Навет

Сегодня Лололошке подозрительно спокойно спалось, если не считать ноющую руку. Всю ночь его беспокоил зуд, который тот успешно игнорировал по просьбе Харриса. Наутро неприятные ощущения прекратились, и Лололошка лишь озадаченно потирал предплечье, гадая, что же у него под повязкой. После получения раны он совсем не успел рассмотреть, в каком состоянии была его рука, но без Джона снимать повязку было немного страшно: вдруг кровь пойдет? Таким образом, Лололошка сделал вывод, что ему стоит непременно найти его напарника по выживанию, которого он в очередной раз не обнаружил утром. Ло просыпался рано, но Харрис — еще раньше. Искать Джона долго не пришлось. Он, видимо, с утра пораньше решил заняться травничеством: на первом этаже их недостроенного дома теперь были упорядоченно расставлены баночки-скляночки, подвешены пучки собранных растений, которые, по его словам, имели полезные свойства при правильном приготовлении. — Наш дом оккупировала ведьма? — улыбнулся Лололошка, рассматривая все зеленое «богатство». Джон хмыкнул. Он недавно устраивал мироходцу в голубом лекцию о том, что насобирал и как это все готовить, но примерно на пятой травке понял, что все это время Ло смотрел на него совершенно пустым, ничего не понимающим взглядом, и оставил попытки что-то объяснить. Как заболит — сам захочет разобраться. — Давай сюда руку, — Ло послушно притянул конечность. Джон принялся разматывать самодельную повязку, и по окончании процесса рука мироходца была полностью освобождена от оков оторванного подола Харрисовского халата. Лололошка удивленно разглядывал собственную руку, на которой красовались глубокие, покрытые толстой коркой раны. О крови уже не было и речи, оставалось лишь гадать, останутся ли шрамы. Лололошка нахмурился. Неужели ранение было настолько незначительным, что почти зажило за одну ночь? — Почти как новенький, — негромко подметил Харрис, легонько проходясь пальцами по зажившим царапинам, едва не подцепляя ногтями твердую корочку. Он слегка склонился, оставив по легкому поцелую на каждом из самых больших будущих шрамов. Лололошка до жути смутился, наблюдая за этим странным актом. Он поспешил убрать руку, как только Джон поднял голову, на что получил лишь смешок. — Как сам-то себя чувствуешь? Ничего не болит? — обратился он наконец к самому Лололошке. Мироходец покрутил рукой, сжал ее в кулак, потрогал другой рукой, прислушиваясь к ощущениям. — Если напрягаю — больно. Но как будто не кожа болит, а, ну… сама рука… внутри. — несмотря на странное объяснение, Джон кивнул. Он, недолго думая, принялся искать что-то среди своих баночек с травками. Где он вообще достал глиняную посуду? Сам сделал? Когда успел? — Выпей, — подал Джон один из заготовленных растворов, — тебе оно мало чем поможет, конечно, тут большую роль играет уже твоя собственная регенерация, но это притупит ощущения в руке, — Джон смерил шагами комнатку, ожидая, пока Лололошка послушно выпьет предложенное варево, от которого почему-то немел язык, — Раз уж ты у нас сегодня калека, дом я, так уж и быть, сам закончу. На тебе будет другая миссия, — Харрис остановился, подходя вплотную к Ло, — хозяйство. Ферма, животные. Справишься? Лололошка с готовностью кивнул. Харрис довольно усмехнулся, притянул мироходца к себе за голубой шарфик и быстро чмокнул в губы. — Удачи, симпампусик. И Лололошку отпустили в свободное плаванье. Мироходец и опомниться не успел, как его уже вытолкнули за дверь. В прочем, он против и не был. Ему нашли занятие на сегодня — это ли не чудно?

