Шарики с водой

Мальчик сидел на балконе и кидал с него завязанные шарики с водой. Они падали вниз и с прикольным звуком лопались, образуя лужу. На улице жарко, дети бегают и просят Антона скинуть им шарики с водой. Антон, будучи подростком, вёл себя как маленький и взаправду кидал. Но в скором времени, кинув синий шарик вниз, он попал на голову какому-то мужчине и сразу спрятался, не высовываясь из-за бортика. А этот мужчина был уставшим и вымотанным, было видно, что только недавно закончил с работой и торопливым шагом направлялся к дому. В общем выглядел он как среднестатистическая деловая колбаса, работающая много и зарабатывающая так же. Желание просто прийти домой не соответствовало реальности, ведь ему на голову падает что-то так, будто камнем по затылку треснули. Он тут же весь промок, быстро среагировал и поднял голову туда, откуда прилетело в него это «чудо». Антон закрыл рот и вжался спиной в стенку бортика, а сердце быстро стучит и готово выпрыгнуть из груди, норовясь спрятаться. Он слышит какие-то крики снизу и сжимается, но где-то в жопе играет любопытство или желание сделать это всё ещё хуже. Мальчик берёт шарик побольше и немного выглядывает за бортик, смотря на пострадавшего. А на него смотрят в ответ, будто прищуриваясь. — Дядь, как вам погодка? — кричит мальчик, усмехаясь, и являет себя на всеобщее обозрение. — Шикарно! — кинул ему в ответ старший, а после, мысленно посчитав этаж, опустил голову и быстрым шагом направился к двери того же дома. Мальчик офигел от такого расклада событий, так и ещё соседка в этот момент выходила. Что за несправедливость! Всё идёт по звезде... Антон живёт на четвёртом этаже, но срывается и бежит через всю квартиру к двери. В этот же момент обо что-то спотыкается, падает, ударяет мизинец, матерится. В прихожей он только и успевает сделать один оборот, как в дверь начинают безумно сильно стучать. Сердце в пятки. Бросило в холодный пот. — Дяденька, идите домой! — нервно смеётся парень, робко потянув трясущиеся руки к двери, чтобы закрыть их на второй оборот. Но очень жаль, что он начал не с внутреннего замка, а наоборот, поэтому открыл этому самому незнакомцу дверь. И настолько охерел от жизни, что мог бы и родить ребёнка. Почему судьба так поступает с ним? Мужчина быстро реагирует, видя, что дверь ему больше не проблема, и тут же распахивает её, придерживая ногой, чтоб уж наверняка. — Дяденька не пойдёт домой, — и эта настолько страшная и чудовищная усмешка пробирает до костей, а оскал… матерь божья. Мальчик убегает вглубь квартиры, громко крича, имитируя женский крик во многих ужастиках. Мужчина скалится от крика младшего, закрывает входную дверь, как раз таки на замок на два оборота. После срывается с места и бежит за подростком в комнату, в последнюю секунду дёрнув дверь, которую норовился закрыть младший. Но судьба сегодня против парня. Антон пятится назад и вжимается в стену, бегая глазами по незнакомцу и комнате. Видит его настолько близко, что аж дар речи теряется. Мужчина подходит к нему вплотную, а сам парень отпускает глаза, что чуть покрываются блестящей пеленой, и, сильно дрожа, пытается отстраниться, но не куда. — Зайка решил поиграть в догонялки? А кто будет отвечать за свои действия? — тихо, почти шёпотом, но таким приторным, сказал тот, слегка наклонившись к уху младшего. На вышеупомянутого раз за разом капала вода с темных волос мужчины, а его голубые глаза смотрели враждебно, словно парень перед ним не просто кинул в него шарик с водой, а ещё и убил всю его родословную. — Не трог-гайте меня пожал-луйста, — мальчика всего трясёт, он спускается немного по стене вниз, не выдерживая такого психического давления. Он вообще не ожидал, что такое могло случиться. Такого вообще в планах не было. И зачем он только высунулся снова? — Извин-ните, такого больше не пов-вторится... Пожал-луйста, отпустит-те... — Ещё чего скажешь? — темноволосый берет младшего за плечи и поднимает обратно, пытая своим взглядом душу. Брови нахмурены, кончик носа слегка вздёрнут, что придавало хоть чуть-чуть