Юность никого не щадит

      В Юньмене стояло раннее утро. Ночная прохлада, не успевшая развеяться под первыми лучами солнца, приятно окутывала руки и лицо свежестью. Причал вблизи пристани лотоса был почти пустым. Лишь несколько маленьких рыбацких лодчонок, встречавших своих рыбаков, да прекрасный юноша с внешностью небожителя в кипенно-белом ханьфу с голубыми узорами в виде облаков. Лань Ванцзи сидел на причале и вглядывался вдаль пустым, ничего не выражающим взглядом. Вот уже неделю он гостил в пристани лотоса. И не сказать, что орден Юнмень Цзян ему не нравился. Да, свободолюбивое поведение местных адептов резко контрастировало с его привычной картиной мира и точкой зрения на дисциплину, но всё же люди, даже обычные местные, не имеющие никакого отношения к ордену, были здесь очень любознательными и жизнерадостными. Не смотря на строгий и, в некотором смысле, даже аскетичный склад характера, Лань Ванцзи всё же неосознанно тянулся к подобного рода личностям, как бы компенсируя отсутствие своей природной живости. В общем, люди в Юньмене более чем ему импонировали. Из минусов же, по мнению Лань Ванцзи, можно выделить местную кухню, которую он, из-за остроты и чрезмерного насыщенного вкуса, на дух не переносил, и нещадную жару, что уже месяц, судя по заверениям обитателей Юньмена, не отступала от здешних краёв.       Однако, несмотря на относительно хорошее впечатление о пристани лотоса, Лань Ванцзи всё равно был подавлен. Его, как и всякого влюблённого человека, который не был уверен во взаимности чувств, одолевали мрачные мысли. Как было сказано ранее, Лань Ванцзи был в пристани лотоса уже неделю. И за те семь дней, что он там находился, Вэй Усянь ни разу не проявил к нему свойственных ему знаков внимания. Лишь пару раз, завидев его издалека, махал рукой, но затем отворачивался и шёл по своим делам, более не обращая на него внимания. Да, порой назойливое поведение Вэй Усяня раздражало и даже злило, но Лань Ванцзи и подумать не мог, что его безразличие окажет точно такой же эффект. Даже более мощный, потому что к раздражению и злости прибавлялась ещё и обида.       «Почему он, как раньше, не обращает на меня внимания?» – с грустью и обречённостью подумал Лань Ванцзи. В первые дни он полагал, что Вэй Усянь не предпринимает попыток сближения из-за его дяди. Даже Лань Цижень был несколько удивлён тем, что юньменьское бедствие перестало докучать его любимому племяннику.       – Наверное, нашёл себе новое развлечение. – рассудил он и облегчённо вздохнул.       Лань Ванцзи, услышав умозаключение дяди, его настроения не разделил. Ему очень не хотелось, чтобы объект его воздыханий отдавал своё внимание какому-то «новому развлечению».       Вскоре его дядя уехал и Лань Ванцзи затаился в ожидании. Он был почти уверен, что Вэй Ин, как только Лань Цижэнь выйдет за порог пристани лотоса, сразу же предпримет попытку втянуть его в какое-нибудь сомнительное, по мнению самого Лань Ванцзи, дело. Но время шло. Прошёл день, два, три дня после отъезда дяди. И вот на четвёртый он сидел на пустом причале и вглядывался в исполинскую даль прозрачных лотосовых озёр, думая о том, что всё же напросился в Юньмень зря. Конечно, тренироваться с местными адептами в укреплении тела и духа было познавательно и даже весело, но Лань Ванцзи не был человеком, который ходил вокруг да около и никогда не кривил душой, по крайней мере перед самим собой, и потому не обманывал себя тем, что едет сюда исключительно из-за получения новых навыков и знаний. Он знал, что здесь он только ради Вэй Ина.       