      — Мог бы и меня взять с собой! — возмущалась Кристи после короткого рассказа отца про поимку. С допросом было покончено, Морриса будет ждать суд, в котором, в лучшем случаи, получит пожизненное заключение без возможности на досрочного освобождения, в то время как Родригеса ждёт тяжёлая операция, которая может и не закончится удачно. — Я бы помогла вам! Я же стажёр!       — Я тебя не взял только потому, что был уверен, что там небезопасно, — отвечает на её возмущения мужчина. — Если б я тебя взял, ты бы первой под удар попала.       — Ты же знаешь, что я не такая! Но правда, пап, ты бы мог меня взять на это задание.       — Будешь с нами участвовать в подобных делах только тогда, когда я умру, — серьёзно заявил Кольт. — Плюс три дня, чтоб наверняка.       Кристи не понравились эти слова. Не только потому, что они прозвучали, как угроза, а потому, что мужчина продолжает считать её незрелой. Так он говорил тогда, когда узнал, что у дочери появился парень. Парень, про внешность и происхождение которого он не знает.       — Но пап!       — Я всё сказал, — сурово, но не громко прервал разговор шериф. — Запрещаю я тебе только потому, что это опасно. И ты это прекрасно знаешь, и всё равно продолжаешь лесть туда, куда тебя не просят.       — Но я хочу помочь! — говорила девушка. — Я ведь хочу быть, как ты и как мама когда-то!       — Знаю. Но всё равно я не могу позволить тебе участвовать в заданиях с участиями маньяков и убийц. Такие люди особо опасны даже для нас, полиции, если те вооружены до зубов.       Возможно, мужчина прав. Большинство преступников не просто хитры и проворны — они также сильны физически, и не имеет значения: вооружены они или нет. Взрослые офицеры уже успели повидать всё на работе, особенно те, которые ушли в заслуженную отставку. А она, Кристи, всего лишь подросток, ученица полицейской академии, стажёрка. Для неё многое понятно, однако сама не имеет права участвовать в подобных ситуациях. Не потому, что ей страшно, а потому, что она неопытная. Именно поэтому Кольт, в первую очередь, думает, безопасно ли это для дочери.       — Больше не поднимай эту тему, хорошо? — уже более ласковым тоном сказал мужчина. — Если я сказал, что тебе нельзя — значит, нельзя, поняла?       Кристи молча кивнула.       — Вот и славно, — облегчённо вздохнул шериф.