Бегонии в агонии

Беспардонно ввалившись в кофейню напротив книжного магазина, Кроули побежал в туалет. Нина, что стояла за барной стойкой и обслуживала какого-то парня, сразу же обратила внимание на демона, но не пошла его расспрашивать о самочувствии и здоровье, ведь и так знала, что с ним… Сняв очки и склонившись над унитазом, Энтони вырвало вперемешку с лепестками бегонии. Внутри грудной клетки всё жгло и горело лесным пожаром, с подбородка стекала вязкая слюна, а дрожащие руки обнимали унитаз так крепко, словно его хотели у него забрать. Его состояние было ужасным. Кроули был болен. Болен болезнью. Ханахаки. Выйдя из уборной, Кроули обнаружил, что его уже ждала Нина со скрещенными на груди руками. Нацепив на заплаканные глаза солнцезащитные очки, демон выпрямился. Нина смотрела на него с сочувствием. — Я боюсь, что ты помрёшь, — воскликнула бариста, которая только что отошла на перерыв. Змий не знал, что сказать. Его душу рвало, внутри кишели корни цветов, а сердце с каждым стуком болезненно ныло. Ханахаки — смертельная болезнь, возникающая от безответной любви, сопровождается кашлем и откашливанием цветочных лепестков, на последних стадиях вместе с кровью, а в конечном итоге человек умирает либо от удушья, либо от потери большого количества вырванной крови. Кроули понятия не имел, почему именно он заболел такой жестокой и чудовищной болезнью. Сначала Пал, потом лишился способности видеть звёзды, много раз расставался с Азирафаэлем, а теперь ещё и это. Он демон, а значит, не может умереть от такой глупой болезни, ведь так? — Я демон, Нина, я не помру из-за каких-то чертовых цветов. Девушка пожала лишь плечами. Она не могла смотреть, как Кроули страдает, но Змий каждый раз рычал и огрызался на поддержку и помощь. Приподняв рукав водолазки, Нина и Энтони увидели цветок с лепестками ярко-красного цвета, вросший прямо в правую руку. Демон ахнул, испуганно отпустив рукав и тем самым закрыв эту красоту. — Что за чёрт? Как мне это убрать? — затараторил Кроули, нервно топая ногами. — Почему именно бегонии? — единственное, что удивляло бариста. — Но это правда жутко. Энтони решил ещё раз взглянуть на цветок в руке и пожалел, ведь в ту же минуту появился ещё один цветочек. Какая композиция: хоть стой, хоть падай. — Ещё один! — вскрикнул Змий и решил дёрнуть один из лепестков. Стало больно, руку пронзило дикой болью, и он согнулся пополам, зашипев. — Кроули! — Нина хотела протянуть руку помощи, но Энтони отвернулся, прохрипев: — Всё окей, я цел и невредим. На пару секунд повисла тишина, но тотчас прекратилась. — Кроули, хватит пояснечать! — повысила голос бариста и хлопнула демона по спине. — Сейчас же признайся во всём мистеру Фэллу. Услышав эту фамилию, Змий резко выпрямился, подлетел к Нине вплотную и выдал следующее в лицо: — Ангел ничего не должен знать. И Кроули покинул кофейню. Нина была лишь подавлена, можно даже сказать, сильно расстроена. Ей было жаль своего друга.

