out of love

Гарри отстранённо смотрел на бледное тело Волдеморта. Рассветные лучи и пятна от вспышек двух последних заклинаний мешали смотреть ясно, но он не отрывал взгляд. Уши, едва отправившиеся от оглушающего хлопка, накрыло волной криков сотен людей, заполнявших Большой Зал. Чужие руки касались, таскали, обнимали его, закрыв обзор на труп, чужие голоса восхваляли, кричали и рыдали вокруг него, и Гарри просто позволил всему проходить мимо. Он пропускал сквозь себя и чужое горе, и чужую радость, позволяя людям ухватиться за что-то, кого-то сильнее себя. Все они стали потоком жизни, который освободился от сдерживающих пут, и Гарри позволил ему течь сквозь себя, пока усталость не лишила его остатков сочувствия. Прошла половина утра, когда Луна пришла на помощь, отвлекая толпу, и он наконец смог скрыться от чужих взглядов под мантией невидимкой. Проходя по залу, Гарри, словно невоплощенный призрак, мог наблюдать, как Невилл ненароком собирает поклонников, а семейство Малфоев неопределённо жмётся в сторонке, как кентавры, призраки, люди и эльфы сидят рядом, как стираются любые границы между всеми живыми (и не очень) существами этим утром. Гарри смертельно устал. Он посмотрел на Рона и Гермиону, тихо ожидавших чего-то в другом конце Большого Зала — его, Гарри — но, прежде чем подойти к ним, он решил завершить незаконченное дело. Гарри осторожно выскользнул из дверей и прошёл в охраняемую парой волшебников комнату в ближайшем коридоре. Тел погибших Пожирателей было больше, чем он ожидал. Сваленные в неаккуратные ряды, они заполняли комнату, местами трупы лежали друг на друге, чёрные и неподвижные мантии напоминали мусорные мешки. Перед глазами проплыли лица Фреда, Люпина, Тонкс, Колина и другие, отчаявшиеся и заплаканные. Гарри повернулся к другому телу, почему-то лежавшему отдельно, будто даже после смерти никто не посмел обращаться с ним небрежно. Гарри удивлялся тому, как мало эмоций он испытывал, глядя на чужую смерть. Ненависть и решимость смыло облегчением от того, что всё закончено, и теперь он просто хотел осознать произошедшее в одиночестве. Было так тихо, отдалённый гул разговоров остался за закрытой дверью — в этой комнате никто не скорбел и не радовался, и всё, что эти люди сотворили, Гарри чувствовал, постепенно исчезнет в бесконечности времени. Осознавая, насколько ужасна эта учесть, Гарри не сочувствовал никому из них. Он думал об этом, смотря на уже посеревшее, застывшее и странно спокойное лицо Волдеморта — нет, Тома Риддла. Человек, амбиции, страх и чёрная бездна ненависти которого поглотила всех вокруг, сейчас выглядел почти мирно, несмотря на восковые, уродливые черты змеиного лица. Смерть сделала его человечнее, воплотила его главный страх в реальность. Интересно, куда попали осколки души Риддла? Смогли ли они собраться вместе, боится ли он теперь, узнав, что смерть так проста и неизбежна? Или его душа навсегда испорчена, не оставляя ему ни посмертия, ни перерождения, ни любых других возможностей, там, впереди? Гарри задумчиво перебирал варианты, подходя ближе. Закатившиеся красные глаза были самым ярким пятном на сером лице, и Гарри присел, некоторое время пристально смотря в них, подсознательно ожидая, что сейчас они оживут и загорятся ненавистью. Помедлив, он осторожно высунул руку из-под мантии, притронулся кончиками пальцев к чужим векам, и когда ничего не произошло — ни боли, ни внезапного воскрешения — Гарри аккуратно прикрыл их. Отдёрнув руку, он выдохнул, не заметив, что не дышал. «Встретился ли ты со Смертью, Том? Что ты увидел?» Он с отголоском сожаления окинул взглядом ненавистные и незнакомые лица, думая, можно ли было сделать так, чтобы никому на этой войне не пришлось умирать. Чтобы в нескольких метрах от этой комнаты не лежали трупы его близких. «Я мог сделать что-то для того, чтобы никто не погиб, я мог бы предотвратить больше смертей». Эта мысль была неожиданным проклятьем, и чувство вины сдавило его, захватывая в водоворот отрывочных воспоминаний прошедших часов, но пока он отказывался думать об этом. Пора идти. Поняв, что сидит уже слишком долго, а Рон с Гермионой наверняка ищут его, Гарри встал. Ему нужно так много им рассказать. Последний взгляд на бледное лицо, и Гарри развернулся к двери. Он сможет отпустить это. Жизнь идёт своим чередом, так ведь? На мгновение ему показалось, что дверь слегка замерцала, но когда мальчик моргнул, ощущение исчезло. Он быстро приоткрыл её и беззвучно закрыл за собой, опасаясь, что охранники обратят внимание на подозрительное движение. За дверью больше никого не было, что было странно, но, возможно, охранять мёртвых посчитали пустой тратой времени. Гарри пошёл по коридору обратно, и к его концу он уже напряжённо хмурился. Что-то было не так. Этот коридор не был сильно разрушен в ходе битвы, но он явно огибал пару осколков, когда проходил тут минуты назад, а в нише не было каменного рыцаря, портрет старой колдуньи, что валялся на полу вместе с куском стены, теперь снова висел — вместе со стеной — как ни в чём не бывало. Странно. Гарри автоматически вытащил Бузинную палочку, инстинкты кричали, пока разум говорил, что коридор уже просто отремонтировали, криков нет, никто не сражается, всё в порядке. Гарри ускорил шаг, направляясь в Большой Зал, странное чувство тревоги не уходило. По пути он отметил целые лестницы, отсутствие взрослых волшебников и чистые мантии пары хаффлпаффцев, вышедших из дверей Зала. Очень, очень странно. Шум из Зала не был угрожающим, всего лишь сливающиеся в единый звук разговоры множества людей. Гарри немного расслабился и вошёл внутрь, замерев у порога. — Что за чёрт?.. — неверяще прошептал он. Большой Зал был абсолютно цел. Столы стояли на своих обычных местах, свечи снова спокойно горели, волшебный потолок показывал чистое небо и мягкие утренние лучи весеннего солнца, залитый светом зал дышал жизнью, как и всегда раньше. В первую секунду именно это бросилось в глаза, но вспыхнувшая радость обернулась шоком. Учительский стол тоже вернулся на своё место, и там, рядом со смутно знакомым волшебником сидел Дамблдор. Это был Дамблдор из