вида для смешков, а не страха. — Надо было раньше тебе думать, мой хороший, уже поздно. Боишься меня? — после этих слов он клацнул зубами, чуть не укусив того за нос. — Д-да, — скулит парень, вздрагивая, когда к его лицу приблизились, обдавая его горячим дыханием. Это не поспособствовало расслаблению вообще, поэтому он зачем-то постарался открыть глаза. Ура, победа, получилось, но он их так и не поднял на незнакомца. — Что вы б-будете со мной делать? Старший улыбнулся, слушая его скулёж и глядя на то, как сильно его боятся. Почему-то это вызывало эйфорию, а в животе так и появлялся колющий узел. — А вот... Не знаю, что предложишь, м? — тот стал глядеть ему прямо в опущенные глаза, опустив одну руку с плеча парня на его бок, легонько сжимая. — Может, наказать тебя? Смотри на меня, не отводи взгляда. Антону больно, но это терпимо. Ему очень страшно. А как над ним издеваются — просто унизительно! После заданного вопроса у него заслезились глаза, а в чужие посмотреть тупо не мог. Окаменел, как статуя, но вскоре рука на него боку начала сильнее сжиматься, причиняя боль, и Антон, простонав, поднимает заплаканные глаза и бессильно смотрит в голубые, сжимая губы в тонкую линию. Старший нахмурил брови, заметив пелену слёз на глазах мальчишки, а после того, как он уловил взгляд подростка на себе, то стал сверлить его голубым сапфиром. Зрачки старшего были сильно сужены. — Не трогайте м-меня пожалуйс-ста…, молю… Не трогайт-те, — и снова немного опускает взгляд, но тут же возвращает, не желая ощущать прошлую боль. — А что, если буду трогать? — он ухмыляется, спуская ниже — на бок того — и вторую руку, фактически обняв его, и продолжает глядеть в зелёные глаза напротив. — Страшно? Думаешь, я тебя заманьячу или что похуже? — мужчина улыбнулся, слегка показывая белые клыки. У мальчика текут слёзы по щекам. Он трясётся, глазные яблоки чуть краснеют от слёз, пушистые ресницы подрагивают, а покусанные губы соблазнительно дёргаются, забирая всё внимание мужчины на себя. Старший перестал улыбаться, глядя на него скорее равнодушно. Глаза слегка прикрывают веки, он зацикливается на губах младшего, облизнув свои. Но стоит мальчику поджать губы — начинает трястись уже челюсть, и Антон немного опускает голову, уводя взгляд на пол. Его бока тотчас сжимают сильнее, Антон шипит и тихо стонет от боли, сжав руки мужчины на предплечьях. А они дрожат, и это чувствуется. Сил у парня нет никаких. Все отнял страх. Незнакомец, почувствовав дрожащие и тёплые руки у себя на предплечьях, невольно улыбается: ему не больно от этого, а скорее приятно. Он осторожно замыкает обе руки у того на пояснице, спокойно следя за реакцией мальчишки. — Как тебя зовут, зайка? — тихо, еле слышно говорит тот, покрепче обвивая руками талию младшего. Антон удивился от его тона и тотчас поднял голову, прикусывая подрагивающие губы. Долго смотрит на мужчину, который очень подозрительно мягко и тепло улыбается. А ещё эти руки на талии сводят с ума, что он задумал? Ну уж точно не чаёк пить. — А-Антон... — лучше не испытывать этого незнакомца на терпение, а то вдруг хуже станет, если ему вздумаешь перечить. Жизнь сейчас уже важнее чем то любопытство, которое играло в жопе. Сейчас его нету: сбежало и оставило на произвол судьбы. Арсений хмыкнул. Стоит использовать метод кута и пряника, как младший начинает его слушаться. На самом деле всё было так легко и просто. — Какой ты послушный мальчик, когда боишься, Антош. Мужчина тихо хихикнул, и в несколько мгновений его руки оказались ещё ниже, на заде Антона, но это было лишь для того, чтобы после, за считанные секунды, поднять его на руки. Действие произошло слишком быстро, и мужчина тут же продолжил вжимать его спиной в холодную стену, хитро глядя теперь снизу вверх на младшего. Мальчик от неожиданности быстро вдохнул в себя воздух, округлив глаза. Подросток тут же обвил своими бесконечно длинными ногами бока незнакомца, а руками — шею, оказавшись очень близко, но чуть выше мужчины. Антон тяжело выдыхает горячий воздух изо рта, немного опаляя им лицо