персик

– …а потом я нашел еще какую-то статью по этой теме, на немецком, правда, но я страничку перевел и смог прочесть, где подтверждали, что эта женщина с Ютуба права, и так есть ну очень полезно. Джисон втягивает порцию воздуха так же жадно, как и после сложной рэп-партии под конец трехчасового концерта, а Минхо смотрит так, будто мысль потерял еще на втором предложении впечатляющего монолога. Возможно, так оно и есть, потому что на все старания Джисона старший по итогу только полувопросительно тянет незамысловатое «ладно» и заказывает еще один стакан лимонада. Джисону от этого простого действия хорошо чуть ли не до довольного мурчания – Минхо собирается его подождать. Не то чтобы старший до этого прямо активно пытался сбежать, но то и дело не особо содержательную, но очень увлеченную болтовню Джисона прерывал напоминанием, что они вообще-то пришли поужинать. И как бы ужин принято есть. А у Джисона до сих пор тарелка пасты почти полная, в то время как сам Минхо уже успел даже с десертом закончить. Ненавязчивые напоминания Минхо в какой-то момент превратились во взволнованные вопросы, как себя Джисон чувствует, а после ответа, что все хорошо, переросли в откровенное пищевое насилие. Джисон еще никогда так неловко себя не чувствовал, как когда отбивался от пытающегося покормить его с ложечки старшего. Тогда-то воспаленный мозг Джисона это и придумал. Что вроде как диетолог посоветовал ему один образовательный подкаст, где рассказывают про новый инновационный метод питания. Очень для здоровья, между прочим, полезный. И заключающийся в том, что надо есть медленно. Прямо очень. Катастрофически. Джисон даже какую-то схему Минхо описал для пущей правдоподобности, – вроде после каждых трех ложек нужно делать семь с половиной минут перерыва, – и искренне надеялся, что старший не слушал, потому что Джисон все, что наврал, уже и сам благополучно забыл. Но судя по тому, что Минхо больше не спорит, а только молча потягивает персиковый лимонад через трубочку, спонтанный план на удивление сработал. Почему мозг так упорно отказывается просто напрямую сказать Минхо, что вечер хочется растянуть на подольше, Джисон хоть убей не понимает. Доесть все же приходится, – у Минхо в стакане к тому времени уже даже весь лед растаял, – но домой не хочется совсем. Вернее, в одиночество не хочется. Вроде бы обычно такое уютное. Расписание в последнее время особенно забитое, на работе Джисон уже почти живет, и возвращение в блаженную тишину общежития после шумного общества мемберов и молчаливого присутствия огромного количества стаффа должно восприниматься как лучшая часть дня. Оно обычно так и было, – Джисон, конечно, любил всю их команду и правда с радостью с близкими по духу людьми общался, но время для себя входило в список базовых потребностей, – только вот в последнее время дома было откровенно тоскливо. Джисон часто болтал с Чаном во время незапланированных ночных перекусов, устраивал с Чанбином тренировочные марафоны в тренажерке и временами с удовольствием смотрел с Хенджином аниме. Джисону все это, несомненно, нравилось, но просто чего-то не хватало. – Мы так быстро поели, – придерживающий для него дверь Минхо смотрит так, будто Джисон только что заявил, что хочет с завтрашнего дня ходить исключительно на руках, но ничего не говорит. – Не поздно еще совсем, не хочешь посмотреть что-нибудь? Время и правда детское, – часов восемь