воспоминаний — с длинной гривой рыжих волос и такой же рыжей бородой, более молодым лицом, совсем другими очками-половинками и удивительно серьёзным выражением лица. Он просто сидел там, на месте преподавателя, и задумчиво пил из кубка, кивая на слова своего соседа. За столом сидело ещё несколько волшебниц и волшебников, которых Гарри впервые видел, но он едва ли обратил на это внимание от шока. Мысли, одна хуже другой, мешались в голове, пока тело закаменело на месте. Это иллюзия? Дамблдор воскрес? Нет, невозможно, и даже если бы он воскрес, почему бы он вдруг помолодел? Гарри смотрит воспоминание? Но он и близко не подходил к Омуту и точно был в своём теле, что доказал внезапный толчок сзади, выводя Гарри из ступора. — Ай! Ух, — недовольно раздаётся сзади двумя голосами. Гарри мгновенно отошёл в сторону на пару шагов, избегая чужой руки, шарящей в воздухе. В него врезался незнакомый — как и почти все люди в этом зале — темноволосый худощавый рейвенкловец, что сейчас сосредоточенно тыкал палочкой в воздух, где только что стоял Гарри, пока сокурсник не пихнул его под лопатки. — Ну что за хрень? Что ты встал? Парень раздражённо цыкнул, легко пнув ногой воздух. — Какие-то придурки навели сюда чары. Щитовые или останавливающие. Его сокурсник закатил глаза: — Ну да, конечно, прямо перед глазами преподавателей. Ничего тут нет, — он демонстративно поводил рукой на уже пустом месте, — пошли, снова твои странные фантазии. — Это не то же самое, — разозлился темноволосый, и они продолжили спорить, направляясь к скамьям. Гарри выдохнул, на всякий случай отходя подальше от дверей, через которые шёл слабый поток учеников. Когда первый шок прошёл, он смог внимательнее осмотреть преподавательский стол. Знакомый волшебник рядом с молодым Дамблдором был, очевидно, предыдущим директором Армандо Диппетом, Гарри не раз видел его на портрете и однажды в воспоминании, которое ему показывал Дамблдор. Одно место за столом пустовало, на что Гарри предположил, что там вполне может сидеть Гораций Слизнорт. Потому что всё это слишком подробно для фантазии, Гарри точно не умирал второй раз, а столько совпадений могли значить только одно — какого-то сраного дементора он в прошлом. Страх смешался со злостью, Гарри толком и не успел понять, на что злится, когда увидел ещё одну знакомую фигуру за гриффиндорским столом. Хагрид возвышался над всеми софакультетниками, и, несмотря на то что старался сгорбиться и занять поменьше места, всё равно сидел на трёх местах сразу, а руки то и дело проворачивали что-то неаккуратное. Гарри улыбнулся с нежностью, видеть Хагрида в качестве ученика было ещё более сюрреалистичным опытом, чем ещё раз встретить живого Дамблдора. Хагрид был совсем ребёнком, пушистые чёрные волосы и длинная чёлка закрывали лицо, а вилка в его руках казалась игрушечной. Он был точь-в-точь как Хагрид из воспоминаний об открытии Тайной Комнаты, и желудок Гарри сжался от противного предчувствия. Он сразу заметил его, подойдя ближе к столу, за которым сидели слизеринцы. Том Риддл был магнитом, к которому притянуло глаза Гарри. Какая-то его часть ожидала, что юноша будет окружён сторонниками в чёрных одеждах, раболепно глядящими на него, но он сидел немного обособленно от всех, только пара-тройка сокурсников расположились по обе стороны от него, пока поглощали завтрак за непринуждённым разговором. Были ли это будущие Пожиратели смерти или, как он называл их сейчас, Вальпургиевы рыцари? Скорее всего. Риддл был безупречен в своих манерах, в том, как он держался себя: прямая осанка, вдумчивая речь, идеальные движения ножа по курице в его тарелке, даже его эмоции сменяли одна другу в строго выверенной, почти актёрской манере, но мальчик умудрялся делать это естественно. — Ты не можешь винить Слизнорта в том, что он видит, как тебе скучен его предмет, Реджинальд, — противный поучительный тон можно было распознать даже на том месте в отдалении, где стоял Гарри, но, очевидно, Реджинальд, мальчик с чёрными кудрями и приятными чертами лица, привык к характеру Риддла, — Стоило прикладывать больше усилий на зельях, если хотел избежать дополнительных занятий. — Очевидно, он делает это по просьбе отца, Риддл, ты знаешь это, — пробурчал Реджинальд, закатывая глаза, — А отец сделает всё, чтобы я занимался больше чёртовыми зельями, как будто я просто не имею права быть другим человеком. — Очевидно, — кивнул Риддл, откладывая вилку и нож, чтобы попить из кубка, — Поэтому твоей задачей было убедить отца, что ты делаешь достаточно, чтобы это не стоило его внимания. Но ты выбрал этот глупый протест, а сейчас пожинаешь плоды, — юноша элегантно приподнял плечо, делая глоток, и сладкая улыбка расползлась по его лицу, — Придётся провести пару вечеров в грязном клубе. Это был открытый намёк, потому что двое мальчиков захихикали, а Реджинальд зло ткнул вилкой в тарелку, ничего не ответив. Риддл излучал явное злое довольство чужими реакциями, хотя на лице его не отражалось ничего, кроме лёгкой улыбки. Гарри видит его всего минуту, а Риддл уже извергает что-то о чистоте крови. Просто нелепо, насколько он предсказуем. Злость поднялась с новым усилием, срочно захотелось что-нибудь сделать, но ему ни в коем случае нельзя было выбираться из-под мантии. За неимением лучших вариантов Гарри поддался какому-то удивительно детскому желанию и указал палочкой на кубок Риддла, который тот держал в руках, беззвучно колдуя. В одну секунду Риддл в аристократичной манере лениво болтал кругами сок, а в следующую оранжевая жидкость залила половину его мантии, рубашку и белую скатерть. Риддл застыл, улыбка мгновенно сползла с лица, пока его сокурсники явно не знали, какую эмоцию имеют право выразить. Кто-то всё же не сдержал нервного смешка. Гарри слегка жалел о своём порыве, но только слегка, потому что эта картина была самым забавным из всего, что он видел за последнее время. Кажется, теперь он понимал Пивза. Быть невидимым, раздражая других людей, имело свои плюсы. Риддл медленно поднялся со своего места и развернулся, сок продолжал стекать по мантии. Осмотревшись вокруг с пустым выражением лица, но не заметив явного виновника происшествия, мальчик повернулся к обратно, впиваясь взглядом в каждого человека за своим столом, но все вокруг смотрели с открытым недоумением или даже не пытались сдержать смех, кроме его ближнего круга, конечно. Пара человек казалась напуганной.        — Вы видели, кто это сделал? — тихо произнёс Риддл, прекрасно сдерживая ярость. Его друзья только напряжённо покачали головами. — Что, Риддл, с утра руки не держат? Боишься не сдать тест на Превосходно? — раздалось за гриффиндорским столом, но юноша повернул голову с улыбкой. — Не радуйся так, Найтли. Следующей жертвой Пивза, — «в точку», подумал Гарри, — можешь быть ты, — произнесенная с укоряющей весёлостью фраза намеренно не сквозила угрозой, но кожа Гарри покрылась мурашками. Ответом Риддлу стал смех, и мальчик, очистив себя и скатерть резким взмахом палочки, сел за стол, взяв уже наполнившийся кубок как ни в чём не бывало. Замолкнувший было разговор продолжился спустя несколько секунд напряжённого молчания, и все вели себя так, будто нельзя было даже упомянуть о конфузе Риддла. Мельком взглянув на стол преподавателей, Гарри поймал внимательный взгляд Дамблдора и вздрогнул, отойдя на шаг. Но Дамблдор всего лишь смотрел на Риддла. Гарри покачал головой и резко развернулся, помчавшись к выходу. К чёрту. Огибая выходящих с завтрака учеников, Гарри свернул в коридор. Въедливая злость не отставала и когда он добрался до двери комнаты, где должны были лежать тела Пожирателей, тело Волдеморта. Убедившись, что никто не видит, он резко дёрнул за ручку. Дверь не сдвинулась с места. Гарри напряжённо наколдовал Алохомору, и наконец открыл дверь, войдя внутрь. Просто старый кабинет, покрытый пылью. В этом времени парты ещё стояли на месте, но выглядели доживающими последние дни. Стараясь успокоиться, Гарри очистил одну из них и сел. «Почему я здесь? Как это произошло?», — наконец всплыли вопросы, которые он держал в себе с момента прибытия в зал. Гарри зарылся руками в волосы, перебирая воспоминания последнего получаса. Он просто стоял здесь, вышел из комнаты… и оказался на более чем 50 лет в прошлом? Абсурд. Не было ни заклинания, ни какого-то барьера, ни артефакта… Гарри сглотнул, руки опустились с волос к карману мантии. Старшая палочка. «Быть этого не может», — но что ещё могло сотворить такую мощную магию? Даже маховики времени не переносили больше, чем на несколько часов, может, недель, если у волшебника хватит терпения, а у маховика магических сил. Пятьдесят лет посильны только какому-то невероятному, невозможному артефакту, и Гарри держал в руках Бузинную палочку, которую многие волшебники считали лишь легендой. Смахивает на невероятное. О, Мерлин. Но почему? С чего бы ей вдруг отправлять его в прошлое? Неужели из-за того несчастного желания сделать что-то иначе, сохранить чуть больше жизней? Гарри даже не произносил своих мыслей в слух, а палочка уже решила за него? Дала шанс? Усталый смех пробился сквозь нарастающую панику. Гарри потёр руками лицо. Что ему делать дальше? Нельзя остаться здесь и попытаться переписать историю. Это было невероятно опасно, юноша знал это. Гермиона не раз упоминала, как много поглощённых исследованиями времени волшебников пропадали в никуда. Что-то про парадоксы, ветки реальностей и то, как всё это привело к тому, что только Отдел Тайн мог выдать разрешение на пользование магией времени. Гарри очередной раз пожалел, что не слушал Гермиону внимательнее. Всегда нужно слушать Гермиону. Но он же может вернуться так же, как и попал сюда! Гарри облегчённо выдохнул. Ну конечно, если палочка отправила его в прошлое, почему не может в будущее? Всё просто. Гарри сложил руки в молитвенном жесте вместе с палочкой и изо всех сил пожелал: «Пожалуйста, я хочу обратно, верни меня в будущее, верни меня к Рону и Гермионе, к Джинни, верни меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я должен оказаться в своём времени». Бузинная палочка слегка нагрелась и выпустила пару искр, но ничего не произошло. Конечно, подумал Гарри, ведь тогда всё изменилось только когда он оказался за дверью. Он с надеждой вышел в коридор. Ничего не изменилось. Осколки не валялись, портрет висел на месте. Кусок стены тоже. Ещё раз. Гарри вернулся внутрь и повторил самодельный ритуал вслух, но коридор оставался целым. Он прошёл дальше, оставляя возможность, как и в первый раз, что его просто успели починить. Опаздывающие ученики выбежали из Зала на первые занятия. Нет, нет, нет. Ещё раз. — Палочка, верни меня. Я не хочу ничего менять, просто верни меня, пожалуйста! — уговаривал Гарри, но в этот раз палочка даже не потрудилась выпустить искры, как будто издеваясь, — ВЕРНИ МЕНЯ! — крикнул Гарри, выходя из себя, парты вокруг задрожали, — Чёрт!.. Палочка выпала из рук, и злые слёзы защипали глаза. Он не мог оставаться здесь. Он не хотел оставаться здесь. Почему именно тогда, когда всё наконец прекратилось? Когда Волдеморт побеждён, когда он наконец может не опасаться за свою жизнь каждую секунду, когда может спокойно и счастливо жить с Джинни, ходить на обычную волшебную работу, не обременённый ни глупым пророчеством, ни долгом, ни чужими интригами? Гарри был наконец свободен, а теперь он снова должен что-то исправлять, снова должен что-то волшебному миру. Потому что каждое действие здесь может привести к новому будущему, где только больше людей погибнет. Он не может допускать таких ошибок. Гарри беспокойно ходил по кабинету, взбивая пыль в воздух. Может ли он вообще что-то делать здесь? Вдруг то, что он вылил сок на Риддла, уже неотвратимо повлияло на будущее? Вдруг это было то столкновение у двери в Большой Зал? Крыло бабочки и ураган из лиц людей, погибших на войне, пронеслись у Гарри перед глазами, и отчаяние стало невыносимым. Он остановился. — Что мне делать?.. — шёпот вышел с треском. Гарри просто стоял на месте несколько минут, бездумно глядя в окно. Он не знал достаточно о магии времени или о работе Бузинной палочки. Ему нужна помощь, и в Хогвартсе любой, кто нуждается в помощи, обязательно получит её. Гарри отправился в Выручай-комнату. Нужно составить план.

