Milgram: Caligula

Эс неловко постучал в дверь камеры, пусть даже там была решётка, но ему хотелось соблюсти приличия. Те приличия которые не волновали никого из людей. Мирай устало склонил голову над бланком для желаний. Тени залегли под его очками, пока тот не хмурился хоть и не так сильно как в первую встречу. — Сукихико-сан… — Юки позвал того делая нерешительный шаг вперёд. Мирай поднял синие глаза на мальчика и только поняв кто перед ним улыбнулся. — Добрый день, Эс, — он кивнул, — Почему вы не приходили раньше? — Меня… Усыпили до этого времени. Моё время с вами ограничено, прости. — Ох. Это многое объясняет, — Мирай задумчиво постучал пальцем по столу. Эс удивленно наклонил голову, замечая легкие изменения, — Ты стал напряженней, что-то вспомнил или произошло что? — Ты тоже, между прочим, — Мирай попытался увести тему разговора, но лишь затих, — Нет, я не могу вспомнить, что-то мешает. А как твоя память? — Частично. Мне жаль, Сукихико, — Эс покачал головой. — Нет, это хорошо что ты возвращаешь их, — он покачал головой, — я имею ввиду, воспоминания о себе. У меня же просто частичная амнезия, разберемся как-нибудь. — Ох, точно… Нам нужно идти на допрос. — И правда, что-то мы увлеклись, — Мирай неловко повторил улыбку мальчика. — Хочешь провести его в своей камере? — Эс предложил снимая форменную кепку, — остальные всё равно ещё спят… Вряд ли станут подслушивать. — Да, я не против, — Мирай жестом предложил Эсу присесть на стул, сам устраиваясь на полу. — Как ты? То есть, всё это? Слышал что Бьякуя пренебрегал здоровьем и- — Тенширо-кун… с ним слишком тяжело, последний голодный обморок произошел вчера. Хоть, удалось выяснить что тот вызывал рвоту в момент когда это случилось, — Мирай отвел взгляд, — просто несколько витаминов и стабильный уход тут не помогут, нужна профессиональная помощь. — Знаешь, до этого, все они называли тебя трусом… Мне кажется, своими действиями ты зарабатываешь репутацию парня на которого можно положиться. — Но… Наверное, и Аматсури-сан не сильно пострадала. Легкие синяки, также я подозреваю растяжение бедра, но не могу быть уверен полностью. Мои навыки не слишком хороши, Йоруко согласилась помогать мне, но- хватит ли сил? Эс встревоженно подскочил к начавшему тяжело дышать заключенному. Не зная как помочь, он испуганно смотрел как синие глаза бегают за стеклами очков. — Я не справляюсь. Я не могу действовать так, не могу, — Его руки дрожали пока тот продолжал говорить всё тише, — Я- — Мирай, — нерешительно позвал Эс. — Я не могу быть таким, — заключенный издал болезненный хрип. — Мирай! — Эс поджал губы, опустив руки на плечи заключенного. — Почему умер не я…? — он удивленно поднял взгляд, чувствуя что-то странное, — Это. Я хотел сказать… В общем, я буду полезен остальным. И… И поддержу любой твой выбор. Эс растерянно смотрел на такое же потрясенное лицо, они не знали что сказать друг другу снова. — Я… — Я не виню тебя, — Мирай покачал головой чувствуя себя на грани срыва, но чудом держась, — Перекидывать ответственность на ребёнка? боги, это так по-идиотски. — Ты правда не злишься на меня? Разве если бы я не выдал всем эти вердикты, то они бы не пострадали? — Нет, это произошло бы в любом случае, — Мирай натянуто улыбнулся, освобождая волосы из хвоста, — я имею ввиду, помнишь как Айно-сан жаловалась на шум? Кана каждое утро что-то напевает готовя или вовсе убираясь в тюрьме. Раззадорить Макото намного проще чем кажется. — Но ведь! — Всё хорошо, — Мирай неловко отвел взгляд, ероша свои волосы, — в конце-концов похоже я тут единственный кто хоть что-то понимает в медицине, если что я всех подлатаю. — Нет, нельзя всю ответственность на тебя одного перекладывать, — Эс покачал головой, — Кинширо со своими идеями и Мурасаки с Куроко на другой стороне, разве это не опасно? — Узнаем, — Сукихико кивнул, завязывая волосы в хвост, — в любом случае, только глянь на время мне кажется время допроса уже подошло к концу. Эс сжал ткань плаща желая отказать, но не смог проглотить ком. Он не помнил как повернул ключ в замке. [Glass] Чем-то расстроенный Мирай сидел за барной стойкой, ожидая свой заказ, на фоне играл легкий джаз на саксофоне. Рядом сел человек с его чертами, протягивая тому бокал с алкоголем. Мирай отвел взгляд делая глоток, и к саксофону добавились ещё инструменты давая старому звучанию современный тюн. На бокала дне — вечер без людей, Эй, а когда это началось? Окрасим нашу жизнь в красный, Разве не слышал, этот день прекрасный? Выпью и забуду тяжесть худших дней. Я хочу, что бы забвение не прекращалось. Мирай открыл глаза, окруженный цветами, он подскочил лишь чтобы понять, что это просто узор на простынях. Камера отдалилась показывая, что комната имела две кровати. Копия Мирая весело улыбнулась, расставляя книги на полки. Вы — тень на стене, вы — эхо в тиши, Два шага во тьму, но нет ни души. Разбитое стекло мне шепчет в ответ: «Я — тот, кого на свете больше нет». Мирай попытался схватить руку своей копии, но прошел сквозь него, за ним закрылась дверь знакомого бара. Он снова сел за место посетителя ожидая свой заказ. На дне стакана — снова вечер без ума, Ответь, сколько он продолжится? Погрузилось всё в черный, Это ли значит одинокий? Ещё немного и лишусь я разума, Мои чувства успели перемешаться. Человек без лица протянул тому алкоголь, и когда Мирай поднял на него взгляд увидел девушку. Отводя неловко глаза от нее он выпил. Ты — тень на стене, ты — эхо в тиши, Два шага от правды, но нет, не души. Словно зеркало шепчет в ответ: «Ты — тот, кого больше на свете нет». Мирай открыл глаза в гробу, окруженный цветами, он подскочил лишь чтобы понять, что это просто узор на простынях. Камера отдалилась показывая, что на одной из тумбочек установили рамку с черной лентой. Мирай сжал ткань рубашки снова ложась в постель в попытке уснуть. На дне чаши — этот вечер забытия, А сможет ли это прекратиться? Мои руки покрыл синий, Мне ли он подходящий? Сотри все мои воспоминания. Быть новым, значит дать себе измениться. На тумбочке чашка, к которой Мирай тянет ладони, лишь затем что бы опрокинуть его в сторону. Он смотрит в сторону дверей с паническим испугом. Это моя тень, это мой голос, слышишь? Два шага к краю, почему останавливаешь? Одному зеркалу осталось задать вопрос: «Неужели тебе важно чтобы я остался жив?» Музыка затихает, когда дверь открывается кем-то в форме охранника, лицо скрылось за тенью, но родинка была той же что у Мирая «Хорошо, если хочешь, я продолжу.» Дверь закрывается, обрывая показ. Эс сделал глубокий вдох выходя из транса, прежде чем начать плакать. — Я не хочу, чтобы ты так говорил, — он рыдал вытирая лицо, — Ты же… Ты… Помог им, плевать на твой грех, я не хочу что бы ты страдал. Сукихико потрясенно выдохнул чувствуя как сам также начинает плакать.