брюнета. — А В-вас?.. — Антон немного заикается — его мозг в полном непонимании от этой ситуации. Принять её не получается, и сомнительно, что получится сегодня. Тот тепло улыбнулся ему. Эта улыбка длилась лишь несколько секунд. Вообще мужчина скорее насмехался над тем, как испуган младший от такой, казалось бы, вовсе не пугающей ситуации. Хотя.. — А меня Арсений, приятно познакомиться, Антон. Расскажешь что-нибудь про себя? — старший хотел, чтобы тот хоть слегка успокоился. Ну не дело это ведь всё-таки. — Вытри слезки, мой хороший, не бойся меня, — Арсений растягивает гласные на последних словах, что выходит чересчур слащаво. Его слова то ли обидой, то ли теплотой отзывались в сердце, но это не значило, что можно рассказывать что-то про себя — вдруг он воспользуется этим. Хотя, что уж говорить о себе, когда этот мужчина использует его имя так сладко, что просто дурманит весь мир и не даёт видеть дальше, чем то, что перед глазами. — Д-да нечего р-рассказывать, — он держится одной рукой за шею мужчины, а другой вытирает свои слезливые щеки и очень мокрые глаза. Соленые слёзы впитываются в руку, которая их вытирает, создавая трение. Оно не очень приятное, и кожа вокруг глаз начинает щипать. Антон ставит руки на место и смотрит своим чуть боязливым взглядом на Арсения. — Почему Вы меня д-держите так, Арсений? Арс наблюдал за дрожащим тельцем у себя на руках, и его не особо волновала дрожь младшего. Он сделал короткий шаг назад, перестав вжимать Антона в стену, так что теперь тому следовало держаться покрепче, дабы не свалиться. Сам виновник всего этого происходящего почти ни о чем не думал. Голубым глазам был приятен вид зелёных очей, слегка влажных от пота кудрявых прядей, что спадали на личико Антона, изгибы его шеи и эти покусанные, отчего и опухшие, губы. — Что, серьёзно, прям ничегошеньки? — шатен наблюдает за дрожащей рукой подростка, что вытирала щёки. Проследив за тем, как рука легла обратно на собственную шею, тот переводит взгляд обратно на лицо Антона, с ноткой ликования наблюдая за его глазками. — А как бы ты хотел, Антош? Скажи, — вновь тихо проговорил старший, вдыхая полной грудью воздух, а после горячо выдыхая тому куда-то в районе шеи. — Господи, иди домой! Я хочу, чтобы ты съебался из моей хаты! — думает Антон, а сам ничего не говорит, растерянно уводя взгляд в сторону. Эти давящие голубые глаза напрягают своей глубиной. Хочется, чтобы он ушёл отсюда, чтобы они больше никогда не виделись, но его действия...вскружили мальчишке голову, и тот сжимает свои пальцы на синем, чуть мокром, пиджаке воротник. Немного поднимая голову, поддаётся ощущениям и открывает больше пространства, даже не замечая этого. — Чувствуешь, что моя одежда всё ещё мокрая? — мужчина чувствует, как около его шеи сжимаются пальцы Антона, и ухмыляется. А тот молчит. — Хочешь поиграть в молчанку? Хорошо. Молчи дальше, но будет хуже, — Арсений делает слегка обиженный взгляд, но это всё наигранно, он ведь тот ещё актер. В его мыслях нет ни капли обиды. Скорее только то чувство, которое он не совсем может объяснить. Антону было немного стыдно за свои действия, за брошенный шарик и прочее. Сейчас на него обиделись, и он тоже сделал искреннюю мордочку сожаления, чуть поджимая губы. Напрочь забывая, что Арсений сперва показался маньяком, который хотел убить его за этот брошенный шарик. Но то, как на него сейчас смотрят, полностью перекрывает то, что было ранее. В итоге он предпочитает не видеть больше ту черту чужого характера. Арс внимательно смотрит на шею, к которой только что получил больше доступа, и, недолго думая — точнее, ни о чем вообще: ни о том, что собирается делать, и ни о том, каковы последствия — старший рывком впивается в неё клыками. Разве так можно? Да, ему, безусловно, можно. — Да..! — проскулил в ответ на вопрос мальчик, чувствуя сначала крохотную боль от клыков, а потом как Арс всасывает тонкую кожу, образуя засос. Но, поняв, как это звучит со стороны, сразу закрывает рот, отстраняясь и краснея, прячет своё лицо в плечо мужчины, повернув