***

Первым делом Гарри решил, что, если палочка исполняет желания против его воли или слишком самостоятельно её интерпретируя, опасно пользоваться ей, даже если никто не узнает, что это Дар Смерти.        Он отдал палочку Драко хозяину, а старые палочки в Выручай-комнате никуда не годились. Только один способ пришёл на ум.        Гарри порылся в мешочке из ишачьей кожи, что всё ещё висел на его шее. Карта мародёров, пустой снитч, осколок зеркала Сириуса, письмо Лили с фотографией и обломанные половинки палочки из остролиста — вот и всё его богатство.        Гарри положил обломки с торчащими из них пером феникса на стол, указал на неё кончиком Бузинной палочки и чётко произнёс:        — Репаро!        Тихое облегчение поднялось в нём, когда палочка срослась, выпустив красные искры. Гарри взял её в руку, и ладонь слегка нагрелась, будто приветствуя старую знакомую. Он улыбнулся, погладив древко большим пальцем.        Оставлять Бузинную палочку в Выручай-Комнате было опасно. Здесь Риддл хранил в будущем свой крестраж, и мало ли кто ещё знал про существование этого места.        Гарри не хотел держать палочку рядом с собой, но ничего лучше хранения в мешочке не придумал. По крайней мере, надеялся он, теперь первой на его магию откликаться будет родная палочка из остролиста.        Следующие несколько дней Гарри провёл в непрерывных поисках способа вернуться в будущее. Выручай-комната создала для него уютную спальню, напоминавшую гриффиндорскую, с потрёпанным столом, книжной полкой и небольшой кроватью, где он наконец смог поспать впервые после битвы в Хогвартсе и приступить к чтению.        Несколько раз он заходил на кухню перед подачей еды, чтобы перекусить парой кусков тоста или сэндвичем, но взять что-то под носом у эльфов оказалось тяжелее, когда он не был учеником, которому они бы спустили с рук кражу. И когда тут не было Добби. «Наверное, в этом времени он даже не родился», — с грустью подумал Гарри. Эльфы замечали исчезающую еду и грозились пожаловаться директору на «бессовестного полтергейста, что крадёт еду у хозяев для своих глупых проделок». Один старый эльф даже почти поймал Гарри своей магией, но он успел ускользнуть через портрет. Всё же эльфы удивительно сильны. Гарри был рад, что всё снова можно спихнуть на Пивза, но решил в дальнейшем наведываться в Большой Зал и брать еду оттуда. Дети не так внимательно относились к тому, сколько тостов появляется на общих тарелках и сколько исчезает. Постоянное передвижение в мантии-невидимке стало для Гарри приятным облегчением. Никто не обращал на него внимания, Гарри мог ходить по замку среди людей и просто наблюдать, как тогда в Зале после победы. Ученики в этом времени ничуть не отличались от тех, которых он знал — переживания насчёт экзаменов в следующем месяце были всё теми же, парочки так же жались по углам вечерами, а война так или иначе отражалась в разговорах и на лицах детей, отчего ему всё сильнее хотелось вернуться туда, где войны больше не было. Только пара книг из тех, что предоставила комната, были настоящими, остальные же представляли собой оболочки с пустыми страницами, но Гарри понял, что это не попытка заполнить пространство полок, а подсказка, где искать. Новым пунктом плана было пробраться в библиотеку Хогвартса. Гарри потратил два дня на то, чтобы выяснить, что в книгах, оставленных в Комнате, не было ничего, кроме стандартных правил пользования маховиком времени и пары теорий о временных разрывах. Все книги сопровождались припиской, что путешествия во времени слишком опасны и запрещены без разрешения Министерства. Автор последней книги после пары сотен страниц пространных рассуждений о законах времени и «магловских глупых выдумках, кои недостойно серьёзно воспринимать чистокровным волшебникам» и вовсе утверждал, что путешествия во времени невозможны, потому что маховики лишь создают небольшую петлю, которая повторяет сама себя, а настоящее путешествие привело бы к концу света. В общем, ничего полезного. Перед тем, как направиться в библиотеку, он составил список книг, которые собирался отыскать, особенно один трактат некоего профессора Д. Т. Ранха под названием «О времени, магии и реальности», который Выручай-комната усиленно пихала ему при каждом удобном случае, и осмотрел Карту Мародёров. Гарри проверял её каждый день, чтобы лишний раз не сталкиваться ни с кем из преподавателей в коридорах, и чтобы следить за Томом Риддлом. Тот не делал ничего необычного, только учился, сидел в библиотеке или гулял по замку в одиночку. Последнее можно было списать на обязанности старосты, однако Гарри знал, что Риддл ищет Тайную Комнату. Впрочем, Гарри знал и когда Том её найдёт, так что не тратил на слежку больше пары минут. Всё равно это будет не важно, когда он вернётся. Гарри решил сходить в библиотеку днём, так как не хотел нарваться на кого-нибудь после комендантского часа. Так он мог спокойно ходить, а не красться, да и если в Запретной секции что-нибудь завизжит, никто не будет думать на невидимку, когда вокруг есть люди.        Перед обедом в библиотеке было не так много учеников, потому что чаще всего окна в занятиях были во второй половине дня. Гарри довольно быстро отыскал большую часть списка, но трактата, который он собирался читать в первую очередь, не было.        Пришлось всё же пробираться в Запретную секцию, что оказалось на удивление легко. Могло ли здесь быть ограничение по возрасту? Гарри уже был совершеннолетним по меркам магического мира.        В Запретной секции было мало полок, но на поиск нужной книги Гарри всё равно затратил почти пятнадцать минут, потому что названия не было на корешке — трактат оказался толстой книгой в белой обложке с золотым тиснением.        На обратном пути Гарри с удивлением заметил знакомую фигуру, которая завернула от входа к дальним полкам. Недолго думая, он последовал за Риддлом. Слизеринец нехарактерно торопливо ходил среди полок, разыскивая книгу. Найдя нужный экземпляр, он начал раздражённо перелистывать страницы, пока не замер, дойдя до нужной.        Гарри наблюдал за тем, как Том внимательно читает, нахмурив брови. Как можно осторожнее он подошёл ближе, рассматривая открытую книгу. Гарри ожидал увидеть что-то о тёмной магии или волшебных тайниках, но на правой странице двигались иллюстрации прозрачных светящихся животных. Патронусы.        Том уже выше Гарри, хотя в этом времени Гарри был практически на два года старше. Свет от нарисованных Патронусов красиво падал на черты лица подростка, делая его бледную кожу почти блестящей и очерчивая хмурые складки бровей. Неужели у идеального во всём Тома Риддла не получается заклинание?        Тёмная чёлка небрежно падала на лоб, глаза же впивались в текст, желая отыскать там какой-то ответ, губы сжаты в линию. Сейчас он выглядел настоящим, и Гарри казалось это странно правильным.        Гарри не заметил, когда вместо книги стал наблюдать за Томом, но осознание этого неприятно кольнуло. Он отвёл взгляд от чужого лица, отступив назад, и вовремя.        Том оторвался от книги и напряжённо заглянул через плечо, прямо на Гарри. Ничего не увидев, он успокоился и продолжил читать, Гарри же рискнул выдохнуть только на полпути к выходу из библиотеки.

