Солнце и Луна

Чонгук стоял в переполненной и шумной столовой, ненавидя себя за то, что пришел сюда. Лучше бы пообедал во дворе, но нет, возомнил из себя невесть что. А в итоге ни Чимина, ни Тэхёна в столовой не обнаружилось, лишь парочка одноклассников, среди которых Чонгук заметил Брайна и Джереми, а еще тот пацан с дредами из секции. Отступать было уже поздно, поэтому, заметив свободный столик, он направился туда. Поставил поднос, сел и принялся за свой обед. Еда оказалась не так уж и плоха, но она не могла отвлечь от взглядов, направленных в его сторону. Отстой. — Привет, — проворковала девица, нагло присаживаясь за его столик. Чонгук медленно поднял голову, отмечая размалеванную фифу в короткой юбке и каблуках под метр. Как она вообще на них ходит? Он молча кивнул и вернулся к еде. И что ей, блин, надо? Другую жертву не могла себе найти? — Меня зовут Лея. Я слышала, ты перевелся из Огайо, — буравя его оценивающим взглядом, произнесла девчонка. Смазливая, пустая кукла, но, скорее всего, королева в стенах тупой школы. Не дай бог обидеть королеву — проблем не оберешься. — Да. Свалила бы уже, а. Чего надо-то от него? — Говорят, у тебя нет девушки. Это правда? Серьезно? Она типа флиртовать удумала с ним? — Ты красивый. И такой загадочный! Я хотела бы с тобой познакомиться поближе. Как смотришь на то, чтобы сходить сегодня со мной на вечеринку к Джеку? Чонгук снова поднял голову, намереваясь послать девчонку на все четыре стороны, но неожиданно возле них нарисовался высоченный парень, ростом под два метра. Он навис горой над их столом, загораживая едва ли не весь обзор столовой. — Ты чё, мудак, липнешь к моей девчонке?! — прогремела «гора». Голос у него был под стать росту — громкий, бычий. Чонгук мысленно простонал. Сходил, блин, в столовую. Плевать на этого Кима! Больше он, на хрен, и шагу не сделает! — Гэйл, ты забыл, что мы расстались? — взвизгнула размалеванная цыпа, вскочив на ноги. Она своему, видимо, бывшему даже до шеи не доставала, на своих-то каблучищах. — Заткнись, с тобой я поговорю потом, — отодвинул он ее в сторону, наметив уже для себя цель. — Слышь, ты, пацан. Такой смелый, да? — Она сама подсела, — указал Чонгук на факт, не поднимая глаз. — Чё сказал?! — Громила завелся еще больше. Чонгук не боялся чужого роста и драки тоже не опасался, но вот повышенное внимание к собственной персоне его просто безумно раздражало. Хотелось отползти куда-нибудь, избежать бессмысленных разборок, но как это сделать, чтобы не прослыть трусом, неизвестно. — Думаешь, раз ты там у хрена на куличках звездой был, то тебе тут можно все? — продолжил напирать громила. — Эй-эй, Гэйл, только не деритесь, окей? — подбежал к ним щуплый паренек в очках. — Тут, блин, камеры, забыл? — Тогда решим все баскетболом, — раздраженно ответил громила, прожигая взглядом. Чонгук не понимал, как обычный поход в столовую мог обернуться вот такими разборками! Отказаться было уже невозможно, поэтому он медленно отложил столовые приборы и поднялся. Если до этого на него смотрела половина зала, то теперь все. Абсолютно все. А это плохо. Пиздец как плохо. Ему казалось, что он уже чувствует чужой кулак на своем теле. Он хотел избежать всего этого. Он хотел просто уйти. Но здравая часть мозга, еще не заволоченная подступающим страхом, подсказывала — не стоит. Не ответь он сейчас, они его со свету сживут, превратив в мальчика для битья. — Хорошо, — ровно и спокойно ответил Чонгук, смотря в глаза громилы. Они перебрались на