голову затылком к уху. Арс даже вроде бы клюнул на его милую мордашку, приподняв брови от изумления и жалости, но это быстро пропало. Сейчас же он все больше засасывал его бледную кожу на шее, прикрыв глаза. В голове пусто. Ни единой мысли, которая словно ударила бы током, и он бы всенепременно прекратил свои действия. Темноволосый отпустил его шею из клыкастого "капкана". — Вот и умница. У тебя такой скулящий голосок, — он глянул на то место, которое ранее пометил: засос на почти белой коже наливался тёмно-алым цветом. Возможно, Арсений переборщил, укусив так сильно, но крови он, по крайней мере, не видел. Мужчина развернулся вместе с Антоном на руках и сделал несколько уверенных шагов до кровати, а после сел на её край. Пожалуй, так будет легче. Всё-таки тушка на его руках не сравнится с пером. А отпускать, вообще-то, не хотелось. Когда Арсений сел на кровать, Антон смог почувствовать внутренней стороной бедра чуть набухшую плоть мужчины, отчего немного покраснел и хотел было отодвинуться, но его нагло двигают ближе к себе за поясницу, ударяясь об носы друг друга и вплотную смотря в глаза. Антон строит брови домиком, поджав губы, пока Арс ухмыляясь смотрел с синими огоньками в зрачках. Мальчик переводит руки с шеи на плечи и пытается отодвинуться, но с тихим, похожим на женский, стоном чувствует на своих ягодицах руки мужчины и растерянно пялит в его глаза. Арсений осторожно и несильно сжал обе половинки, повторяя это движение раз за разом. — Ты чего такой напуганный? — шёпотом сказал тот. Арс продолжил глядеть ему в глаза, аккуратно потеревшись носами с подростком, и хмыкнул. Руки старшего тем временем продолжили нежно оглаживать бедра и зад парня. Антон не мог больше терпеть это и уткнулся тому в шею, вдыхая аромат парфюма. Он был таким сладким, что мальчик даже сперва не заметил, что ему задали вопрос. — Действительно, — фыркнул парень, но от действий продолжал скулить и тяжело дышать. Следом он перевёл руки на спину мужчины и сжал пиджак — насколько сильно его шлёпнули. — Господи! Нет! Нет! Нет! Не возбуждайся, дурак! Совсем уже крышу потерял… — думает Антон. — Не хами мне, Антош, — вновь прошептал мужчина, слегка нахмурившись. После шлепка он приподнял таз парня и стал аккуратно стягивать с него ремень, второй рукой придерживая за бедро, которое чуть сжимал. Голова Арса лежала на плече младшего. Антон, на удивление самого себя, не сопротивляется и отходит от предоставленного ранее шлепка. Его приподнимают и он встаёт тоже, помогая мужчине. А зачем? Не понятно, но понятно то, что парню любопытно, до чего это дойдет. Когда с него стягивают ремень и убирают в сторону, он думал, неужто его хотят отхуячить ремнём?.. нет, нет. Принимаются за ширинку и пуговицу. — Нет, нет.. Не надо, пожалуйста, я не хочу... Отпустите... — хнычет парень, но с него почти сняли низ и с жгучей страстью сжимают его голые ягодицы. Младший стонет, чувствуя весь контраст горячих ладоней с кожей. Арсений не особо думает о том, что сейчас делает, однако продолжает. Его забавляет то, как парень его слушается и сам идёт у него на поводу. — Тш-ш-ш…, тише, малыш, не бойся, — тихо проговаривает ему на ушко мужчина, а после легонько раздвигает его ягодицы, наслаждаясь частыми стонами и всхлипами Антона. Вдруг Шастун чувствует, как кончик пальца упирается ему в колечко мышц. О, нет! Мальчик вздрагивает, сжимая одежду и царапаясь. Арсений тихо и коротко рычит, чувствуя, как его царапают сквозь ткань одежды. Больно. Кроме того, очень больно и туго идёт палец. Не засунув фалангу даже на половину, мужчина вытаскивает палец и тянется к своему портфелю, который кинул у двери со злости. Достаёт оттуда какой-то крем для рук. Лучше чем ничего. Он открывает его, выдавливает себе на пальцы и, размазав, мажет заодно и вокруг кольца, затем вставляет фалангу наполовину, чмокнув парня в висок в попытке утихомирить. — А-ах.. б-больно... — Антон всхлипывает и чувствует огромный дискомфорт в своей заднице. Нет, это уже слишком... — Тише, скоро будет не больно, а приятно, мой хороший, — он