от силы, – хотя темнеет уже рано, и от этого даже немного клонит в сон. Джисон не то чтобы сильно устал сегодня, – повезло с расписанием, – но скоро камбэк, и нагрузка достаточно высокая, чтобы быть вялым даже после относительно полноценного сна. Минхо с расписанием повезло меньше, и синяки под его глазами об этом почти кричат. Джисон явно глуховат, потому что состояние старшего отмечает только после того, как Минхо говорит с откровенно натянутой улыбкой: – Давай, я не против. Только за кофе по дороге зайдем. Смотреть фильмы с Минхо это отдельный вид терапии. Джисон даже всерьез задумывался о том, чтобы попросить компанию во имя его ментального здоровья выделить им с Минхо два часа в неделю в расписании конкретно под киновечер. Минхо очень тонко чувствует атмосферу, потому что знает, в какой день у Джисона настроение подурачиться, комментируя каждое действие героев, когда хочется просто серьезно залипнуть в сюжет, а когда расчувствоваться из-за рандомной ерунды и проваляться полфильма, уткнувшись Минхо в плечо и пачкая старшему одежду соплями. Джисон не представляет, что бы он делал, если бы Минхо не существовало. На Минхо маска, и лица не видно, но Джисон слишком отчетливо даже с нескольких метров видит, как широко старший зевает, заказывая кофе. Правильно бы было просто отпустить Минхо отсыпаться, потому что завтра опять раннее расписание, и Джисон уже почти решается. Идет со старшим рядом, потягивая свой латте, и пытается придумать, как Минхо сказать, что планы поменялись, при этом ненароком не обидев, когда в голову вдруг приходит другая идея. – Может, сегодня у тебя посидим? Джисон понимает, что сэкономленные на дороге домой пять минут Минхо вряд ли помогут завтра выглядеть менее мертвецки, но психика так отчаянно в последнее время требует комфорта, что эгоизм побеждает. Джисон никому не говорил, – а особенно тщательно скрывал от Чана и Минхо, – но тревожность временами будто бы снова давала о себе знать. Причем каким-то непривычным образом. Джисону было зябко в натопленных помещениях, одиноко среди людей и неловко в самых обычных ситуациях. И это было бы очень большой проблемой, которую точно пришлось бы обсуждать с психологом, если бы все это не проходило само по себе, стоило Минхо появиться рядом. Руки у Минхо часто были холодные, но Джисон отогревался в них вместо того, чтобы попросить у стаффа плед. В общих разговорах Минхо много и часто молчал, но Джисону тихое присутствие старшего рядом давало ощущение большей в беседу вовлеченности, чем сто и один вопрос Феликса обо всем на свете. Минхо даже с другого конца гримерки видел, когда Джисон, ненадолго из реальности выпав, пропускал важные инструкции, и будто бы невзначай начинал заваливать стафф уточняющими вопросами, по сути пересказывая все, что уже обговорили до этого. Джисону с каждым днем присутствие Минхо было необходимо все больше, и это начинало пугать. Потому что, сколько бы другие парни ни помогали и ни поддерживали, ничуть Минхо в доброжелательности не уступая, того же чувства, что Джисон испытывал к Минхо, добиться не могли. И приходилось эксплуатировать старшего. – А тебе не лень потом идти домой будет? – в голосе у Минхо какие-то странные нотки, но Джисон еще не успевает над этим задуматься, как старший уже сворачивает в сторону своего общежития. Минхо временами чересчур заботливый. – Да тут идти пять минут, хен. Как будто это проблема.