задний дворик школы, где была установлена площадка с кольцом. Чуть ли не все ученики из столовой двинулись за ними. Да что там из столовой, сюда, кажется, вся школа стеклась. Народу собралось море, что еще больше нервировало. Чонгуку было откровенно не по себе, толпа действовала угнетающе, но он старался не подавать виду. — Колорадо будет биться с Пепельным Драконом, прикинь? — Охренеть какой рост. Его вообще реально обойти? Надо сказать Питу. — Гэйл, размажь его! — Лея, за тебя постоянно кто-то дерется, но вот играют впервые. Чей-то смех, гомон и разговоры сильно давили. Его вытолкнули на площадку, как жертвенного ягненка. Повсюду поднялись телефоны, ученики стали снимать, как громила стягивает с себя рубаху и ловит брошенный кем-то из толпы баскетбольный мяч. — Струхнул, пацан? — усмехнулся громила, сжав мяч в своих лапищах с такой силой, что тот едва не затрещал по швам. Чонгук поморщился от камер. Неприятно. Противно. Он чувствовал себя голым от такого внимания. Их окружили со всех сторон, замкнули в кольцо, из которого уже не было выхода. Червячок панического страха зашевелился в груди активнее. Хреново. — Давай, дракончик, закинешь хотя бы три раза, и я тебя отпущу, — насмешливо предложил громила. Сука. Чонгук перевел весь свой страх перед чертовой толпой в злость на парня, который вынудил его оказаться в этой ситуации. Поэтому он не стал медлить — рванул с места стихийной волной, выбил мяч из рук громилы и, пока тот и очухаться не успел, закинул в корзину за его спиной. Толпа взревела, и этот гул на секунду оглушил. Чонгук пошатнулся, сделал шаг назад, надеясь, что громила поймет, насколько различаются их уровни. — Сволочь! Громила сдаваться не собирался, как выяснилось. Он шел танком, подавляя физической силой, едва не снося с ног заслонами. Чонгук шокированно отскочил, когда тот едва не сбил его в прыжке, забрасывая мяч. Кольцо жалобно заскрипело от силы, с которой громила вколотил мяч. — Один — один, дракончик. Не думал же ты, что меня так легко обыграть? — жутко улыбнулся парень. В его глазах горело желание раздавить и уничтожить. Чонгук понял, что ошибся, когда недооценил верзилу. Тот, как выяснилось, двигался неплохо. Чонгук почувствовал, что и сам загорается, встретив достойного противника. Перехватив мяч под кольцом, он нырнул по диагонали и пошел в обход стены громилы. Тот накрывал его отовсюду, заслоняя собой даже солнце. Но Чонгук не стал подбираться ближе, он прыгнул со штрафной линии, посылая мяч огненным шаром, который невозможно остановить. Краем уха он услышал потрясенный вздох толпы, но не отреагировал. Все перестало для него существовать, он ушел в игру, мстительно разбивая защиту громилы. Он не собирался играть на максимуме, но этот парень заслуживал. Все оставшиеся очки он забил почти подряд, не давая противнику и шанса. Громилу такой результат не устраивал, он, кажется, озверел еще больше. Чонгук восстановил чуть сбившееся дыхание и отступил от него подальше. Он не хотел драться. — Что здесь происходит? — прорвался сквозь кокон людей Ким. Тэхён выскочил на площадку, всклокоченный, запыхавшийся, такой серьезный. Он сразу повернулся к громиле. — Гэйл, мать твою, ты что тут за шоу устроил? — с упреком бросил Тэхён. Чонгук нервно выдохнул. Увиделись, блин. — Отвали, Ким. Мы еще не закончили с пацаненком, — напирал громила, яростный и пышущий гневом от поражения. — Закончили! — рявкнул Тэхён. Даже Чонгук вздрогнул от стали в его голосе. Громила осекся, прекратил