***

— Ло! Принцесса! Сумерки. Солнце уже ушло за горизонт, лишь розовое небо свидетельствовало о том, что оно здесь когда-то было. Джон обхаживал их территорию с факелом в руках, уже несколько минут пытаясь докричаться до Лололошки, который все никак не отзывался. Животные, притащенные горе-фермером, еще совсем не приученные к человеку, разбегались от Харриса с огнем в руках, как от чумы. Последним местом исследования оставался небольшой амбарчик, представляющий из себя крышу на четырех ножках, между которыми были проведены куриные насесты. Куры, в силу того что животными были довольно глупыми, боялись Джона меньше всего. Харрис перелез через состряпанный Лололошкой на коленке забор, подходя к особо большому скоплению пернатых. Отогнав их, Джон лицезрел «невероятного» вида картину: Лололошка, лежа на сене, весь был обложен кудахталками. В капюшоне у него, кажется, уже было куриной гнездо. Мироходец мирно спал, обнимая одну из пернатых грелок. — Ты что, с дуба рухнул? Ты весь провоняешь этими… животными, — прошипел Харрис, расталкивая Лололошку. Мироходец в голубом неохотно принял сидячее положение, недовольствуя на Харриса за пробуждение. Несмотря на то, что сон постепенно покидал Лололошку, тот продолжал обнимать курицу. — Принцесса, я понимаю, что тебе хочется тусить с цыпочками, но еще немного, и по твою душу пойдут упыри, — вкрадчиво пояснял Харрис, чьи действия совершенно не совпадали со спокойно-саркастичным тоном: он рывком поднял Лололошку с земли, таща за собой, словно ослика. Он недвусмысленно намекал на ночных монстров, которые уже наблюдали за путешественниками из-за толстых стволов деревьев. Забежав в достроенный дом и закрыв за Лололошкой дверь, Харрис раздосадованно заметил, что несушку Ло притащил с собой. Однако, птицу прогонять он не стал. Джон запер ее в одной из необорудованных комнат, уже предвкушая, какой из нее получится завтрак. Лололошка же он разместил на их новой, двухместной кровати. Как бы близко он не хотел находиться к своему возлюбышу, терпеть его ночной брейк-данс иногда просто невыносимо. Джон лег рядом, но совсем не спешил обниматься: он раскинул конечности в позе звезды, наслаждаясь запахом дома, который должен стать ему родным на ближайшие дни. Однако прильнуть к теплому телу захотел Лололошка, подваливаясь Харрису под бок, ведь холод есть холод, а одеяла у них не было. Тот был и не против, он обнял мироходца в голубом, утыкаясь носом в его макушку и вдыхая второй родной для него запах. Оставалось надеяться, что он таким останется навсегда.

***

Этой ночью Лололошка спал на удивление спокойно. Никакие сны или видения не беспокоили его, по крайней мере, он о них совсем не помнил. Видимо, ему надо было самому понять, что сны — это не важная вещь, которую нужно непременно запоминать. Поскольку сон Лололошки не был нарушен им самим, проснулся мироходец по причине извне: по дому растекался манящий аромат свежей еды. Лололошка, позволив носу быть его путеводителем, вышел в одну из комнат, которая уже была худо-бедно оборудована под кухню. В камине на углях стоял небольшой котелок, а Харрис стоял, оперевшись о стену, с глиняной тарелкой и деревянной ложкой в руках, скривившись до неузнаваемости. С неохотой постучав самодельным столовым прибором по кривоватой посуде, он пробормотал что-то недовольное себе под нос, вздохнул и закинул ложку содержимого тарелки себе в рот. — Чего мину такую скукурузил? Невкусно? — улыбнулся Лололошка, заставая Харриса за подобным забавным поведением. Джон резко поднял взгляд на мироходца, будто совсем не ожидал его увидеть. — О, посмотрите, кто проснулся, — Харрис быстро сменился в лице, расплывшись в своей фирменной улыбке. Он метнул взгляд на руку Лололошки, которая была покрыта светлыми рубцами, будущими