Квартал Разящий

      Весь последующий день Том не мог избавиться от мысли, что в этом обмене не он объект, а сам находится в обороте. Это раздражало. Риддл был мастером в манипуляциях, его интуиция всегда подсказывала верный путь. Он знал, как читать людей, чувствовать их слабости. Но с Гарри все было не так. Чужая пустота в его разуме завораживала. Это была не просто пустота, а что-то намного более опасное, непостижимое.       Том не мог понять, как человек мог так скрывать свои чувства, что каждая его мысль казалась отшлифованной до идеала. Он ощущал непреодолимое желание сломать эту маску, узнать, что скрывается за ней, но больше всего его влекло к нему чувство мести. Он вспоминал каждое движение Гарри, каждый его смех. Все это было фальшиво, но где-то глубоко внутри Том чувствовал, Гарри знал, что делает. Этот человек явно хотел получить что-то от него, но что именно? Подцепить на крючок или просто оказаться неуклюжим идиотом? Это был вопрос, на который Том пока не мог найти ответа.       Работа шла тяжело, и тут вдруг пришла Хэпзиба. Мадам Смит больше не имела значения, после того, как он увидел медальон Салазара Слизерина на шее Гарри. Вчера он мог бы сорвать его, но теперь это было невозможно.       Том сдержал себя, когда мысли о медальоне снова мелькнули, стараясь вернуться к делу. Хэпзиба была слишком шумной, но все же полезной в своем роде. Она могла сыграть важную роль, особенно учитывая ее родство с Хельгой. Просто теперь не она являлась целью номер один и по отношению к ней можно было сбавить обороты. — Вы все реже ко мне заглядываете, Том, — сказала Хэпзиба слишком высоким голосом. Том почувствовал, как раздражение скользит по его коже, но на лице появилась маска учтивости. — Простите, мадам, — сказал он, взглянув в ее глаза, — работы много, — он покачал головой с нотками усталости, — и покупателей, и продавцов нынче хватает. — Ах, Бэрк совсем тебя не щадит, — жалобно протянула она. — У тебя хотя бы бывают выходные? — Я справлюсь, мадам, — Том слегка изменил тон, намеренно отодвигаясь от любой излишней симпатии в ее словах. — Что-то Вам нужно? — В общем-то, да, — она колебалась, но все-таки решилась. — Помнишь, как ты видел перстень Морганы у меня? — Конечно, — ответил Том. — Я счел его отличным магическим артефактом. Что случилось? — Видишь ли, — она вновь зашарила глазами, не смотря на него, — в тот день я хотела показать тебе другое, но передумала. Больше времени хотела провести с тобой, — ее слова не звучали искренне, но Том не обострял. — И что? — он чуть прищурился. — Вы подозреваете меня в краже? — Не… нет, конечно, Том, — ее голос дрогнул, но Том, не давая эмоциям захватить себя, медленно открыл для себя следующее. — Просто… что-то пропало. Том спокойно встал, лицо его было напряжено, но внешне он оставался спокойным. Он не показывал ни эмоций, ни беспокойства. — Мадам, я не могу вести дело, — сдержанно сказал он, скользнув взглядом по полкам магазина. — Привлеките специалистов, если хотите. Мне нечего скрывать. Хэпзиба замолчала. Том чувствовал, как ее сердце бьется быстрее. Чувствовал эту панику, за которой скрывалась что-то гораздо более жестокое. — Да, — промямлила мадам, — авроры уже на подходе. Том про себя хмыкнул. Мерзкая карга нисколько не сомневалась, что это был он, но все равно боялась, словно всем сердцем желала ошибаться. Том просто кивнул. Авроры никогда не найдут ничего подозрительного в его действиях, Том хорошо заметал следы, не созывал Пожирателей, велев им пока что залечь на дно, после выпуска прошло не так много времени, не совершал преступлений, запрещенных книг у себя не держал, а что будет с