переть танком, нарываясь на драку. Чонгук переводил удивленный взгляд с одного на другого, шокированный происходящим. Казалось, Тэхён сейчас одним взглядом усмиряет дикого медведя, и у него это отлично получалось. Чонгук впервые увидел своего соседа таким. — Тебе повезло сегодня, педик, — сплюнул верзила, смотря прямо в лицо Чонгука. Это слово «педик» вошло в грудь раскаленной стрелой, проигнорировать которую уже не получилось. Сжав кулаки, Чонгук обогнул Тэхёна и в прыжке ударил верзилу со всей силы кулаком по лицу. Толпа зажужжала, как рой ос. А громила же шокированно повалился на задницу. — Я победил, — резко произнес Чонгук, смотря на него сверху вниз. — Наедешь на меня еще раз, переломаю тебе на хрен ноги, запомнил? Зря ублюдок считал его слабым. Зря. Громила смотрел на него снизу вверх в немом ступоре — наверняка почувствовал этот пылающий внутри своего противника огонь, который мог не просто покалечить, а убить. Чонгук отступил. Разозленный и раздосадованный на все происходящее, он двинулся к выходу. Толпа казалась напуганной. Они расступились перед ним, пропустили с опаской. Круто. Просто, блять, круто. Чонгук нервно направился к своему рюкзаку, сброшенному в стороне. — Чонгук! — окликнули сзади. Он не обернулся, стремительно шел вперед, желая сбежать подальше. — Чонгук, постой! — подбежав, Тэхён попытался удержать его за локоть. — Отвали, — резко скинул он чужую руку. Блять. Он испортил. Снова все испортил. К черту. Не нужны ему никакие отношения. Тем более с парнем. Тем более с кем-то вроде Кима, кого-то настолько дружелюбно-общительного и заботящегося обо всех вокруг. Ему не бросят «педик» в спину. Он тут хренова мать Тереза. Капитан команды. Душа компании. Всеобщий любимчик. Его даже громила под два метра послушался. Послушался, мать его. Чонгук и сам не понимал, чего так завелся. — Эй, что произошло? — не унимался Ким, перегородив дорогу. — Ты в порядке? Да ни хрена! У него сейчас в венах агрессия чистой воды, которой нужен выход. А Тэхён еще и смотрит так встревоженно, ласково, словно всей душой хочет помочь. — Просто. Свали, — прорычал Чонгук, вдарив кулаком по ближайшему дереву. На разбитых костяшках сразу появились капельки крови, но было плевать. Чонгук даже не чувствовал этого. Его колотило от злости. Тэхён не выглядел напуганным, но его выражение лица изменилось, стало серьезней. Только внутри все еще бурлило в желании кого-нибудь покалечить и прибить. Желательно всех вокруг. Чтобы не смотрели. Не пялились на него, как на животное! Никто не смел его больше бить! Никто не смел его оскорблять! К черту. Пошли они все… Он не мог больше стоять на месте, стремительно направился к выходу со школы, опасаясь наделать еще больше глупостей. Наверное, ему снова нужно записаться на курсы по управлению гневом. Черт. Хотелось взять палку и расхерачить каждое окно на первом этаже школы, чтобы не смотрели. Хватит смотреть, ебаные придурки! Чего он не ожидал, так это того, что его кто-то резко дернет назад и с силой впечатает в школьный забор, локтем придавливая плечи. Тэхён. — Пусти! — Чонгук дернулся, но неожиданно понял, что не сможет выбраться, не покалечив парня. Хватка Тэхёна оказалась внезапно сильной. — Не знаю почему, но мне кажется, если я сейчас тебя отпущу, то ты наделаешь глупостей, — спокойно произнес Тэхён, удерживая его в плену. Чонгук готов был взорваться от негодования. — Успокойся, ну же. Тэхён аккуратно перехватил его за запястье, прижимая руку к холодному металлу