Жизнь в каменном мешке.
29 августа 2024 г., 16:45
— Когда я сидел в тюрьме, мы проносили вещи у себя в заднице.
— У меня в заднице шоколадный пудинг, будешь?
— Нет, второй раз на этот прикол я не куплюсь.
— Эрик Картман. Персонаж американского комедийного анимационного сериала «Южный парк».
•••
— Господи Иисусе, когда же это закончится? — устало спросил Михаил Мстиславович Зисилот, когда ему надоел этот цирк в суде. — Вы чем-то недовольны? — с любопытством спросила судья и искоса посмотрела на него. — Может быть, расскажите нам всем, чем именно вы недовольны? — Я устал от этого цирка, который кто-то почему-то называет правосудием. — Михаил Мстиславович фыркнул. — Меня уже тошнит от всего, что здесь происходит, особенно от вас. — Что ж, для хищников это неудивительно, хотя, как говорили ваши клиенты, вы были чрезвычайно умным человеком. — холодно произнес судья и посмотрел на настенные часы, на которых было ровно пять сорок минут вечера. — Михаил Мстиславович Зисилот, пожалуйста, наберитесь терпения. — С большим удовольствием я это сделаю. — сказал Михаил Мстиславович, который буквально кипел ненавистью ко всему, что здесь происходило. Не было никакого смысла прислушиваться к тому, что здесь говорилось, потому что все, что здесь происходило, было инсценировано для домохозяек, которым было лень выполнять свои обязанности. Михаил ждал шесть часов с огромным нетерпением, чтобы покончить со всем этим и отправиться в элитную тюрьму «Каменный мешок», но с каждой минутой ему казалось, что время тянется все медленнее и медленнее, но наконец это произошло: — Вы отправитесь в тюрьму «Каменный мешок» пожизненно, это решение справедливое и не подлежит оглашению! — сказал судья и ударил молотком по столу. — Ну, наконец-то я могу уйти туда, где не смогу видеть ваших лиц. — с улыбкой сказал Михаил Мстиславович, который был готов взорваться от радости. — Я надеюсь, что там вы поумнеете и поймете, в чем лично вы были не правы, и исправитесь в следующей жизни. — уверенно сказал судья, глядя прямо в камеру. — Не волнуйтесь, я обязательно поумнею и не буду заниматься подобными вещами, чтобы не попасть в тюрьму, но мое дело будет жить вечно. — Михаил Мстиславович попрощался с ним с холодным смешком, прежде чем камера была выключена. — Слава Фемиде, этот цирк окончен. — радостно воскликнул кто-то в толпе, когда они поспешно покидали зал. К сожалению, для Михаила Мстиславовича все только начиналось. Его увезли против его воли (хотя он особо не сопротивлялся) в какой-то отдаленный район за городом и поместили в клетку с каким-то миссисипским аллигатором. — Привет, сосед. — сказал дружелюбный миссисипский аллигатор, подняв руку в знак приветствия. — Как дела? — Заткнись, я с тобой не разговариваю. — приказал Михаил Мстиславович, который держался холодно и недружелюбно, хотя позже все же решился задать вопрос. — Почему я должен жить с рептилией? — Вы оба хищники, опасные для общества. Спокойно сказал охранник. — А что? Тебя что-то беспокоит? — Да, я беспокоюсь, что существо, которое, по логике природы, должно жить в более теплых условиях, будет жить при нормальной для всех нас температуре. — сказал Михаил Мстиславович, войдя в камеру. — Мне просто интересно, не повредит ли ему это. — Нет, здесь ему ничего не повредит, мы следим за здоровьем наших заключенных здесь, в тюрьме. — уверенно сказал охранник и закрыл за собой дверь. — Вы Михаил Мстиславович Зисилот, верно? — с любопытством спросил миссисипский аллигатор и указал на него пальцем. — Да или нет? Отвечай мне! — Да, это я. — твердо подтвердил Михаил Мстиславович и поднялся по лестнице к кровати, так как нижняя была занята. — А какая тебе разница, кто я такой? — В смысле «какая разница»? — возмущенно спросил тот, чей голос стал более скрипучим и раздражительным для слуха Михаила Мстиславовича. — Михаил, может быть, вы не знаете, но вы — легенда! — Я это знаю. — сказал Михаил Мстиславович и лег на живот, когда добрался до своей квартиры. — К сожалению для вас и к счастью для меня, я не смогу дать автограф по двум причинам: во-первых, у меня нет ручки и бумаги, а во-вторых, я не в настроении это делать. — Михаил, к счастью для тебя, я не такой, как все придурки, которые мечтают просто взять у тебя автограф, и я хочу стать похожим на тебя, и поэтому я сделал все, чтобы быть хотя бы немного похожим на тебя. — уверенно сказал он. — И что же вы сделали, чтобы стать чем-то похожим на меня? — с любопытством спросил Михаил Мстиславович, который даже повернул голову, чтобы посмотреть на него, хотя сам Михаил Мстиславович не изменил своей позы. — Расскажите, пока мне это вообще интересно. — Я стал наемным убийцей, хотя у меня был свой характер, почерк, благодаря которому меня до определенного момента не ловили. — уверенно заявил миссисипский аллигатор и начал осматриваться по сторонам, после чего Михаил Мстиславович подошел к нему поближе. — Я ел своих жертв, которых мне приходилось убивать. — Ты что, проглото Давид? — удивленно спросил Михаил Мстиславович, который даже слегка приподнялся от этого, но тут же снова лег из-за того, что ударился головой о потолок. — Тот самый? — Вообще-то, меня зовут Мирон Бруно Амитур, но все зовут меня так, потому что я ел своих жертв и в честь первого губернатора, где я родился до того, как мои родители переехали сюда. — спокойно сказал он.Дэвид Холмс (10 марта 1769 — 20 августа 1832) — американский политик от демократическо-республиканской партии или республиканцев-джефферсоновцев Соединенных Штатов Америки от Вирджинии и Миссисипи. Он пять раз избирался конгрессменом США от 2-го избирательного округа Вирджинии и позже сыграл важную роль в развитии Миссисипи как штата. Федеральное правительство назначило его четвертым и последним губернатором территории Миссисипи. В 1817 году он был единогласно избран первым губернатором Миссисипи. Он отбыл срок в качестве сенатора США от штата Миссисипи, назначенного для заполнения вакансии, прежде чем был избран законодательным собранием. Вновь избранный губернатор, он был вынужден досрочно уйти в отставку из-за плохого состояния здоровья. В последние годы своей жизни он вернулся в Виргинию.
— Боже мой, какой позор для меня и моего делу! — воскликнул Михаил Мстиславович Зисилот и закрыл глаза. — Я бы предпочел, чтобы меня приговорили к смертной казни через повешение. — Михаил, о чем ты говоришь? — непонимающе спросил Мирон и дотронулся до него. — Почему ты плачешь? — Я профессиональный убийца, но вместо того, чтобы вдохновлять других, я вдохновил тебя. — сказал он, по его голосу было ясно, что он плачет фальшиво, и указал на себя. — Моя работа была быстрой и профессиональной, а ты и недели не продержался на рынке, потому что тебе было трудно есть мясо. — Я не виноват, что мои клиенты предлагали мне убивать крупных животных, которых не так-то просто убить. — возмущенно сказал Мирон, которого обидело, что над ним смеются. — Я знаю, почему вас так легко усыпили, я видел по телевизору, как вас арестовали, извините, Мирон Бруно Амитур, ваш план избавления от врагов, конечно, замечательный, но у него есть одна маленькая проблема — вам всегда нужно жить в отдаленных регионах, чтобы ни одна живая душа не начала жаловаться. о зловонии из твоей квартиры. — Я вспомнил этот урок, когда меня арестовали. — уверенно заявил Мирон Бруно Амитур. — Теперь, когда я свободен, я не повторю ошибок прошлого, и я не смогу этого сделать после психотерапии, после которой я не могу думать о вкусе мяса без бливотина. — Как вы собираетесь отсюда выбираться? — непонимающе спросил Михаил Мстиславович. — Это тюрьма «Каменный мешок», и отсюда еще никто не сбегал. — Я знаю, но думаю, что смогу это сделать. — уверенно заявил Мирон Бруно Амитур, которого переполнял энтузиазм. — Мечтать не вредно, придурок. — Михаил Мстиславович Зисилот фыркнул и отвернулся от него, чтобы не видеть. — Спокойной ночи. — Какой спокойной ночи? — непонимающе переспросил Мирон и посмотрел на часы, чтобы не ошибиться. — Сейчас только семь часов вечера! — Я представитель медведей, и скоро зима, поэтому мне нужно много спать. — уверенно сказал Михаил Мстиславович и начал