***

Гарри изучал трактат целый день, пока не обнаружил то, что пыталась сказать ему Выручай-комната. Пришлось продраться через уже знакомые ему из других книг основы, пока он не добрался до чего-то полезного.

«…исходя из вышеописанного, рискну предположить, что при перемещении нашего волшебника A в измерении его будущего есть прошлое, в которое он перенёсся, а в измерении прошлого, которое изменилось его появлением, не существует того будущего, которое он знает. Это как переместиться в другую реальность, перемещение в таком случае словно создаст портал между вселенными.

      

Если теория о множестве вселенных подтвердится в будущих поколениях, будь то исследования волшебников или магглов, это станет достаточным доказательством для того, чтобы хотя бы считать мои догадки полезными для поиска истины. Пока же настоящий эффект от длительного перемещения во времени неизвестен, так как все волшебники, проводившие эксперименты, считаются пропавшими. Находятся ли он в других вселенных, расщепило ли их от силы магии или они смогли вернуться в параллельную, изменённую версию своей реальности, никто из моих современников не смог выяснить. Последствия же перемещений никак не отражаются на нашем мире, из чего можно сделать вывод…»

Гарри несколько раз перечитал эти абзацы. Волшебник в своих рассуждениях пытался проверить, верна ли его теория о том, что длительные путешествия во времени искажают время и пространство так, что вернуться практически невозможно. Это как переместиться в другую вселенную. Не существует того будущего, которое он знает. Мурашки страха прокатились по спине. Конечно, это всего лишь теория, так? Профессор Ранх не утверждал ничего и не раз подчёркивал, что рассуждения построены на догадках и чужих исследованиях, но пока что в этой книге были самые подробные и ясные описания того, как может работать время, и они были пугающе похожи на то, что испытал он сам. Гарри не хотел верить, что вернуться невозможно. Он потратил ещё четыре дня на то, чтобы изучить остальные книги, но все они были только отчасти связаны с магией времени или описывали неудачные эксперименты. В одной книге говорилось о том, насколько мощным должен быть артефакт, способный на перемещение во времени. Так, один волшебник создал маховик размером с комнату, чтобы попасть в прошлое и предотвратить смерть жены, но исчез при запуске вместе с маховиком, а жена его так и осталась мертва. В другой книге описывалось, как волшебница попыталась совершить прыжок во времени к своим родителям, добавив для усиления магию крови, что было ошибкой, так как вместо перемещения она истощила своё время и рассыпалась прахом. Только дважды он встретил описание попыток попасть в будущее, но в этих случаях либо время просто не шло вперёд, либо испытуемого разрывало на части, как при неудачной аппарации (здесь автор делал предположение, что это происходило из-за отсутствия чёткого представления о том, каким является будущее), либо он тоже бесследно исчезал. «Даже если это правда, даже если нельзя переместиться, не попав в другую реальность, разве не может быть путешественников во времени в этой реальности, которые могли бы рассказать о своём опыте?», — размышлял Гарри с ноткой отчаяния. Разумеется, этим волшебником был сам Гарри. С его-то великолепной удачей. Гарри не мог самостоятельно создать мощный артефакт с его уровнем знаний, он мог бы попытаться проникнуть в Отдел Тайн снова, ведь чётко представлял, в какое будущее вернётся, и есть вероятность, что его не разорвёт, если он попробует чужое изобретение. Но Гарри также сомневался, что в Отделе Тайн было что-то мощнее Дара Смерти, и если палочка не смогла отправить его обратно, то как он может надеяться на какой-нибудь маховик-переросток? Мерлин, как ему не хватает Рона и Гермионы. Они бы обязательно додумались до чего-то ещё, чего-то, что его отчаявшийся разум упускает, но друзья Гарри остались в далёком будущем, пока он застрял здесь. Гарри знал только одного человека, который мог бы помочь ему здесь, но обращаться к Альбусу Дамблдору было ничуть не менее опасно, чем создать собственный маховик. Если волшебник узнает всё, что знает Гарри о будущем, разве это не станет катастрофой? Или его устроит такой поворот событий? Гарри не мог сказать наверняка, ведь Дамблдору в этом времени не хватало опыта целых пятидесяти пяти лет, и даже Дамблдор, которого Гарри знал, ставил общее благо превыше людей. Но ему придётся пойти на это, потому что любой вариант сопряжён с рисками, а Гарри устал разбираться со всем в одиночку.        Уже была практически полночь, поэтому, когда Гарри постучался в кабинет преподавателя Трансфигурации, никто не ответил. Он запихал мантию-невидимку в мешочек в ближайшей нише, чтобы у Дамблдора не возникло искушения изучить её, как это произошло с Джеймсом. Гарри занёс руку, чтобы постучаться во второй раз, когда дверь распахнулась, и Дамблдор в смешной разноцветной ночнушке и колпаке с помпоном, кое-как сдерживающим копну рыжих волос, появился в проёме. На несколько секунд повисла тишина, Гарри упорно не смотрел волшебнику в глаза. — Ээ, добрый вечер, профессор Дамблдор. Простите, если разбудил, мне нужно с Вами поговорить. Это очень важно, — протараторил Гарри. Какое-то время Дамблдор открыто изучал его, после чего отступил от двери:        — Добрый вечер, юноша, проходите. Гарри торопливо проскользнул в кабинет и остановился посередине, не зная, куда себя деть. Обстановка напоминала о будущем кабинете директора — магические предметы двигались, звенели и переливались повсюду и даже Фоукс сидел на своей жёрдочке. Гарри улыбнулся птице, и та слегка наклонила голову. — Можете присесть, — Гарри повернулся, увидев, что Дамблдор