Внезапно, всё так же сидя на причале, Лань Ванцзи сжал в кулаках ткань его белоснежных одеяний на коленях и, перестав вглядываться вдаль, опустил голову. На него вдруг обрушилось неприятное осознание. Неужели Вэй Усяню помешало бы присутствие дяди? Зная, какой у него непосредственный характер, стал бы он сдерживаться, если бы у него была возможность поддразнить кого-либо?       «Дядя прав» – подумал он с обречённостью. – «Он просто нашёл себе новое развлечение, а ко мне потерял всякий интерес». Лань Ванцзи принял решение. Чтобы не показаться неучтивым, он решил остаться в пристани лотоса ещё на несколько дней, а затем он, сославшись на неотложные дела в родном ордене и помощь дяде, покинет Юньмень.       Тяжело вздохнув, Лань Ванцзи поднялся и отправился по дорожкам и мостикам, соединяющим островки с разными пристройками и комплексами пристани лотоса, чтобы добраться до полюбившегося ему клёна, росшего неподалёку от их с братом покоев, под которым ему нравилось медитировать. Сев под раскидистой зеленью, он, выпрямив спину, закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях в теле. Погрузившись в медитативный транс, он отбросил всё мирское и принялся гонять энергию по своим меридианам, тренируя на прочность собственное золотое ядро. Ему нравились подобные практики. Они заставляли концентрироваться на процессе и брать под контроль эмоции, что в последнее время были в смятении из-за одного конкретного человека.       Два часа минули незаметно и Лань Ванцзи, постепенно выходя из транса, слегка приоткрыл глаза. Вдруг он почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Не поворачивая головы, он заметил вдалеке фигуру в чёрном с красной отделкой, расслаблено прислонившуюся к одной из соседних построек и, со скрещенными руками на груди, наблюдавшую за ним. Его сердце подскочило и забилось где-то в районе горла. «Вэй Ин?» – опешил он. От чего-то ему не хотелось, чтобы Вэй Усянь понял, что он его заметил. Лань Ванцзи смотрел на него сквозь приоткрытые глаза и наблюдал, ожидая, что он выкинет на этот раз. Неожиданно Вэй Усянь резко отпрянул от стены и быстрым шагом пошёл в его сторону. Лань Ванцзи от такой неожиданной перемены в его поведении напрягся. Их разделял всего один инь, но на середине пути, к его большому удивлению и недоумению, Вэй Усянь вдруг остановился. Он встал как вкопанный и уставился на Лань Ванцзи, который так и наблюдал за ним сквозь чуть приоткрытые глаза. Из-за длинных ресниц, закрывающих чёткий обзор, очертания Вэй Усяня были размыты, и он не смог рассмотреть его выражение лица. Однако он ясно углядел, что Вэй Усянь вдруг поднял руку и сжал свои одежды у груди, словно у того болело сердце. Этот жест неожиданно показался Лань Ванцзи немного интимным и сбил его с толку. У него возникло ощущение, будто бы он не должен был стать свидетелем этой картины. Сидя всё так же неподвижно с непроницаемым выражением лица, он всё же закрыл глаза, чувствуя, как от шеи к ушам расползается жар. Посидев, как истукан ещё с минуту, он всё же снова открыл глаза. На этот раз полностью. Но перед ним уже никого не было. Вэй Усянь ушёл.       Весь оставшийся день Лань Ванцзи вместе с братом провели на тренировочном поле, отрабатывая классические приёмы фехтования ордена Юньмень Цзян. Из-за утреннего инцидента Лань Ванцзи был слегка рассеянным, от чего несколько раз ощутимо получил по корпусу от бамбукового меча Лань Сиченя.       – Ванцзи, ты не собран. Сконцентрируйся. – старший брат снова нанёс удар, но он опять его пропустил. – Что с тобой сегодня? Ты выглядишь озадаченным.       – Ничего. – Лань Ванцзи вытащил носовой платок из нагрудного кармана его ханьфу и протёр лицо. Несмотря на не спадающую жару, он и его старший брат не позволили себе снять верхние одежды и оголить торс, как это сделали другие адепты ордена.       