***

Всё началось после возвращения Азирафаэля на Землю с Небес. Кроули и ангел помирились, хоть и не сразу, ведь Азирафаэль оставил демона одного на целых полгода, а это много. В любви больше никто не признавался, никто никого не целовал и даже не обнимал, разве что руки пожать друг другу могли, как в старые добрые времена. Но для Энтони это была самая настоящая боль. Кроули всё ещё жил в своей машине, но в последнее время всё чаще и чаще стал ночевать у ангела, к сожалению, не в одной с ним кровати, а всего лишь в кресле на первом этаже. Свернувшись клубком, как змея. Оккультный и эфирный стали проводить больше времени вместе, всё ещё обедали в ресторанах, гуляли в их любимом парке и кормили уток замороженным горошком, выпивали по ночам алкоголь. Всё было, как и всегда, если бы чувства Кроули не обострились и не превратились в смертельную болезнь, о которой он раньше никогда не слышал. Демон по глазам видел, что букинист к нему неравнодушен, но никто не собирался признаваться в чувствах, а очередного провала Кроули не переживёт, возьмёт святую воду и выпьет её залпом, даже не взглянув на ангела. Первый симптом болезни обнаружился, когда Азирафаэль нёс стопку книг и, споткнувшись, стал падать вместе с книгами. Книги упали, но не ангел, поскольку ловкие руки Змия поймали его и нежно прижали к себе. Ангел робко улыбнулся и потрепал Кроули по рыжим волосам, взъерошив их. — Спасибо тебе, дорогой. После этого мягкого, нежного и чувственного «дорогой», Энтони свалился на пол от жгучей боли в груди, к горлу подступил комок грязи, в прямом смысле, это была земля. Его вырвало прямо на пол с землёй и корешками. Что оккультный, что эфирный — оба были в молчаливом шоке. Кроули постанывал от горения внутри, а глаза начинали слезиться от боли в горле и горечи на языке. — Кроули, что это только что было, Господи?! — вскрикнул ангел, тут же очистив всё чудом. — Ты поел земли? Вопрос был странным, ведь оба знали, что землю демон никогда не ел и не ест, но шепотом всё же ответил: — Нет, не ел, но теперь вот попробовал. И после этих слов сплюнул на книгу Аристотеля. Азирафаэль скривился и нахмурился, вновь убрав беспорядок волшебством. Демон поднялся на ноги и потопал на кухню, чтобы выпить воды, но ангел его удержал, нежно взяв за руку. — Кроули, ты случайно не заболел? — поинтересовался букинист у него. — Ну, демонов не тошнит землёй и какими-то, я даже не понял, чем ещё тебя стош… — Ангел, всё в порядке, правда, не переживай за меня, ладно? — и он выдернул свою руку из тёплой и такой любимой ладони. С того дня всё и началось. А чем дальше, тем только хуже.

