Квартал Разящий

      Квартал, находившийся прямо за Лютным переулком, действительно поражал, ведь не зря он носил гордое название «Разящий». Будто третий корабль в арктической экспедиции Джона Франклина, который наравне с Эребусом и Террором, бороздил многовековые льды Арктики, в поисках Северо-Западного прохода. Однако всем, чем поражал этот квартал, — невыносимым смрадом. Атмосфера царила здесь гнетущая, складывая впечатление, тем не менее у нередких гостей, что где-то в его улочках заживо гнила плоть тысячи волшебников и волшебниц, подверженных неизвестной доселе и потому неизлечимой болезнью. Мимопроходящие могли быть разными людьми, а вот контингент постояльцев славе соответствовал: беглые преступники, доживающие свой век разорившиеся аристократы, едва сводившие концы с концами, маргинальные элементы, ненашедшие себя в жизни или же спасающиеся от проблем слабаки. Немощные, отвратительные, уязвимые, умирающие. Авроры прочесывали квартальчик денно и нощно, всего за смену они могли укомплектовать в Азкабан двух или трех попавшихся идиотов. Несмотря на то, что это место было знаменито среди борцов со злом, нелегальные проделки происходили именно у них под носом невероятное количество раз. Том по праву считал квартал самым тошнотворным местом, но потом добавлял, что, разумеется, после так называемого родительского дома, пусть особняк покойных Риддлов был далек от Разящего. Таскался он сюда с завидной частотой. Его работодатели всей душой прикипели к этому кварталу: старики знали о сокровищах именитых домов, потому что сами были когда-то их частью, контрабандисты могли продавать нечто эксклюзивное за бесценок, воры за некоторую плату могли взяться за грязные дела. Входить в царство помоев и отбросов, не накинув на себя отталкивающие чары, Том даже боялся. Квартал, состоящий из нескольких обветшалых домов, перекошенных и слишком темных, с его умирающими постоянными и криминальными пришлыми жителями, будто создавали единство: они не крали у своих, не сдавали беглых, делили очаг и еду. Том всего этого не понимал. Акулы темной стороны волшебного бизнеса, готовые за кнат разорвать на куски, вдруг делили на соседей хлеб, пусть и черствый, который сами никогда не стали есть, они снисходили до бедняков, а не выкидывали крошки. Нельзя назвать их добродетельными в привычном понимании слова, но для Тома это уже было сверхмеры — вспомнить об их существовании. Ведьмы и колдуны к закату жизни, на взгляд Тома, чудили больше магглов, вот уж разбираться в психологии пожилых и престарелых простецов он не хотел, но, переступая границы квартала, едва ли не чаще магазина, ненароком задумывался об этом. Риддл знал практически всех стариков поименно, как и нескольких молодых сквибов, изгнанных из дома. Они не теряли надежду найти себя в магическом мире, но отброшенные за черту, представляли жалкое зрелище, не стоящие даже на уровне домового эльфа. Том всегда, когда встречал юношей и девушек примерно своего возраста, мысленно представлял нити своей магии и окутывал себя ими, боясь растерять свою принадлежность. Он ненавидел чувство уязвимости, но ничего не мог с собой поделать: воспоминания об ужасах маггловского мира были слишком свежи. Том не любил сюда наведываться, проведя несколько десятков минут, уставал больше чем за часы работы в магазине. Разящий был полон противоречий: здесь всегда было многолюдно, все друг друга знали и общались между собой, как будто действительно считали себя странной, готовой в любой момент убить, несколько дней знавшей, не доверяющей, разношерстной, но семьей.       