Лань Сичень с пониманием глянул на младшего брата. Он вздохнул и потянул Лань Ванцзи в спасительную прохладу тени, чтобы попить воды и отдохнуть.       – Кстати, сегодня утром мне пришло послание от главы ордена. Он просит, чтобы мы с тобой сегодня явились на ужин с его семьёй.       – Что-то произошло? – спросил он старшего брата. Все те дни, что они провели в пристани лотоса, не считая дня их прибытия, они не разделяли трапезу с главой ордена и его семьёй. Не то чтобы этому воспрещали какие-то правила. Просто в ордене Юньмень Цзян не было чёткого распорядка дня, а потому глава с его семьёй ели когда хотели. В Гусу же, как известно, был чёткий график, по которому следовало проводить последнюю трапезу в пять вечера, когда как семья Цзян могла ужинать и в восемь.       – Ничего особенного. Скорее всего, глава Цзян просто хочет проявить по отношению к нам гостеприимство.       «Отличный шанс, чтобы попросить покинуть пристань лотоса. К чему ждать ещё несколько дней и намеренно искать встречи с главой, если он сам желает нас видеть. Наверное, это судьба» – мрачно подумал он, ничего не ответив брату.       – Ванцзи? – Лань Сичень обеспокоенно посмотрел на него. – Что с тобой сегодня? Чем ты так взволнован и опечален?       Лань Ванцзи немного замялся. Подавив тяжёлый вздох, он развернулся к брату корпусом и посмотрел на него с решимостью и каплей отчаяния.       – Брат, я хочу уе...       Но тут его наглым образом перебили.       – Лань Чжань!       От неожиданности по его телу прошла волна дрожи. Он, уже отчаявшись когда-либо услышать это обращение, с гулко бьющимся сердцем резко развернулся в сторону Вэй Усяня и замер. Тот шёл вместе с мрачным Цзян Ваньином, усиленно махая Лань Ванцзи. Как было сказано ранее, адепты ордена Юньмень Цзян не сильно чурались раздеваться в жару, а потому и Цзян Ваньнинь, и Вэй Усянь были по пояс оголены. От вида полураздетого Вэй Усяня, во рту Лань Ванцзи пересохло.       – Господин Цзян, господин Вэй, рад видеть вас. – вежливо поклонился Лань Сичень.       – Взаимно. – недовольно буркнул Цзян Чэн. Было заметно невооружённым глазом, что у него не было абсолютно никакого желания общаться с двумя нефритами ордена Гусу Лань, однако его положение требовало налаживания полезных связей, и потому он был вынужден поддерживать светскую беседу. Впрочем, его собеседник, Лань Сичень, был искусен в подобного рода диалогах, а потому беседа постепенно становилась лёгкой и даже интересной.       Лань Ванцзи по своему обыкновению в диалоге не участвовал. Уставившись куда-то за спину Цзян Ваньина, он старался отрешиться от мирского и снова погрузиться в медитацию, лишь бы его взгляд не блуждал там, где не нужно. У него почти получилось уйти в себя, но тут Вэй Усянь, который стоял плечом к плечу с Лань Ванцзи, наклонил вперёд корпус с заведёнными назад руками, повернул голову и заглянул ему в лицо. Лукаво сощурив глаза, Вэй Усянь хитро улыбнулся прошептал:       – Давно не виделись, Лань Чжань. Как дела?       Лань Ванцзи невольно повернул голову взглянул на него. В одно мгновение он прошёлся взглядом по его лицу, тонкой юношеской шее и выпирающим хрупким ключицам. Тихо подавившись воздухом, он снова устремил свой взор вдаль, четно пытаясь восстановить потерянное душевное равновесие, чтобы погрузиться в медитацию. Естественно, отвечать Вэй Усяню он не собирался.       Тот в свою очередь ничуть не смутился. Будто услышав от Лань Ванцзи ответ и получив от него встречный вопрос, он с тяжёлым вздохом продолжил своеобразный монолог: – А вот у меня ужасно. С отъезда мадам Юй и шицзе, дядя Цзян совсем мне спуску не даёт. Наказал мне следить за успехами моих шиди. Быть первым учеником так утомительно. – с напускной усталостью хвастливо произнёс Вэй Усянь.       – Самовосхваление запрещено. – на автомате сказал Лань Ванцзи.       – Мы же не в Облачных Глубинах, Лань Чжань. Здесь можно и расслабиться. – тут он немного замялся, но быстро взял себя в руки и снова с озорством взглянул на Лань Ванцзи. – Почему бы нам с тобой…       Договорить он не успел, так как его прервал Цзян Ваньинь.       – Вэй Ин, прекрати досаждать второму господину Ланю. Первый господин Лань. – схватив Вэй Усяня за локоть, прямо как мадам Юй, он повернулся к Лань Сиченю и вежливо склонил голову. – К сожалению, мы с Вэй Ином вынуждены уйти. Нам ещё предстоит подготовиться к сегодняшнему ужину.       Он утянул Вэй Усяня за собой, не дождавшись ответа Лань Сиченя и был таков.       – Что ж, Ванцзи, нам бы тоже стоило пойти и привести себя в порядок.       Лань Ванцзи, в несвойственной ему манере, небрежно кивнул брату и отправился в противоположную сторону от того места, куда ушли Вэй Ин и Цзян Ваньинь. Лань Сичень немного удивился поведению младшего брата, но всё же тактично промолчал и, поравнявшись Лань Ванцзи, зашагал с ним нога в ногу, чтобы дойти до крыла, где они жили.       «Почему бы нам с тобой что?» – думал по дороге в свою комнату Лань Ванцзи. – Что под этим имел ввиду Вэй Ин?». Размышляя, он добрался до своих покоев. Скинув верхние одежды, он уселся на край кровати и задумался. Поведение Вэй Усяня сегодня определённо было странным. Лань Ванцзи показалось, что он как будто намеренно сдерживал себя в своих порывах. Его охватило странное предчувствие. И, как ни странно, предвкушение. Однако, после недолгих раздумий, он пришёл к выводу, что не хотел бы тешить себя надеждой лишний раз. Вместо того, чтобы прийти к какому-то определённому выводу, он лишь больше утвердился в своём намерении уехать из пристани лотоса.       Вечерело. По обыкновению, он вместе с Лань Сиченем неторопливо шёл в главный зал. Ради ужина с семьёй главы ордена они немного отступились от правил и пришли к ужину в шесть. В главном зале до сих пор суетились слуги, но Цзян Фэньмянь, Цзян Ваньинь и Вэй Усянь уже сидели на своих местах. Подойдя к главе ордена, Лань Ванцзи и его старший брат вежливо поклонились и, дождавшись жеста рукой в сторону их столиков, расположились согласно всё той же иерархии. Вэй Усянь снова сидел аккурат напротив Лань Ванцзи.       Перед началом трапезы, Цзян Фэньмянь поднялся со своего места и объявил:       – Дорогие гости и семья! Рад видеть всех вас в добром здравии. После ужина я хочу объявить вам о важном стратегическом решении, принятом мной на днях. А до сего прошу, наслаждайтесь трапезой и приятной беседой. – он снова сделал приглашающий жест рукой и сел за свой столик.       Лань Ванцзи, украдкой взглянул на своего старшего брата. Тот в свою очередь тоже смотрел на него, немного приподняв бровь. Он явно был заинтригован, ведь они оба полагали, что приглашение главы ордена было исключительно формальным жестом вежливости. У обоих в голове вертелся вопрос: как это самое стратегически важное решение касалось их обоих?       Не найдя ответа в чертах лица своего брата, Лань Ванцзи отвернулся и встретился взглядом с Вэй Усянем. Тот по своему обыкновению сидел как попало и, подперев подбородок тыльной стороной ладони, лукаво улыбался. Предчувствие, что охватило его перед ужином, появилось снова. Слегка нахмурив брови, он опустил свой взгляд на свой скромный постный ужин и сжал палочки для еды в кулаке.       