зевать. — Что ж, в этом есть смысл. — спокойно ответил Мирон Бруно Амитур, а затем, немного подумав, спросил. — Михаил, как и все остальные, это подготовка медведя к зимней спячке? — спросил он, но Михаил Мстиславович ничего не ответил, потому что уже спал как убитый. — Спокойной ночи, Мишка. На следующий день, ровно в семь часов утра, заиграла сирена, и все заключенные этой тюрьмы подошли поближе к решеткам, что не только помешало им сбежать, но и не позволило насладиться запахом свободы. Начальник тюрьмы шел по коридору, по обе стороны которого стояли заключенные этой тюрьмы. — Всем доброе утро, надеюсь, вы хорошо выспались. — сказал он, расхаживая по комнате с большой дубинкой в руках. — И вам доброе утро, Александр Тарас-Гавас. — сказали они все в один голос. После этого Александр начал говорить всех по их номерам, и они ответили. — Михаил Мстиславович, вам лучше встать, иначе вас накормят до обеда. — настойчиво сказал Мирон Бруно Амитур. — Заткнись, я не хочу тебя слушать. — мрачно сказал Михаил Мстиславович Зисилот, беспрестанно зевая. — Я хочу спать. — Я знаю, что ты хочешь спать, но Александр — чрезвычайно взрывной человек, и лучше его не злить. — Мирон Амитур сказал это с горечью в голосе, опасаясь того, что может случиться с Михаилом Мстиславовичем из-за непослушания. — Он такой же страшный, как моя жизнь? — с любопытством спросил Михаил Мстиславович, который слегка приподнял брови от проснувшегося в нем любопытства. — Ну, он может тебя избить и имеет полное право наказать. — ответил он дрожащим голосом. — Побить? — насмешливо спросил Михаил Мстиславович, чей смех был прекраснее всего на свете, как водопад. — Он? Меня? — после этого он поднялся на ноги. — Мне нужно поговорить с этим. — Михаил, я не знаю, что ты задумал, но я прошу тебя не делать этого, пока он не накажет тебя за это всей силой закона и своим демоническим сердцем. — Мирон Бруно Амитур умолял его. — Эй, кто здесь Александр Тарас-Гавас? — с любопытством спросил Михаил Мстиславович. — Мне нужно с ним поговорить. — Это я, я Александр Тарас-Гавас, и я начальник этой тюрьмы. — гордо сказал джунгарский хомяк и подошел к нему. — О чем хотел со мной поговорить Михаил Мстиславович Зисилот? — Так это вы наводите страх и ужас на бывших преступников? — с искренним потрясением спросил Михаил Мстиславович, который начал смеяться. — Да, это я. — подтвердил Александр Тарас-Гавас. — По-моему, я вам это уже говорил. — он почесал подбородок. — Так о чем вы хотели со мной поговорить? — Значит, какая-то крыса может заставить всех плясать под свою дудку? — раздраженно спросил Михаил Мстиславович, который начал тереть глаза. — Я попрошу вас говорить со мной более уважительно… — настойчиво сказал он, которого возмутил его тон. После этого он сильно пожалел об этих словах, потому что Михаил Мстиславович схватил его и прижал к полу. — Так сначала выслушайте меня. — потребовал Михаил Мстиславович, когда убедился, что никто не собирается его останавливать. — Хотя мы и преступники, мы не потерпим такого отношения, как к вам и вашим подонкам, с вашей стороны. Мы допустили много ошибок, но это не повод считать это мусором, мы продолжаем работать — кто-то здесь продолжает работать в пользу правительства, когда взламывают почту одного сайта, кто-то убирает улицы и так далее под пристальным наблюдением полиции, но вы и все деньги достаются твоим друзьям, поэтому я прошу тебя уважать нас, иначе тебе придется иметь дело со мной. Мы договорились? Наступила гробовая тишина, и никто не знал, когда и чем это закончится. Все ждали исхода этого мероприятия больше, чем международных игр по различным видам спорта или какого-нибудь латиноамериканского сериала, который смотрят только женщины. — Я согласен. — Александр Тарас-Гавас сказал это с большой неохотой. — Но учтите, что еще одна подобная выходка с вашей стороны, и я потребую для вас смертной казни. — Не волнуйтесь, я не дикий медведь. — Михаил Мстиславович удовлетворенно ухмыльнулся и слегка расслабил руку. — Но имейте в виду, если я узнаю, что вы издевались над кем-то