магазином, честно говоря, ему плевать. Теперь, когда он знал, где искать медальон. Сам факт проверки и слежки нехило напрягал. Мистер Бэрк аппарировал очень быстро, он кричал о том, что нет оснований проводить обыск в его магазине, ведь допрос подозреваемого еще даже не состоялся. Хэпзиба из забитой собачки, которой предстала перед Томом, с Бэрком вела себя как трехглавый цербер. — Я согласен на допрос. Даже согласен на Веритасерум, — безразлично пожал плечами Том. Все, что ему нужно, найти способ, как принять противоядие от сыворотки. Небольшой пузырек находился в лавке Бэрка, рейды не были редкостью, как и допрос. — Позвольте мне, забрать свой плащ, и мы хоть с Вами, хоть под конвоем можем отправиться в Аврорат. — Конечно, — пискнула мадам Смит, — авроры скоро прибудут.       Невербальное акцио доставило пузырек прямо в руки, Том залпом проглотил противоядие и магией растворил флакон. Его не было буквально секунду, а спину видно всегда, к этому не должно было быть много вопросов. Риддл не хотел предстать перед сывороткой правды незащищенным, но данный выход из положения, он счел наиболее верным и наименее энергозатратным. Авроры прибыли, они не стали надевать на Тома антимагические браслеты, как-либо связывать. На такие манипуляции не был согласен уже сам Том. На удивление в Лютном переулке было людно для столь раннего дня, обычно тут было куда оживленнее под вечер. Том бегло осмотрелся, на секунду ему показались зеленые глаза, он снова вернулся взглядом, но там ничего похожего. Процедура ему казалась больше утомительной, чем нервной. Он не волновался. Его обыскали, кинули несколько диагностирующих чар, а затем завели в допросную. В комнату вошли следом два аврора. Том не видел в них кардинальных отличий. Два обычных волшебника, средних лет, среднего роста, среднего класса. Они были стандартными аврорами. В малиновых мантиях, а на лицах их была изображена невыносимая усталость.       Том сидел за столом, его руки аккуратно сложены на поверхности. Стул, на котором он сидел, был жестким и неудобным, но он не поддавался. Он не был ни напряжен, ни расслаблен, просто ждал. Все его внимание было сосредоточено на аврорах. Первый аврор, высокий и с темными глазами, сел напротив него, вытаскивая папку с бумагами и погружаясь в нее. Его взгляд был утомленным и одновременно напряженным. — Мистер Риддл, — начал он, наконец, не отрывая взгляда от своих записей. — Я думаю, ты понимаешь, что нахождение здесь не является для тебя чем-то приятным, правильно? Том слегка наклонил голову, его взгляд был ровным и ясным. Он не собирался отвечать сразу. Вместо этого его лицо расплылось в легкой, почти беззаботной улыбке. Он даже проглотил фамильярность. — Безусловно, — сказал он, мягко, с вкрадчивым тоном. — Но мне не кажется, что есть что-то, что стоит обсуждать. Я уверен, что вы пришли за информацией, которую я уже давно предоставил. Аврор кивнул, записывая что-то в протокол. — Нам нужно понять, что произошло в доме Хэпзибы Смит. Что ты там делал, Том? Мы будем благодарны за подробное описание, как прошел твой день в тот момент. Том смотрел на него без тени волнения, словно аврор был не более чем очередным человеком, с которым ему приходится взаимодействовать по службе. Пауза затянулась. Он не спешил с ответом. И эта тишина была его оружием. — Хорошо, — сказал он наконец, поднимая глаза, — начну с того, что это был мой третий или четвертый визит в дом мадам Смит. У нас с ней не было особых тайн, и я не ожидал, что что-то изменится. Мы беседовали о предметах для продажи. Например, о шлемах гоблинской работы. Она пыталась выяснить цену, а я оценивал, что мог бы