🩷💚🩷

– Отвратительно, – Минхо морщится впервые за почти досмотренный ужастик, хотя сейчас вроде как любовная сцена. – Ее же буквально минуту назад вырвало, как он может с ней целоваться? Джисон даже приоткрывает глаза, чтобы понять, чем так старший недоволен, но на экране буквально просто мило обнимающаяся парочка. – Да брось, момент испортишь, – Джисон зевает и потягивается, прежде чем, от телевизора отвернувшись, уткнуться старшему в живот носом. Минхо звонко ойкает от неожиданности и тихо смеется, и Джисон ловит себя на мысли, что, кажется, задремал, раз фильм так быстро закончился. Это все бедра Минхо виноваты. Слишком идеальные, чтобы на них головой лежать и оставаться при этом в сознании. Рука старшего перебирает волосы, и Джисон неожиданной ласке рад даже больше, чем тому, что Минхо не заставляет повернуться, чтобы хотя бы сымитировать заинтересованность фильмом. Джисон почти засыпает во второй раз, когда рука из волос внезапно пропадает, через секунду обнаруживаясь на ребрах. – Ну, щекотно же, – Джисон откровенно канючит, но на Минхо это не работает, и приходится все же сесть. Старший ободряюще треплет по коленке и мягко улыбается, прежде чем отправиться на поиски куда-то закинутого пульта. Джисону хорошо. Джисону комфортно. Джисону чертовски не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. – Я не думаю, что через поцелуй можно почувствовать прямо сильный вкус, – Минхо, до этого воевавший с найденным пультом, поворачивается и смотрит непонимающе, а Джисон откидывается спиной на кровать, прежде чем продолжить. – Ну, типа, если прямо с языком, то да, немного возможно, но не думаю, что настолько сильно, чтобы было противно. Минхо наконец технику побеждает, и комната, до этого освещаемая экраном телевизора, погружается во тьму. Джисон не очень любит темноту, но сейчас ему комфортно. – Я не знаю, я не пробовал, – Минхо садится рядом, и Джисон чувствует, как под весом старшего прогибается матрас. На самом деле Минхо лукавит, и Джисон это прекрасно знает. Минхо трейни стал поздно и успел немного пожить в свое удовольствие, и пусть сплетен про личную жизнь старшего Джисон почти не слышал, – а те, что слышал, были откровенным бредом, – но в наличии у Минхо опыта не сомневался. Поцелуев уж точно. Пусть и без осознанной оценки вкуса. Мысль о целующемся с кем-то Минхо подтягивает нежелательные визуальные образы и внезапно вызывает тянущее чувство в груди. Точно надо что-то с менталкой делать, совсем уже крыша едет. – А при каком условии ты бы согласился меня поцеловать? – Джисон не хочет уходить, не хочет с этим днем прощаться и снова оставаться один, поэтому говорит любой бред, лишь бы поддерживать видимость беседы. – Ну, типа, где у тебя брезгливость начинается? Джисон в целом доволен. Вопрос в меру личный, довольно интересный и тянет так минут на двадцать обсуждения. Отличный повод никуда не уходить. Минхо почему-то молчит слишком долго, и Джисон даже приподнимается на локтях, чтобы проверить, тут ли еще старший. В темноте почти ничего не видно и, хоть Минхо и продолжает прижиматься ногой к бедру, и Джисон это явно чувствует, хочется еще и увидеть. Минхо включенной лампы явно не ожидает, слегка жмурится и выглядит как-то странно. У него поплывший взгляд, легкий румянец и пальцы, сжимающие края одеяла. Наверное, это у Минхо так усталость проявляется. – У тебя слишком странные вопросы, Хани, – Минхо говорит так осторожно, будто словами можно обжечься. – Я не знаю, что на это ответить. Джисону на секунду мерещится в глазах старшего что-то, призывающее остановиться. Но тогда нужно будет придумывать другую тему, а быстро можно не успеть, так что не вариант. – Можем провести эксперимент, – Джисон говорит первое, что приходит в голову, и сам своим словам удивляется. – Ну, я чем-нибудь намажу губы, а ты меня поцелуешь, и скажешь, противно ли тебе. Мы разные вкусы попробуем и сравним. Джисон от себя такого не то чтобы ожидал, но вышло в целом даже забавно. Что-то на уровне того, как они с Хенджином наносили на разные участки на тела разные духи, а потом пытались угадать, какой аромат где, лежа друг на друге и тычась носом в самые странные места. Было