Мы - животные

      Последний урок для детей второй группы, в которую входили дети от семи до десяти лет, подходил к концу. Дети по очереди читали, заданное им произведение. Ирина внимательно слушала, как Соня дочитывает последние четверостишие «Сказки о царе Салтане». Эта семилетняя девочка уже могла читать примерно на уровне десятилетнего, а то и одиннадцатилетнего ребёнка. То было очередным доказательством для работницы, что их зверята при желании могли бы ни в чем не уступать своим сверстникам из обычных школ. После того, как последние строчки были наконец прочитаны взрослая похвалила куничку и обратилась ко всем остальным детям:       — А теперь я хочу, чтобы каждый из вас подумал и ответил мне на следующие вопросы. Понравилась ли вам сказка? Какое впечатление она на вас произвела? Чтобы подумать, у вас есть пять минут, или пока не кончиться песок в этих часах. Потом я начну слушать ваши ответы.       Ирина продемонстрировала детям свои песочные часы, которые она частенько использовала, и положила их на стол. Время пошло. Один ребенок, видимо, не совсем понял обозначенные условия, и сразу начал тянуть руку. Но Ирина лишь покачала головой, ведь у остальных тоже должно быть время подумать.       Выбор вопросов учительницей был не случаен. Она, понимала, что детям полезно учиться осознавать собственные чувства, а также тренироваться выстраивать своё собственное мнение. Она относилась к тем, кто считал, что не следует принимать на веру даже устоявшиеся догмы. Тем более профессор одобрял такой подход.       Поглядывая на детей, Ирина размышляла о том, что за прошедшие полгода успела неплохо освоиться в комплексе. У работницы сложились неплохие отношения с её руководителем, пожалуй их даже можно было назвать приятельскими. С тех пор, как Юдин вернулся по завершении своего недельного отстранения, они встречались почти каждый вечер, в кабинете профессора, после окончания работы и разговаривали. Большинство их общения так или иначе сводилась либо к работе с их подопечными либо к науке. Никогда их болтовня не затрагивала чего-то личного, что Ирину вполне устраивало. Как она предполагала вначале их знакомства, Юдин с его широкими познаниями в различных областях и нестандартным взглядом на мир являлся на редкость интересном собеседником, а большего ей и не надо.       По истечении пяти минут, учительница спросила по очереди каждого из детей. Какие-то ответы были простенькими, явно придуманными на скорую лапу. Другие ответы были более осмысленными. А парочка ответов были просто забавными в силу особенностей восприятия детьми некоторых вещей. Например, Медвежутка недоумевал почему рассказчик не слижет мёд с усов, чтобы угощение всё-таки попало ему в рот. Тогда Ирина объяснила юному полу-медведю, что «по усам текло, а в рот не попало» всего лишь устойчивое выражение в сказках и былинах, и не стоит понимать его так буквально. Мальчик внимательно её выслушал. За прошедшие месяцы они неплохо сдружились. Было ли причиной этому общая тайна о небольшом проступке молодой женщины во время её первого наблюдения или что-то другое, однако Ирина быстро нашла общий язык со своим косолапым подопечным. Медвежутка был более активен на её занятиях чем у других учителей, был не против пообщаться с ней, не стеснялся подходить к ней сразу, если что-то случалось. Взрослая в свою очередь тоже прониклась симпатией к мальчишке.       С другими ребятами ситуация тоже обстояла неплохо. Малыши в силу возраста приняли нового взрослого довольно легко, открыв ей свои по детски доверчивые сердца. С детьми постарше ситуация обстояла чуть сложнее, далеко не все дети по началу хотели идти с ней на контакт. Тем не менее Ирине за время работы удалось наладить нормальные отношения с большей частью ребят. С подростками она занималось мало, поэтому особо сдружиться возможности не было.       После окончания урока Ирина, немного поболтав с Медвежуткой, отправилась на обед. Далее её ждало наблюдение за детьми и написание ежедневного отчёта для Юдина.       Вечером, по дороге в кабинет своего руководителя, молодая женщина пересеклась с Николаем Витальевичем.       — Доброго вечера, Николай Витальевич. Вы случайно не к Олегу Александровичу направляйтесь? — поздоровалась работница с замом.       — И вам, доброго вечера. Да к нему. Хотел занести ему сегодняшний отчёт и обсудить некоторые планы на предстоящий год. — вежливо ответил коллега.       — Значит нам по пути.       Коллеги продолжили движение к начальству вместе. Хотя работница общалась с замом не слишком часто, она решила завести со своим попутчиком небольшую беседу, ибо ей было немного странно идти вместе молча.       — Какие у вас планы на предстоящий новый год? Останетесь в комплексе или вернётесь домой? — завела разговор Ирина.       — Планировал вернуться. Текущий год мне пришлось встретить в комплексе по независящим от меня причинам. Благо на этот раз ничто не должно мне помешать отпраздновать с семьей. — поделился Николай.       При упоминании родных в, обычно по рабочему бесстрастном, тоне зама послышались мягкие нотки. Ирина знала у него были жена и сын лет десяти, где-то там за пределами подземного комплекса и бескрайней тайги, но не слишком далеко, чтобы была возможность регулярно к ним ездить.       — Родные наверняка будут рады вашему возвращению, — заверила работница. Николай в ответ на слова своей коллеги кивнул.       — А вы как планируйте встретить новогоднюю ночь? — поинтересовался в ответ зам.       — Честно говоря пока не решила. Я могу отпраздновать у себя на квартире в Москве, правда одна. Либо тут, не дома конечно, зато окруженная детьми и парочкой коллег. В последнее время склоняюсь ко второму варианту, у нас в отделе много тех, кого ждут дома их семьи. А мне всё равно не с кем отпраздновать.       Отчасти Ирина лукавила, у неё конечно были близкие родственники как практически у каждого человека. Однако её мама врят ли захочет видеть её, тем более в праздник за семейным застольем, а портить новогоднее настроение сестре и её семье своими ссорами с матерью молодой женщине не хотелось. Так что вот уже который год она праздновала одна в своей квартире либо гуляла по праздничной Москве.       — Ясно. Советую вам побыстрее определиться. Уже через неделю нужно доложить Олегу Александровичу, кто будет вместе с ним дежурить в новогоднюю ночь, иначе выбирать придется по списку, — тактично ответил Николай.       — А Олег Александрович каждый новый год на работе проводит?       — Я работаю практически с начала проекта, как и он. И за те двенадцать лет, что мы знакомы, он ни разу не покидал комплекс на новый год. А сотрудники нашего отдела каждый год решают, кто скажем так «составит ему компанию». Потому что нужно как минимум ещё два человека. На протяжении этих лет людям нашего отдела удавалось договориться так, чтобы не пришлось прибегать к принуждению.       — Понятно. Спасибо за интересные подробности.       — Всегда пожалуйста.       Тем временем за время их разговора они дошли до конечной точки их маршрута. У кабинета Юдина обнаружился нервно мнущийся Дмитрий.       — О, а я как раз жду, что кто-то придёт сдавать ему отчёт. Ира, ты бы не могла предать ему мои бумажки? Сама понимаешь, сегодня он может быть особенно предвзят ко мне после вчерашнего разноса, — попросил молодой сотрудник.       — Что вы подразумеваете под «разносом», Дмитрий Фёдорович? — вежливо поинтересовался Николай.       — Да понимайте я одну программу придумал для наших старших ребят, по совладанию в экстремальных ситуациях. Показал её вчера Юдину, а он устроил мне такой разнос, что хоть об стену бейся. Неделю как минимум не хочу видеть его вечно кислую рожу. Послезавтра у меня как раз отпуск начинается, так что это задачка вполне выполнимая.       — Ты драматизируешь. Я же была там, Олег Александрович вполне по делу высказался. Я тоже тебе говорила, что программу на одной статье, пусть даже хорошей, не построишь, — с легкой иронией парировала работница.       — Да ладно. Он просто никогда не бугуртил на тебя особо за всё это время, по одним ему понятным причинам. Влюбился в тебя наверно, — съехидничал Дмитрий.       Ирина весело фыркнула над абсурдностью последнего утверждения и слегка закатила глаза.       — Ты же знаешь мне он тоже делал замечания и не раз.       В ответ на это парень только пожал плечами, всучил приятельнице свой отчёт и попрощался на время с коллегами. Николай всё это время лишь слегка улыбался, по-видимому не желая вмешиваться в дружескую перепалку. И вот наконец они дошли до кабинета своего руководителя.       