предложить мистеру Бэрку. Том видел, как первый аврор сделал пару записей в протоколе, но не спешил продолжать расспросы, в отличие от второго. Второй, более невзрачный аврор, стоял у двери, держа палочку в руках. Он не произнес ни слова, лишь обводил комнату взглядом. Том продолжал: — Мы сидели в ее гостиной. Камин горел, разговор не был напряженным. Хэпзиба Смит терялась в цене, она не была уверена, сколько стоит товар. Это все, что я могу вам рассказать о нашем разговоре. Первый аврор вздохнул, отложив бумаги, и посмотрел прямо на Тома. — Ты уверен, что не было никакого намерения ограбить Хэпзибу Смит? — спросил он с явным раздражением. — Ты ведь знал, что она богата, знал, где она хранит свои артефакты. Понимаешь, что это выглядит как удобный случай для преступления? Том не мог позволить себе даже намек на беспокойство. Его взгляд оставался невозмутимым, он улыбался. Это была игра, и в этой игре он всегда должен был быть уверен в себе. — Я понимаю, что вы думаете, — сказал он с улыбкой, которая едва заметно приподнимала уголки губ. — Но мне не нужны эти артефакты. Вы хотите, чтобы я рассказал, как я нарушал закон, но я вам этого не скажу. Все, что я могу, — это повторить: я не знал, что произошло, пока не появился на месте. И я не крал у Хэпзибы Смит. — Том снова подался немного вперед, но не встал. Это было бы опасно. Вместо этого он просто стал чуть более выразительным в своей речи, чтобы подчеркнуть каждое слово. Аврор кивнул и снова заглянул в бумаги. Голос Тома был ровным, все слова тщательно подобраны. Он знал, что это создает определенное напряжение в комнате. — Ну а как насчет медальона Салазара Слизерина? Ты когда-нибудь видел его? — продолжил первый аврор, его голос стал немного более настойчивым. Том откинулся на спинку стула, его жесты были сдержаны и уверенные. Он поднимал взгляд только тогда, когда был уверен в своих словах. — Да, я видел его. Но только на изображениях. У меня нет намерений касаться этой драгоценной вещи. Это вовсе не моя забота. — Как ты объяснишь тот факт, что ты был в том месте в нужное время и знал, где искать? — спросил второй аврор, его голос был жестким, но он не решился приблизиться. Том не почувствовал угрозы в его вопросе. Он просто смиренно повернул голову в его сторону и спокойно ответил: — Я вам этого не скажу, — сказал он снова, с тем же спокойствием. — Но вы хотите услышать что-то большее. Вы хотите, чтобы я рассказал, как я был с ней или с кем-то в сговоре. Но это не так. Он снова почувствовал, как его выдержка доводит их до состояния напряжения, хотя внешне авроры старались сохранять хладнокровие. — А как насчет того, что ты был единственным человеком, кто заходил в тот день к Хэпзибе? Ты ведь точно знал, что она хранит в своем доме, правда? — снова начал первый аврор. Том покачал головой, делая вид, что его это не задевает. — Я вам этого не скажу, — снова повторил он. Первый аврор посмотрел на него с неудовлетворением. Он снова перевел взгляд на бумаги. В этот момент Том понял, что они не будут менять тактику. Это была пытка его терпением. И в этом он был совершенен. Он сидел неподвижно, выжидая. Это была игра, и она не могла длиться вечно. Но ему не было нужды искать быстрые выходы. Он был уверен, что контролирует ситуацию. Первый сделал глубокий вдох и хотел было что-то спросить, но Том позволил себе перебить его. — Знаете, — сказал Том, — если вы продолжите пытаться вытащить из меня ответы на те же вопросы, вы можете ожидать, что получите то же самое. Я не был замешан в этом деле. Я не преступник. — Извините, что не в тему, — перебил второй, он уже чуть более расслабился, но палочку не убрал, он