прикольно, пока их не застукал Феликс и не разогнал к чертям собачьим. Феликс странный, мог бы присоединиться. Минхо странный тоже. – Ты типа хочешь блевануть, а потом меня поцеловать, чтобы я оценил уровень отвращения? – смешок, который Минхо издает в конце, говорит о том, что старший вроде как шутит, но дрожащий голос с этим не мэтчится совсем. – Нет, Джисон, спасибо, не надо. Минхо так редко говорит Джисону нет, что это даже почти физически больно. – Да не буду я блевать, – получается почти капризно, и Джисон и сам не замечает, как подвигается к Минхо ближе. – Вот как сделаем: я чем-нибудь нормальным намажу губы, а ты меня поцелуешь и попробуешь угадать вкус. Идет? Минхо выглядит так, будто хочет сбежать. Джисон этого совсем не понимает, потому что раньше старший всегда с полуслова включался в любой бред. Минхо смотрит Джисону в глаза, потом мимолетно на губы, а в конце куда-то вбок. Рвано выдыхает и приоткрывает рот. Минхо абсолютно точно хочет слиться. – Так сразу бы и сказал, что тебе в целом меня противно целовать, – слова вырываются сами по себе, и обиды в них как-то с перебором. – Зачем тогда начинал вот это вот «я не знаю»? Минхо вздрагивает и снова смотрит прямо в глаза. Джисон, не готовый к такой настойчивости, даже слегка теряется. – Я такого не говорил, – Минхо отвечает неожиданно твердо и даже почти строго, и Джисон его перестает понимать совсем. – Я просто не считаю, что это хорошая идея. Обидно, Минхо раньше был единственным человеком, который любую идею Джисона автоматически считал хорошей. Пусть и старался слегка подправить откровенно неразумные, но в целом всегда по максимуму подыгрывал. Ну, все хорошее когда-то заканчивается, и стопроцентное понимание с Минхо тоже. – Но мы можем попробовать, если ты очень хочешь. Минхо говорит настолько невнятно, что Джисону на секунду кажется, что ему послышалось. Переспрашивать он, конечно, не будет. – Хочу, – в голосе какое-то неожиданное воодушевление, но мысли у Джисона уже заняты другим, и осознание собственной беспричинной радости проходит мимо. – Подожди тут. Не то чтобы Минхо мог куда-то уйти из собственной комнаты почти что ночью, но слова Джисона с мозгом не коннектятся уже давно. Дверь в комнату Минхо хлопает слишком громко, как для темного общежития, и Джисон надеется, что никого не потревожил. А то тупой Феликс снова выгонит его на самом интересном месте. Ванная в общежитии Минхо выглядит куда более беспорядочно, и Джисону даже требуется немного времени, чтобы найти нужную баночку. Джисон еще никогда так щедро губы бальзамом не намазывал. Даже противно немного. Последняя мысль внезапно отрезвляет, и Джисон даже включает воду, чтобы губы слегка протереть. Джисону почему-то очень не хочется, чтобы Минхо было противно. Минхо, видимо, воспринял просьбу подождать слишком буквально, потому что, когда Джисон возвращается, сидит ровно в той же позе, в какой Джисон его и оставил. Только смотрит теперь как-то странно. Будто бы затравленно. Джисону от такого вида старшего внезапно хочется отступить, но вместо этого он просто выключает лампу. Минхо вопросительно мычит, и его голос неожиданно высокий. – Для полноты ощущений, – Джисон говорит бойко, а губы облизывает почти жадно. Но быстро себе одергивает, боясь вкус свести на нет. Минхо ничего не отвечает и ничего не делает. Чем больше Джисон сидит в темноте в ожидании какого-то чуда, тем большим идиотом себя чувствует. И тем яснее мыслит. Черт, со стороны все это ведь выглядит максимально странно, да? Особенно учитывая, что они даже не выпили, – Джисон не любитель пить вообще, но вот Чанбин после нескольких банок пива готов целовать буквально все, до чего может дотянуться, – и в целом весь этот разговор случился исключительно усилиями Джисона, несущего рандомный бред, лишь бы не уходить. Минхо даже не особо в беседу включился, хотя обычно поспорить любил, а, значит, ему это вот совсем не интересно. А скорее всего даже противно. А может и вовсе гадко. А Джисон так нагло настаивает, полностью забив на комфорт и личные границы. – Сон-а, – Минхо говорит тихо и мягко, но Джисон все равно пугается. – Хватит думать, тебе вредно. Джисон уже хочет