Вечер протекал плавно. За светскими беседами и разнообразием блюд время почти приблизилось к девяти часам. Два нефрита ордена Гусу Лань одновременно поднялись со своих мест, чтобы выразить благодарность главе и заняться приготовлениями ко сну. Если братья Лань могли позволить себе передвинуть время трапезы, то время отхода ко сну для них было непреложным правилом, нарушаемым в особо исключительных случаях. Глава Цзян, к своему стыду, подзабыл об особенностях воспитания адептов Гусу Лань. Поднявшись со своего места, он жестом остановил братьев:       – Прошу, погодите немного. – он оглядел остальных присутствующих. – Как я и обещал, после ужина пришло время объявить о своём решении.       Лань Ванцзи опять нахмурил брови и, не отрываясь, напряжённо смотрел на главу Цзяна. Тут Цзян Фэньмянь повернул голову к братьям Лань.       – На правах вашего временного попечителя, я решил, что для укрепления отношений между нашими орденами первый господин Лань и мой сын Цзян Ваньинь должны побрататься, чтобы в будущем достойно, будучи следующими главами наших кланов, прикрывать друг другу тыл. Тучи сгущаются над миром заклинателей, знамения говорят о грядущих тревожных временах, а потому сейчас, как никогда раньше важно обрести единство. – после короткой высокопарной речи, глава Цзян взял паузу и, кашлянув в кулак и отведя взгляд в сторону, продолжил. – А потому предлагаю начать с малого. С завтрашнего дня вы, Лань Сичень, переезжаете в покои Цзян Ваньиня и будете там жить до конца вашего прибывания в пристани лотоса. Будете проводить время, тренироваться и расти вместе, как братья. Как вам такая идея?       Повисло напряжённое молчание. Лань Ванцзи обеспокоенно взглянул на своего старшего брата. Тот в свою очередь стоял с нечитаемым выражением лица. Лишь слегка приподнятая бровь говорила о том, что решение главы его изумило. Однако, к вящему удивлению Лань Ванцзи, Лань Сичень взял себя в руки и учтиво ответил:       – Идея не лишена смысла и действительно неплохая. Однако, простите за дерзость, по моему скромному мнению, подобные решения не должны приниматься в одностороннем порядке. Мне бы хотелось услышать мнение младшего господина Цзяна.       Все взоры устремились в сторону Цзян Чэна. Тот в своей манере мрачно сидел за своим столиком, скрестив руки на груди и со сведёнными к переносице бровями, дырявил взглядом, как ни странно, Вэй Усяня, который не обращал на него ни малейшего внимания и демонстративно смотрел куда угодно, только не на Цзян Чэна. Не отрывая убийственного взгляда от своего шиди, он лаконично сквозь зубы прошипел:       – Согласен.       Цзян Фэньмянь снова взял слово.       – Мы с сыном вчера обсуждали этот вопрос. После недолгой кхм… дискуссии мы пришли к взаимному пониманию и согласию.       – Что ж, если так, то у меня нет возражений. С утра я начну приготовления к переезду. – Лань Сичень вежливо поклонился. – Глава Цзян, вы позволите мне и моему брату удалиться?       Лань Ванцзи, помня о своём решении покинуть пристань лотоса, хотел вставить слово и попросить разрешения готовиться к отъезду, но глава ордена опередил его.       – Погодите, это ещё не всё.       – У главы есть ещё какое-то дело к нам?       – Да. – он перевёл взгляд на Лань Ванцзи. – Второй господин Лань, у меня к вам тоже есть предложение.       – Какое? – тихо прошептал он. В груди затрепетало от уже знакомого предчувствия.       – Учитывая то, что ваш брат покинет вас и не будет уделять вам должного внимания, я бы хотел предложить некую альтернативу. Я слышал вы с Вэй Ином неплохо поладили во время его прибывания в облачный глубинах…       Лань Ванцзи не нужно было слушать дальше, чтобы понять, к чему ведёт Цзян Фэньмянь. Он повернул голову в сторону Вэй Усяня и уже в который раз встретился с ним взглядом. Тот смотрел на него с нескрываемым весельем. В его взгляде была его погибель. До ушей глухо, словно Лань Ванцзи был погружён в воду, доносился голос главы ордена, заканчивающего фразу.       – … почему бы вам не переехать в покои Вэй Ина?