шрамами. Удостоверившись в том, что конечность не собирается отваливаться, Джон отложил свою тарелку на небольшую полку, вделанную в стену, и взял оттуда же пустую посуду. — Даже не буду спрашивать, голоден ли ты, знаю, что голоден. Посмотри-ка, как прекрасно я освоил кулинарное искусство! — Джон открыл котелок, наложил туда несколько ложек приготовленного и дал Лололошке в руки. Мироходец внимательно осмотрел содержимое своей тарелки. Пахло изумительно, об этом он мнения своего еще не поменял, хотя, в прочем, после нескольких дней питания одними сырыми овощефруктами и обжаренными на коленке стейками без приправ любое блюдо пахло бы так. Это был рис с кучей каких-то приправ неясного происхождения, а также кусочками белого мяса. Загребая ложкой небольшое количество еды, Ло подул на нее, сгоняя клубящийся пар, и положил в рот, разжевывая. На вкус тоже было вполне сносно, правда приправы полностью затмили вкус риса, а мясо оказалось… — Это что, курица? — негромко спросил Лололошка, нахмурившись. Он сразу невольно вспомнил пернатую, которую нечаянно притащил с собой в дом вчера вечером. Неужто она теперь лежала в его тарелке? Наверняка Харрис приберег ее где-нибудь, и она, бедная, сидела до самого утра, а потом, когда за ней пришли, и она решила, что ее наконец выпустят на улицу к своим подружкам-курицам, щипать травку и греть перышки на солнце, ее головы коснулся не свободный полевой ветерок, а тесак… Лололошка поежился. От одной мысли о грустной судьбе пернашки мироходцу становилось не по себе. И как Харрис мог так с ней поступить? С этим, возможно немного глупым, но смелым созданием, которое было дорого Лололошке, как память… — Догадливый! Да, именно курица. Обожаю ее, если честно, а ты после своего ранения как-то совсем нос повесил, вот я и решил порадовать тебя вкусным мясом! Согласно исследованиям, куриное мясо содержит аминокислоту триптофан, которая связана с повышением уровня серотонина в человеческом мозге. Для глупых — это гормон счастья. Говорят, поэтому ее особенно любят дети, ровно как и сладости, но это еще не подтверждено, — Харрис залился непонятной для Лололошки триадой о чем-то научном. Мироходец совсем погрустнел, когда узнал правду. Лучше бы Джон соврал… — А ты чего грустный-то? Что опять не так? — Харрис с претензией в голосе скрестил руки на груди, когда наконец понял, что его не особо-то слушают. Лололошка поджал губы, ему вдруг стало за себя жутко стыдно. Джон старался, готовил, чтобы Ло был рад. Ну откуда ему было знать, что убийство куриц мироходец в голубом не приветствует? — Да просто… Я не очень хорошо отношусь… ну, к убийству куриц… — промямлил Ло, совсем поникнув. Теперь он и Джона расстроит своими капризами. — Ну, не хочешь — не ешь, — фыркнул Харрис, тоже заметно потеряв веселости в тоне. Он демонстративно развернулся, возвращаясь к своей тарелке и с показательным удовольствием запихивая в рот ложку риса с мясом. — Нет, Джон, ты неправильно понял, все очень вкусно! Но я просто куриц… совсем не убиваю. Ну вообще. И я бы хотел, чтобы ты тоже… — Ну ешь без курицы, кто тебе не дает. Выгребай рис и все, — отрезал Джон. Лололошка примолк, четко поняв: он обиделся. Через несколько минут молчаливого стучания ложек о керамическую посуду Лололошку осенила идея для их занятия на сегодня. После того, как Харрис доел и пошел к ручью, чтобы вымыть посуду, Лололошка хвостиком поплёлся за ним. Он выкинул остатки курицы в траву, прекрасно понимая, что желающие полакомиться мясом точно найдутся. — Как насчет того, чтобы сегодня найти деревню и своровать пару одеял? — предложил Ло, оттирая тарелку под напором течения ручья. Джон хмыкнул. — И подушек, — добавил он, вставая и рассматривая чистую посуду под солнцем. Лололошка улыбнулся. — И подушек, обязательно.

