Лечения не существует

Паймон начала с самого начала: — Путешественника ужалил электро скорпион, его яд смертельно опасен. Все жители сумерских пустынь знают об этом. Мы тоже знали, каков будет исход, но на всеобщее удивление Итэр остался жив. Более того, он был полон сил какое-то время и даже продолжил путешествовать. Паймон не замечала изменений в его поведении. Через несколько дней он стал слабеть, а на шее появились красные пятна, — Фея говорила громко из-за волнения, её голос звенел, как колокольчик, она говорила быстро, иногда задыхаясь из-за спешки. — Тигнари, учёный из Сумеру, кое-как дотащил его до укрытия. Тогда он сказал, что ничего опасного в этом нет, прописал мазь. Мы пошли дальше, но путешествовать больше не могли, Итэр стремительно терял силы, — пока Паймон рассказывала, Альбедо снимал с Итэра плащ. Фея с ужасом смотрела на изуродованное болезнью тело спутника. — Путешественник решил, что безопаснее будет вернуться в знакомые края, где нам есть на кого положиться. Уже тогда он понял, что его «победа» над смертью не прошла бесследно. Красные пятна превратились в язвы и опухоли. Он обратился за помощью к Бай Чжу, тот порекомендовал держаться подальше от людей и пить отвар из колокольчиков, — Паймон отвернулась, Альбедо начал снимать топ с Итэра. — Сначала мы придерживались этих рекомендаций, собрали все колокольчики, что были в округе, но Путешественнику становилось только хуже. А потом… Вместо набухшей плоти появились… глаза. Он скрывал это от Паймон. Потом от него начал исходить этот ужасный запах. Он… Он начал разлагаться, — голос Паймон дрожал, вероятно, она еле сдерживала слёзы. Альбедо слушал очень внимательно, сведя брови к переносице. Он внимательно оглядывал тело Итэра, намеренно игнорируя лишние органы на его теле. Алхимик общупывал его со всех сторон. Делал то же самое, что и Бай Чжу. — Чтож. Пока я не могу сделать окончательный вывод, но он точно не разлагается, слава Архонтам: трупных пятен нет, живот не вздут, кожа сухая и изнеможденная, но не отслаивается. Итэр точно не труп, — это алхимик сказал скорее для себя. Когда он только начал осмотр, он действительно испугался, что Путешественник начал гнить, будучи ещё живым. Сяо вернулся через пару минут и сразу поставил горшок на огонь, после чего метнулся к столу, на котором безжизненно лежал Итэр. — Паймон, — обратился учёный к фее, — иди и отдохни, там есть чай, я к нему так и не притронулся, спасибо за информацию, я позабочусь об Итэре. — С ним точно всё будет в порядке? — переспросила Паймон со слезами на глазах, на что Альбедо уверенно кивнул, хотя на самом деле он ни в чем не был уверен. Фея улетела в другой конец пещеры, где у Альбедо было что-то на подобии кухни или зоны отдыха, где он проводил время в перерывах между работой. Альбедо достал ширму и поставил её напротив стола, закрывая наполовину раздетого Путешественника: — Сейчас мы его разденем, Паймон не нужно наблюдать за этим, — объяснил Альбедо. Ему спокойнее работать в одиночестве или в команде с рассудительными и знающими свою работу людьми, как Тимэй или Сахароза. Паймон была слишком взволновала, что можно понять, но её всхлипы сбивали с толку. Да и вряд ли она сама хотела бы видеть Путешественника нагим. Мы его разденем. Альбедо сразу дал понять, что Сяо тоже должен в этом участвовать. Алхимику нужна его помощь, хотя Адепт, как и Паймон, ничего не смыслил в медицине и вообще в науке. — Паймон сказала, что тело начало разлагаться. Запах есть, но признаков разложения я не вижу, — сказал Альбедо, уже расстегивая пряжку на штанах Итэра. — Тогда из-за чего запах? — вкрадчиво спросил Сяо. Он хотел хоть что-то ответить, потому что с тех пор, как он сюда заявился с обмякшим телом Путешественника на окоченевших от холода руках, он так ничего не сказал, только выполнял указания ученого. — Гной, вышедший из опухолей. И я думаю, он не мог следить за гигиеной в таком состоянии. — Голова кишит вшами, — добавил Сяо, кивая. Альбедо снял сапоги, а затем стянул штаны с безвольного тела. Запах усилился. Учёный задержал взгляд на лобковой зоне, покрытой россыпью красных выпуклых пятен. Несколько глазных яблок. Зрачки разного цвета, и все смотрят в разные стороны, не двигаясь. Кожа вокруг глазных яблок обильно гноилась, Сяо прикрыл нос. Альбедо протянул ему полотенце и себе тоже повязал на лицо, чтобы не чувствовать тошнотворный запах. — Хорошо, что трупные черви не успели появиться. В таком состоянии это было очень возможно, — вздохнул Альбедо. Если бы Сяо нашел Итэра на пару дней позже, всё было бы намного хуже, хотя и сейчас его состояние нельзя назвать удовлетворительным. — Нужно было хотя бы промывать раны от гноя. Сейчас возможно заражение. Я скажу точнее после полного осмотра. Но гной вперемешку с потом и испражнениями при открытых ранах очень опасен. Сяо напрягся, осознавая, насколько опасно положение Путешественника. Он злился на Паймон. Фея кормила и поила его, защищала, но не думала о гигиене. Даже если она не знала, что у Итэра есть открытые раны, мыться нужно в любом случае. Адепт знал, что не должен винить Паймон, она и так многое сделала, прошла с ним через этот путь. Он зол на саму ситуацию, на свою беспомощность и безделие. Его даже рядом не было, когда