Помимо воли здесь обострялись все инстинкты. Он замечал каждое маленькое движение, дуновение ветерка, слышал шепотки людей, чувствовал невыносимый смрад, к которому на удивление очень быстро привыкал. Несмотря на все недостатки, Том считал, что это все равно лучше, чем жить в маггловском мире. Домов здесь было немного. Они стояли, образуя почти правильный пятиугольник, два дряхлых домишка примыкали друг к другу, словно поддерживая и не давая рухнуть, один полуразваленный, который даже не хотелось считать за жилище, и другой напротив него. Дворик внутри был достаточного размера, чтобы туда могли выходить и наслаждаться относительно свежим воздухом. Кто-то поставил посередине небольшое деревце в горшке, единственный островок природы среди желтушных камней, серых домов. Рядом стоял небольшой круглый столик и пару кресел-качалок. Том часто видел, как за ним играли в шахматы, забывая кто, чем и куда походил, старики, громко ругаясь друг на друга. Были и лавочки, на них престарелые волшебницы перемывали косточки всему волшебному миру. Люди доживали здесь свой век в нищете и забвении, от этого у Тома пробегали мурашки по коже. Он никогда не хотел тут оказаться. Слегка качнув головой, чтобы отвадить себя от непрошеных мыслей, Том посильнее сжал бумажный пакет. В нем не играло никакое сердоболие, просто сытые дамочки охотнее раскрывали свои секреты, чем голодные. — Том! Малыш! — окрикнула его ведьма, для старушенции почти под двести она слишком энергично махала рукой, подзывая к себе. — Мадам Бэгли! — очаровательно улыбнулся в ответ, не позволяя нервному тику заполучить свой глаз. Том спешил к ней, как к родной прапрабабке, она была настолько древняя, пережив всех своих детей, оставшись одной единственной представительницей своей некогда благородной фамилии, что было даже удивительно, как она не рассыпалась на ходу. Тощая, будто сама смерть, бледная и в черном балахоне, местами уже дырявом, в ней все равно угадывалось былое аристократическое величие. Ее тонкие, крючковатые пальцы с крупными суставами тряслись, даже если она прикасалась к чему-то. — Подойди поближе, мальчик, — скомандовала она, хлопая по пустому месту на трухлявой скамеечке. — Расскажи же, какими слухами полнится большой мир? — ее магия почти иссякла, но на небольшие трюки все же была способна. Она достала свою обшарпанную палочку, неловко взмахнув дрожащей рукой, все-таки призвала к себе трубку, и посмотрела водянистыми глазами на него. — Ничего интересного, мадам, — он, даже не смотря на женщину, выудил из пакета сверток с табаком и протянул в старушечьи руки, не успела она поднести ее к трубке, как из другого конца послышался крик: — Ах ты кошёлка старая! — верещала другая ведьма, поднимая на уши весь квартал. Колдуны, сидевшие за столиком, испуганно обернулись. Сквиб, зачем-то подметающий двор, поднял низко опущенную голову, оглянувшись, приметил знакомую, и вновь с невозмутимым видом продолжил свое занятие. — Увести моего женишка вздумала?! — не унималась колдунья. Мадам Бэгли даже бровью не повела, она продолжала смотреть на Тома, мастерски заправляя трубку почти что на ощупь. — Ах, бедняжка Берта, — она хорошенько затянулась, совершенно ничем не смущенная выпустила терпкий дым в лицо Тома, — она уже лет пятьдесят на каждого красавчика, по воле недоброй судьбы оказавшегося тут, заявляет свои права. Том сконфуженно улыбнулся. Он поставил пакет на пол, разваливаясь на дощатой скамейке без спинки будто король на троне. — Не расстраивай даму, Том, — женщина снова глубоко втянула в себя воздух, несколько секунд подержала и выдохнула, однако такой пытке юного Риддла более не подвергая, — поведай, отчего же пройдоха Горбин заставляет тебя сюда таскаться? Даже не одинокая Берта мало чем может похвастаться. — О, мадам, — Том учтиво склонил голову в извинении. Он нравился женщинам всех возрастов. Его природная красота с бонусом в виде учтивости и галантности могла вскружить голову даже дамам, находящимся в счастливом браке. — Мой работодатель, это между нами, — весело прищурился он, — в поисках одной реликвии, Вы знаете, что мы с уважением относимся к Вам и остальным жителям, поэтому надеялись узнать о неком медальоне одного из основателей. — Ммм, — задумчиво протянула миссис Бэгли, она уже отвернулась от Тома, теряя зрительный контакт, Риддл не смог уловить обрывки, что всплыли у старушки при упоминании медальона. — Длинная у него история, — покивала будто сама себе и снова закурила. — Нет, нет, нет, — почти сразу запричитала, — Гонты