что-то ответить, – никак не может решить, тираду извинений или натянутые убеждения, что все это была глупая шутка, – но рот, к счастью, открыть не успевает. Потому что Минхо внезапно подается вперед, накрыв рукой все это время нервно трясущуюся коленку, и невесомо касается губами. Джисона прошибает так сильно, будто он только что сделку с дьяволом этим поцелуем закрепил. А Минхо даже и по губам-то особо не попал. – Подожди, – Минхо, уже наполовину отстранившись, послушно замирает, а у Джисона рвется последняя ниточка связывающая тело с адекватно мыслящей частью мозга. – Ты слишком усложнил себе задачу. Не разберешь ведь так ничего. Джисон вместе со словами выдыхает скребущиеся где-то на задворках сознания сомнения и вперед подается быстрее, чем успевает передумать. Рука сама находит затылок Минхо, зарываясь в волосы, и этот поцелуй кажется куда правильнее. Потому что наконец на самом деле в губы. Джисон и сам не понимает, почему ему так важно, чтобы Минхо вкус бальзама обязательно прочувствовал. Минхо резко выдыхает через нос, – губы он держит плотно сжатыми, – и в руках ощущается как перетянутая струна. Джисон отстраняется, видимо, слишком резко, потому что голова слегка кружится. – Персик, – голос Минхо выдергивает из приятной дымки, и Джисон только сейчас вспоминает, зачем все это в принципе было. – У тебя на губах что-то персиковое. Я люблю персики. Джисон отвечает, сам в полной мере не осознавая, что именно говорит. – Я знаю. Я хотел, чтобы тебе понравилось.

🩷💚🩷

Минхо спит у него под боком, и обычно мерзнущему по ночам Джисону тепло. Хотя к отоплению у Минхо какая-то личная неприязнь, видимо, потому что у Джисона дома температура явно повыше. Минхо лепечет что-то во сне, утыкаясь носом Джисону в плечо, и то, как быстро старший отключился, стоило им лечь на кровать, вместо того, чтобы сидеть на полу, даже слегка напрягает. Видимо, Минхо и правда очень устал. А Джисон, прекрасно зная, какое тяжелое у них сейчас расписание, продолжал старшего забалтывать в наивной надежде, что если они не лягут спать, то и этот вечер никогда не закончится. Минхо, правда, не особо сопротивлялся, – стоило тему с поцелуем замять, как старший даже слишком разговорчивым стал, – но это было, скорее всего, из вежливости. Ну уж точно не потому, что ему, как и Джисону, казалось, что завтра на утро все уже будет не так. Кровать у Минхо не то чтобы маленькая, но все же изначально на одного. Джисон занимает добрую половину. Нехорошо это. Так Минхо не выспится. Идти домой не хочется катастрофически, – Чан явно не спит и точно захочет снова поболтать ни о чем на кухне, а у Джисона в голове какой-то жуткий бардак, который разгребать сейчас нет никаких сил, – и компромисс находится сам по себе. Последние пару часов они с Минхо провели на полу, сидя на каком-то относительно теплом коврике и обложившись подушками с общего дивана. Джисону даже нравилось, пока на секунду не подумалось, что Минхо так от него отгораживается. Джисон правда пытался убедить себя в том, что это полный бред, но вышло плохо. Зато бред нести выходило хорошо, и они почти час болтали про то, почему инопланетян стереотипно рисуют именно зелеными. Минхо так активно в тему включился, что Джисону даже стало немного обидно, что в начале вечера старший выглядел менее заинтересованным. А потом они решили все же лечь на кровать, и буквально через пару минут Минхо был заинтересован исключительно в том, как бы поудобнее на Джисона прилечь. Джисон из рук Минхо выпутывается максимально аккуратно, но старший все равно недовольно мычит. Водит по опустевшей кровати рукой и притягивает к себе одеяло, чтобы обнимать дальше уже его. Джисон рад, что Минхо комфортно. Джисону в целом комфортно тоже, хотя пол твердый, под тонким пледом холодно, а на одну из подушек Минхо недавно пролил остатки кофе, и теперь запах повсюду. Коврик слишком короткий, чтобы лежать ровно, и Джисон сворачивается калачиком, отмечая, что так даже теплее. Конечно, лучше просто пойти домой. И если вдруг Чан захочет поболтать, просто сказать, что устал. Чан не будет настаивать, он никогда не настаивает. Но Джисону слишком лень. А еще неожиданно хорошо.