указывает на небольшое кресло рядом напротив своего стола. Гарри сел, всё ещё чувствуя себя неуютно под чужим взглядом, жалея, что окклюменция ему так и не далась. Он уставился на руки профессора, когда тот переплёл пальцы, усевшись напротив. — Чаю? — предложил Дамблдор вежливо. Гарри покачал головой, слегка улыбнувшись от ностальгии. — Спасибо, не нужно, профессор. Мне… нужна Ваша помощь, — он сразу перешёл к сути. — Вот как, — просто ответил волшебник, — Я уверен, что помогу чем смогу, если сначала Вы скажете мне, как Вас зовут и как Вы пробрались через защиту Хогвартса. — Через защиту? Ох, — Гарри нервно поправил очки, — я не пробирался через неё, я изначально был в Хогвартсе. И меня зовут Гарри. — Гарри?.. — в ожидании продолжения произнёс Дамблдор. — Пока просто Гарри, профессор, — отрезал парень, — И пожалуйста, я прошу не для себя, а для Вас в том числе, не читайте мои мысли. Пожалуйста. Я всё равно могу это чувствовать и пойму, когда Вы это делаете, и тогда мне придётся уйти. Какое-то время Дамблдор напряжённо всматривался в него, пока не откинулся на спинку кресла, кивнув. Гарри мельком поднял взгляд, чтобы увидеть ясные голубые глаза, и снова опустил на руки. — Хорошо, Гарри. Что ты имеешь в виду под утверждением, что изначально был здесь? — Ну, я правда был здесь, просто в 1998 году, — на этих словах Дамблдор снова резко подался вперёд, — Поэтому я и прошу Вас не применять легилименцию, — быстро повторил Гарри, — Вы сами должны понимать, насколько опасно знать что-то о будущем и тем более пытаться изменить. Мне просто нужно, чтобы Вы помогли мне отправиться обратно. Я прочитал всё, что есть в библиотеке на тему временной магии, но все эксперименты либо неудачные, либо об их результатах неизвестно. Где-то говорится даже, что при настолько далёком перемещении во времени будущее, которое я знал, просто не будет существовать в этом измерении. Или что вернуться обратно невозможно? Я. я не сильно разбираюсь в магии времени, поэтому просто не знаю, что мне делать дальше, — признался Гарри. Дамблдор задумчиво погладил бороду. — Боюсь, я не в силах помочь тебе, — наконец произнёс волшебник, и сердце Гарри ухнуло вниз, — Понимаешь ли, Гарри, я не сильно искушен в этой стороне магии и никогда не стремился быть. У меня есть друзья, которые проводят новейшие исследования и эксперименты со временем, они безусловно заинтересовались бы общением с тобой, но никто из них пока не знает, как безопасно осуществить путешествие туда и обратно. Даже путешественников, сделавших перемещение в одну сторону, ещё не было в нашей ветке реальности, — Дамблдор серьёзно взглянул на него поверх очков-половинок, — Ты первый, Гарри, и, должен признаться, мне самому безумно интересно, как тебе это удалось. Гарри сглотнул. Дамблдор пока не пытался читать его мысли, так что он решил ответить: — Это получилось случайно. В мои руки попал сильный артефакт, который вроде как переместил меня против моей воли. Точнее, он решил, что мои мысли являются достаточным основанием для того, чтобы сотворить такую магию, — скривился Гарри, — Я просил переместить меня обратно, ведь если его силы хватило на перемещение в прошлое, то и обратное должно было сработать, так? Но оно не сработало, как бы я ни старался, — он развёл руками, — так что я застрял здесь. — И что же это за артефакт, Гарри? — заинтересовался Дамблдор, — Это должно быть что-то, что изобрели уже в вашем времени, потому что здесь ещё нет предмета, что способен на подобное. И воздействие одной силой мысли? Это высшая степень магии, юноша, но ты сотворил её случайно? — Я не могу вам сказать или объяснить больше, профессор, — покачал головой Гарри. — Тогда ты не можешь осуждать меня за недоверие, молодой человек, — вздохнул Дамблдор, — Но можешь не волноваться, что я утаиваю от тебя важную информацию. В этом времени ещё нет ответа на твой вопрос. Гарри разочарованно прикрыл глаза. Вот и всё. Он правда застрял здесь. — Вы готовы поклясться, что ничего не скрываете, профессор? — на всякий случай спросил он. — Готов, — легко согласился Дамблдор, — И на твоём месте я бы не сильно волновался об изменении будущего, Гарри. Если ты останешься здесь, то сможешь жить, как и все люди, как будто это твоя реальность. Гарри горько улыбнулся, всё ещё не открывая глаз, чтобы не дать пролиться выступившим слезам. — Но в том и дело, что я не смогу жить как другие люди, зная, что любое моё действие или бездействие может повлечь за собой… ужасные события, — выдохнул он, — Это огромная ответственность, профессор. — Так и есть, — сочувствие окрасило чужой голос, — Но кто сказал, что ты должен брать на себя эту ответственность, Гарри? Ты выглядишь совсем молодым, в твоём возрасте не стоит взваливать на плечи будущую судьбу волшебного мира. Это замечание внезапно развеселило Гарри, и он слегка хихикнул, что, к его стыду, больше было похоже на всхлип. — Прошу прощения, профессор, — Гарри наконец открыл глаза и встретился с пронзительными голубыми напротив, — но довольно иронично слышать это из ваших уст. Дамблдор молча уставился на него, слегка нахмурившись. Он, казалось, размышлял о чём-то, перебирая по столу пальцами. — Полагаю, в будущем я придерживаюсь иных взглядов, что, честно признаться, разочаровывает. Ты держишь на меня обиду, Гарри? — О, нет, сэр, мы уже обсуждали это. Хоть я и не был согласен с Вами в некоторых вещах, но я понимаю, почему Вы поступали так, как поступали, — Гарри вздохнул, — Но Вы сказали мне, что жалеете, что не доверяли мне. Это и правда облегчило бы для нас многое. Дамблдор ещё минуту постукивая по столу в тишине, после чего встал из-за стола и подошёл к шкафу за спиной Гарри. Волшебник открыл его, и знакомый свет Омута Памяти разлился вокруг. — Тогда как насчёт сделки, Гарри? Я попрошу у тебя два воспоминания, нужных мне, и ты сможешь рассчитывать на мою помощь, — профессор взглянул на него поверх очков. — Но Вы сказали, что способа переместиться обратно нет, — непонимающе нахмурился Гарри. Что Дамблдор опять задумал? — Его нет, или я его не знаю. Однако я уверен, что тебе понадобится помощь и иного рода. Что ты планируешь делать здесь, юноша, когда знаешь, что остался навсегда? Слова Дамблдора больно резанули, но Гарри решил отложить чувства на потом. Он не мог позволить себе упустить очередной план, который как-то будет влиять на его жизнь без его ведома.       — Я пока не задумывался, профессор. Если честно, я надеялся, что у Вас отыщется способ, о котором нельзя узнать из книг, — Гарри размышлял какое-то время, пока Дамблдор терпеливо ждал у шкафа, — Думаю, я хочу остаться в Хогвартсе, — наконец решил он. Это казалось правильным решением. Том Риддл был здесь, к тому же, в Британии в самом разгаре сразу две войны, Первая магическая и Вторая мировая, а Хогвартс всё ещё самое безопасное место. — В Хогвартсе, — Дамблдор удивлённо поднял брови, — Сколько же тебе лет, Гарри? «Нужно соврать», — желание возникло быстрее, чем мозг обработал, зачем ему это, когда Гарри выпалил, — Шестнадцать, сэр. Дамблдор внимательно посмотрел на него, прежде чем ответить. — Я бы мог дать тебе и пятнадцать, Гарри, только лишь судя по внешности, но врать у тебя выходит действительно плохо. И общение с тобой также подсказывает мне, что ты старше, чем выглядишь. Гарри вспыхнул от безмолвного выговора, словно ему и правда снова было пятнадцать. — Ээ, да. Простите. Мне семнадцать, будет восемнадцать через два месяца, — Гарри скривился от неловкости. — К чему же это скрывать? — Дамблдор удивлённо улыбнулся, искренне заинтересованный ответом. — Я бы хотел отправиться на шестой курс, профессор, — Гарри замялся, — Если это возможно. — Это твоё желание, Гарри? — теперь Дамблдор казался ещё более удивлённым, — Ты же понимаешь, что можешь попросить у меня рекомендацию для кого-нибудь из моих друзей, и тебе не придётся оканчивать Хогвартс? В крайнем случае ты можешь пересдать экзамены с семикурсниками и выпуститься официально, если это то, чего ты хочешь. Но я не представляю, зачем тебе нужно именно на шестой курс. — Я ещё не сдавал ТРИТОНы, сэр, — признался Гарри, — и я хочу на шестой курс, потому что… — «стоит ли говорить про него?» — потому что это важно. Для будущего. Если я могу что-то изменить, то так. Дамблдор начал расхаживать по кабинету, сложив руки за спиной. Он выглядел обеспокоенным. — Я знаю, ты не желаешь рассказывать многое о будущем, но не связано ли как-то твоё странное желание с Томом Риддлом? — Дамблдор резко повернулся к нему, внимая реакции. Гарри правда старался не выдать никаких эмоций: — С кем? — прозвучало довольно убедительно, но явно не для Дамблдора. Волшебник вздохнул. — Ты и правда ужасный лжец, Гарри, — он продолжил расхаживать по кабинету, — Впрочем, это можно считать скорее положительным качеством. Так уж и быть, я не буду допытывать у тебя подробности. И нет нужды врать о возрасте. Я могу уговорить директора принять тебя на основании экзаменов СОВ, которые тебе придётся сдать в таком случае. Впереди ещё полтора месяца, так что, я уверен, ты успеешь освежить знания. Ты же знаком с программой пятого курса? — Не знаю, насколько сейчас всё отличается, но я довольно неплохо сдал СОВ в своё время, — пожал плечами Гарри. Разве что по зельям он ничего не помнил, но полутора месяцев хватит, чтобы заново зазубрить несколько рецептов, особенно без Волдеморта, пытающегося влезть к нему в голову. — Хорошо, — кивнул Дамблдор, — тогда решено. Студенты иногда остаются на второй год, а учитывая, что ты не числился учеником ранее, тебе должны простить твой возраст. Но это приводит нас к ещё одной проблеме, Гарри, — волшебник снова погладил бороду, продолжая наматывать круги. Некоторые предметы начинали звенеть сильнее, когда он проходил мимо, из-за чего по кабинету разносилась лёгкая мелодия. — Проблеме? — задумался Гарри, — Вы имеете в виду то, откуда я? — Именно! Ты можешь не говорить мне свою фамилию, но тебе придётся сказать её всем остальным, — отметил Дамблдор, — Как и то, откуда ты, кто твои родители, какой ты крови и почему поступаешь в Хогвартс так поздно. Это и правда было проблемой. Гарри не могу говорить буквально ничего о своей личности, чтобы не привлечь лишнее внимание, а значит… — Нужна легенда, — волшебник кивнул его выводу, — Я могу взять фамилию своей матери, — внезапное решение было неожиданно приятным, — Гарри Эванс. Она была маглорождённой, но я могу сказать, что мой отец был маглом. Или тоже маглорождённым. — Полагаю, это не так. — Нет, я полукровка. — Вот как. Ты мог бы сказать, что жил до этого в Америке, твои родили погибли в терракте, устроенным Гриндевальдом. Ты жил с бабушкой, маглорождённой волшебницей из Британии, что объяснило бы твой акцент. — Маглорождённая во втором поколении мать, маглорождённый отец, который взял её фамилию и дедушка-магл, — ухмыльнулся Гарри, — Чистокровки будут в ужасе. — Уверен, они это переживут, — Дамблдор хитро взглянул на него, — Я внесу запись о существовании некоей Одри Эванс в списки учениц предыдущего века. На тебе, Гарри, только её личность и рассказы о Хогвартсе.       