***

В деревне два путешественника оказались к обеду. Немного заплутали в лесу, но, в целом, им повезло, и поселение было не так далеко от их дома. Джон мгновенно пошел изучать огород, подворовывая у аборигенов агрокультуры, а Лололошка сразу направился за желанным: постельными принадлежностями. Они встретились на главной площади этой деревни, у колокола, где как раз собралась толпа местных. Они задумчиво хмыкали, осматривая путешественников, и Ло подошел к одному из них. Житель в большой соломенной шляпе стал доставать некоторые свои вещи, показывая их и сразу называя цену. Правда, цена та была в «хмыках», и количество получаемых с продажи ресурсов житель тоже обозначал хмыканьем. Лололошка совсем потерялся. — Джон, помоги, пожалуйста, — мироходец подозвал союзника, кивая головой в сторону жителя-фермера, — я не понимаю, что он говорит. — Ну так и я не понимаю, — улыбнулся Джон. Однако, он внимательно осмотрел все товары, которые житель выставил. Фермер терпеливо объяснил все еще раз на своем непонятном языке, однако хмыки приобрели нотки недовольства. Харрис кивнул, сделав какие-то свои выводы. — Полагаю, он обменивает изумруд на тридцать два пучка пшеницы, — заключил Джон, после чего у Лололошки удивленно округлились глаза. — Тридцать два? За один изумруд?! Тогда я его прекрасно понял, но я думал, что что-то не понял не так, потому что это не может быть правдой! — мироходец вытаращился на фермера, после чего поспешно замотал головой. — Нет-нет-нет, мне такие обмены не нужны, до свидания. Лололошка подошел к другому жителю, в светлой кожаной шляпе и луком на поясе. Он выставил напоказ свои товары, после которых глаза Лололошки, казалось, вытаращились еще больше. — Всего один изумруд за целых двадцать четыре больших пера? Джон, он издевается! — Лололошка обиженно оглянулся на своего спутника, которых лишь хихикал, стоя в стороне. — Это грабёж! — мироходец разозлился. Его рука коснулась рукояти меча, но он быстро опомнился, снова оглянувшись на Джона. Ло подошёл к нему, негромко советуясь. — А как ты в целом к жителям относишься? — задал он странный вопрос. Джон озадаченно вскинул бровь. — Просто существа, как и остальные в этом пустом мире. Они полезны бывают, у них можно выторговать книжки с зачарованиями, для меня это единственный способ накладывать зачарования, если честно, мне самому совсем не нравится вся эта система со столом и книгой, постоянно получается всякий бред, а не то, что я хочу, — Джон покрутил рукой в воздухе, будто показывал этот самый процесс зачарования. Лололошка склонил голову. — А ты бы их смог ранить просто так, как, например, животных? Я конечно понимаю, что это люди и все такое, почти как мы, но- — Почти как мы? — перебил Харрис. — Не смеши, эти носатики и близко не сравнятся с нами по интеллекту, они едва ли умнее коровы или волка. У них два дела: дают — бери, бьют — беги. Для демонстрации Харрис толкнул проходящего мимо жителя, который, засуетившись, поспешил скрыться в доме. Лололошка хихикнул, кивая. — То есть, если я одного, например, убью, тебе не будет жалко? — Единственная причина, по которой мне будет жалко — испорченная репутация в деревне. В прочем, мы и так их обворовывать пришли, а не отношения налаживать, поэтому, в целом, мне все равно. Лололошка воодушевленно кивнул, принимая к сведению всю полученную информацию. Ну, раз Харрис не против — можно открыто расчехлять меч. Лололошка работал на репутацию среди знакомых, а не на свои моральные устои. Он, при надобности, может и убить даже подобного ему человека, главное, чтобы никто другой об этом не узнал и не осудил. Вернувшись к торговле, Лололошка вновь терпел неудачу за неудачей, встречаясь с каждым разом с все более наглыми жителями, которые чуть ли не воздух продавали за целое изумрудное состояние. Один такой вывел мироходца из себя, предлагая всего один изумруд в обмен на двадцать буханок хлеба. Лололошка, недолго думая, полоснул его мечом по груди, что вызвало панику в деревне и остальные селяне поспешили скрыться в своих домах. Харрис подошел к раненому жителю, но, вместо помощи, стянул с него соломенную шляпу, нахлабучив на свою голову. — Тебе совсем не идет, — хихикнул Лололошка. Путешественники вели себя непринужденно, будто под их ногами сейчас не валялся умирающий человек. Лололошка присел над раненым телом, и принялся шариться в карманах фермера, надеясь найти там пару-тройку изумрудов. Когда мироходец поднял голову, первое, что он заметил — это огромный силуэт с замахивающимся кулаком, стоящий за спиной его спутника. Лололошка не успел и рта открыть, чтобы предупредить Джона об опасности, как вдруг огромный голем за его спиной совершил невероятной силы удар. Лололошка уже мысленно представил ужасную картину, где Харриса откидывает в сторону с неприятным хрустом, или он превращается в кашу на месте, однако ничего подобного не произошло — Джон просто, без всяких слов или предпосылок, исчез. Только легкая соломенная шляпа приземлилась на землю, оставшись без хозяина. Лололошка несколько секунд смотрел в одну точку, в которой совсем недавно видел лицо своего союзника. Больше смотреть было некогда — мироходец сорвался с места, спасаясь от нового удара железного голема, который уже выбрал новую цель. Защитник деревни был не очень быстр, но крайте силен, поэтому попасться под его тяжелую руку Лололошка не хотел от слова совсем. Ло бежал, перелетая кусты и заборы, игнорируя хлещущие по лицу ветви деревьев. Он покинул деревню, но продолжал убегать, пока не убедился, что больше не слышит тяжелых шагов и металлического скрежета за спиной. Свалившись у дерева, Лололошка оперся спиной о его ствол, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и сбитое дыхание. Что случилось? Где Джон? Куда он испарился? Он вернется? Стоило ли Лололошке вернуться в деревню, чтобы найти Харриса, или, может, ему вернуться домой? Есть ли вообще смысл в поисках, или стоит готовиться к трауру об ушедшем из жизни путешественнике?