во время моей зимней спячки, я разнесу здесь все, как коммунисты. — Я запомню. — грубо сказал Александр Тарас-Гавас и поднялся на ноги. — Все идем завтракать! — Ну, ты крепкий орешек. — похвалил его Мирон Бруно Амитур, а затем легонько хлопнул Михаила Мстиславовича по спине. — Отныне ты для всех здесь друг. — Я знаю, на что способен, и благодарю вас за то, что вы отдали мне свою нижнюю часть крови. — с благодарностью сказал Михаил Мстиславович. — Я тебе ничего не давал. — возмущенно сказал Мирон Бруно Амитур, а затем его взгляд встретился со взглядом Михаила, который был ужасно злым. — Хотя я могу дать тебе эту кровь. — Я благодарен тебе за этот подарок судьбы. — уверенно сказал Михаил Мстиславович и погладил его по голове. — Каждый здесь — подарок судьбы, главное — им воспользоваться. — спокойно сказал Мирон Амитур. Из-за этих слов Михаил начал думать, что не так уж он и глуп — нарочно он это сказал или нет, но это было интересно.~
— Это интересная мысль, но я не понимаю, на что он намекает. — сказал Сергей Рудольфович, которого это слегка заинтересовало. Он сидел в месте встречи заключенных в тюрьме со своими родственниками, которые не были в тюрьме. — Знаете, я тоже долго думал над его словами, но потом остановился и решил спросить его напрямую — и знаете, что он ответил? — спросил Михаил, который ел свои любимые сладости, которые купил ему Сергей. — Он сказал, что предложил мне организовать побег всех нас из этого ведра. — И что вы ответили на это предложение? — с любопытством спросил Сергей Рудольфович. Михаил Мстиславович Зисилот не сразу ответил из-за того, что он ел. — Я послал его на хуй, сказав, что нахожусь здесь как на приличной пенсии. — уверенно сказал Михаил Мстиславович и принялся жевать конфеты, после чего добавил. — Но помни, я сбегу отсюда при одном условии, если у тебя возникнут проблемы. — Странно говорить это тому, кто тебя вырастил, но ты никогда отсюда не уедешь, потому что я буду законопослушным гражданином своей родины. — с гордостью сказал Сергей Рудольфович. — Я очень на это надеюсь, и все ребята, которым я о вас рассказывал, говорят, что хотят, чтобы вы жили спокойной жизнью, не опасаясь полиции. — Михаил Мстиславович сказал это с отеческой заботой в голосе и немного подумал. — Кстати, недавно я узнал, что политики, которым я помог избавиться от оппозиции, были убиты. — он сказал это без эмоций, как будто это был просто факт, с которым он ничего не мог поделать, как с законом всемирного тяготения. — Это твоих рук дело? — Что? — спросил Сергей Рудольфович, словно не расслышав его. — Нет! Это не я! — Конечно, ты этого не делал. — Михаил Мстиславович чудесно рассмеялся. — Сергей, я воспитывал тебя кем угодно, только не мужиком с яйцами. — Что ж, спасибо за комплимент, но лично я предпочитаю, чтобы меня уважали. — гордо сказал Сергей Рудольфович. — Сергей, я и так тебя уважаю, но не забывай, я старше тебя и знаю, как с тобой разговаривать по своему усмотрению. — уверенно сказал Михаил Мстиславович и положил в рот еще несколько конфет. — Я знаю, вы всегда мне это говорили. — Сергей Рудольфович сказал, стараясь сдержать свой гнев: «Хоть я и не был с вами согласен, но да ладно, я же проехал». — Вот что, Михаил, в декабре у нас в школе будет новогодний бал… — Ты собираешься поехать туда, а не сидеть дома, чтобы отдохнуть от старых знакомых? — с любопытством спросил Михаил Мстиславович. — Только не говори мне, что это все из-за Тихосавы. — Нет, я просто хотел спросить вас, не стоит ли мне заплатить за съемку на нерабочую кинокамеру и создать для себя отдельный диск, потому что там будут награждены лучшие ученики школы за первое полугодие? — он поспешно объяснил ему. — Ну, в общем, «да», вы можете это сделать, но, пожалуйста, оденьтесь прилично. — настойчиво сказал Михаил Мстиславович. — Михаил, расслабься, я всегда одеваюсь стильно, но знаю меру и поэтому выгляжу как карикатурный гей. — уверенно заявил Сергей Рудольфович. Это были его последние слова, которые он смог произнести, потому что после этого время встречи закончилось.
