out of love

             Гарри проснулся от яркой вспышки света и звонкого перелива прямо у себя над ухом. Сон с трудом сползал с него, когда он резко вскочил, вытаскивая палочку из-под подушки.              На бортике кровати сидела птица с ало-золотым оперением и спокойно глядела на него.              — Фоукс! Ох, ты напугал меня, — Гарри расслабился и подошёл к фениксу, нежно погладив тёплые мягкие перья, — Доброе утро. Как ты здесь оказался?              Фоукс издал трель, когда Гарри заметил большой свёрток у подножия кровати. Сверху был привязан свёрнутый пергамент.              «Гарри, я не спросил у тебя, где в Хогвартсе ты прячешься, но Фоукс может попасть в любое место, потому отсылаю этот скромный подарок с ним.       План слегка дополнен — я сообщил директору Диппету, что ты обратился ко мне по переписке с просьбой учиться в Хогвартсе, так как твоя дражайшая бабушка училась со мной в одно время и отзывалась как о крайне одарённом и благонадёжном волшебнике.       В благодарность за добрую память я послал тебе международный портключ, который должен сработать сегодня в 15:00 у ворот Хогвартса. Буду ожидать на месте.       P.S. Надеюсь, что не ошибся с размерами. Магловская одежда твоего времени довольно необычна.»              Гарри отложил записку и раскрыл свёрток, внутри была школьная мантия, две пары брюк, две рубашки, носки, бельё и ботинки. Гарри вспыхнул от неловкости, смешанной с благодарностью.              Отсутствие сменной одежды действительно было проблемой, потому что все пожитки Гарри остались в сумке у Гермионы, и он устал от стирки за прошедшую неделю — очищающие заклинания были недостаточной заменой.              И конечно, маглорождённые задались бы вопросом, что за одежду он носит. Всегда можно было сослаться на своеобразную моду американцев, но в конечном итоге любой бы заметил, что он ходит в одном и том же. Это вызвало бы множество вопросов к опекунству несчастной Одри Эванс.              Фоукс всё ещё сидел на бортике и наблюдал за ним.              — Спасибо, что отнёс посылку, — улыбнулся Гарри, — Я приду ко времени.              Феникс наклонил голову, взлетел в воздух, расправив длинный хвост, и исчез во вспышке пламени.              Гарри принял ванну (которая была просто ванной без слива, ему постоянно приходилось набирать воду Аргуаменти и мыться как в восемнадцатом веке) и надел присланную Дамблдором одежду.              Рубашка была слегка велика, а брюки не сползали только за счёт ремня — всё же ему понадобятся месяцы восстановления после почти целого года в поисках крестражей.              Гарри посмотрел в зеркало. Он привык ходить, не заправляя ничего в джинсы, ведь в девяностых так ходили многие. Вспоминая фильмы о начале века, он всё же запихал низ рубашки под ремень. Подчёркнутая талия шла ему, но Гарри хотел сохранить иллюзию удобства и закатал рукава. Идеальный баланс.              До встречи с Дамблдором было ещё три часа, и Гарри просто перебирал в уме детали легенды для Диппета и студентов Хогвартса, пока скука не вынудила его сложить все вещи в мешочек, накинуть мантию-невидимку и выйти прогуляться.              Всю прошедшую неделю Гарри не выходил из замка, зарытый в книгах в поисках решения. Сейчас был перерыв на обед, и некоторые студенты, схватив перекус в Большом Зале, вышли насладиться ясной весенней погодой. Гарри подставил лицо под тёплые лучи и прикрыл глаза, делая размеренные вдохи.       Он не мог расслабиться последние несколько месяцев, а война и вовсе закончилась для Гарри лишь несколько дней назад, после чего он сразу оказался здесь. Не было ещё момента, когда можно остановиться, перестать что-то делать.       Сейчас ему не нужно ничего решать и ни с кем бороться, и это приятное чувство. Гарри прошёлся по территории школы, рассматривая расцветающие дикие цветы и вылупившиеся из почек свежие листья. В Шотландии даже в мае не всегда было тепло, но природа просыпалась, жизнь шла своим чередом.       Гарри очень, очень скучал по своим друзьям. Даже когда он не знал о Хогвартсе, когда жил с Дурслями, когда Дадли ограничил его от любого общения, он не чувствовал себя так одиноко, потому что не знал, что теряет. Теперь же, выяснив, что способа вернуться не существует, Гарри больше не смел даже надеяться, и отсутствие надежды опустошало.                     Гарри должен начинать как-то жить здесь, и он понятия не имел, как. Дойдя до ещё прохладного озера, Гарри просто просидел там около часа, невидимый. Пара учеников прошла мимо него, но никто не замечал, как примята трава.       В какой-то момент Гарри показалось, что его не существует, и он вскочил, чтобы сбросить противное чувство.              