стал более вежлив и вновь перешел на «Вы», — но почему Вы выбрали в качестве работы этот магазин? Обычно молодые люди после Хогвартса, а у Вас, скажу я, впечатляющие оценки, — кивнул в сторону напарника, который держал табель об успеваемости, Том поднял бровь, — выбирают более специализированные области. — Я и выбрал, — Том развел руками, — теперь жду, когда подрасту. Мою кандидатуру на пост профессора Защиты от Темных Искусств в Хогвартсе отклонили в виду моей молодости. — Что же, — Сидящий поднялся, — прибыл наш зельевар. Том, ты не против, если мы дадим тебе сыворотку правды и зададим парочку вопросов? — Ради этого я здесь, — кивнул Риддл. Второй хлопнул его по плечу. — Вот-вот это недоразумение закончится, мистер Риддл, надеюсь, что в скором времени Вашу кандидатуру вновь рассмотрят на пост профессора. — Благодарю, сэр, — он снова вежливо улыбнулся. И он ушел, его место занял Сидящий, а на месте того оказался зельевар. Тому вновь почудилось, что они все клоны. В них не было ничего выделяющегося. Зельевар разве что был несколько моложе, а его кожа светлее. По нему было видно, что работать он начал недавно, скорее всего только-только со стажировки. Он проинформировал Тома о составе зелья, спросил о реакциях на ингредиенты, а потом влил в него несколько капель. — Том, ты знал, где находятся Чаша Пуффендуя и медальон Салазара Слизерина в доме Хэпзибы Смит? — Нет, — лаконично ответил Том, хотя он был удивлен, что вместе с медальоном, у нее хранилась еще и Чаша. — У тебя были намерения навредить как-либо Хэпзибе Смит? — Нет, —монотонно повторил Том. — Вы с мистером Бэрком обсуждали наследия основателей Хогвартса? — Нет. — Мистер Бэрк не заставлял тебя идти на противоправные действия? — Нет. — Мистер Бэрк когда-либо высказывал предложения ограбить Хэпзибу Смит или других его клиентов? — Нет. — Ты вступал в сговор с кем-то, кто мог ограбить Хэпзибу Смит? — Нет. — Видел ли ты когда-нибудь, как выглядит Чаша Пуффендуя и медальон Салазара Слизерина? — Да. — Где? — На изображении в книге. — Вопросов нет. Мистер Саймон, дайте мистеру Риддлу противоядие. Том снова выпил несколько капель уже из другого фиала. Зельевар почти сразу же удалился. Первый аврор стал добродушнее, будто вместе с зельеваром ушло и напряжение. Он тяжело опустился обратно и покачал головой, затем поднял по-отечески добродушный взгляд на Тома, который моментально подстроился под создавшуюся атмосферу. — Том, скажу честно, ты очень удобный подозреваемый, — Риддл понимающе кивнул, — ты был в тот момент в доме Хэпзибы, ты знал, что она достаточно богата. Ты довольно подкован в зельях и колдовстве, твои безупречные оценки тому доказательство, мог ее опоить или стукнуть каким-нибудь противным проклятием, вот только ее диагностировали специалисты в Мунго и, кроме утреннего завтрака вином, в ней за последние семьдесят два часа ничего не обнаружили. С другой стороны следы могли уже к этому времени исчезнуть, но ты, как претендент на профессора по Защите от Темных Сил, должен знать, что если у волшебника есть умения в области магии разума, но есть ограничения по времени, он все равно допустит ошибку. Многочисленные свидетели, в основном работники соседних лавок, предоставили воспоминания, где точно можно определить, во сколько ты вернулся в магазин Горбин и Бэрк. Понимаешь, да? — прервался аврор, он бил пальцами о пальцы. — Да. На мадам Смит была атака магией разума? — поинтересовался Том. — Нет, — улыбнулся Сидящий. — У тебя нет мотива, на тебя нет стопроцентных улик, допрос ты прошел блестяще, есть точное время ухода и точное прибытия, но ты все равно тут. — У Вас нет других подозреваемых, а