***

Лололошка на ватных ногах перешагнул порог их пустого дома. Он звал Джона всю дорогу, пока шел по лесу в сторону их жилища, и сейчас, когда он оказался в помещении, делать финальный клич было просто издевательством над своими надеждами. — Джон? — громко позвал Лололошка. Разумеется, в ответ была лишь тишина. Мироходец закрыл дверь, не запирая, оставляя надежды на возвращение. Он грустно поковылял к кровати, скидывая со спины рюкзак с привязанной к нему парой одеял и подушек. Лололошка никак не мог понять, что ему делать дальше. К чему теперь вести свое путешествие? Есть ли ему смысл продолжать выживать, если он остался один? Джон говорил, что он должен вспомнить что-то, но теперь Лололошка совсем запутается в своей голове, не в силах отличить, что реально, а что — выдумка. Сможет ли он вообще выжить в одиночку? Лололошка кинул на кровать две подушки, а также одеяла, после чего сразу завернулся в них, несмотря на теплую ночь. Мироходец уткнулся лицом в подушку, сжавшись в комочек. Негативные мысли разъедали его изнутри. Он не хотел оставаться один. Чувство одиночества казалось ему привычным, но таким неприятным, что хотелось разреветься. Тишина дома внезапно стала давить на него, хотя здесь всегда было так. Лололошка тихо заскулил, жалея то ли погибшего Джона, то ли самого себя. Он не заметил, как заснул, погрузившись в свои мысли. Глубокая ночь. Не видно ни зги, но Лололошка проснулся от громкого хлопка дверью. Он решил, что ему померещилось, но после нескольких секунд молчания его громко окликнули по имени. — Лололошка? — послышалось со входа. Мироходец подскочил, как ошпаренный, рывком вскакивая с кровати и выбегая из спальни в коридор-прихожую. Джон встретил его испуганным оханьем, будто не ожидал, что ему навстречу действительно кто-то явится. — Джон! — крикнул Лололошка после нескольких секунд сверления друг друга взглядом. Он подбежал к Харрису, крепко цепляясь за него руками, из-за чего объятия больше были похожи на насильное удержание на месте. — Ты вернулся! Прости, что убежал! Там, в деревне, ты просто исчез, я не знал, что делать, я не понял, что произошло, прости, я… — Тише, Ло, — Джон аккуратно обнял мироходца в ответ. Затихнув, Ло услышал бешеное сердцебиение Харриса. Он волновался? Или так спешил домой? — Ты наверное не исчез, да? Это был какой-то фокус? Прости, Джон, я не понял, ты, наверное, думаешь, что я бросил тебя там… Но я не хотел! Я думал… Я просто не знал что думать! — продолжил оправдываться Лололошка. Ему внезапно стало так стыдно за то, что он уже мысленно похоронил Харриса. Но ведь его гений не знал предела! Наверняка он просто спрятался и переждал, пока голем успокоится, а Ло уже дал дёру, оставив его там одного… — Успокойся, сказал же, — более настойчиво повторил Харрис, вновь затыкая Лололошку. Он медленно провел рукой по волосам мироходца, словно они давно не виделись. Или Джон тоже успел мысленно похоронить своего спутника? Он, наверное, так испугался за него… — Но как так получилось? — негромко спросил Ло после нескольких минут поглаживаний от Джона. Харрис шумно вздохнул и улыбнулся. — Давай присядем, — предложил Джон и направился в спальню, ведя Лололошку за собой. Он сел на кровать, мгновенно оценивая одеяла и подушки удивленной улыбкой, но быстро вернулся к серьезному настрою. Он снял очки, отложив их в сторону, и Лололошка нахмурился. Он впервые видел, чтобы Джон выглядел так серьезно, что даже снял очки для важного разговора. Мироходец приготовился