На обратном пути к замку он услышал, как два студента громко спорят. Голоса показались ему смутно знакомыми, и когда Гарри подошёл ближе, он понял, что именно эти рейвенкловцы столкнулись с ним в первый день.       — ...потому что я устал это выслушивать, вот почему! Даже если это Риддл со слизеринцами, что с того? Я не хочу в это лезть! — злился мальчик со светлой прилизанной чёлкой, — Ты сам только жалуешься и ноешь мне, все и так думают, что я дружу с сумасшедшим! Что ты хочешь, чтобы я ещё сделал?       — Так вот, что тебя волнует?! — ответил криком тот самый худощавый парень с тёмными волосами, лицо скривилось от гнева, — Что другие думают? Тебе плевать, что Риддл постоянно выставляет меня ебанутым из какой-то тупой мести? Что ты можешь сделать? Ну не знаю, хотя бы признать, что я говорю правду?!       — Правду! — его друг возмущенно выдохнул, — Скажи спасибо, что я вообще терпел твои выдумки, но ты действительно считаешь, что я ещё и поддерживать их должен? Никто и никогда не находил доказательств того, что это он или кто-то из его друзей, ни единого намёка, Вен!       — Да, это потому, что!..       — В самом начале я ходил с тобой, верил тебе, я несколько раз жаловался преподавателям, они расследовали это, и ничего не нашли — потому что ничего не было! Никто не видит то же, что и ты, потому что этого нет, это всё у тебя в голове! Да тебе даже целитель разума не поможет, ты правда окончательно двинулся!!! — прокричал мальчик и повисла тишина, в которой были слышны лишь громкое дыхание и пение птиц. Лицо темноволосого мальчика побледнело.       Гарри чувствовал себя некомфортно, будучи свидетелем рушащихся отношений, но упоминание в споре Риддла заставило его дослушать.              Наконец, парень, Вен, произнёс:       — Ты не имел это в виду, Крис.       — Нет, имел! — выплюнул Крис и сжал зубы, — Давай пока перестанем общаться, — добавил он более сдержанно, отводя взгляд.       Вен какое-то время молча глядел на него, после чего отвернулся и пошёл к озеру. Его друг хмуро смотрел в след.       Гарри не удивился бы, окажись, что Риддл и правда сводит с ума бедного парня с помощью какого-нибудь проклятия, но мог только посочувствовать.       До встречи с Дамблдором осталось полчаса, поэтому Гарри отправился к воротам, прикидывая, где и когда ему спрятать мантию. В итоге он решил дождаться трёх часов и действовать по ситуации.       Дамблдор пришёл за пять минут до “прибытия” Гарри, сияя красивой бирюзовой мантией с блёстками, и объявил в воздух:       — Гарри, если ты здесь. Ровно в три часа я создам небольшую иллюзию для наблюдающих, как ты появляешься с портключом вот в этом месте, — Дамблдор указал на клочок земли в паре метров от себя, — Стой здесь, чтобы легче было её отменить без подозрений, — и наколдовал небольшой таймер, сияющий золотыми цифрами.       Гарри послушно встал на место и принялся ждать. Ровно в три часа Дамблдор незаметно щёлкнул пальцами, а он снял мантию, тут же убирая её в мешочек.       — Добрый день, Гарри, — сказал волшебник, — Добро пожаловать в Хогвартс.       Гарри улыбнулся в ответ, и они неспеша направились в замок.       — Вы догадались, что я в мантии-невидимке? — спросил Гарри с подозрением.       — Да, — ответил Дамблдор, глядя в даль, — Это было обычным предположением, но я часто оказываюсь прав в своих догадках.       — А если бы у меня её не оказалось? Если бы она осталась в моём времени?       — Тогда я бы придумал что-нибудь ещё, Гарри, — загадочно улыбнулся Дамблдор, глядя на него поверх очков.       Гарри вздохнул, промолчав. Разумеется. Возможно, это даже было планом Дамблдора — выманить его на открытое пространство, чтобы только мантия помогла ему появиться как надо. А может, он был уверен, что Гарри владеет какими-нибудь сильными дезиллюминационными чарами.              В любом случае, подставить себя сильнее, чем воспоминанием о том, что является Повелителем Смерти, он не мог, так что решил не волноваться лишний раз. Пусть это будет проверкой искренности Дамблдора в его отказе от Даров.              По пути к кабинету директора они не встретили ни одного студента. Горгульи отпрыгнули, когда Дамблдор произнёс пароль, пропустив их к лестнице. Гарри не понял, что начал волноваться, пока дверь в кабинет не оказалась прямо перед его лицом.              — Войдите, — раздалось изнутри, и Дамблдор открыл дверь.              Кабинет при Армандо Диппете был удручающе пуст. Гарри уже видел его однажды в воспоминании, которое показал крестраж в дневнике, поэтому не был удивлён.              — Здравствуй, молодой человек, — поприветствовал Диппет, кивая, — Добро пожаловать в Школу Магии и Волшебства «Хогвартс»! Можешь присесть, нам предстоит долгий разговор. Альбус, садись тоже, пожалуйста.              — Здравствуйте, директор Диппет, — ответил Гарри, садясь на скрипучий стул рядом с Дамблдором, — Спасибо, что разрешили посетить Хогвартс.              — Можешь назвать меня профессором. Твоё имя Гарри Эванс, так? — Диппет взял стопку пергамента с края стола.              — Да, сэр.              — Я вижу, твоя бабушка училась здесь. Альбус также упоминал об этом, — старик провёл узловатым пальцем по одному из листов, взглянув на Гарри.              Мерлин, Диппету сейчас, должно быть, было около трёхсот лёт, и выглядел он соответствующе — почти полностью лысый и высохший, как мумия — а ведь умер он когда Гарри уже учился в Хогвартсе.              — Да, сэр, — повторил Гарри и добавил с капелькой грусти, — она всегда с любовью отзывалась о школе.              Диппет задумчиво потёр подбородок.              — Признаюсь честно, мистер Эванс, я совершенно не помню студентки с именем Одри Эванс на факультете Хаффлпафф. Года берут своё, — покачал головой Диппет, и Гарри приложил все усилия, чтобы не напрячься, — Я рад, что ученики разносят добрую молву о Хогвартсе даже спустя десятилетия после выпуска. Сожалею твоей утрате, — добавил он.              — Спасибо, профессор, — Гарри скорбно опустил взгляд.              Диппет протянул к нему один пергамент из стопки:              — Ты уже совершеннолетний по меркам волшебного мира. Обычно в Хогвартс не берут учеников на последних курсах и тем более совершеннолетних, но Альбус поведал мне твою историю. Хотя он мог бы сообщить об этом и чуть раньше, чем за день до твоего прибытия, — с намекающей на предшествующий разговор интонацией проскрипел старик, — и всё же, крайне печально, крайне.              Дамблдор, всё это время глядевший в окно, участливо кивнул, повернувшись к Гарри:              — Я уговорил профессора Диппета сделать исключение в виду особых обстоятельств для тебя, Гарри. Нужно лишь подписать пару бумаг, чтобы не возникло проблем с Британским Министерством Магии.              — Бюрократия и условности, — вздохнул Диппет.              — Я подпишу, — с готовностью ответил Гарри, читая пергамент и ставя подпись.              «Беру на себя полную ответственность за свою безопасность во время обучения в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Также, подписывая этот документ, я обязуюсь следовать правилам, применяемым ко всем студентам.       

Гарри Джеймс Эванс»

      Следующий документ, который дал ему Диппет, был прошением о поддержке в попечительский совет Хогвартса.              — Что это? — удивился Гарри.              — Я слышал, что вы с бабушкой жили в довольно стеснённых условиях, — ответил Диппет, — Совет Попечителей Хогвартса выплачивает пособия для учеников, которые не могут позволить себе базовый школьный инвентарь и форму. Этот учебный год подходит к концу, но в следующем тебе понадобится закупиться по списку, который мы предоставляем в письме всем студентам за месяц до начала учёбы. Как совершеннолетний, ты должен сам попросить Совет о выплатах, и они также рассмотрят твои обстоятельства.              У Гарри не будет большого наследства Поттеров в этом времени, поэтому он подписал прошение, а после запрос на сдачу СОВ.              — На этом всё, Эванс, — Диппет забрал у Гарри все пергаменты, — На ужине мы проведём распределение, а до этого профессор Дамблдор может показать тебе окрестности Хогвартса.              — И угостить чаем, — улыбнулся Дамблдор, вставая.              — Разве распределение проходит не в сентябре? — Гарри поднялся следом за ним, любопытствуя, Диппет кивнул:              — Так и есть, однако, тебе нужно где-то ночевать до сдачи СОВ, поэтому было решено распределить тебя в особое время. Но, молодой человек, — Диппет строго посмотрел на него, — не надейся, что исключения из правил при приёме в школу дадут тебе поблажки в чём-то ещё!              — О, конечно нет, сэр, — Гарри смущённо улыбнулся, — я же подписал документы. Я обычный ученик и обещаю вести себя подобающе.              — Хорошо, хорошо, — с одобрением произнёс Диппет, принимаясь писать что-то на чистом пергаменте, — Тогда до вечера, Эванс, Альбус.              Когда они спустились и отошли на достаточное расстояние от кабинета, Дамблдор сказал с весельем:              — Должен сказать, я поторопился с выводами, Гарри. Ты мастерски умеешь притворяться. Я боялся, что ты выдашь себя, поверь, Диппет вовсе не наивен, хоть и стар. Но почему же ты не был столь убедителен при нашей вчерашней беседе?              — Думаю, мне всегда было сложно лгать Вам, профессор, — пожал плечами Гарри. Это правда.              — Вот как, — Дамблдор задумчиво посмотрел на него, — Что ж, пойдём выпьем чаю. Уверен, ты проголодался. И я бы не отказался от лимонных долек прямо сейчас!              Гарри улыбнулся.       

