Одно сердце, две судьбы, два вида животных, одна любовь.

«Нет более оправданной черты характера, чем месть в нужное время и в нужном месте».

— Меир Давид Кахане (1 августа 1932 — 5 ноября 1990) — американский и израильский общественный, политический и религиозный деятель, депутат Кнессета 11-го созыва, публицист, еврейский националист.

▪︎▪︎▪︎

Семья Семена Глеивева сидела за кухонным столом и ела обед, который приготовила Сребренка (мама Семена). По телевизору показывали игру на деньги «Кто умный, а кто глупый?». где нужно было узнать много интересного, и вся семья рассказывала друг другу о том, что произошло на этой неделе. — Семен, как прошла эта неделя? — с любопытством спросила его мать. — Эта неделя была для меня спокойной и размеренной, в ней не было каких-то особенных ярких событий, и она пролетела для меня так же быстро, как и все остальные. — спокойно сказал Семен. — Что ж, это хорошая новость. — уверенно сказал Слободан и отхлебнул немного чая из кружки. — Как прошел поход? — Я же говорил вам, что все прошло нормально, если не считать того, что Амарачи Анатольевна Тарелкова постоянно ныла о том, как ей тяжело. — ответил Семен, который изо всех сил старался сдержать свой гнев. — Ну, тогда у нее явно были месячные. — уверенно заявила Сребренко. — Такое поведение абсолютно нормально для женщины. — Я знаю, но это ее не оправдывает. — Семен осторожно запротестовал, потому что понимал, что любое непослушание в их семье может закончиться трагедией. — Я прав, да? — Семен, это твое дело и твое мнение, так что меня не касается, каково твое мнение по тому или иному вопросу. — сказала Сребренко, как будто хотела ему сказать: Ты уже давно не ребенок. — Семен, кстати, что ты говорил о помощи другу, который в ней очень нуждается? — с любопытством спросил Слободан. — Как видите, я уже стар и не помню все моменты из своей жизни в совершенстве, поэтому, пожалуйста, расскажите мне, что ты говорил нам в начале этой недели? — Ну, я предложил тебе, вернее, моей маме, помочь ему с одеждой и сшить костюм. — спокойно сказал Семен, который отвлекся от еды, чтобы ответить. — И что я тебе сказала в ответ? — с интересом спросила Сребренка и сделала такое выражение лица, какое у нее всегда было, когда она задумывалась. — Ты можешь повторить это. — Мама, ты согласилась на это, сказав: я всегда рад помочь любому, кто нуждается в моей помощи, потому что, как говорится, если ты сделала добро, оно тебе обязательно вернется. — ответил ей Семен. — Что ж, это правда, но у меня к тебе вопрос: что это за существо, которому нужна помощь моего доброго сердца? — спросила она и стала ожидать ответа от своего сына. Семен побледнел от страха и начал дрожать, как осенний лист на сильном ветру. Его родители сразу же встревожились из-за такого поведения своего сына — ведь это говорило только об одном, то, что он не хотел говорить, было явно очень опасно или вообще противопоказано. — Семен, ты язык не проглотил, когда ел суп с ру? — с любопытством спросил Слободан. — Нет, я просто не знаю, как тебе это сказать, чтобы ты меня за это не повесил. — сказал Семен, которому было грустно. — Семен, мы твои родители, а не враги. Ты можешь говорить, что хочешь. — заверила его Сребренко, желая, чтобы он доверял ей. Она взяла его за руку. — Ну, вкратце… — сказал Семен и резко замолчал из-за звонка в дверь. — Он уже здесь. — Кто к нам пришел? — с любопытством спросила Сребренка и начала подниматься на ноги. — Мама, не вставай! — настойчиво воскликнул Семен и, схватив ее за руку, притянул к себе. — Там волк! За дверью волк. — Откуда ты это знаешь, если даже в глазок не смотрел? — непонимающе спросила Сребренка и в ужасе замолчала. — Семен, зачем ты пригласил волка сюда, к нам? — Это мой друг, который хочет получить от тебя помощь, мама. — уверенно заявил Семен. — Если твоему другу нечего есть, то пусть он пойдет в супермаркет и купит себе еды там. — уверенно сказал Слободан, который встал и направился к двери. — Слободан, не подходи к двери! — настойчиво воскликнула Сребренка, как будто взорвалась, потому что боялась потерять свою любовь. — Заткнись, женщина. — приказал ей муж и стал вставлять ключ в замочную скважину. — Нет, не впускайте его в дом. — она закричала совершенно другим голосом и побежала к двери. — Он нас всех съест. — Мама, перестань сеять панику на пустом месте, Сережа абсолютно нормальное животное. — настойчиво сказал Семен. — Всем