🩷💚🩷

Джисон ногу отдергивает резко, а коленкой в кровать врезается больно. В последний момент успевает поймать слишком громкое ойканье, и вместо этого шипит сквозь стиснутые зубы. – Джисон? В голосе у Минхо такая смесь удивления, волнения и чего-то, почти тянущего на панику, что Джисона даже немного тошнит. И боль в ноге уже не так беспокоит. На самом деле, Минхо мог бы и смотреть, куда он ноги ставит, а не просто бездумно с кровати вставать. – Что ты там делаешь? Минхо включает лампу без предупреждения, и Джисон с трудом удерживается от того, чтобы не залезть с головой под плед. Но плед короткий, и тогда до ног не достанет, а ноги у Джисона всегда мерзли больше всего. – Я сплю, – Джисон искренне надеется, что до Минхо посыл дойдет, и он чертову лампу выключит. – На полу? – Минхо либо тупой, либо издевается, потому что вместо того, чтобы просто лечь обратно и наслаждаться жалкими остатками времени на отдых, продолжает задавать бессмысленные вопросы.  Конечно, Минхо еще в начале вечера дал понять, что Джисона с ночевкой не ждет. Даже отдельный акцент сделал на том, что Джисону придется потом возвращаться домой. И имеет полное право сердиться, что Джисон так нагло остался. Минхо вот всегда к себе домой возвращался, даже когда Джисон предлагал переночевать вместе, видя, что старший засыпает на ходу. – Ты на меня злишься? – вопрос невероятно логичный и правильный, только вот задавать его должен был Джисон, личное пространство Минхо нарушивший, а не сползший с кровати на пол старший. – Почему я должен? – Джисон от такой смены ролей даже немного просыпается. Минхо мимолетно пожимает плечами и отводит взгляд, прежде чем ответить что-то максимально нелогичное: – Я испугался, что ты ушел. Ну, когда проснулся, а тебя не было. Джисону на секунду кажется, что это его мозг работает спросонья наоборот. Потому что, ну, правильно, Джисон должен был уйти, но по итогу оказался слишком слабохарактерным. Минхо просто очень уютный – это был неравный бой. – Извини, если заставил тебя почувствовать себя некомфортно. Слова Минхо сперва кажутся самым большим бредом, какой Джисон за всю свою жизнь слышал, но шестеренки в мозге начинают крутиться, и лампочка, то и дело ловя контакт, помаргивает. Минхо считает, что Джисону могло быть некомфортно, потому что самому Минхо так было. Со всеми этими странными разговорами, сидением почти до середины ночи и, черт их подери, поцелуями. Минхо просто хорошо воспитан и относится к Джисону как к гостю, к желаниям которого нужно прислушиваться, даже если самому все происходящее неприятно. Дерьмо. – Нет, все в порядке, – Джисон садится ровно, и лицо Минхо внезапно оказывается так близко, что от того иррационально хорошо. – Я просто очень устаю в последнее время и делаю всякие глупости. Я уже обо всем забыл. И ты забудь, ладно? Завтра оба встанем, и ничего помнить не будем. Джисон правда старается звучать как можно более воодушевляюще, но у Минхо с каждым словом лицо будто бы мрачнеет. А во взгляде что-то потухает. Минхо точно нужно отдохнуть. Отдохнуть у Минхо вряд ли получится, потому что старший почти насильно Джисона затягивает к себе на кровать, лишая себя заслуженного комфорта. Уже не обнимает и не жмется, и Джисону смотреть на вжавшегося в стенку старшего почти физически больно. Минхо говорит раньше, чем Джисон успевает что-то предпринять. – Если сегодня вечер глупостей, про которые мы завтра забудем, можно я сделаю одну последнюю? Минхо говорит тихо, но четко, и Джисон даже слегка пугается, что такого старший мог придумать, чтобы хоть немного отомстить. – Конечно, – Минхо с ним может делать все, что его душе угодно, и Джисон даже не попытается сопротивляться. Минхо тяжело вздыхает, прежде чем приподняться на локтях, и его глаза блестят в свете пробивающегося в окно рассветного света. – Я только один раз, честно. Минхо подается вперед, и Джисон даже успевает напрячься, думая, что его сейчас будут щекотать, но вместо того, чтобы бегать по ребрам, руки Минхо оказываются на лице. И притягивают для поцелуя. Джисон расслабляется даже слишком сильно, а губы приоткрывает почти просяще. Минхо все понимает, и его язык мельком проходится по зубам, прежде чем Джисон чувствует вкус кофе, который старший пил на ночь. Джисон завтра выпьет литра два, не меньше. Минхо отстраняется так же быстро, как и Джисон теряет последние крупицы самообладания, в руках старшего откровенно поплыв, и смотрит в глаза так, будто пытается что-то Джисону донести силой мысли. Джисон телепатией не обладает, и единственное, что он разобрать в силах, – сказанное вслух глухое: – Персик. Все еще персик.