это несчастье скорее всего произошло в момент, когда мы сидели с мадам Смит в гостиной. — Мой коллега сказал: черт, Фредди, да он с кем-то в сговоре, и я подумал: а ведь действительно. Ты подписал бумаги, Том, прежде чем войти сюда. Одна из них была на обыск у тебя в квартире. Ты ведь все еще не против? — Я буду только рад содействовать правосудию, — покачал головой Том. Сидящий шумно ударил по столешнице и встал. — Чудно, только тебе придется подождать нас здесь. — Без проблем, —Том ответил небрежно, но внутри все клокотало от злобы. — Но я все же надеюсь, что меня не оставят без обеда, — он повернулся к уходящему аврору всем телом. Тот прищурился и сжал губы в подобие улыбки: — Думаю, тебя отпустят гораздо раньше. — Тогда вверяюсь Вашим словам, сэр. Том Риддл стоял у Министерства, ежась от пронизывающего ветра. Его отпустили за неимением улик, но теперь его беспокоило другое, а именно: он был под пристальным наблюдением, а это значило, что ему не стоит ввязываться в какие-либо авантюры. Это ощущение сковывало, но, в то же время, мысль о том, что он всё равно может сыграть с ними в их же игру, немного развлекала. Он провел весь день в Аврорате, был голоден и взбешен. Сидя в комнате для допроса в одиночестве, он перебирал в голове несколько вариантов развития событий. Ответы всё время приводили его к одному: имя Гарри всплывало слишком часто. Даже если бы не тот случай в книжном магазине, он мог бы и не знать, кто вообще был виновен. Но интуиция подсказывала ему, что что-то в этом парне было не так. Слишком много совпадений. Слишком часто этот урод оказывался там, где он не должен был быть. И каждый раз, когда Том пытался заглушить это ощущение, оно всплывало вновь, как нечисть, которую он не мог прогнать. Гарри. Мерзкий, хитроумный, слишком умный для своего возраста. И Том не мог отделаться от мысли, что всё это было связано с ним. Он не мог понять, что именно — но интуиция шептала, что он был прав. Гарри был частью этого дела, частью чего-то, что Том пока не мог разгадать. Том прикрыл глаза, попытался заглушить этот шум в голове. Сначала поесть, а потом уж разбираться. Это была странная привычка, но он научился ей в приюте: не пренебрегать едой. Слабое место, да, но ему было нужно поддерживать силы. Том это презирал, но он не был глупцом и понимал, что голод — это один из немногих способов, когда человек может дать себе слабину. Он аппарировал в Косой. Том остался у витрины одного из магазинов, небрежно хлопнув по карману плаща и вытаскивая сигарету. Слабость за слабостью, но Том был эстетом. Это был его момент, неведомая ирония — сочетание обыденного и уникального. Пока ничто человеческое не чуждо, но это пока. Зажав фильтр между зубами, он поджег фитиль, едва коснувшись кончиками пальцев. Терпкий дым быстро заполнил его легкие, и Том блаженно выдохнул его в темную ночь. — Ты выглядишь голодным, — вместо приветствия раздался знакомый голос. Гарри. Том даже не шелохнулся, зная, что этот момент неминуем. Они снова встретились. Гарри выглядел так же, как и вчера. В нем ничего не изменилось, даже его прическа оставалась той же, небрежной. — Ты пытался причесаться? — едко заметил Том, глядя на его беспорядочную шевелюру. Не стал размениваться на приветствия. Гарри хотел поиграть, Том хотел поиграть. Они в этом сошлись. Для Тома не было понятия «слишком». Гарри, как обычно, не ответил напрямую, но его ответ был в движении. Быстрое, резкое, как будто он хотел схватить Тома за плечо. Том дернулся, инстинктивно отстраняясь, увеличивая дистанцию. Он знал: такая близость — это ловушка. Гарри заулыбался, излучая какое-то подлое, самодовольное