В то же время по ту сторону двери уже несколько часов не отвлекаясь трудился человек. Юдин решил начать масштабный анализ результатов работы его отдела за последний год, а также насколько изменились его зверята за прошедшее время. Для этих целей он перечитывал старые отчёты его коллег, смотрел документы о увольнении старых сотрудников и принятия на их место новых, а также результаты различных тестов, проводимых на подопытных. В общем был просто по уши в различных бумажках.       Из-за нахлынувшей во время работы усталости мужчина был даже рад приходу коллег и решил сделать небольшой перерыв.       — Ирина Семёновна, можете принести нам ваш чай? Пока я просматриваю отчёты, — попросил Юдин после обмена приветствиями.       При посторонних они продолжали обращаться друг к другу на «вы».       — С радостью. Вы будете чай, Николай Витальевич? — предложила работница заму.       — Да, пожалуйста.       — Хорошо, тогда я сбегаю к себе в комнату и в столовую, за ещё одним стаканом, и вернусь сюда.       Не медля молодая женщина направилась по обозначенному маршруту. Ей было приятно, что с некоторых пор профессор стал сам просить у неё чаю, хотя когда-то едва согласился на совместные чаепития.       Тем временем Юдин просмотрел каждый из отчётов и не заметив там ничего существенного подписал. Потом вместе с термосом и дополнительным стаканом вернулась Ирина.       И вот когда обед давно уже кончился, а ужин ещё не начинался трое коллег спокойно попивали чаёк и вели непринужденную беседу в основном о науке. Пару раз разговор прерывался другими товарищами из их отдела, которые относили свои отчёты, однако в отличии Ирины не желали задерживаться рядом с начальством дольше необходимого.       В основном, говорили Николай и Юдин, работница же в данной ситуации предпочла просто послушать своих товарищей. Причин тому было несколько. Во первых, молодая женщина не так хорошо разбиралась в академической психологии, она была больше практиком нежели теоретиком, а во вторых за неделю активной работы с детьми Ирина успела изрядно наговориться. Третьей причиной было желание послушать Юдина, понаблюдать за ним. В относительно неформальной обстановке, говорил профессор более живо. В его речи звучали различные эмоции от энтузиазма до скепсиса, что придавало его словам большей выразительности. Также он держался очень уверенно. Уверенность была в его рассказах, его аргументации своей позиции, в признании некоторых аргументов собеседника. Даже поза и мимика мужчины передавали его непоколебимость и волевой характер. Он восхищал её.       В какой-то момент Ирина поймала себя на том, что откровенно засмотрелась на своего руководителя, потеряв нить разговора. Молодая женщина тут же перевела взгляд на термос и отхлебнула из своей кружки, так как от недавних гляделок у неё слегка пересохло в горле. В последнее время она периодически ловила себя на том, что оказывалась под впечатлением от Юдина, к сожалению не только профессиональным. Ирина понимала, что начинает испытывать романтическую симпатию к профессору, однако старалась не думать о своих чувствах. Молодая женщина прекрасно понимала, что сердце Юдина принадлежит его идеям и подземным зверятам, а головой он полностью в работе. Для неё у него в жизни попросту нету места, а значит нет смысла давать развитие неуместной влюбленности.       В то же время разговор руководителя со своим замом с темы науки плавно перешел на тему предстоящего через две недели предновогоднего собрания, где будут подводить итоги этого года и ставить цели на следующий, а также будут обсуждать и утверждать программу финансирования на весь следующий год.       — Как думайте урезание финансирования будет таким же как в прошлом году? — поинтересовался Николай.       — Не имею ни малейшего понятия. Надеюсь хотя бы не больше, — мрачно ответил Юдин.       — Детям и так уже начинает не хватать вещей. Почему вы думайте, что финансирование вообще урежут? — вмешалась в разговор Ирина.       — Потому что я в курсе общей ситуации в стране и определенного подхода нашего правительства. Сейчас в стране дефицит. По опыту я знаю, что наших чиновников не слишком-то заботит удовлетворение высших потребностей «государственных» детей. Им вполне достаточно их благополучия на сугубо физиологическом уровне, и то не всегда, — пояснил свою позицию профессор.       — Понятно, ваши слова действительно имеют смысл, к сожалению.       — Думаю лучше подождать собрания прежде чем делать окончательные выводы, — резюмировал Николай.       После коллеги допив остатки чая решили разойтись по своим делам. Первым из кабинета Юдина вышел зам. Молодая женщина перед тем как последовать за своим товарищем решила кое-что уточнить у мужчины:       — Наше с тобой вечерние чаепитие ещё в силе?       — Да. Только не долго. Меня завтра, как видишь ждёт много работы. Лучше начать разбираться с ней пораньше, сама понимаешь.       — Конечно, тогда до встречи.       — До встречи.       Последующая неделя прошла практически как обычно, разве что с легким флёром появляющегося предновогоднего настроения среди сотрудников и подопытных. Список дежурных в новогоднюю ночь, в числе которых была и Ирина, благополучно подписали. Юдин потихоньку выполнял задуманный план работы перед новогодним собранием. Ещё помимо возни с документами, он продолжал управлять своим отделом, а также работать с его зверятами. Походы в лабораторию пришлось на время отложить из-за увеличившейся нагрузки в своём отделе.       В тот вечер учёный вновь разбирался со старыми документами, когда на его персональный ПК пришло сообщение от начальства. В нём говорилось о планируемом урезании финансирования всей программы на двадцать процентов в новом году. Больше чем было в нынешнем. Конечно, профессор ещё мог оспорить распределение бюджета среди отделов комплекса на собрании начальства, но сомневался, что его слово для них имеет хоть малейший вес.       Не весёлые мысли полезли в голову Юдина. Последние время он стал обращать внимание на некоторое напряжение среди детей. В основном, оно было вызвано скукой. Из-за уменьшения бюджета в комплекс стали реже завозить новые игрушки, книжки, канцелярские товары и другие вещи, которые занимали детские умы, не давая заскучать ребятам. Хотя, эти проблемы было относительно легко устранить за счет самих сотрудников предприятия. Но одно дело «добровольные пожертвования», другое дело — регулярное финансирование и поставки. Тем более, если ломалась какая-то техника, например проектор, то найти того, кто имел свою и был готов её отдать, было практически нереально. В результате описанного, в последнее время профессор всё чаще стал замечать, что его зверята откровенно маются без дела, даже малыши, хотя им обычно найти себе развлечение проще всего.       Конечно скука сама по себе вещь безобидная, да подопытные, особенно мальчишки, стали чаще проказничать, но с непослушанием учёный, как и его коллеги вполне могли справиться. Однако что будет, если так продолжиться дальше или даже усугубиться? Несколько ребят из старшей группы уже начали говорить ему, что в последние время стали волноваться за своё будущее из-за ухудшившихся условий проживания. Юдин всерьез опасался, что в дальнейшем состояние ребят может только усугубиться. К тому же сам факт уменьшения финансирования комплекса в целом невольно наводил на мысли о начале медленного затухания значимого проекта.       Мужчина так глубоко погрузился в себя, что едва услышал, как открылась дверь в его кабинет.       — Не помешала? — спросила вошедшая Ирина.       — Нет, — глухо ответил профессор.       Когда работница вошла к своему руководителю, дабы по традиции выпить чаю, она сразу заметила, что он был явно не в духе. Молодая женщина не была уверена стоит ли расспрашивать Юдина или сделать вид будто не замечает его состояния. Конечно, он мог прекрасно справиться без неё, чтобы там ни было. Но его напряженный задумчивый вид вызывал у неё тревожную печаль. Было грустно видеть этого целеустремленного и внимательного к детям человека в таком состоянии. Также эта неназванная проблема, послужившая причине такому настроению напрягала Ирину своей неопределенностью.       Молодая женщина разлила чай и присела на стул рядом с мужчиной.       — Профессор, я заметила, что ты выглядишь несколько озабоченным. Извини, если лезу не в своё дело, но можешь сказать мне, что случилось, — рискнула спросить Ирина, стараясь сохранять нейтральный тон.       Ей бы хотелось задать свой вопрос более мягко, сочувственно. Однако молодая женщина понимала, что открытое проявление эмпатии только отпугнет собеседника. Тем более у неё было чувство, что она попросту не имеет права открыто жалеть его. Только не такого гордого, независимого человека.       В то же время тот самый человек думал как ему поступить. С одной стороны, хоть они с Ириной и стали чаще проводить время вместе, она оставалась для него абсолютно чужой, а потому вести задушевную беседу с ней Юдин не желал. Однако с другой стороны его собеседница и так догадалась, что с ним что-то не так. Откровенно врать казалось несколько глупо и к тому же бессмысленно, всё равно работница рано или поздно узнает об урезании, причём наверняка от него же.       — Хмм, думаю тебе лучше взглянуть самой, — проговорил мужчина, открывая то самое сообщение.       Юдин наблюдал, как его собеседница склонилась к ПК с тревожным выражением лица. Он не был уверен, как она отреагирует. Любой другой рядовой сотрудник посетовал бы на урезание зарплаты, а Николай наверняка бы сразу начал с ним обсуждать как им приспособиться к уменьшению бюджета. Но Ирина порой могла действовать непредсказуемо, поэтому её реакция оставалась для него загадкой.       Тем временем работнице новость мягко говоря не понравилась. Без сомнений она решила озвучить свои мысли.       — Двадцать процентов? Это же почти на четверть. Неужели чиновники не понимают, что с такой экономией они могут получить ментально нестабильных солдат. Да и к тому же ребятам и так приходиться проводить большую часть своего детства под землёй, света белого не видя. Они и так отняли у них право выбора кем быть во взрослой жизни, а теперь они решили покуситься на те радости, которые у них всё ещё есть, — на одном дыхании сказала Ирина.       В ту минуту она чувствовала как с каждым словом ею всё больше овладевает возмущение. Возмущение рождало решимость. Помочь профессору облегчить жизнь их подопечных по мере её сил при любом раскладе.       В свою очередь Юдин остался удовлетворён такой реакцией своей собеседницы. Она в первую очередь подумала о зверятах, а не о собственной выгоде. Мужчина даже слегка улыбнулся из-за её слов, ненадолго оставив мрачные мысли.       — Теперь ты понимаешь, — констатировал учёный.       — Да, профессор, к сожалению теперь понимаю. Ты же ещё можешь оспорить этот вердикт?       — И да и нет. Я не могу изменить общую сумму выделяемую на наш проект, но руководству ещё предстоит решить, что именно урезать и как. Я собираюсь стоять на том, чтобы нашего отдела это коснулось в меньшей степени. Поскольку считаю, что уже превращенные дети не должны отвечать за проблемы с финансами. Однако остаются другие руководители с их отделами, которые также хотели бы урвать кусок побольше для своего отдела. Я не хочу умалять труд других отделов, но снижение их эффективности не так критично для всей системы, как наше.       — Я не сомневаюсь, что ты сделаешь всё возможное, чтобы сохранить финансирование нашего отдела на должном уровне. А я постараюсь помочь тебе справиться с возможными последствиями для детей.       — Не собираешься увольняться, если станут меньше платить?       — Навряд ли. Для меня никогда не были главными деньги. Конечно работать за спасибо не хотелось бы, но небольшое урезание зарплаты переживу.       — Хорошо.       Следующие несколько минут они просидели в полном молчании, размышляя о будущих переменах и попивали подостывший чай. После они рассказали, как у кого прошёл день, дабы отвлечься от не самых приятных мыслей. Вечерний разговор конечно не избавил Юдина от всех тревог, однако позволил почувствовать, что он не одинок в своей позиции. Это знание несколько ободрило профессора.       Последующие дни прошли напряженно для них обоих. Юдин заканчивал анализ работы прошедшего года, а также продумывал аргументацию против снижения финансирования в их отделе. Ирина старалась помимо своих обязанностей по-возможности ему помогать. Никто из них не знал получиться ли у профессора повлиять на итоговое решение.