забора. Они тут были надежно укрыты от посторонних глаз, спрятаны от всего мира, и это позволило сконцентрироваться на другом. На сильных и крепких пальцах парня, его ровном дыхании, приятном запахе и чертовски привлекательных чертах лица. А еще на хватке — ощутимой, но безболезненной, такой… нужной. Если бы Тэхён надавил чуть сильнее, коленом раздвигая ноги, если бы его губы были чуть ближе, а дыхание более частым… Чонгук выдохнул, сдаваясь. Опустил глаза, почувствовав неловкость от близости и разошедшихся фантазий. Собственное тело казалось сгустком искрящегося напряжения. — Отпусти, — тише попросил он. Тэхён среагировал сразу. Убрал руки и сделал шаг назад. — Все в порядке? — все еще держа взглядом, спросил Ким. — Да. Я домой. К черту оставшиеся занятия. Он никого не покалечил, а это уже достижение. Лучше закрыться у себя в спальне и пережить приступ в одиночестве. — Я провожу тебя, — твердо произнес Тэхён тоном, не терпящим возражений. Чонгук проигнорировал Тэхёна и направился к автобусной остановке. Хочется Киму возиться, пускай тащится за ним. Пару минут они шли молча. Чонгук чуть впереди, Тэхён за ним, отставая лишь на шаг. — Что ты не поделил с Гэйлом? — уже на остановке спросил Ким. — Его девчонка подсела ко мне в столовой, вот он и взъерепенился, — неохотно пояснил Чонгук. — Лея, — снисходительно улыбнулся Тэхён. — Она всегда причина его драк. Ты не думай, Гэйл на самом деле неплохой парень, пока дело не касается его девчонки. — Я заметил, — едко ответил Чонгук. — Его отстранили от баскетбола на месяц, вот он и бесится. Еще одна драка, и тренер бы не принял его в команду, но Гэйл — хороший защитник. — Ага. Чонгук не понимал, зачем ему все это нужно знать. Ему плевать на громилу, и до Тэхёна, кажется, это тоже дошло — он замолчал и больше ничего не говорил до прихода автобуса. Они вместе забрались внутрь, оплатили проезд, но сели на разные сиденья. Чонгук сразу уставился в окно, лишь изредка поглядывая на впереди сидевшего парня. Нельзя сказать, что Тэхён был идеально красив. Да, он был чертовски хорошо сложен, но главным было другое. Кима словно окружала аура теплого света, словно в нем совсем не было темноты, лишь спасительное спокойствие. Как тихая солнечная гавань. А эти его клетчатые рубашки с закатанными рукавами, обнажавшими крепкие сильные руки, уже сводили с ума. Чонгук снова уставился в окно, уткнулся лбом в стекло и обреченно, напряженно вздохнул. Тэхён, наверное, решил, что он псих какой-то, который срывается на пустом месте, жалкий придурок, которого нужно сопроводить до дома. Выйдя на остановке, Чонгук хотел было сказать, что не нужно его провожать, что все в порядке и он правда никого сегодня не убьет, но Тэхён, встретившись с ним взглядом, привычно улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Чонгука отчего-то начинало замирать сердце. Поэтому сказать он ничего не смог. Они дошли до его дома, и Тэхён даже зашел внутрь. — Мисс Хайз на работе? — спросил он, разуваясь в коридоре. — Да. Тебе не обязательно… Чонгук почувствовал смущение уже от одной мысли, что они с Кимом одни в его доме. — Я обработаю твою руку и уйду, — пообещал Тэхён. — Принеси аптечку. Чонгук сходил в спальню матери, где она хранила всякие лекарства, и вернулся вниз. Он мог и сам все сделать. Не настолько уж у него смертельные раны, но прогонять Тэхёна не стал, хотя и считал поведение Кима странным. — Вот, — всучил он парню аптечку. — Садись и давай сюда руку. Они устроились на диване в