Они сошлись на том, что Одри Эванс любила прорицания и считала их точной наукой, а о родной школе рассказывала только изредка и чаще абсолютно ненужную информацию. Старушка больше любила поговорить о его родителях и о том, какой замечательной была её дочь. Одри не собиралась отдавать его в Ильверморни — слишком боялась отпускать куда-то внука от себя, пока сама не скончалась неожиданно от драконьей оспы. За неимением родственников, да и друзей, в Америке, Гарри решил отправиться в Хогвартс, ведь об этой школе его бабушка всегда отзывалась с приятной ностальгией и уважением в своих редких рассказах. — Приличная история, Гарри, — похвалил профессор, — Завтра я поговорю с директором Диппетом, тебе нужно подготовиться к встрече с ним. Он довольно суров и любит следовать правилам, так что советую тебе заслужить у него хорошее первое впечатление. — Спасибо за совет, сэр, — улыбнулся Гарри. — Не за что, — Дамблдор снова остановился у Омута, — Надеюсь, ты ещё не забыл, что это часть сделки. — Нет, — вздохнул Гарри, — Что Вы хотите узнать? Я могу сказать и так, если это не слишком опасно. — Прошу прощения, молодой человек, но я всё ещё не склонен до конца доверять тебе, — Дамблдор покачал головой, — Эту информацию мне нужно увидеть своими глазами. — Хорошо, — Гарри колебался, но ему действительно нужна была помощь Дамблдора, чтобы остаться в Хогвартсе без лишних вопросов. — Два воспоминания, Гарри. Первое — что ты знаешь о результате войны, которая идёт сейчас. Второе — что ты знаешь о Дарах Смерти. Что одновременно было ожидаемо и неожиданно. Дамблдор явно жаждал узнать ответы именно на эти вопросы, Гарри знал это, но то, как прямо он об этом попросил, слегка обескураживало. — Сэр… Я не думаю, что Вам стоит знать это, — медленно произнёс Гарри. Спокойствие и лёгкое дружелюбие, с которыми они обсуждали предыдущие вопросы и планы, окончательно рассеялись. — Позволь мне самому решать, что мне стоит знать, а что нет, Гарри, — слегка раздражённо ответил Дамблдор, — Судя по всему, ты знаешь то, что хочу знать я, а я уже проявил достаточно вежливости по отношению к незнакомцу, не пытаясь забрать это прямо из твоей головы. Будь вежлив и ко мне, — он нетерпеливо указал на Омут. Отголоски старой злости поднялись в Гарри в ответ на это заявление: — Не подменяйте понятия, профессор, — он поднялся с кресла, — Это не Вы проявили вежливость к незнакомцу. Лезть в мысли к любому человеку — Ваша вредная привычка, от которой Вы не собираетесь отказываться, и я рад, что Вы прислушались к моей просьбе, но не ожидайте, что я буду за это благодарен. Я пытаюсь ограничить Ваши знания, исходя из Ваших же рассуждений… — Ты глуп, если думаешь, что имеешь право меня ограничивать, Гарри. Покажи мне воспоминания, — перебил Дамблдор, взгляд его похолодел, и мальчик невольно схватился за палочку в рукаве, — или уходи из Хогвартса. Несколько секунд волшебники стояли в напряжении, пока Гарри наконец не подошёл к Омуту: — Ладно, — рыкнул он, еле сдерживаясь, — но не говорите, что я Вас не предупреждал, профессор. И я вырежу из воспоминания то, что не имеет отношения к Вашим вопросам, — с этим словами Гарри начал сцеживать воспоминание в чашу. Пусть Дамблдор послушает самого себя, если не хочет слышать его. Гарри выбрал самое убедительное воспоминание — его последний разговор с Дамблдором, начиная с обсуждения Даров Смерти и заканчивая признанием старика о том, что Гарри является настоящим Повелителем Смерти. Он мысленно тщательно исключил все упоминания Волдеморта, последней войны и крестражей, неаккуратно вырезав их, и отошёл от Омута. — Только одно воспоминание, Гарри, — отметил Дамблдор бесстрастно. — Его достаточно, — Гарри отвернулся и снова сел в кресло. Он стал наблюдать, как Дамблдор смотрит воспоминание. Это, должно быть, тяжело для него, видеть всю правду, брошенную ему прямо в лицо — все его страхи, желания, грехи и сожаления, накопленные за долгую жизнь. Гарри помнил, как Дамблдор плакал тогда, и надеялся, что раскрытие такого количества важной информации окупится осознанием Дамблдора своих ошибок. Он надеялся, что не сдал себя целиком просто для того, чтобы им снова воспользовались. Прошло около часа, и Гарри успел задремать в кресле, когда волшебник окликнул его. — Гарри, — мальчик тут же открыл глаза, и вздрогнул. Дамблдор выглядел сломленным, слёзы стояли у него в глазах, а руки дрожали, — Прости меня. Последние слова превратились в шёпот, когда волшебник подошёл к столу и рухнул в своё кресло, уронив лицо на руки. Какое-то время никто ничего не говорил. Наконец, Дамблдор оторвал руки от лица. — Ты был прав, Гарри. Я не должен был видеть это сейчас. Я недостаточно хорош для этого воспоминания, недостаточно мудр. Но ты раскрыл то, что являешься обладателем Даров, даже несмотря на мою слабость и недоверие к тебе… Я понимаю, почему моя будущая версия так восхищается тобой. Гарри не знал, что на это ответить, поэтому неловко пожал плечами. Ему не хотелось видеть профессора в таком состоянии, и присутствие в кабинете стало почти невыносимым. — Уже так поздно, — Дамблдор махнул рукой на часы, которые показывали третий час ночи, — нам обоим нужно отдохнуть. Я отправлю тебе Патронус, когда нужно будет подойти к кабинету директора. Гарри с готовностью поднялся, но разговор ещё не был закончен. — Сэр, — решительно начал он, — если эта информация как-то повлияет на происходящее… — Не бойся, Гарри. Я не буду забирать у тебя Дары и даже не собираюсь выяснять, есть ли они у тебя и где их можно найти в этом времени. Если ты не будешь уверен во мне, я принесу Непреложный Обет. Я должен усвоить урок, — волшебник тяжело вздохнул, он выглядел сильно постаревшим, — Что же касается Гриндевальда… Оставь это нам. Что бы ни случилось, это будет моё решение и моя вина, Гарри, — Дамблдор прямо посмотрел ему в глаза, и Гарри неуверенно кивнул. — Хорошо, — Гарри добрался до двери, чувствуя себя невероятно сонным, — Спокойной ночи, профессор. — Спокойной ночи, Гарри, — вымученно улыбнулся Дамблдор перед тем, как Гарри закрыл за собой дверь.