оставляет ещё один короткий поцелуй у того на скуле, продолжая понемногу растягивать младшего, через время добавив и второй палец, теперь уже делая что-то на подобии "ножниц". — Ты такой узкий, малыш, ещё девственник? — тихо и осторожно спрашивает мужчина, опаляя его ушко горячим и тяжёлым дыханием. — Да! — выкрикивает парень, когда пальцы мужчины касаются простаты. Тело мальчишки дрожит в сильных руках, а перед глазами загораются звёзды. — Б-блять... — шепчет одними губами, но тут же начинает скулить. Больно, но почувствовать это ещё раз хочется неимоверно. Антон даже не сразу понял, что эти звуки воспроизводит он. — Прекрасно, — Арс почувствовал, что коснулся нужной точки, и слегка ускорился, стараясь сделать это ещё раз. Он резко кусает парня за мочку уха, начав ее посасывать, а второй рукой брюнет обвивает талию младшего. Он слышит этот полуразличимый шёпот Антона, слегка хмурится и лижет его ушко. — Тихо, не матерись, всё хорошо, — шёпотом говорит Арс, тем временем вновь попадая пальцами по простате парня. — а-АХ-х, — Антон всхлипывает, дёргая бёдрами вверх, потираясь вставшим членом о туловище мужчины. Вроде бы не заметил. Снова попали по тому месту, чёрт! Он готов кончить лишь от этого. Боже, как хорошо! Но рука на талии сажает его обратно, и мальчик знает, как Арсений ухмыляется, отчего немного краснеет. И все эти поцелуи на его лице и ухе так чувствительно отзываются на члене, что стоит у него уже колом. Горячая плоть Арса тоже стояла ровно вверх — это мог почувствовать младший своим бедром. Брюнет закусывает губы, дабы самому не застонать от удовольствия. Естественно, он почувствовал, как об него тёрлись, и, естественно, сейчас будет ещё лучше. Арсений осторожно проводит пальцами по животику Антона, не переставая трахать его пальцами, ведёт руку прямо к его паховой зоне. После крепко обхватывает член парня в кольцо у основания, ускорившись сзади, и по итогу Антон почти не почувствовал, как мужчина добавил ещё один палец в него. — Ох-х, боже... — мальчика трясёт с каждым заходом в его зад. Это просто пиздец.. Так бы он выразился, но нельзя. Не хочется получить по заднице, хотя.. сейчас ему бы это понравилось без вопросов, но испытывать судьбу он будет позже. Пальцы всё чаще и быстрее касаются простаты, Антон выгибается как может, высоко стонет, почти как девушка, и всхлипывает, всё также сжимая фаланги на плечах Арсения, которые уже болят от такого положения. — Арс, я же сейчас... гкх! — и движения резко прекращаются, отчего мальчика будто прошибает током. Арсений тяжело дышит от накатывающего возбуждения. Мог ли он кончить прямо сейчас, прямо в одежде? Конечно, мог. Его слишком будоражили и возбуждали стоны, скулёж и реакция младшего на его действия. После слов Антона он тут же прекращает всё то, что только что делал, и вынимает пальцы, убирает руку с его члена и, еле касаясь, целует в щеку, смотрит на него скорее нахально и нагло. — Что ты сейчас сказал? — тихо и слащаво спрашивает Арсений улыбаясь. Конечно, он понимал. Ему лишь хотелось помучить Антошу и заставить ещё пуще краснеть. — Забудь, — его голос дрожит, а личико краснеет сильнее. На него смотрят и улыбаются, скорее усмехаясь, наблюдая, как содрогается в оргазме податливое тело Антона. Если бы тело не показывало, как ему это всё нравится, то Шастун бы ни за что не дал ему этого сделать. А будь побольше сил и не было бы страха — выгнал. А вот если бы не затупил в моменте закрывания двери, то он бы был в безопасности. А уж соседи смогли бы вызвать полицию. Он бы мог и сейчас её вызвать, но ему сейчас так хорошо, что ужас. Арсений поднимается и укладывает мальчика на кровать в позу миссионерской. Отходит, а пока мальчишка сдвигает ноги, стесняясь, нарочито долго раздевается. Антона, что оставался очень возбуждённым, это бесило. Арсений медленно раздевается, наблюдая за тем, как мальчик бесится, а после, расправившись, наконец, с одеждой, залезает к нему на кровать. Нависая над младшим, он осторожно целует его в уголок губ, ещё раз и ещё, не останавливается, тем