гостиной. Чонгук руку не давал, просто положил ее себе на коленку, немного дергаясь от близости объекта симпатии. Но когда Тэхён издал сдержанный смешок в кулак при открытии аптечки, Чонгук насторожился и готов был провалиться сразу в ад от стыда. Аптечка была заполнена средствами от похмелья, презервативами и тампонами. Чонгук серьезно подумывал об убийстве родной матери. Какого хрена она держит все ЭТО в аптечке?! С языка невольно сорвалось ругательство. — Эм… тут есть антисептик, — сообщил Тэхён, доставая какой-то тюбик. Черт. — Да не переживай ты, — улыбнулся парень. — Все в порядке. Тэхён закрыл весь этот позор крышкой и убрал аптечку в сторону. Чонгук все еще хотел исчезнуть. Наверняка еще щеки пылают красным. — Давай руку. Тэхён мягко взял его ладонь и, положив себе на колени, стал смазывать костяшки гелем. Он действовал осторожно, но уверенно, словно для него это было обычным делом. — Мои братья те еще непоседы, поэтому обрабатывать ссадины я умею уже профессионально. Тобби постоянно приходит с ободранными коленками, да и Ухён от него не отстает. Кстати, они спрашивали о тебе. Им понравился пепельный парень, — улыбнулся Тэхён. Чонгук немного расслабился, но воспоминания о поцелуе вновь заставили его занервничать. Они целовались. Пускай и несерьезно, лишь для игры. Но целовались в этой самой комнате. Чонгук и думать больше ни о чем другом сейчас не мог. — Почти все. Не больно? — Это всего лишь царапины, — указал он на нелепость вопроса. — Да, крутой парень, — рассмеялся Тэхён. Его смех завораживал. Закончив обрабатывать костяшки, Тэхён закрутил колпачок крышки и положил гель на столик. Он, наверное, сейчас уйдет, удовлетворив свою потребность в заботе о сирых и убогих. — Хочешь чай? — выпалил Чонгук быстрее, чем успел сообразить. Чай в такую жару? Серьезно? Кто предлагает чай в жару? Мысленно обозвав себя идиотом, Чонгук уже хотел пойти на попятную, но Тэхён кивнул. — Давай. Чонгук, преодолев ступор, отправился на кухню. Тэхён прошел за ним. — Вы уже обустроились здесь? — вежливо спросил парень. — Не совсем. — Чонгук махнул головой в сторону коробок у стены кухни. Он даже не знал, что там лежало, и, честно говоря, не хотел знать. — О. Если нужна помощь, зови. — Черный или зеленый? — Зеленый. Чонгук на своей собственной кухне почувствовал себя неловко. Черт. Все, что он знал, — это где стоит банка кофе. Чай пришлось поискать, но он вскоре нашелся. Мать была любительницей хорошего чая, поэтому «ти тэнг» нашелся в первом ряду. — Я заметил, вы подружились с Чимином, — внезапно произнес Тэхён, уже сидя за столом. Чонгук налил воды в чайник и вспомнил о словах Пака: «Его бесит, когда я рядом с тобой». — Нет, — ответил честно Чонгук, ставя на стол конфеты в вазочке. — Он хороший парень, — вопреки словам Чимина, сказал Тэхён. — Раздражающий и шумный, — добавил Чонгук. Тэхён рассмеялся на это, но как-то натянуто, напряженно. — В этом ты прав. Хотя он умеет быть чертовски обаятельным в своем нахальстве. Он мой лучший друг, но я бы не советовал тебе с ним сближаться. — Почему? Чонгук и так не собирался, но такая откровенность выглядела странной. — Извини, я не хочу обидеть ни тебя, ни его, — замялся Тэхён. — Просто не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. — Пострадал от чего? Ему все больше этот разговор казался странным, и вроде бы он был о чем-то важном, но Чонгук пока не понимал. Тэхён сложил руки на столе и решительно взглянул на него. — Чимин — гей. И у него к тебе