привет. — дружелюбно поприветствовал всех Сергей Рудольфович, который понял, что здесь произошло что-то плохое. — Почему вы кричали? — Кто кричит? — непонимающе спросила Сребренко, которая решила сделать все, чтобы он не понял, что здесь произошло. — Мы? — удивленно спросила она и указала на себя. — Нет, мы не кричим, все крики доносятся из телевизора, по которому показывают фильм ужасов. — Ну, хорошо. — спокойно сказал Сергей Рудольфович и почесал в затылке. — Можно с вами поговорить? — Да, конечно, только дайте нам закончить обедать, заходите. — с радушием в голосе сказала она и махнула рукой в сторону своего дома. — С большим удовольствием, я зайду внутрь. — гордо сказал Сергей Рудольфович и сделал шаг вперед. — Ой! — закричал он, ударившись головой о входную дверь. — Моя голова. — Сергей, тебе больно? — с любопытством спросил Семен, который прекрасно знал ответ. — Оставайся здесь, я сейчас приду. — это были его последние слова перед уходом. — Сергей, тебе лучше не заходить в этот дом. Он спроектирован специально для нас, поэтому ты всегда чувствовал себя как в кукольном домике. — настойчиво сказал Слободан. — Я это прекрасно понял, спасибо, не надо объяснять. — уверенно сказал Сергей Рудольфович, который издавал какие-то змеиные звуки и держался за голову. — Сергей, держи. — настойчиво сказал Семен, когда тот подбежал к нему и стал протягивать пакет с замороженными ягодами. — Приложи это к голове! — Сейчас. — холодно сказал Сергей Рудольфович и надел этот пакет себе на голову. — Спасибо, Семен. — Всегда пожалуйста, Сергей, и, будь осторожен, когда пойдешь в гости к травоядным животным. — обеспокоенно сказал Семен. — Да, этот урок я точно запомню надолго. — уверенно сказал Сергей Рудольфович. — Сергей, пожалуйста, построй здесь, а мы закончим обедать, после чего я сразу же приду к тебе. — настойчиво сказала она. — Я буду вас ждать. — уверенно сказал Сергей Рудольфович, глядя на закрывающуюся дверь. — Семен, я должна извиниться перед тобой и твоим другом, потому что я думала, что он какой-то псих, но он оказался вполне адекватным животным. — одобрительно сказала Сребренка, закрывая дверь. — Я рад слышать это от тебя, мама. — уверенно сказал Семен и, как обычно, улыбнулся ей. — Я знаю, ты рад это слышать, но, как ты знаешь, ты не сможешь жить полноценной жизнью, если у тебя все хорошо, так что ты будешь мыть посуду всю неделю за то, что не предупредил нас, что приглашаешь к нам волка. — настойчиво сказал Сребренко и начал ехидно ухмыляться. — Что ж, для меня это справедливое наказание. — сказал Семен, пожимая плечами. Он даже не посмел перечить матери и сказать ей, что он сказал, что к ним придет волк, а они просто забыли, потому что ему было все равно. — Может быть, нам пора вернуться к обеду? — настойчиво предложил Слободан. Все вернулись за стол и принялись за еду как ни в чем не бывало. После обеда Семен принялся вытирать стол и складывать посуду в посудомоечную машину. Его мать, Сребренка Глеивева, взяла линейку в виде круглой рулетки, блокнот и ручку, а затем вышла из дома. — Ну, и что привело ко мне такого большого волка, самка муфлона? — спросила она с любопытством и гордостью в голосе. — У меня есть один вопрос, не могла бы ты остричь меня наголо, чтобы сделать из моей шерсти какие-нибудь безделушки, которые можно было бы продать. — Сергей попросил ее так, словно ему было стыдно за всю эту ситуацию. — Что? — непонимающе спросила Сребренка, которая отказывалась верить услышанному. — Ты хочешь, чтобы я это сделала? Но… Но зачем тебе это нужно? — Мне это нужно для того, чтобы мне не приходилось долго играть с кем-то в прятки, а вам это нужно для получения небольшого, но приличного дохода, так как вы иногда с его помощью подрабатываете. — настойчиво сказал Сергей Рудольфович и достал телефон с сайтом, на котором было написано, что волчья шерсть ценится в мире моды как нефть. — Я знаю, что волчья шерсть — это настоящее сокровище, но я не понимаю, зачем мне нужны такие деньги. — сказала Сребренко и отодвинула от себя его телефон. — У меня очень мало денег от одежду, которую я сшю. — Я знаю это от вашего сына, но, пожалуйста, сделайте это, иначе мне будет трудно избавиться от нее. — настойчиво сказал Сергей. — Почему бы ей просто не сжечь твою шерсть после того, как ты побрился? — спросила Сребренка, которая не понимала, к чему такие сложности. — Сжечь мой мех?! — в ужасе воскликнул Сергей Рудольфович, почти