***

      Гарри читал учебник по Защите в комнатке у Большого Зала, куда когда-то давно привели чемпионов Турнира Трёх Волшебников. Он сидел здесь уже часа два, потому что Дамблдор проводил занятия по расписанию.              Ужин начнётся с минуты на минуту, уже был слышен нарастающий гул собирающихся учеников. Наконец, дверь открылась, и Дамблдор пригласил Гарри выйти.              Когда он появился из-за двери, куда обычно уходили преподаватели, по Залу пронеслись шепотки. Сотни заинтересованных взглядов уставились на Гарри и на табурет со Шляпой, стоявший рядом с преподавательским столом.       Диппет встал за трибуну с совой, и ученики затихли.       — Добрый вечер, преподаватели и студенты Хогвартса. Хочу сделать небольшое объявление, прежде чем вы приступите к еде. К нам поступает новый ученик, который, в связи с некоторыми обстоятельствами, пройдет распределение в необычный для нашей школы период. Он присоединится к одному из курсов, сдающих СОВ в этом году, — шепот снова усилился, пока Гарри неловко мялся у табуретки. Диппет достал из кармана какой-то пергамент и зачитал, — Эванс, Гарри!       Не ожидая резкого перехода от речи к распределению, застряв в своих мыслях, Гарри несколько секунд просто стоял на месте, вызвав хихиканье в зале, отчего он мысленно вздохнул, надевая Шляпу.       — Святые Основатели! — изумлённо проговорила Шляпа ему в ухо, — Судя по всему, мой срок ещё нескоро подойдёт к концу, — какое-то время Шляпа раздумывала, и Гарри уже хотел попросить то же, что и в своё первое распределение, — Я вижу, у будущей меня были сомнения относительно того, куда отправить тебя, но сейчас их нет, — сказала Шляпа, и...       — ГРИФФИНДОР!       Гарри расплылся в широкой улыбке, гриффиндорский стол заходился аплодисментами и улюлюканьем, пока он шёл к нему, студенты других факультетов вежливо, но всё ещё удивлённо хлопали.       — Добро пожаловать в Хогвартс!       — Как ты здесь оказался? Откуда ты?       — Тебе повезло с факультетом, приятель!       — Хэй, иди сюда! — раздалось с другого конца стола, — Пятикурсники тут!       Вопросы и поздравления раздавались со всех сторон, но Гарри не торопился отвечать, просто вежливо кивая и улыбаясь, пожимая руки, пробираясь к миловидному мальчику, что махал ему рукой.       — Потише, ребята, — Диппет постучал палочкой по трибуне, — На этом всё, приступим к ужину.       И на пустых тарелках появилась еда. Гарри уселся рядом с мальчиком, который радостно улыбнулся ему и начал тараторить:       — Это так необычно! Гарри Эванс, да? Я Майк Джадд, можешь звать меня Майк, мы теперь будем учиться вместе. Никого никогда не распределяли в конце года, откуда ты? Почему тебя так поздно распределили? — голубые глаза мальчика горели в ожидании ответа.       — Эм, я из Америки, — Гарри правда хотел есть, а не отвечать на вопросы, но студенты вокруг уже навострили уши. Так просто от него не отстанут, — Моя бабушка училась здесь, но умерла две недели назад. Так что я попросил профессора Дамблдора учиться здесь. Хочу сдать экзамены и остаться в Британии.       — Ого, а как же родители? Ты сирота? — простота, с которой Майк спросил это, не задевала.       — Да, мои родители погибли, когда я был маленьким.       — Ого, — с грустью повторил Майк, — Сочувствую, мой пап тоже умер. А откуда у тебя этот шрам? Выглядит круто!       — Майк! — раздражённо прервал его мальчик с русыми волосами, что сидел напротив Гарри. На его груди сиял значок старосты, — Извини его, он бывает довольно приставучим.       — Ничего, — Гарри пожал плечами, — Я не против, но сначала хотел бы поесть.       — Конечно, Эванс, ешь. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно, — мальчик мрачно поднял уголки губ, — Говоришь, твоя бабушка училась здесь?       — Ага, — ответил он, накладывая себе картофельную запеканку, салат и стейк. Ух, наконец-то, — на Хаффлпаффе.              — Интересно, — протянул мальчик, поводив вилкой по тарелке, — А родители?       — Учились в Ильверморни. Но бабушка не хотела меня туда отправлять, — Гарри разрезал запеканку.       — Твоя бабушка маглорождённая? — как бы невзначай спросил русоволосый. Получилось у него плохо.       — Да, — Гарри начал раздражаться от количества вопросов, — Теперь можно я поем?       — Да, да, извини, — на какое-то время от него отстали, и Гарри начал быстро жевать еду, о боже, как же вкусно...       Наконец-то Гарри мог спокойно брать всё, что захочет, не пытаясь уловить момент, когда никто не смотрит. Он не ел полноценных блюд уже очень давно. Последний раз был в коттедже «Ракушка», но вряд ли это может перевесить месяцы скитаний.       — А бабушка и дедушка по другой линии? — внезапный вопрос сбил Гарри с толку, когда тот закончил есть и перешёл на сок.       — Что? — непонимающе спросил он, забыв, о чём был разговор до этого.       — Они маглорождённые? — мальчик вопросительно махнул рукой.       — Маглы, — ответил Гарри с подозрением, — Почему это тебя так интересует?       — Фамилия магловская, и тебя не отдали в школу для волшебников, — терпеливым тоном объяснил русоволосый, — Это то, что сделали бы только маглокровки.       Гарри поднял бровь, ему совершенно не нравилось, в какую сторону поворачивал этот допрос:       — Нет, это то, что сделала бы моя бабушка, — ответил он, — Какое отношение это имеет к её крови?       — Потому что она, очевидно, не знает волшебных традиций, — всё тем же тоном вещал мальчик, — дети волшебников должны учиться в школах, чтобы получать знания и социализироваться наравне со всеми.       — Хочешь сказать, чистокровки никогда не были на домашнем обучении? — хмыкнул Гарри, поражённый тем, что он вёл этот разговор здесь, за гриффиндорским столом.       — Конечно, в богатых чистокровных родах волшебники могут себе это позволить, — кивнул мальчик, — Ведь они могут нанять хороших учителей, да и сами родители-чистокровки знают больше, чем маглокровки. Но даже они поступают так только в случае тяжёлых болезней.       Гарри как можно спокойнее поставил кубок на стол.       — Моя бабушка училась в школе и обладает такими же знаниями и умениями, как и большая часть чистокровных волшебников. Она прекрасно обучила меня, — Гарри чувствовал потребность защитить образ Одри Эванс.       — Как скажешь, — пожал плечами мальчик, отступая.       Какое-то время Гарри пил сок, обдумывая произошедшее. Находиться за столом стало некомфортно. Многие слышали этот разговор, но никто не возразил. Судя по всему, Гриффиндор в это время совсем не такой, каким он станет в девяностых.       — Бастиан не имел в виду ничего такого, Эванс, — тихо произнёс Майк, который всё это время молча ел, — так просто принято у волшебников, его это удивило, вот и всё. Действительно странно, что бабушка не отправила тебя в школу. Она думала, что это не важно?       — Бабушка боялась меня отпускать куда-то после смерти родителей. Они погибли в Нью-Йорке от рук Гриндевальда, — ровно пересказал легенду Гарри.       Повисла тишина, староста, Бастиан, казался поражённым, он положил вилку и посмотрел на Гарри:       — Прошу прощения, я не должен был говорить о том, чего не знаю, — извинение звучало искренне.       Гарри чувствовал себя неприятно после слов о маглорождённых, но кивнул:       — Ничего, — это даже не его история, родителей Гарри убил совсем другой Тёмный Лорд, и он сидел сейчас за соседним столом, — Тебя зовут Бастиан?       — Я не представился, да? — мальчик неловко рассмеялся, — Ага, Бастиан Найтли, староста пятого курса. Можешь спрашивать обо всём у меня или Лиззи.       Бастиан указал на девочку с прямыми каштановыми волосами, которая сидела через несколько мест от них.       — Хорошо, Бастиан, — Гарри отодвинулся от стола, — Кто-нибудь может показать мне гостиную?       — Я могу! — Майк сразу поднялся, — Пойдём. В Хогвартсе очень легко потеряться, тут столько лестниц и коридоров, а ещё есть призраки, но ты, наверное, уже видел...       И они пошли к выходу из Большого Зала, пока Майк болтал обо всём подряд. Гарри игнорировал осадок, что остался у него после общения с новым сокурсником, и взгляд со стола Слизерина, который преследовал его на периферии.       