определенные желания, — произнес Ким. — И я боюсь, что ты можешь его неправильно понять и … — Я не тупой, — хмыкнул Чонгук. Черт. Ну серьезно. Он же не придурок полный, чтобы не заметить, как ведет себя Пак? — Догадался. — Да? — растерялся Тэхён. — Ох, тогда ладно. Я… Все отлично, да. Ты в курсе. Свисток чайника сгладил неловкость. Чонгук заварил чай и поставил две кружки на стол. Несколько долгих минут они сидели в тишине. — Почему ты не хочешь вступить в секцию? — внезапно спросил Тэхён спустя время. — Тебе ведь нравится баскетбол. — Нравится. — Тогда почему? — Не хочу. Это была не та тема, на которую Чонгук хотел бы говорить, поэтому разговор очень быстро зашел в тупик. Тэхён выглядел сконфуженным от его грубости. Мысленно выругавшись, Чонгук попытался исправить ситуацию. — Я не могу, — неохотно заговорил он, обхватив свою чашку двумя руками. — Когда включаются прожектора и трибуны заполнены… Чонгук будто вживую это увидел, почувствовал тот свой последний матч, когда его парализовало от страха, когда он не мог двигаться, когда подвел свою команду. У него мороз бежал по коже от воспоминаний. — Не могу больше. Чонгук неловко поднял глаза, смотря на парня. Тэхён не насмехался, не пытался сказать, что это ерунда, что ему только стоит прийти к ним в команду — и все изменится. Чонгук боялся, что Ким сейчас начнет его расспрашивать о том, почему это случилось и как он докатился до такого, но Тэхён не стал лезть в душу, остановился на этой границе, к которой Чонгук подпустил его, открывшись. — Я тебя понял. Извини, что настаивал. Он еще и извиняется, ха. Невероятный. Чонгук невольно улыбнулся. Ему все больше нравился этот парень. — Все в порядке. — А у тебя неплохой хук правой, — отметил Тэхён внезапно. — Такого громилу уложил на лопатки с одного удара. Занимался боксом? — Немного, — смущенно признался Чонгук. Ему было приятно от похвалы. Грудь заполнило непонятной, нелепой гордостью. — Когда мне сказали, что вы там устроили, я сорвался прямо с урока, — признался Тэхён. — А тебе моя помощь, оказывается, и не нужна вовсе. — Ты беспокоился обо мне? — осторожно спросил Чонгук. Он не понимал. То Тэхён выглядит так, будто между ними что-то происходит, то все это кажется лишь фантазией перевозбужденного мозга. — Конечно! — возмутился Тэхён, словно это было самым обычным делом. Будто это нормально — беспокоиться так о каком-то новичке. — Ты обо всех своих знакомых так беспокоишься? — прямо спросил Чонгук. — Только о тех, что живут по соседству, — невозмутимо ответил Тэхён и глазом не моргнув. И как это вот понимать? Они просто соседи, значит? И ничего больше? Чонгуку хотелось спросить его о том поцелуе. Он правда ничего не значил? Всё это притяжение просто показалось? Кажется, и правда показалось. Тэхён больше не дал и намёка на то, что между ними может быть какая-то двусмысленность. Он невинно поделился историями о своей семье, а потом просто ушел, оставив Чонгука совершенно растерянным и разбитым.