никогда бы добровольно его не отдали. Знакомая фамилия ничего внутри не всколыхнула, Том старался не показать всем своим видом рвущийся из него интерес, но он едва ли не повернулся к ней всем телом, припадая ухом к ее бормочущим губам. Том давно не ощущал себя таким напряженным, он чувствовал, что разгадка близко. Кто-то еще знал о Наследии Салазара Слизерина, кто-то еще мог умаслить мерзостную мадам Смит. — Вот что юноша, — когда она наконец вышла из транса, то внезапно в ее седые грязные волосы вонзилась дряблая рука, которая тем не менее очень крепко схватила ее. Женщина, кому эта рука принадлежала, истошно завопила: — Как ты смеешь?! — кричала миссис Берта, — как ты смеешь?! Как ты смеешь?! — она произносила лишь эту фразу и трепала волосы миссис Бэгли. Том на секунду опешил, ему не хотелось вступать в перепалку с пожилыми волшебницами, одна из которых выжила из ума. Мадам Бэгли мало обращала на это внимания, она продолжала бесстрастно курить, будто это не ее голова раскачивалась, как у болванчика, как будто ей совсем не выдирали клок за клоком волосы. — Вот что юноша, — повторила мадам Бэгли, — у него длинная история, которая мне неизвестна, не думаю, что во всем округе ты найдешь здесь упоминание об этой реликвии. Говорят, Мароволо помер в своей лачуге, как и все мы, гонимый на самое дно своим высокомерием, а его чокнутое отродье подохло в Азкабане, — ведьма прищурилась и стрельнула глазом, потерявшим цвет, на Тома, а потом улыбнулась, показывая гнилые зубы: — и вот что еще я тебе скажу, — Берта, которая уже не кричала, но продолжала свою экзекуцию, до сих пор ей не мешала, — столь древние предметы, на самом деле всего лишь предметы. Силой, о которой мечтают люди, наделяем их мы сами, — многозначительно помолчав, вдруг не выдержала: — Ну, хватит, Берта! — переложила трубку в левую руку, а правой шлепнула другую старушку, — ты приглядись к нему, это даже не Гидеон, Мерлин Всемогущий, — запричитала она, — у твоего дряхлого старика нос был сломан в четырех местах, что же до мистера Риддла, его прямоте позавидует палка! — воскликнула мадам Бэгли.       Том медленно поднялся, ставя на место, где сидел, пакет. Он услышал тихий смешок и резко повернул голову, хотя обычно никогда не позволял лишним звукам отвлекать его, но увидел только тихо бредущего скрюченного мистера Корбетта, он был сильно моложе мадам Бэгли, но не мог отличиться таким же отменным здоровьем, как эта старушка. Том на всякий случай еще раз аккуратно окинул взглядом территорию, но ничего подозрительного не заметил. — Угощайтесь, — он галантно указал на пакет рукой. Берта, все еще хранившая молчание, расплылась в глупой улыбке и полезла в нем рыться. — Ох, Томми, — мадам Бэгли без комментариев это не оставила, — только ты о нас, никому ненужных стариках, и заботишься. Не успел он открыть рот, чтобы остановить этот поток лести, как мадам Берта удивленно спросила: — а как же тот юноша? Том слегка нахмурился. Здесь нередко кто их подкармливал, но поверхностные мысли сумасшедшей Берты четко цеплялись за один образ, она его особо не помнила, но знала, что на постоянной основе один из молодых людей тут ошивался. И это был не Том Риддл. — Полно тебе, Берта, — с улыбкой сказала мадам Бэгли, — это ведь и есть наш Том. Том не знал, почему мадам Бэгли, которая была расположена к нему всей душой, вдруг соврала, но он не стал заострять на этом внимания. Кому еще нужны полусдохшие развалины? Том поклонился и поцеловал сморщенные старушечьи ладони. Мадам Бэгли ему учтиво кивнула, а Берта захихикала.       Близился обед. Поход в Разящий не пролил на ситуацию свет. На самом деле он мало надеялся на успех, но еще немного и он впал бы в отчаяние. Мадам Бэгли одна из немногих жительниц Разящего, которая могла похвастаться не только тем, что пока что еще в своем уме, но и отличной памятью о былых великих временах. Она хитрила и в конце обманула Тома. Он был уверен, что про медальон, кроме общих сведений, кому тот принадлежал, толком ничего ей не было известно.       