***

      Гарри рано появился на завтраке, потому что хороший сон был везением в последнее время. Возвращение с гриффиндорское общежитие не помогло — там не было ни Рона, ни Невилла, ни Дина и с Симусом. Полночи Гарри проворочался под привычным пологом, думая обо всём, что потерял, а уснув, быстро очнулся от кошмара.       Позже к нему за завтраком присоединился Майк.       — Доброе утро, Гарри! — в голосе было слишком много энтузиазма, светлые кудряшки подпрыгнули, когда он упал рядом.       — И тебе, — пробурчал Гарри.       — Плохое настроение? — Майк обильно смазал тост малиновым джемом и откусил треть.       — Угу, — Гарри потёр лоб, — Плохо спал.       — Я тоже плохо сплю из-за экзаменов, — вздохнул мальчик, — Не знаю, как ты вообще будешь справлять со всем расписанием разом. Преподаватели будто сговорились завалить нас домашкой, как будто подготовки к СОВ недостаточно! Ой.       В порыве возмущения джем стёк на стол, и Майк достал палочку, чтобы использовать очищающее.       К этому времени Большой Зал уже заполнился учениками. В один момент раздался хлопот крыльев — почтовые совы начали сбрасывать посылки и газеты прямо на тарелки.       Гарри ничего не ждал, никто не мог писать ему здесь, поэтому удивился, когда одна из сов скинула записку ему на колени.       — Кто тебе написал? — Майк заглянул ему через плечо.       Это оказалось расписанием занятий. Гарри ещё вчера сказал Дамблдору, какие дополнительные уроки он берёт. Первым в расписании на вторник стояла сдвоенная Травология с Хаффлпаффом.       — Ты выбрал уход?! Ох, Гарри, ты же не знаешь, — глаза Майка расширились, и он прошептал Гарри на ухо, — профессор Кеттлберн опасен.       — Кеттлберн?       Всё, что Гарри когда-либо слышал о нём — это то, что он потерял все конечности, кроме одной руки и половины ноги и был слегка помешан на опасных существах. Фред и Джордж были от него в восторге, а Перси в ужасе. Гарри чувствовал, что будет в чём-то согласен с Перси.       Майк быстро оглянулся на преподавательский стол.       — Видишь, вон там, через два сидения слева от Дамблдора? — Гарри посмотрел, куда он сказал, на мужчину с копной светлых растрёпанных волос и усами. Ничего необычного, кроме нескольких шрамов и повязки на руке. Гарри едва помнил его со своих первых курсов.       — Вижу, — сказал Гарри.       — Это он. Диппет грозил ему увольнением сотни раз и даже отстранял от занятий, но так и не уволил, потому что... Ну, он довольно хорош. Начал работать двадцать лет назад, и почти все его ученики сдавали Уход на Превосходно или Выше ожидаемого. Но это неважно! Гарри! — Майк потряс его за руку в отчаянии, — Почти никто не ходит на его занятия, потому что это самоубийство! Почему ты выбрал их!       — Никто мне не говорил, — уныло протянул Гарри.       Просто замечательно. Дамблдор мог бы и обмолвиться об этом. Впрочем, Дамблдор устроил на работу Хагрида, так что вряд ли у него были претензии к методам преподавания Кеттлберна.       Дни Гарри пролетали быстро в потугах влиться в учебную программу, написание эссе стало настоящей пыткой — мало того, что они были возмутительно длинными, некоторые Гарри уже писал. Просто несправедливо было тратить столько усилий на бесполезную писанину снова.       Легче всего давались Заклинания и Трансфигурация — Гарри уже знал всё, что преподавалось на пятом курсе. Правда, Дамблдор заметил, что он слишком быстро справляется, и попросил остаться после окончания урока.       — Гарри, для твоего же блага я предлагаю тебе изучить вот это, — он протянул ему потрёпанный учебник продвинутого курса Трансфигурации, — Продемонстрируй мне связку превращений на следующем занятии.       — Хорошо, профессор, — вздохнул Гарри, убирая учебник в сумку.       — Не стоит зря терять время, — Дамблдор понимающе улыбнулся, — Ты идеально справляешься с простой трансфигурацией, однако, если пойдёшь дальше сейчас, Превосходно на ТРИТОНах тебе обеспечено.       Гарри было катастрофически плевать на ТРИТОНы, но он должен поддерживать легенду о том, что пошёл в Хогвартс ради сдачи Британских экзаменов. Гарри необходимо хотя бы сделать вид, что он прикладывает для этого усилия.       