слушать. — Видишь ли, Ло, мы — не просто люди, — начал Харрис, внимательно смотря на Лололошку. Он помолчал несколько секунд, нахмурившись, а потом протянул руку, снимая очки и с него, откладывая их в сторону. Джон с легкой полуулыбкой рассматривал глаза мироходца, темно-синие, в которых ярким голубым бликом отражался свет. Лололошка почувствовал себя слегка неуютно, будто сцена обладала некой интимностью. Харрис, кажется, подался чуть вперед, но остановил себя, вновь принимая серьезный вид. — Мы — мироходцы. Нас считают отдельной расой, хотя мироходцем может быть кто угодно. У нас, в отличие от остальных существ, есть особый орган — орган межпространственного перемещения, если кратко — ОМП, а в народе «вспышка». Он позволяет нам перемещаться между мирами, — Харрис снова замолк на некоторое время, изучая задумчивое лицо Лололошки и давая ему устаканить информацию в голове, — Если мироходцу угрожает смертельная опасность, орган может спасти его, произвольно перенеся в другой мир. Это и случилось сегодня со мной. Я вернулся обратно, как только смог, но тебя уже не было рядом. Я обыскал всю деревню, но, не найдя тебя, решил, что ты ушел домой. Не представляю, что творилось в тебя в голове, — улыбнулся Джон. Лололошка невольно вспомнил мысли, появлявшиеся в его голове во время одиночества, и сделал вывод, что Харрису о них знать совершенно не стоит. — А почему ты говоришь «мы»? — Лололошка склонил голову. Он догадывался, но хотел услышать подтверждение из уст самого Джона. Тот, однако, выглядел удивленно. — Мы — это я и ты. Ты тоже мироходец, — Харрис вздохнул, — и поэтому ты потерял память. Вспышка иногда выкидывает такое с мироходцами, ты не один такой «счастливчик». Именно поэтому мы торчим здесь — я не могу взять тебя с собой в другой мир, потому что ты снова все забудешь. Тебе нужно это побороть, понимаешь? Вспомнить свое прошлое. И мы отправимся вместе в новое приключение, только ты, я и невероятное количество миров, — Харрис говорил все тише, уходя более в свои мысли, чем в объяснение. Казалось, он говорит о чем-то очень личном, будто делится своей заветной мечтой. Лололошка не понимал его восхищения, его немного пугало то, что у Харриса были на него грандиозные планы, о которых сам Лололошка не знал совершенно ничего. Пылкий рассказ Джона и мыслительный процесс Лололошки прервал раскат грома. За разговором они совсем не заметили, что за окном бушует ливень, ненавязчиво шумя ударами капель по крыше. Харрис выдохнул, видимо, радуясь, что ему повезло вернуться до начала дождя. Он посмотрел на Лололошку немного неуверенно: погрузившись в грезы, он совсем забыл, что может напугать этим мироходца в голубом. Лололошка поймал его взгляд и улыбнулся. — Спасибо, что рассказал мне, Джон. Я обязательно верну свои воспоминания и пойду с тобой, обещаю, — Лололошка наклонился к Джону, заключая его в объятия. — Ловлю тебя на слове, принцесса, — в голосе Харриса слышна улыбка. Он, не разрывая объятий, заваливается на кровать, укрывая их обоих одним из одеял. Ло сжимается, когда новый громовой раскат сотрясает воздух. — Ты боишься? — Просто беспокоюсь, что молния может попасть в дом, — грустно пробубнил Лололошка. Харрис гладит его по спине, уткнувшись в волосы мироходца. В объятиях Джона Ло почти чувствует себя защищенным. Он никогда не мог на себе узнать концепцию семьи, но сейчас он чувствовал человека рядом с собой до того родным и безопасным, что с легкостью назвал бы его своей семьей. Интересно, Харрис того же мнения?