крича. — Нет, только не это, иначе у меня будут неприятности. -А ты суеверный волк? — с любопытством спросила она и посмотрела на него с легкой улыбкой. — Это похоже на меня. — Нет, я не такой, просто у нас, волков, считается дурным тоном сжигать шерсть своих предков, которые дали тебе эту шерсть. — уверенно сказал Сергей. — Ну, это, конечно, не мое дело, но от кого ты собираешься прятаться? — с любопытством спросила мама Семена. — Укрою это от посторонних глаз, которые будут меня искать, так как я решил рискнуть и отрастить свой мех, потому что решил покончить со своей старой жизнью и начать новую. — спокойно сказал Сергей Рудольфович. — Очень философски, ладно, пойдем в дом, я побрею твою шерстку. — настойчиво сказала она и направилась в гостиную, а затем остановилась. — Сергей, пожалуйста, двигайся, как новорожденный, на четвереньках. — Ладно, пусть будет так. — Сергей неохотно согласился и начал передвигаться на четвереньках, как все их дикие предки. Сергей Рудольфович поднялся в гостиную, где вся семья Глейвевых встречает своих гостей, и увидел, что мама Семена передвигает диван. Она делала это не в первый раз, но ей было трудно, потому что диван был очень большой и тяжелый, но внезапно он начал двигаться без неприятных звуков — это произошло благодаря помощи Сергея, который вовремя пришел ей на помощь. — Куда мне поставить диван? — с любопытством спросил Сергей Рудольфович, но мама Семена не ответила, потому что была сильно поражена происходящим. — Ну, ответь мне. — Поставьте диван туда, пожалуйста. — настойчиво сказала она и указала на место, где должен был стоять диван. — Сейчас я все надену. — уверенно произнес Сергей Рудольфович слегка дрожащим от того, что диван был очень большим и тяжелым, голосом. — Это все, что мне нужно убрать? — Нет, тебе придется здесь многое прибрать, чтобы твоя шерсть не попала на мою мебель. — спокойно сказал Сребренка, разглядывая телосложение волка. — Да, ты будешь первым, кого я подстригу. — Я очень рад за вас. — уверенно сказал Сергей Рудольфович, когда поставил диван на нужное место. — Что еще я должен сделать? — Пожалуйста, передвиньте телевизор на это место. — твердо сказала она и указала на столовую, где стоял стол. Сергей сделал это, а затем сделал то без особых возражений или вопросов. Благодаря его усердной работе и четкому руководству Сребренки Глеивев, комната для гостей была пуста, как будто в ней не было ни единой живой души, после чего Сергей разделся, и она приступила к своей работе. — Зачем тебе понадобилось избавляться от своего прекрасного меха? — с интересом спросила она, все еще не понимая его логики. — У меня действительно хороший мех, но я хочу начать с чистого листа бумаги, на котором я смогу нарисовать все, что захочу, скажем так, я создаю лучшую версию самого себя. — уверенно сказал Сергей. — А раньше ты себе не нравился? — с любопытством спросила Сребренко, сбривая шерсть с подмышек Сергея. — У тебя была плохая жизнь? — Это долгая история, но если коротко, то да, мне не нравилась моя прежняя жизнь. — уверенно сказал Сергей Рудольфович. — А что у вас было не так с личной жизнью? — спросила она, проявляя к нему неподдельный интерес. — Давай просто скажем, что это мое личное дело, и я не хочу говорить об этом публично. — решительно заявил Сергей, который уже не знал, что сказать, чтобы она отвязалась от него. — Хорошо, если это твоя личная жизнь, то я не спорю и не буду вмешиваться в твою личную жизнь. — заверила она его. Она продолжала стричь его волосы, и через час, или два, или даже через час он был лыс как стеклышко. Сергей снял теплую одежду, которую носил с собой в портфеле, и вышел из их квартиры. — Я чрезвычайно благодарен вам за щедрую помощь. — с доброжелательностью в голосе сказал Сергей Рудольфович, стоя у входа в их дом. — Я искренне благодарю тебя за то, что помог мне расставить мебель в гостиной так, как я хотела. — сказала мама Семена и сердито посмотрела на мужа. — Я просила тебя об этом триста раз, а ты все откладывал, но он не сделал этого. — Ну, я пойду к себе в комнату. — уверенно заявил Сергей Рудольфович на прощание. — Сергей, если от твоей шубы будет слишком много денег, я отдам тебе часть. — крикнула она ему вслед, когда он уже уходил. Сергей ничего не ответил, так как уже заходил в закрывающийся лифт. Спустившись вниз, он начал осуществлять свой план действий по отмщению за Михаила Мстиславовича Зисилота.