🩷💚🩷

– Ты хоть иногда думаешь, прежде чем что-то делать? – Минхо говорит тихо, и от этого его голос звучит еще более сердито, но Джисон уже давно перестал даже делать вид, что боится. – Знаешь, это очень полезный навык. У Чанбина что-то с микрофоном, вокруг него куча стаффа, а ждать придется еще минут десять не меньше, судя по тому, что запасной микрофон тоже не работает, а третий надо еще настроить, и Джисон просто пользуется моментом, чтобы немного отдохнуть. Минхо сидит рядом, прижимаясь настолько близко, что Джисону даже немного некомфортно быть зажатым между старшим и подлокотником дивана, но ощущение тепла стоит того, чтобы потерпеть. – Да брось, дай подурачиться, – Джисон поворачивается к Минхо лицом и подается вперед, чтобы клюнуть в щеку носом, но рефлексы у старшего лучше. – Мне скучно. Минхо бурчит что-то про то, что Джисон на работе, а не на увеселительном мероприятии, и губы сами растягиваются в улыбке. – И вообще ты говорил, что на утро все забудешь, – Минхо продолжает говорить себе под нос, а уши у старшего такие красные, что Джисон с трудом сдерживается от приторно умиленного мычания. – Теперь буду знать, что ты умеешь так нагло обманывать . – А ты говорил, что это только один раз, так что мы квиты. Минхо закатывает глаза, а Чанбин говорит несколько реплик, тестируя все же настроенный микрофон. – Я тебя потом и не трогал, ты сам ко мне полез, – кто-то из стаффа предлагает Минхо бутылку воды, и старший, крышку на автомате ослабив, передает ее в первую очередь Джисону. – У меня вообще-то образцовый самоконтроль. Джисон фыркает, а бутылку откладывает на пол, прежде чем почти пропеть: – Ну, а у меня он почти отсутствует, и что ты с этим сделаешь? Джисон целует максимально развязно, а рукой волосы лохматит нагло, и Минхо не успевает отстраниться до того, как и прическа, и макияж летят к чертям. Стафф сегодня точно распечатает его, Джисона, фотографию, чтобы бросать в нее дротики, но Джисону плевать. Провоцировать Минхо это то, что у него всегда получалось отлично. Пусть и не всегда осознанно. – Еще одна такая выходка, и что-нибудь все же придумаю. Минхо следит взглядом за направляющейся к нему визажисткой, а чертики Джисона окончательно берут верх, когда он с тихим смешком проезжается губами еще и по щеке старшего, оставляя на скуле след от своего тинта. – Ну все, – Минхо раздражается наигранно, а за бок щипает невесомо. – Теперь реально будешь до конца жизни на коврике у моей кровати спать. Джисон никогда не думал, что может улыбаться настолько широко. – Детка, ты что, только что предложил мне съехаться?..