временем одной рукой поглаживая его грудь и живот, спускаясь ниже и ниже, оглаживая уже бедро. Конечно, он будет мучить Антона, ему это нравится. Нравится глядеть в глаза, в которых видны мольбы, нравится слушать скулёж младшего и его стоны. Старший берёт подростка под коленями и в одно движение широко раздвигает его ноги. Облизнувшись, целует Тошу во внутреннюю сторону бедра. Голубые глаза тем временем наблюдали за его реакцией. Антону нравятся его действия, это приятно. Как его испытывают, а он старается показать себя. И эти поцелуи возле его губ так унижают, будто Шастун какой-то мусор. И то, как ему не ответили, когда он попытался получить поцелуй, а отстранились к ногам, целуя колено. Это такие смущающие и приятные ощущения, что парень даже не заметил, как ему раздвинули ноги. У Антона теперь цель на данный момент. Заполучить поцелуй Арсения, его сладкие и манящие губы. Впрочем, и действия мужчины не были проигнорированы, и мальчик покраснел, прикусив губу. В голове Арсения сейчас превосходствует паника, а в висках отдает адреналин от быстрого и ритмичного стука сердца. У него при взгляде на мальчишку зрачки расширяются так, будто брюнет несколько лет сидит на игле или колёсах, а голубую пелену вокруг них становится практически не видно. Он, естественно, заметил, что его неоднократно пытались поцеловать, а значит старший понял правила игры и теперь тоже участвует в ней. Но это потом. В данный момент Арс лижет бедро Антона, нагло смотря ему прямо на пах, а после встает на колени и пристраивается у того меж ног, наклоняясь и целуя зеленоглазого в грудь около плеча. Пах старшего болезненно стоит, легонько подрагивая, а с головки уже течёт предэякулят прямо на впалый живот младшего. Арс резво целует его в шею, а после осторожно приподнимает таз Тоши, оглаживая большими пальцами его ягодицы. — А-ах, Арс, пожалуйста, — стонет мальчик, держа за его мускулистые плечи и скулит. Он уже не может держаться, он возбужден, очень сильно возбужден. Антон уже хочет поскорее подойти к самой сути, почувствовать мужчину в себе, очень хочет. Ещё очень хочет ощутить на своих устах его губы. Ну, как мы уже говорили, это позже. — Что «пожалуйста», мой мальчик? — тихим и слегка хриплым голосом говорит тот, смотря младшему в личико, точнее, в его зелёные глазки. Членом тем временем притирается о колечко мышц парня. Антон не может говорить, абсолютно не может. Шаст краснеет и машет головой, чтобы как-то скрыть смущение. Всё, что способен мальчик, это на то, чтобы стонать и просить. Когда же он почувствовал возле своего входа головку мужчины, он сдавленно простонал прямо в губы Арсения, который будто специально приблизился настолько близко, но не целовал. Антон течёт, очень сильно, его анус настолько мокрый, что описать невозможно, даже смазка не нужна. — Хочешь, чтобы я грубо поимел тебя, или мой зайка хочет нежностей? — уже шёпотом произносит Арс, а после толкается бедрами в него, входя головкой, тихо и блаженно мычит от тугости мальчика и наблюдает за своими же действиями снизу. С каждым вздохом старшего будто бьёт током по животу. Антон коротко вскрикивает от новых ощущений. Тяжело дыша, парень хватается руками за плечи Попова и смотрит ему в глаза, прикусывая губу, и еле как дышит носом. Брюнет долго ждёт, входя по середину. — А-АХ-х, боже!.. — гортанно стонет мальчик, сжимая чуть смуглые плечи. — Пожалуйста, Арс... Арс, пожалуйста, — мальчик ёрзает на месте, хочет насладится сам, но ему не дают, его крепко держат. Арсений смотрит ему в глаза своими расслабленными и хитро улыбается, а после целует его в носик и лижет. — Ну же, малыш, не молчи, иначе я сделаю все по-своему, — тихо прорычал Антону на ухо тот. "По-своему" — это, естественно, грубо: он не будет мелочиться с мальчиком, если ему не отвечают. Мужчина чувствует, насколько сильно течёт подросток под ним, значит будет легче и менее болезненно для мальчика. Он рычит на Тошу оттого, что его плечи царапают, но его руки не убирает. Пусть держится. Он входит ещё глубже одним толчком и вновь даёт время