~

— Да, это был замечательный ужин. — с благодарностью сказал коала, сидя в роскошном ресторане. — Я иду в туалет. — это была его типичная фраза, когда он хотел что-то сделать после того, как поел. Это был депутат парламента от Либертарианской партии Николай Викторович Хитер. Он был крайне специфическим личностью, но ему все прощалось благодаря его харизме и обаянию. — Спокойной ночи, маленькое создание. — злорадствовал Сергей Рудольфович, который вышел из туалетной кабинки и застрелил Николая Викторовича, когда тот как раз справлял нужду в туалете. Но, к несчастью для Николая и к счастью для Сергея, никто не услышал его криков и предсмертных воплей из-за громкой музыки. Это был первый раз, когда Сергей кого-то убил, и теперь он не мог остановиться. Он убил бывшего министра внутренних дел Уильяма Джеймса Вержепа, который известен своими резкими комментариями в Интернете, но этому пришел конец благодаря взрывчатке, которая превратила его в женщину. Он убил десятки ужасно важных и порочных политиков, пропагандистов, общественных и культурных деятелей, которые поддерживали определенные решения, но он остановился, когда, обезглавив политика, известного своими взглядами в пользу хищников, услышал: — Папа? Где ты? — спросил женский голос, который явно предназначался для его сверстников. Это был дрожащий от волнения голос. Михаил Мстиславович Зисилот всегда говорил ему: «Сергуша, ты знаешь, в чем главная проблема жизни? Если вы будете реагировать так же, как обращаются с вами, вы станете таким же, что унизит вас в глазах других, потому что вы ненавидите того, кто так поступает с вами, а вы сами такие же. То, что я делаю в такие трудные для меня моменты, я делаю назло — если меня ударят, я нанесу ответный удар, но не буду доводить дело до кровопролития, чтобы не оказаться хуже того, кто меня ударил». Сергей Рудольфович всегда говорил, что Михаил разбирался в философии, но он он сам нарушил это — он стал убийцей, который разрушал жизни, даже если они сами не были благородными, но он не хотел быть таким, как они. Все убитые им уроды стали возникать перед его глазами, и у него возникло ощущение, что он сам был всеми этими уродами. Он бежал оттуда, скрывая все следы своей причастности к этому и другим преступлениям. Он не убийца, хотя уважал убийцу, который вырастил его как собственного сына. Но это другое! — Я действующий президент Владимир Макарович Владолюбовский, с прискорбием сообщаю вам, что вчера нас покинули десятки политиков, бизнесменов, актеров и других лиц. Полиция уже работает над тем, чтобы выяснить, кто совершил весь этот террористический акт против нашего отечества, и я, как исполняющий обязанности главы государства, заявляю, что все преступники будут наказаны, а траур по погибшим будет объявлен по всей стране до конца недели. — это сообщение прозвучало по телевидению и радио на следующий день. — Сергей, как ты думаешь, кто может стоять за этим? — с любопытством спросила Амарачи Анатольевна Тарелкова. — Не знаю, я не полицейский и даже не детектив с прекрасным английским акцентом. — уверенно сказал Сергей Рудольфович. — Но, честно говоря, то, что произошло, немного жутковато, мне не нравятся многие из погибших, но они этого не заслуживают. — Тихосава Станиславовна, которая сидела с ними, решительно заявила. — Я буду надеяться, что все закончится хорошо. — спокойно произнес Сергей Рудольфович и добавил про себя: «Для меня». — Как вы все думаете, за этими жертвами следили месяцами, чтобы понять, как они себя ведут? — с интересом спросила Тихосава Станиславовна. — Думаю, да. — уверенно ответил Сергей Рудольфович и добавил: Михаил сразу понял из их разговора, за пять минут, кто они и чем любят заниматься. Спасибо, что они не изменились за это время, у Михаила и сотрудников этих учреждений блестящая память. — Возможно, этот теракт был совершен из-за рубежа, потому что у многих жертв были разные взгляды. — предположила Тихосава Станиславовна. — Тихосава, пожалуйста, не говори как пропагандистка, который всегда обвиняет во всех проблемах зарубежные страны. — настойчиво сказал Сергей. — Можете ли вы проявлять эмоции, когда убивают граждан вашей родины? — обвиняющим тоном спросила она. — Послушай меня, мне так же жаль их, как и тебе, но я давно свыкся с мыслью, что не могу влиять на жизнь других людей, кроме как на свою собственную. — холодно сказал Сергей Рудольфович. — Это вопиющая ложь, которую вбил в вас этот медведь, но мы все можем все изменить, потому что именно тот, кто что-то делает, за кем-то следует, и наоборот, именно так строятся государства и общества. — решительно заявила Тихосава и встала, закинув ноги на стул. — Кто пойдет со мной искать преступников? — Я! — закричали все в один голос и подняли лиса рук.