Хэпзиба Смит. Эта толстушка была от него без ума, он гостил у нее больше раз, чем пальцев на руках, лебезил перед ней, был предельно вежлив. Могла ли она слукавить?       Гонты слишком тщательно охраняли свои сокровища. Том потер пальцем кольцо. Он не знал, каким был Марволо магом, но то жалкое ничтожество, каким предстал перед ним Морфин, не смогло бы защитить такие ценности. Значит, о них просто не знали другие маги. Однажды Бэрк проговорился. — Вам принести что-нибудь еще? — от размышлений его отвлек мужской голос, по всей видимости Чайная, в которую любил захаживать Том, обзавелась официантом, хотя не совсем понятно, зачем он тут нужен был. Риддл, не отрывая взгляда от столешницы, отмахнулся, пускаясь в дебри размышлений дальше. Так вот, Бэрк однажды проговорился, что некая нищенка практически даром отдала медальон. Торгаш хоть и не понимал, что именно попало к нему в руки, но глаз у него на такие вещи был наметан. Цепочка передач медальона закончилась на Хэпзибе Смит, которая купила наследие у Бэрка. Он до сих пор не имел понятия, что втюхал ей, но интуитивно чувствовал, что продешевил. Том опустил лицо в руки, потер лоб, тут же собравшись. Ему стоило посетить Хэпзибу еще раз, прежде чем активно действовать. Их прошлая встреча прошла весьма безуспешно для Тома. Он считал, что покорил сердце неискушенной на внимание молодых парней женщины. «Ах, Том, — вздыхала она, — я могу показать Вам такое», — всплыли ее увещевания неприятным воспоминанием. Нечто «таким» оказался перстень Леди Морганы. Полумифической феи из эпоса про Короля Артура. Несомненно это могло быть правдой, и в таком случае этому кольцу не было цены, но Тома оно не интересовало, хотя прикарманить себе такой не отказался бы. Может, действительно в нем были заключены целебные свойства. Он решительно встал, бросил на стол несколько монет. — Всего доброго! Приходите к нам еще! — догнало его у выхода из чайной, он неосознанно кивнул. — Ну что? — хриплый бурчащий голос мистера Бэрка встретил его, как только дверь в магазин за ним закрылась. — Ничего ценного, — Том помотал головой, ложь с его губ срывалась очень легко, он ведь даже не задал те вопросы, которые от него требовал Бэрк. — Когда-нибудь кладезь информации от них должна была иссякнуть, — пожал покатыми плечами сутулый лысый старик, выходя из темноты. — Уберись тут, а завтра сходишь до этой мадам Смит еще раз. Что-то даже ты не можешь справиться с ее гонором. Давай, мальчик, стряси с нее побольше безделушек, иначе так и помрет как скелет мамонта в своем музее. Я бы ей ни кната не заплатил! — продолжал высказывать недовольство, он чуть кряхтел, вытирая грязной тряпкой руки, пачкая их еще больше, — но эта стерва платит большие деньги, — мистер Бэрк приближался, — чтобы ее хоромы охраняли хорошо обученные маги, а это стоит дороже! — он хлопнул его по плечу, — остальное на тебе, — схватил тонкое пальтишко, накинул на себя и вышел из магазина, скорее всего направляясь в Белую Виверну, чтобы послушать очередные сплетни. Том занялся рутиной. Завтра снова надо будет лебезить перед мадам Смит, если он ничего не узнает нового, то обязательно присвоит полумифический перстень Морганы, а надоедливой бабке сотрет память. И пусть чисто внешне ему не нравилось кольцо, а такими делишками, как воровство просто для удовлетворения, он не промышлял давно, это стало бы хоть каким-нибудь утешением и наградой за то, что ему приходилось касаться губами пухлой ладошки Хэпзибы Смит по меньшей мере дюжину раз. Вечер приближаться не спешил. Во «Флориш и Блоттс» с пятого курса не появлялось ничего, что могло бы его заинтересовать. Том знал это. Он вообще не имел привычки тратить время и деньги впустую. И все же этим вечером он зашел. Цели не было, поэтому он позволил себе блуждать между стеллажами, скользя пальцами по корешкам. Книги были чужими, скучными, слишком знакомыми. Когда одна из них все же привлекла внимание, Том потянулся к полке — и в тот же момент что-то ударилось о его бок. Он резко опустил руку. Перед ним стоял молодой волшебник. Неприметный, если