тому для привыкания. Наклоняется к его ушку. — Хочешь глубже и грубее, да? — чертовски возбуждающе улыбается, но этого не видят. — Не молчи, Тошенька. Я же знаю, что ты можешь сказать мне всё, мой маленький, — шепчет Арсений, а после достаточно сильно кусает Антона за ухо, одновременно с этим сделав ещё один толчок и войдя глубже в того, возможно, даже задев простату. — а-А-АХ-х!.. Ах-х, блять, — выкрикивает парень, когда в него вставляют член глубже, почти до конца. — Делай что хочешь, боже... У-ух, м-м!.. — сука, как же это кружит голову обоим. Как же хорошо, что Арсений остановился, боже, это так приятно. Конечно, немного дискомфортно, но мальчик думает, что со временем пройдёт. И это так. Он скоро будет сам кричать и просить быстрее, глубже и жёстче. Как ему горячо шепчут на ухо это очень возбуждающее и очень эротичное предложение — Антон думал, что задохнётся. Шаст больше не мог говорить, лишь материться и просить, но материться ему не разрешают, за него он получает шлепок по заднице. Один. Один мат — один шлепок. Арсений слышит его брань, поднимает таз чуть выше и сильно, с характерным звонким звуком, шлёпает того по ягодице, слегка хмурясь. Но действия свои не прекращает. — Боже, ах..! — ему хорошо, ему уже не стыдно. Если только чуть-чуть. Его сильно кусают за ухо, отчего шипит, а следом идёт глубокий и резкий толчок до конца. — ах, А-Ах-х! Арс..! — стонет мальчик и выгибается. Его трясёт, а в глазах белые пятна и звёздочки. Боже, как же он сейчас пожалеет, что сказал Арсению делать всё что хочет. Или, наоборот, не пожалеет… — Что хочу? Хорошо, я тебя понял, — на его лице появляется ухмылка. Голова действительно сильно кружится, но Арс старается не обращать внимания на это. Естественно, как можно думать о чём-то другом, когда перед ним лежит это обнажённое и возбуждённое тельце? Арс сам стонет низким баритоном от удовольствия прямо ему на ухо, а мальчик же не мог до конца расслабиться, отчего сжимался. Конечно, Антону было больнее, а старшему лишь лучше от тугости младшего и того, что мышцы крепко сжимали его член. — Тише, тише, расслабься, зайка, тебе больно так, — всё-таки попросил его тот, осторожно оглаживая горячей ладонью его бедро. Пока что он замедлил свои движения. Арс бы не переживал из-за мелочей и мог бы втрахивать его в кровать, словно тот последняя сучка и шлюха. Но нет. Подросток ведь скорее всего ещё девственник, так нельзя. Антон расслабился как может, и от этого и вправду становится легче. В нём медленно двигаются, отчего безумно приятно, когда мышцы медленно растягиваются и приятно покалывают от трения. — Арс, Арс, Арс, Арс, Арс, Арс! — сладко повторяет раз за разом, когда в него быстро, но нежно долбят. Старший блаженно слушает, как тот стонет его имя, и на мгновение закрывает глаза. Антон жмурится и откидывает голову назад, будто бы открывая доступ мужчине, чтобы тот расцеловал его и оставил свои следы-засосы. Как раз рядом с алым пятном, которое светится на бледной шее. — Господи, Арсений, твою мать! — выкрикивает Шастун, когда в него входят и выходят, создавая хлюпанье, которое никого не смущает. — Тише, мой маленький, — он почти заканчивает фразу, но видит, как тот поднимает голову. И мужчина, не теряя ни минуты, прильнул к его шее, начав целовать и покусывать нежную кожу мальчика, а после и вовсе оставлять сильные засосы не только на шее, но и на ключицах. Антон скулит от блаженства, сжимая свои фаланги. — Арс, пожалуйста, глубже, Арс!... — многотонно произносит парень, когда его ногу берут и осторожно кладут себе на плечо, мимолётно целуя его в районе колена. — Со словами поаккуратнее, зайка, — спокойно говорит ему Арсений на ушко, тем временем с силой шлёпая того по заду так, что кожа через несколько секунд наливается розоватым оттенком. Ему понравилось это делать, возможно, позже он даже возьмётся за ремень, но пока что он не хочет так сильно мучить своего зайку. Брюнет слушается парня, начиная входить в младшего полностью, во всю длину, и мычать, задевая несколько раз подряд простату того. В Антона