счастье, и это раздражало Тома. Сигарета выпала из его рук, но он не пошевелился. Гарри же, заметив это, поднял руки в жесте бессознательной невинности. — Хотел контакта, — сказал он, почти щебеча, стоя как идиот, с поднятыми руками, как бы оправдывая себя за что-то совершенно неуместное. Том пристально посмотрел на него. — Контакт, говоришь? — Том выдохнул и шагнул вперед, оставив пространство между ними всё тем же недосягаемым. Его взгляд был холодным, а улыбка, едва заметная, сыграла на уголке губ. — Думал, что ты не любишь близости. Или ты просто решил, что я тебе не помешаю? Гарри снова заулыбался, но в его глазах был какой-то нервозный блеск. Это был вызов. Том его принял, не потрудившись даже моргнуть. — Подумал не будет лишним, ты выглядел потерянным, — Гарри опустил взгляд, но этот блеск не исчез. Том решил, что его провоцируют, как бы ощупывают, куда он пойдет дальше, но все разбилось за секунду, Гарри картинно сделал четкий и медленный шаг назад. — Ты мне должен, — Том закатил глаза, ведь Гарри снова развернулся, но в этот раз хотя бы повернул голову, чтобы договорить: — я заплатил за нас в прошлый раз. Так вышло, что я тоже жутко голоден. Том стоял неподвижно. Гарри оставил ему выбор, на самом деле, Том видел его ясно. И все равно стоял на месте. Он достал вторую сигарету. Все-таки первой его лишили. Гарри все-таки и сам не ушел, но и не повернулся обратно. Так и остался вполоборота, ровно настолько, чтобы Том оказался в поле зрения, но не в центре. Полумера. Всегда полумера. — Ты куришь так, будто тебе это не нравится, — заметил он вдруг. — Тогда зачем? Том усмехнулся, коротко и зло. — Я не обязан получать удовольствие от своих привычек. — Честно, — кивнул Гарри. — Тогда мы похожи. Они опять замолчали. Тишина их не смущала. Том курил, Гарри смотрел на витрины, Том не чувствовал его взгляд на себе. Его и не интересовало смотрит ли он, просто его безмолвное общество само по себе уже было полноценным. Их партия началась, но не так, как он ожидал: не с наскока, а очень томительно, будто каждый приценивался. Он не был против такого расклада. — Есть одно место, — продолжил он так, будто разговор не прерывался. — Неприметное. Там кормят так, что потом ненавидишь себя и весь мир. Тебе подойдет. Том медленно выдохнул дым. — Ты слишком много знаешь о том, что мне подходит. — Я наблюдателен, — спокойно ответил Гарри. — Это не преступление. Пока. Тон был легкий, почти ленивый. Ни тени угрозы. Именно это и делало его опасным. Том почувствовал раздражение, острое и знакомое. Так раздражает человек, который не оправдывается. — А если я откажусь? — спросил он. Гарри пожал плечами. — Тогда ты поешь в другом месте. Мир переживет. И снова выход. Оставленный. Подчеркнутый. Том знал этот прием. Он сам пользовался им десятки раз. Дать свободу, чтобы выбор стал доказательством. — Ты даже не пытаешься быть убедительным, — заметил он. — Зачем? — Гарри слегка наклонил голову. — Ты уже здесь. Это было сказано без нажима. Почти рассеянно. И именно поэтому Том понял, что игра началась не сейчас. Она началась раньше. В книжном. В разговоре ни о чем. В том медальоне, который он видел и которого не должен был видеть. Том бросил окурок в темноту и растоптал его носком ботинка. — Как и ты. Гарри скорчил гримасу, в которой читалось «правда что ли?» — Веди, — продолжил Том. — Но не думай, что я делаю тебе одолжение. Гарри улыбнулся. Не широко. Не победно. Как человек, который и не ждал другого исхода. — Я бы не посмел. И они пошли рядом, не слишком близко и не слишком далеко. Дистанция, в которой невозможно случайно задеть. И невозможно сделать вид, что это случайность.