***

Вечерняя пробежка за последнюю неделю стала входить в привычку, да и бегать вблизи океана на закате было приятно. Блуждая по окрестностям, Чонгук нашел заросшую тропинку, которая не приглянулась ни местным жителям, ни туристам. Каменная насыпь среди деревьев и зарослей травы уходила к пустынному, дикому пляжу. Шум волн перебивал музыку в наушниках, но он не мешал, наоборот, успокаивал и снимал тревоги дня. Пробежка стала отличным способом отбросить лишние мысли перед сном, но в этот раз пришлось закончить раньше из-за накрапывающего дождика, который в любое мгновение мог обернуться настоящим ливнем. Вернувшись домой, Чонгук вбежал по ступенькам крыльца и остановился сразу за порогом. В коридоре стояло несколько незнакомых пар обуви — женские туфли, детские кеды и мужские пляжные сланцы. Стянув наушники, Чонгук услышал смех на кухне. Надеясь, что это не новый мамин ухажер со своей семьей, он стянул кроссовки, откинул капюшон безрукавной кофты и направился на шум гостей. — О, Гук-и, ты наконец-то пришел! — увидела его первой мать. — Здравствуйте, — вежливо ответил Чонгук, увидев за столом Саманту, ее маленькую дочку и Тэхёна. — Здравствуй, — улыбнулась ему мисс Ким. — А мы вот с твоей мамой решили устроить вечернее чаепитие. — Да, Саманта была так добра и принесла пирог, которым угощала нас в прошлый раз, — указала мать на стол. — Скорее давай иди переодевайся и присоединяйся к нам. Тэхён, ты же останешься, да? — Боюсь, не получится, — виновато произнес Тэхён. — Я и так задержался. Мне нужно кое-что обсудить с Чонгуком по учебе, и я, с вашего позволения, удалюсь. Чонгук поймал взгляд матери, которая будто уже догадалась о том, что он прогулял сегодня все занятия. — Люси, хочешь, брат отведет тебя домой? — обратилась миссис Ким к дочери, но та активно замотала головой и с любопытством уставилась на Чонгука. — Ты ей понравился, — заулыбалась женщина, заметив реакцию дочери. Та засмущалась, но взгляда не отвела. Забавная и смелая девчушка. — Эй, я буду ревновать, — шутливо бросил Тэхён в сторону сестры. — У тебя Чимин есть, — заявила девчонка как ни в чем не бывало, воинственно вскинув подбородок, чем сразила всех сидящих за столом. Милая. Даже Чонгук готов был это признать. — Ладно-ладно, мелкая. Я тебе еще припомню это. — Тэхён стал подниматься из-за стола. — Спасибо за чай, мисс Чон. — Жаль, что ты уходишь. Заходи, как будет время. — Обязательно. Чонгук провел Кима до дверей, немного сбитый с толку его внезапным приходом второй раз за день. Он не рассчитывал увидеть его так скоро. На кухне мать что-то оживленно обсуждала с миссис Ким, а в коридоре стало тихо. — Эм, твои тесты. — Тэхён достал из рюкзака тонкую брошюру по истории. — Я не стал говорить твоей матери о том, что было с утра, — тихо произнес он. Чонгук благодарно кивнул, принимая их. — Брайн сказал, у вас завтра будет контрольная, поэтому передал это через меня. Пришел, а тебя нет, зато мои есть, — улыбнулся Тэхён, обуваясь. — Если Люси будет мешать, звони — я заберу ее. — Она милая. — И приставучая, уж мне-то это хорошо известно. Ну, я пошел. Тэхён выглядел так, словно торопился сбежать, а Чонгук не знал, как его остановить, задержать. Проклиная свою неспособность нормально изъясняться, Чонгук все больше мрачнел. Он хотел быть как Тэхён, чтобы так же легко находить общий язык с незнакомцами. Хотел бы влиться в его компанию, спросить, куда он так торопится и правда ли встречается сейчас с Чимином. — До встречи. Тэхён в качестве прощального жеста хлопнул его по плечу. Обычное легкое прикосновение, но от него пробило током. Чонгук вздрогнул и едва не вскрикнул, когда запястье обожгло болью. — Чонгук! — Тэхён испуганно подскочил к нему. Перед глазами все поплыло, внутренности свело спазмом, но все, что он видел, — это большие глаза Кима, наполненные голой тревогой. Очередная вспышка боли заставила его отшатнуться и все же закричать. Руку словно сунули в кипяток. В коридор выбежали мать и миссис Ким, за юбку которой цеплялась