смотреть поверхностно. Он торопливо бормотал извинения, отступил на шаг и только потом поднял лицо. Черные волосы, спутанные так, будто за ними не следили принципиально. Большие зеленые глаза, которые упорно не задерживались на Томе. И шрам — четкий, молнией, на лбу. Юноша, лет семнадцати на вид, поспешно поправил челку, закрывая его. — Извините, — повторил он. Том кивнул, а затем добавил, позволяя голосу смягчиться: — Ничего страшного. Вы не ушиблись? Он улыбнулся. Из тех улыбок, которые люди запоминали. — Не стоит беспокоиться. Это ведь я в вас врезался. Парень снова отступил. На долю секунды Тому показалось, что тот закатил глаза, словно перед ним стоял надоедливый знакомый, но впечатление рассеялось. Юноша неловко дернулся — и Том заметил блеск. Цепочка. Тонкая. А ниже, скрытый слоями одежды, — медальон. Том обомлел. Медальон Салазара Слизерина. План возник мгновенно. Не как мысль, а как рефлекс. Том знал, что умеет нравиться. Он никогда не стеснялся пользоваться тем, что работало. Парень поправил плащ, плотнее запахивая его. Том позволил себе еще один взгляд на медальон. В остальном незнакомец был совершенно обычным. Стандартная одежда, маггловские элементы, практичные и неброские. Никаких украшений, никаких признаков статуса. Том понял, что задержал взгляд дольше приличного, и подался вперед, не убирая улыбки. — Предлагаю скрасить этот неприятный инцидент чашкой чая. Он заметил, как на щеках юноши появился слабый румянец. Внешность Тома ему нравилась — это читалось легко. Но смущения в нем не было. И восторга тоже. — Вы джентльмен. Зеленые глаза блеснули слишком лукаво. Парень приблизился на шаг, и Том на краткий миг ощутил что-то похожее на угрозу. Он не отступил. Почти почувствовал чужое дыхание. — Но, мне кажется, напитки покрепче подошли бы лучше. Алкоголь Том не любил. Он не видел в нем пользы. Хотя не мог спорить, что как инструмент подходил лучше чая. — Забавно, — ответил он спокойно. — Я подумал о том же. Они обменялись оценивающими взглядами. — Том Риддл, — он протянул руку. — Гарри. Просто Гарри. Рукопожатие было крепким, коротким. Том машинально пустил тонкую нить, ожидая ощутить смущение или любопытство. Вместо этого — пустота. Глухая. Холодная. Почти физическая. Словно он коснулся не человека, а камня, пережившего слишком многое. Это задело. Имя без фамилии было невежливым. Но Том решил, что это не имеет значения. Он все равно не собирался запоминать этого мальчишку. — Раз уж все складывается так удачно, — продолжил Гарри, уже делая шаг вперед. Том невольно бросил взгляд на его губы. — Пойдем в паб. Тут недалеко есть хороший. Он обошел Тома и направился к выходу, даже не обернувшись. Уверенность в том, что Том пойдет следом, была почти оскорбительной. Будто у них уже был сценарий. Том сдержался. Судьба, казалось, благоволила ему. Оставалось лишь разговорить нового знакомого. Он догнал его и пошел рядом. Самодовольный? Нет. Безразличный. И это было страннее. «Хороший» паб оказался темным, сырым и пропахшим плесенью. Видение Гарри слова «хороший» было своеобразным. Том на мгновение замер у входа, а Гарри уже уверенно направлялся к столику в углу, словно бывал здесь часто. Полузаброшенное место. Удобно. Том отодвинул для него стул. Гарри взглянул на него с выражением, которое можно было принять и за благодарность, и за ожидание. Том повесил плащ на спинку стула и сел так, чтобы видеть вход, зал и Гарри. Им принесли эль. Гарри отодвинул свой стакан, будто тот был лишней деталью. Том тоже не притронулся к напитку. Тишина его не тяготила. Он умел ждать. Гарри демонстративно отхлебнул. Громко. Чмокнул, как будто ему было смертельно скучно. Том продолжал рассматривать его лицо. Ничего примечательного. Даже шрам теперь скрывался. Он улыбнулся мягко, почти наивно. Вид человека, впервые оказавшегося на свидании. В каком-то смысле это было правдой. Он ставил на терпение. Гарри не выдержал. — Ты хорошо молчишь, — заметил он после еще одного короткого глотка. — Обычно люди стараются быстрее заполнить паузы. Возьму эту