Прорицания стали приятной неожиданностью. Гарри выбрал этот курс, потому как, к его большому разочарованию, Магловедения ещё не было в программе Хогвартса в сороковых, а в Арифмантике и Рунах он ничего не понимал.       Преподавательница Мадива Онай — старая провидица, чей талант не ограничивался парой пророчеств в десятилетие — настаивала, что волшебницам и волшебникам не дано видеть будущее, только его возможные ветви, и Гарри мог мириться с этой версией из собственного опыта с предсказаниями.       К тому же, никто не предсказывал его смерть каждую секунду. Гарри боялся, что профессор может знать о настоящей причине его появления здесь. Если Онай и знала, то ничем не выдала, лишь сухо поприветствовала на занятии.       Пятый курс проходил разные виды прорицаний, как и во времена Гарри, но Профессор Онай много не спрашивала с тех, у кого не было хоть капли дара. Сегодня было повторение интерпретации раскладов Таро, и Гарри покончил с заданием за полчаса, наплетя всякой чуши в своём пергаменте.       — Знаешь, Гарри, — прошептал Майк, с которым они сидели на уроке вместе, — за три года я не нагадал ни одного верного пророчества, и всё равно получаю хорошие оценки. Понятия не имею, зачем этот курс вообще ввели.       — Потому что сюда должны ходить только ученики с талантом, но все выбирают лёгкий путь, — прошипела девочка с каштановыми волосами за столом рядом с ними, — Не мешайте мне.       — Прости, Лиззи, — Майк уткнулся в свои карты, покраснев, и Гарри с подозрением глянул на него.       Зелья, в лучших традициях Хогвартса, были со слизерицами. Гарри честно пытался высматривать, что делает Риддл, но большую часть времени тот молча нарезал и смешивал ингредиенты, изредка переговариваясь со своим напарником, и это быстро наскучило.       К тому же, Гарри пытался справиться со своим зельем. Пока Совет Попечителей не подписал его прошение, Гарри пользовался тем инвентарём, что оставался про запас в кабинетах, и если учебники были вполне достойного качества, то котлы, ножечки и мерные приспособления для ингредиентов были ужасны — кто бы ни пользовался ими до Гарри, явно топил их в своих зельях каждое занятие.       Все пятикурсники доделывали долгосрочные проекты, пока Гарри было разрешено сварить любое зелье из программы по желанию. Гарри с трудом сварил злополучное Умиротворяющее зелье, которое изучалось в самом начале пятого курса, на сей раз не забыв добавить черемицу (он почти мог видеть, как Снейп кривится, потеряв возможность поиздеваться над ним).       Всё пошло не так из-за плохо очищенного котла, и вместо испарения серебристой дымки зелье само стало серебряным, но Гарри смог это вовремя исправить, следуя инструкции на случай непредвиденных обстоятельств.       — Вполне неплохо, Эванс, — Слизнорт заглянул в котёл, когда дымка всё же появилась, пусть и не такая сияющая, какой должна быть, — Выше ожидаемого.       К концу недели учёба полностью вымотала его. Гарри отказался учить хоть что-то в выходной и провёл его в играх в шахматы с шестикурсниками, которые были свободны от экзаменов, и праздных прогулках по территории Хогвартса.              Пару раз он видел Хагрида — тот дёргал сорняки в школьном саду в качестве наказания за очередной проступок и помогал Кеттлберну у загонов для животных. Гарри не подходил к нему, казалось странным общаться с Хагридом, который не был огромным бородатым лесничим Хогвартса.       Нагулявшись, вечером Гарри лёг у озера там же, где и в прошлый раз, воспоминания о прошлом — будущем — от которых он убегал всю неделю, снова настигли его.       Гарри думал о войне, погибших волшебниках и маглах снова и снова, не способный остановиться. Яркие воспоминания о смерти кружились в голове. Вот руки Ремуса и Нимфадоры, вот лицо Фреда без улыбки, вот Колин Криви, которого ему напоминал Майк. Гарри даже не знал, как он умер. Вот Волдеморт, лежащий у его ног. Всё закончилось и началось снова.       Гарри думал, казалось, целую вечность, пока тупая боль не начала сводить его с ума. Он не заметил, как уснул, глядя на закатное небо.       — Эванс, проснись, — знакомый размеренный голос раздался рядом, и Гарри с трудом разлепил глаза, пытаясь понять, где находится. Тело заледенело от холода, и губы затряслись, когда он попытался сказать хоть что-то. Испугавшись, он попытался достать палочку, но та чуть не выпала из рукава.       — Ты проспал здесь слишком долго, — заботливо продолжил голос, — Вечером довольно прохладно. Нельзя находиться без движения при такой температуре.       Гарри посмотрел вверх.       — Риддл, — наконец прохрипел он.       Том стоял над ним, натянув дружелюбную маску, отчего выглядел только более жутко в полутьме, тёмные глаза отражали свет Люмоса.       — Пора возвращаться в замок, — Риддл наколдовал время, — до отбоя всего пять минут.       Гарри сел, разминая застывшие конечности. Завтра ему точно придётся идти в Больничное крыло за Бодроперцовым.       — Спасибо, что сообщил, Риддл. Я всё равно не успею вернуться в башню, — нахмурился Гарри, посмотрев на замок, чтобы не встречаться с чужими глазами.       — Ты прав, Эванс, — мягко сказал Риддл, наклоняя голову, — Думаю, мне стоит отнять у тебя баллы за эту оплошность.       До Гарри не сразу дошло, что он сказал.       Вот сволочь.       Гарри наколдовал согревающее без палочки, потому что пальцы с трудом его слушались. Тёплая волна заклинания показалась горячей, кровь быстрее потекла к конечностям, и Гарри несколько раз сильно вздрогнул, пока мышцы не расслабились.       Он медленно поднялся и направился обратно в Хогвартс. Почему ему так везёт на неприятности? Гарри активно избегал Тома Риддла целую неделю, но тот всё равно добрался до него. Несправедливо.       «Игнорируй его. Просто игнорируй. Неважно, что он говорит и с какой целью, конфликт только спровоцирует его ещё больше», — убеждал Гарри себя.       Он услышал шаги в траве позади и напрягся. Поворачиваться спиной к Риддлу было опасно, выдать, что Гарри это знает — тоже. Но шаги быстро догнали его.       — Считаешь, что правила школы не применимы к тебе, Эванс? — Риддл произнёс холоднее, чем раньше, разозлённый игнорированием. Чёрт, нет правильного варианта в общении с ним, — Это не было просто предупреждением, я снимаю с тебя баллы. Минус пятнадцать очков с Гриффиндора.              — Нет, не считаю, Риддл. Я понял. Наказание, баллы, да. Отлично, делай, что хочешь, — натянуто ответил Гарри, не оборачиваясь.       — Судя по этому ответу, снятия баллов будет мало, — Риддл говорил тихо, но Гарри отчётливо слышал его мстительное удовольствие, — Баллы нужны лишь для контроля студентов. Если тебе всё равно на то, что факультет потеряет очки по твоей милости, существует вероятность рецидива нарушения. Наказание должно быть серьёзнее. Пожалуй, придётся сообщить директору о твоём неприемлемом поведении.       Гарри резко развернулся к нему, но Риддл даже не дёрнулся, усмехаясь. Было трудно разговаривать, не глядя в глаза.       — Риддл, чем я успел насолить тебе? Мы ни разу не разговаривали до сегодняшнего дня. Я просто уснул, окей?       — Я лишь выполняю обязанности старосты, Эванс, — невинно произнёс Риддл, поднимая брови, — Тебе нужно было следовать правилам. Это твоя вина.       — Не собирался я нарушать никакие правила. Оставь меня в покое, — ошибка. Том Риддл никогда не оставляет никого и ничего в покое.       — Попытайся доказать это директору, — улыбнулся Том, — Он сам решит, кто из нас прав — староста факультета или новый ученик, нарушивший правила в первую же неделю, отнёсшийся с пренебрежением к снятию баллов?        — Это угроза? — это определённо угроза. У Гарри чесалась рука использовать палочку для чего-то помимо Люмоса.       — Конечно нет, Эванс, — удивлённо покачал головой Риддл, — как ты мог подумать такое? Я уважаю порядок и хочу, чтобы ты научился тому же.       Сумерки обернулись ночью, пока они разговаривали. Кончики палочек ярко сияли в темноте. Лицо Риддла отдавало почти призрачной бледностью, напоминая о Волдеморте. Гарри поморщился.       — Прекрасно, — ответил он после пары десятков секунд, за которые попытался успокоиться, — Скажи ему. А я скажу правду. По крайней мере, я сам буду знать, что не лгу.       И Гарри обогнал Риддла, не желая даже находиться рядом. Если Диппет не поверит ему — так тому и быть. Не впервые Гарри окажется в подобной ситуации, чужая клевета портила ему жизнь с завидным постоянством. Если Риддл думает, что у него получится контролировать Гарри так же, как и всех — он глубоко ошибается.