Люси. — Чонгук, милый, что такое? — подбежала к нему мать. Чонгук пытался не кричать, но адская боль словно выжигала его руку. — Что случилось? — Я… я не знаю, он… — залепетал Тэхён. — Позвонить 911? — забеспокоилась и миссис Ким. — Чонгук, эй, ну-ка, посмотри на меня. — Схватив его за плечи, мать сильно встряхнула. — Что с рукой? Милый, дай я посмотрю. Нет. Нет-нет-нет. Он не мог посмотреть на нее, все, что он мог видеть, — это ошарашенное лицо сбитого с толку Тэхёна, который в ступоре смотрел на свое запястье. Запястье, на котором отчетливо стали проявляться очертания солнца. Солнце. Потрясенный вздох миссис Ким прозвучал хлесткой пощечиной. Мать обернулась назад, увидела все своими глазами и догадалась. Не могла не догадаться. Нет. Этого не могло произойти. Нет. Чонгук, прикусив губу от боли, перевел взгляд на побледневшую и постаревшую разом на несколько лет мать. Они поняли друг друга без слов. — Тише-тише, милый, — обхватив его лицо ладонями, лихорадочно зашептала мать. Чонгук понял, что не может дышать. Он втягивал в себя воздух, но не мог протолкнуть его глубже. Начиная задыхаться, он все равно заставил себя перевернуть ладонь, чтоб увидеть. Метка Луны. Горящая синим пламенем метка. — Все будет в порядке, — снова и снова повторяла мать, будто это что-то могло изменить. Луна. Господи, почему? — Уходите, — резко бросила мать через плечо. — Сейчас же! — Но… — беспомощно посмотрела в их сторону миссис Ким. — Чонгук. — Голос Тэхёна ударил хлыстом, пробуждая внутри что-то пугающе уязвимое. Это еще больше подтолкнуло его к краю обрыва. А хаос из воспоминаний детства обрушился лавиной, погребая заживо под чудовищной реальностью. — Убирайтесь, я сказала! Я не отдам вам своего сына! Пошли вон!!! — Сухён, вам нужно успокоиться, Тэхён мог бы… — Убирайтесь! Чонгук не мог пошевелиться. Не мог дышать. От взгляда парня, взгляда его Солнца, его соулмейта хотелось кричать. И если бы тот попытался что-то сделать сейчас, Чонгук был уверен — не выжил бы, сломался в тот же миг. Луна. Он — Луна. Эта паническая мысль билась о черепную коробку, заполняя собой все его существо. Он больше не слышал голосов, ничего не видел, погрузившись в яркую боль прорезавшейся дьявольской метки. Даже в ее проявлении было столько несправедливости. У Солнца она появлялась безболезненно, просто вспыхивала синим пламенем и затихала, в то время как татуировка луны раскаленным железом прожигала кожу до костей. — Милый, ну же, посмотри на меня, — уговаривала его мать, не выпуская из своих объятий. — Мы справимся. Слышишь? С тобой все будет хорошо. Не будет. Чонгук знал, что не будет. Больше ничего не будет. — Это можно пережить, — лихорадочно гладила она его по волосам, слишком взволнованно. Казалось, она сама на грани паники. Чонгук судорожно втягивал воздух, задыхаясь, оседая на пол сломанной куклой. Вот и все. Это случилось. Они оба знали, что последует дальше, за этой чертой, которая разделила сейчас жизнь на «до» и «после». Темнота. Жажда. Боль. Унижение. Чонгук, съеживаясь в комок, тихо заскулил. Он не мог этого допустить. — Поплачь. Поплачь, милый, — не отпуская его, шептала мать. — Я тебя не брошу, мой хороший. Он не причинит тебе вреда, я не позволю. Чонгук готов был истерично рассмеяться. Больше не существовало чьих-либо желаний, в ранг бога возводился один человек, ослушаться которого больше не получится. Это не должно было произойти. Он не чувствовал слез, лишь боль в руке, которая все глубже погружала его в отчаяние.