Ne m'excuse pas

      На грани между светом и тенью, в современном и просторном зале дома, где воздух был насыщен необычайной и интригующей тишиной, две женщины стояли поодаль друг от друга. Первая тень принадлежала женщине с холодным блеском в глазах, строгим, непроницаемым лицом и грацией, которая пугала и восхищала одновременно. Хлыст, что она держала в руках, был словно продолжением её силуэта, символом власти. Она владела ситуацией, временем, людьми и всем, что только попадало в её поле зрение. Но сейчас её взгляд был направлен только на неё, владелицу второй тени, стоящую к ней оголенной спиной.       Спина второй девушки блестела от капель пота, проявившегося вследствие неконтролируемого волнения. Её кожа, которой было дано не только быть прекрасной, но и переносить наказания за свои редкие, но не пропускаемые мимо ошибки, была белоснежной и в свете луны могла напоминать волшебной красоты мрамор. Каждый её вдох, полный силы и предвкушения, отдавался в стенах этой комнаты.       А также в ушах юноши, сидевшего на диване у стены, ровно между ними, для которого было устроено это показательное представление.       Первый удар разрезал тишину, как молния, озаряющая мрак. Кожаный хлыст, оставляя за собой тонкую, но четкую линию, коснулся её спины, и, казалось, время замерло. Елена, стоящая с холодным взглядом карих глаз, ощущала, как каждая пружинка в её теле замирает, реагируя на собственный удар, но её лицо оставалось бесстрастным. И уже вскоре раздался звук нового удара.       На спине девушки оставались всё новые и новые тонкие розовые полосы, как живое напоминание о том, что она покорна и верна этой женщине. Что сделает для неё всё и примет кару за любую свою ошибку. Она не произносила ни слова, лишь сжимала кулаки, не позволяя себе проронить и слова.       Екатерина принимала каждый удар с поразительной стойкостью, изредка поглядывая вбок на её сына, сжавшегося от страха.       Тишина вновь окутала их, когда последний удар приземлился на покрасневшую спину девушки.       Эта игра прошла между ними как молния в небе: стремительно и ярко. Не первая и далеко не последняя.       — Вы оба можете идти к себе, — твердо отрезала Елена и развернулась, зашагав в сторону кухни.       Помещение вновь погрузилось в тишину, когда все, кроме неё, покинули его. Женщина налила себе воды из графина, утомившись от сих действий, кинула пару долек нарезанного лимона, лежавшего всегда рядом на столе, и сделала несколько глотков, прокручивая в голове всё то, что сейчас было.       Обнаженную спину девушки, редкие глубокие вздохи, которые доносились до её ушей, резкое вздрагивание от каждого удара, кулаки, сжимающиеся так сильно, что вены на ее руках вздувались и… красные полосы, которые будут давать Екатерине вспоминать об этой ночи ещё долго.       Елена прикрыла глаза, сложила пальцы у висков, массируя их, и погрузилась в раздумья. В этой обстановке секунды шли словно минуты и уже вскоре она открыла глаза, направляясь на второй этаж в свою комнату.       Открыв свой небольшой прикроватный шкафчик, женщина быстро нашла глазами нужное средство, достала и вышла из комнаты.

***

      — Ещё не спишь? — как только переступила порог, разумеется без разрешения и тем более стука, спросила Елена.       — Боюсь, сегодня навряд ли я сумею нормально поспать.       Женщина усмехнулась и ответила, проходя к кровати, на которой сидела Екатерина:       — Сама виновата.       — Знаю, — подняв глаза на Елену, произнесла девушка.       — Подними рубашку и повернись спиной, — и вновь не просьба или предложение, а указ, четкий и беспрекословный.       — Зачем? Это что, не всё?       — Не задавай мне лишних вопросов и просто выполняй, — в её голосе звучала нота нарастающего раздражения.       Екатерина только развернулась и начала задирать рубашку, как холодные руки опустились на оголенную спину, а затем помогли поднять мешающуюся ткань.       Елена открутила крышку от баночки, набрала немного средства на руки и нанесла на начало одной из полос, распределяя равномерно до конца. Екатерина слегка дрожала от ветра из приоткрытого окна и холодной мази, которая с первых же секунд облегчила ноющую боль, позволяя свободно вздохнуть. Не зная, что нашло на женщину, она была удивлена этим поступком, но чувство благодарности за это нужное в данный момент действие сменило удивление мягкой улыбкой на такую, хоть и скрытую, заботу Елены.       — Всё, можешь опустить рубашку, — женщина закрыла бутылек и положила на стол рядом с кроватью. — Завтра можешь ещё воспользоваться.       Она, не произнося больше ни слова, направилась на выход.       — Это вместо «извини»? — раздалось из-за спины.       Елена остановилась и развернулась. Смерив тяжелым взглядом девушку, слегка согнувшуюся и сидящую на краю кровати, она подошла ближе, взяла её кончиками пальцев за подбородок и подняла выше, встречаясь со взором голубых глаз.       — Это вместо «только попробуй ещё раз что-то подобное вытворить», — женщина хищно улыбнулась. — Ясно?       — Предельно.