долбят и Антона шлёпают, и, как ни странно, ему это безумно нравится. Он бы с удовольствием попросил ещё, но боится, что кончит раньше времени. Хочется чувствовать Арсения всего и, самое главное, в себе... Он украдкой смотрит на руки мужчины и не видит ни одного кольца. Шастун и не знает, можно ли считать это победой. Ну и конечно, чтобы не спалиться, перед тем, как посмотреть на его руки, он перевёл свои ладони на чужие запястья, сжимающие его бока. Это сделать было нетрудно, поэтому всё вышло на ура. А вот эти его сладкие слова, растягивающиеся слащавым мёдом, очень зомбировали, да и Антон сам превращается в зомби, с таким-то мужчиной. Его сильные руки, зажимающие бока, его член, трахающий самого Антона, его синие глаза, пронзающе смотрящие в зелёные, наблюдая за реакцией. Парню даже на секунду показалось, что Арсению больше нравится его реакция на все действия, чем сам процесс. Но он не хочет думать об этом, потому что он видит, как ему хорошо. Арсений трахает его грубо, горячо и страстно, чаще всего попадая в одну точку, от которой Шастун гнётся дугой. Мальчик переводит дрожащие руки на предплечья Попова, всячески пытаясь отстраниться, когда часто попадают в ту точку. Он даже сам не знает, почему у него такая реакция, хотя ему на данный момент охуенно. Антон брыкается в его руках, но мужчина крепко держит, долбит в тушку хрупкого и горячего юноши. Антон близится к концу. Арсений уже не жалел оставшихся сил и резво двигал бёдрами, в быстром темпе трахая своего зайку. Ему оставалось совсем немного до разрядки, поэтому осторожно положил одну руку на ствол Тоши, резко начав двигать ею. Мужчине хотелось, чтобы младший кончил быстрее него. Вены на руках Арсения выпирали и сеточками шли до самых плеч. Глаза бегали по всему телу Антона, зацикливаясь то внизу, то рассматривая его грудку. Брюнет крепко держит Антошу одной рукой, а второй быстро надрачивает ему, наблюдая за впалым животом младшего. Он был настолько худой, что при каждом толчке Арсения у того на животе был виден небольшой бугорок. Честно говоря, старшему это понравилось. Антон сжимает простыню, ведь руки Арсения заняты другим делом. Боже, как он ведёт своей мужской рукой по его стволу. Это смотрится так непонятно, но так уместно. Так быстро и охуенно, описать словами не возможно. Но возможно сказать, что парень уже доходит до пика и сам понимает, что кончит быстрее, чем мужчина, но как-то похуй. А темп, в котором они сейчас находились — Господи, что это за машина! Если только секс-машина. Ощущения быстрого захода в анус никак не портило его впечатление о своём охуенном первом разе. Это более чем превосходно. Чувство наполненности очень заводит, но понимал, что это ненадолго, и что мужчина тоже готовится к разрядке. И вот, ещё пару рваных движений по члену Антона, и тот изливается семенем себе на живот, пачкая грудь и рёбра. Арсений терпит, дабы не кончить, потому слегка замедляется. Он с нескрываемой ухмылкой смотрит на последствия дрочки: немного семени попадает Арсу на руку, и тот её поднимает и осторожно, совершенно не брезгуя (если только совсем чуть-чуть), слизывает жидкость с пальцев руки. А после вновь обвивает руками его бедро и талию, продолжив быстро двигаться внутри мальчика. Меньше чем через минуту мужчина обильно изливается внутри Антона и гортанно стонет, останавливаясь полностью. — Ох, блять... — Антон чувствует, как внутри его наполняет горячая жидкость, и это так возбуждает, просто непередаваемые эмоции. Мальчика трясёт, и мужчина крепко сжимает его бедра, проваливаясь в оргазм с головой. Оба парня кайфуют от прошедшего процесса, и Антон дождался момента, когда мужчина станет наклоняться от такого контраста ближе к нему. Подросток быстро касается его губ своими, недолго сминая и чмокая пару раз, откидывается обратно на подушку и отключается. Своё оно получил. Победа. Мужчина усмехается подобному, а эти губы... Он готов почувствовать их снова и наклоняется к личику парня, невесомо касаясь их. А отдачи никакой, ведь его мальчик спит, его мальчик устал и отдыхает.