это было необходимо. Альбедо заметил замешательство Сяо. Охотник на Демонов всегда был холоден и отстранён, скрывал эмоции, но сейчас дело касалось Путешественника. Его лицо было скрыто полотенцем, но даже по глазам алхимик прочитал злость и раздражение. — Паймон не могла снять с него штаны, пока он был без сознания, — напомнил Альбедо, будто прочитал мысли Сяо. А ты, значит, можешь? Безусловно, Сяо понимал, что Альбедо учёный, он хочет помочь Итэру, ему обязательно нужно видеть всю картину, чтобы понять запущенность болезни, да и один из очагов заражения как раз разросся в паху. Подготовленность и профессионализм Альбедо объясняют, почему Итэр в такой короткий момент прибывания в сознании, решил не прощаться с ним, то есть с Сяо, а попросил доставить его на Драконий Хребет. Он надеялся на помощь алхимика, на его навыки. Это понятно. Но когда учёный вскочил со стула, словно ужаленный, и обернулся к вошедшим, Сяо почувствовал исходящее от него беспокойство. Не один Альбедо умеет считывать эмоции по глазам. Адепт тоже не первый век живёт, наблюдая за мимикой людей. Сяо было интересно, как Итэр и Альбедо познакомились и почему они были так близки, что их связывало, и почему Альбедо знает имя Охотника на демонов, но сам Сяо ни разу о друге-ученом ничего не слышал. — Нам нужно обтереть его, потом я проведу вскрытие новообразований, чтобы понять природу их происхождения. Ещё нам нужно понять, в каком состоянии его внутренние органы. Также меня волнует работоспособность выделительных органов. В зоне лобка и на животе много пятен и новообразований, возможно, какие-то органы не функционируют надлежащим образом, — Альбедо говорил это вслух, чтобы Адепт знал курс их действий, но на самом деле он произносил это больше для себя, чтобы распланировать работу и не сбиться. Сейчас нет времени записывать все действия в тетрадь, нет времени на анализ ситуации, но действовать наобум категорически запрещено. В руках Альбедо жизнь человека. И не просто человека, а того, кто вдохновлял его, разгонял мрак и скуку, согревал холодными вечерами своей улыбкой и оставался на ночь. Прокипяченную воду поставили на стол. Алхимик достал стерильные тряпки, и они принялись мыть Путешественника. Во время процесса они молчали, каждый думал о своем, хотя над чем бы они не размышляли, все их мысли были как-то связаны с Итэром. Альбедо проходился тряпкой по каждому сантиметру кожи, нельзя допустить попадание грязи внутрь раны. Хотя очевидно Итэру уже не удалось этого избежать во время жизни на дикой природе все эти дни. Сяо чувствовал себя странно. От каждого прикосновения к холодной коже Итэра его словно пробивало током. Но больше его смущал Альбедо, который совершенно не напрягаясь проводил тряпкой по бёдрам Итэра. Адепт знал, что учёный всего лишь выполняет свою работу. Более того, ему повезло, что у Итэра был друг с глубокими познаниями в медицине. Возможно, дело было в том, что Сяо не готов был смотреть, как кто-то прикасается к Путешественнику в интимных местах. Даже если того требует ситуация. — Нам нужно избавиться от вшей, — внезапно нарушил тишину учёный, — Паразиты на теле тоже очень опасны. Странно, что насекомые завелись только на голове, но нам это и на руку, — говорил Альбедо, параллельно ища гребень. Он протянул Сяо расчёску. — Это моя, потом придется её обработать, — только после этих слов Адепт обратил внимание на светлые локоны алхимика, водопадом ниспадавшие на плечи. — Вставь зубья в полотенце, то есть проткни его и начни вычёсывать каждую прядь, так насекомые буду оставаться в полотенце. Пока Сяо вычёсывал вшей из сальных прядей волос, Альбедо промывал самые запущенные зоны на теле Путешественника. Он тщательно обмактвал кожу Итэра на шее, где было одно из самых больших глазных яблок. Это было мерзко, губы ученого скривились. Алхимик позволил себе сделать такое выражение лица, потому что оно было скрыто полотенцем. В другом случае он бы ни за что так не поступил, это непрофессионально. Итэр закряхтел от боли, хотя глаза всё ещё были закрыты. Альбедо хотел бы вколоть ему успокаивающее снадобье, чтобы Итэр не чувствовал боль так остро, но сначала нужно было провести тест на чувствительность и на реакцию организма на внешние раздражители. Зелье приглушит реакцию, и результаты будут искажены. Касаясь мокрой тряпкой паха Итэра, Альбедо метнул взгляд на Сяо. Адепт чувствовал, что за ним украдкой наблюдают. Ему не переставало казаться, что учёный знает о нем больше, чем предполагалось. Итэр тихо простонал от боли и открыл глаза, когда Альбедо коснулся глаза на половом члене. Сяо вздрогнул и нагнулся к лицу Путешественника, но тот не видел его, его глазные яблоки закатились вверх. — Итэр! — позвал Сяо. — Скорее всего он тебя не слышит. А если и слышит, но не сможет ответить, — спокойно объяснил Альбедо. — Прикрой ему веки, он сейчас не может контролировать свое тело, глаза могут высохнуть. Сяо ничего не понимал в медицине и уж тем более в работе человеческого организма, поэтому сделал так, как сказал Альбедо и продолжил вычёсывать противных существ из головы Путешественника. — Готово. Сейчас можно проводить настоящий осмотр. Подготовлю инструменты, — устало произнес Альбедо, выбрасывая измученную тряпку в мусорное ведро.