роль на себя. Я тоже в своем роде джентльмен. Что ты делал в книжном магазине? — резко спросил он. — Ты выглядишь как школьный разбиватель сердец и игрок в квиддич, а не как тот, кто теряется среди пыльных полок. — Полагаю, — Том понизил голос, — внешность бывает обманчивой. — Точно, — Гарри усмехнулся. — Вот, например, драконы. Том приподнял бровь. — Ты — древняя, могучая рептилия, — увлеченно продолжил Гарри. — У тебя есть крылья, огненное дыхание, массивная туша, непробиваемая кожа. И что ты делаешь? Сидишь в пещере. Жрешь овец. Спишь. Вечность. Какая скука. Он зачем-то поправил очки. Жест был неуместен. Том отметил это автоматически, без интереса, как отмечал любые сбои в поведении. Риддл любил сложные головоломки. Людей же предпочитал классифицировать. Так проще понимать, куда давить и чем пользоваться. Парень рядом с ним пока не укладывался ни в одну из привычных категорий, и это раздражало. — Может, драконам нужен мудрый лидер? — Том вернул разговор в русло, не желая заострять внимание на мелочи. Гарри его будто не услышал. — Мне казалось, что эль тут был добротный. Том не пил, но сделал осторожный глоток и хмыкнул. — Ты знаешь, — Гарри улыбнулся, как будто невпопад, — я совсем не разбираюсь в эле. Разговор на мгновение сбился с ритма. Том это запомнил. До этого он ощущал себя актером, строго следующим сценарию, и не сомневался, что сценарий писал не он. Теперь же возникла пауза, которую нельзя было списать на неуклюжесть. Или можно было. Том еще не решил. «Либо улыбка, либо ему необходимо…» — мысль оборвалась сама собой. Он просто убьет его, как только они выйдут из паба. Затем вернется и изменит память двум выпивохам и бармену. Ничего сложного. Механизм, однако, уже запустился. Гарри фыркнул, снова не к месту. Том отпрянул от стола, увеличивая дистанцию хотя бы физически. Реакция, которой не должно было быть. — Я подумал, что у нас есть оправдания. Рука сама дернулась к палочке. Терпение трещало по швам слишком быстро. Том годами выслушивал болтовню Абраксаса, и та никогда не действовала на него так. — Легко сказать, что мы не разбираемся в эле, — продолжил Гарри, как будто Том был пустым местом. — Потому что мы действительно не пивовары. А вот у кого нет оправданий, так это у авроров. — Что? — Том не успел скрыть удивление. Гарри поднял на него глаза и вымученно улыбнулся. «Фальшь», — отметил Том. Фальшь всегда означала расчет. — Я плохо объясняю, — продолжил Гарри. — Я к тому, что авроры — борцы со злом. Как они думают. Он не отвел взгляд. Он оставил паузу. Том принял ее как приглашение. Он начал считать, в который раз за вечер его оскорбили, и медленно улыбнулся. Застенчивый мальчишка из книжного магазина? Нет. — Это опять скучно? — предположил Том. — О! — Гарри вспыхнул с неподдельным восторгом. Том повторил про себя: «как он думал». Он чувствовал себя акулой в бассейне с бурым медведем. — Да-да, верно. Это скучно. — Часто об этом задумываешься? — снисходительно поинтересовался Том. Гарри отхлебнул еще эля. Уровень жидкости в кружке почти не изменился. — О скуке? — уточнил Том. Гарри расхохотался. Смех привлек внимание посетителей. Том снова напрягся. Этот звук был самым искренним за весь вечер. — Я в ней живу. Голос стал холодным, безразличным. Зеленые глаза потускнели. Том ощутил липкое раздражение, которому не находил объяснения. Он чуть склонил голову, возвращая контроль. Контроль был важен. — Говорят, — мягко произнес он, — что тем, кому скучно даже наедине с собой, не стоит искать компанию. — Думаешь, пришла пора закончить встречу? — Гарри ловко отбросил лишние слова. Он встал, бросил на стол несколько галлеонов и скопировал улыбку Тома. Слишком точно. Том почти поверил. — Ах, эти дела. Спасибо, Том Риддл. Гарри вышел, оставив Тома наедине с почти нетронутым элем. Импульс был простым и примитивным: пойти следом, оставить за собой последнее слово, а лучше — проклятие. Том подавил его. Он сделал еще один глоток. Эль осел где-то глубоко, вместе с горьким привкусом поражения, которое он пока отказывался так называть.