***

С тех пор каждый день стал для Кроули буквально адом, в котором он до этого скитался. Новый ад. Ад за ад. Демон лежал, свернувшись калачиком, на передних двух сиденьях и хныкал, проклиная всё живое и растущее внутри него. Он каждое утро просыпался от приступов кашля, удушья и рвоты. Энтони молниеносно открывал и двери, и окна, и освобождал свой организм от бесконечного потока лепестков. Взяв один из лепестков и проведя по нему пальцем, Змий, как самый настоящий ценитель растений, узнал в нём бегонию. С тех пор демон ненавидел это растение. Ханахаки слишком странная болезнь, ведь любимыми цветами Кроули всю жизнь являлись розы, получается, он должен был выблёвывать именно их, а не это… Но демон ещё не знал, какой вид растений предпочитал его ангел… Энтони больше всего бесили дни, когда он выхаркивал землю, которая в первый раз так напугала Азирафаэля, да и его самого. Это было не так часто, но всё равно было. Прятаться при приступах от ангела было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Был случай, когда Азирафаэль и Кроули отправились в паб, чтобы выяснить, что задумал мистер Браун, поскольку тот докапывался абсолютно до каждого мужчины, которого видел на улице. Продавец ковров и правда был слишком приставучим. Мужчины сидели в самом дальнем углу, Кроули попивал виски, а ангел голубую лагуну. Столь нестандартный выбор вызвал на лице Кроули ухмылку, но вскоре уголки губ опустились, а горло мерзко зажгло, словно он заработал гнойную ангину. — Я потерял из виду мистера Брауна, — печально произнёс Азирафаэль, немного отпив. — Д-да, — сдерживая подступающую рвоту, Змий старался держаться бодрячком и всё это запивать виски. Вкусно не было, но был толк. Ангел и демон посидели ещё какое-то время в тишине, пока какой-то неуклюжий, крупного телосложения мужчина не врезался в их стол и не пролил своё пиво ангелу на светлые брюки. Букинист вскрикнул, тут же прикрыв рот ладонью. Мужчина с седыми волосами занервничал и принялся извиняться. Про мистера Брауна все забыли и больше не вспоминали, не до него вообще. — Мистер, простите пожалуйста, я не хотел портить вам костюм, мне так жаль, — лепетал седовласый незнакомец и начал влажными салфетками растирать и так большое пятно на брюках. Ангел заёрзал, нервно дёргался, отталкивая от себя мужчину. Кроули был по своей натуре тем ещё холериком, и эта его сущность пробудилась молниеносно. Он встал и, мёртвой хваткой схватив мужчину за руку, оттащил его от Фэлла. — Пошёл отсюда вон, мудила, — процедил сквозь зубы Змий, желая прямо здесь и сейчас применить демоническую силу. Никто не смеет трогать его дорогого и драгоценного ангела, а особенно какие-то алкаши из пабов. Как гадко на душе, словно кофейная гуща попала на язык, скатываясь прямо в горло. — Кроули, всё нормально, я отстираю, — негромко позвал его ангел, и Энтони отступил, отпустив незнакомца. Тот, конечно же, покинул стены паба, как только Кроули его освободил, но кто бы освободил Змия от его страданий и мучений? Глаза букиниста смотрели только на своего спасителя, только вот демон в глаза совсем смотреть не хотел. От этого взгляда, наполненного благодарностью, хотелось растаять и растечься лужицей. Дышать становилось всё труднее и труднее, из-за чего Кроули пришлось схватиться за грудь, смяв в руках чёрную водолазку. Выглядело так, будто у демона начиналась паническая атака, хотя, в каком-то роде так и было: Энтони было дико страшно. — Эй, Кроули, что с тобой? Тебе плохо? — задавал вопросы ангел, приобняв своего демона за талию. Кроули смутился, на щеках выступил румянец: не то от смущения, не то болезненный. Дышать стало просто невозможно и он начал кашлять, брызгая слюной во все стороны. Ангел, не теряя ни минуты, вывел Энтони из паба и прижал к стене, стоя слишком близко и держа за плечи, пока демон всё ещё кашлял, местами казалось, словно он надышался какими-то химикатами, или заболел бронхитом. Второе, кстати, было схоже с его настоящей болезнью. — Кроули, мой дорогой мальчик, приди в себя, дыши носом! — тараторил Фэлл, положив правую руку на грудь Кроули. Это стало последней каплей, и Энтони выплюнул кучу лепестков бегонии. Азирафаэль действительно испугался, сделав небольшой шажок назад. Демон осел на асфальт, скатившись спиной по стене и запрокинув голову кверху. Приступ подутих, но горло саднило и иногда хотелось ещё прокашляться. Ангел задрожал, не веря своим глазам. Его дорогой Кроули был тяжело болен, так ещё и ханахаки, но букинист совершенно этого не знал. — Кроули, что за… — ангела перебили. — Не волнуйся, ангел, я же змея, мне иногда хочется съесть чего-то необычного, вот я и наелся цветов. Азирафаэль перестал дрожать, брови нахмурились, а руки сжались в кулаки. Людям, к слову, было на них наплевать, как обычно это и бывает в мире. — Я за тебя переживаю, а ты цветы ешь? Кроули, ну ты же видишь, как это плохо на тебя влияет? У тебя произошло несварение желудка, вот и результат, — злился ангел, отчитывая демона, который робко улыбался, не веря своей удачливой лжи. — А земля? Ты говорил, что землю не ел, получается, солгал? Энтони прокрутил в голове сто вариантов ответов и один всё же озвучил, гордо поправив очки и вздёрнув подбородок. — Я демон, конечно же, я солгал! После этого тема диалога замялась, и ребята направились к ангелу в магазин.

***

Это настолько сильно напугало Кроули, что он пошёл жаловаться на своё самочувствие Мэгги и Нине, пока у второй был перерыв. — Что, тебя рвёт цветами? — ошарашенно воскликнула Мэгги, прикрыв рот ладошкой. Никто, кроме Нины, не знал о такой болезни, потому она и просвятила всех. Сказать, что Кроули и Мэгги были удивлены — ничего не сказать: они были в дичайшем ужасе. — В каком смысле смертельная болезнь? Откуда ты знаешь? — губы демона дрогнули после собственного же неуверенного вопроса. — А вы, что, неужели оба никогда раньше не слышали о такой болезни? Капец, как вы ещё только живёте, так ещё и ты, Кроули, тебе же столько лет, что на пальцах не пересчитать! — бариста, скрестив руки на груди, была удивлена незнанием друзей на столь редкое, но такое загадочное и вызывающее интерес заболевание. — У меня одна знакомая была влюблена в свою подругу, так тоже заболела этим недугом. Энтони мог поклясться, что один волосок на его голове поседел от рассказа Нины. Мэгги же просто молчала, не зная, что сказать. — И как, она выздоровела? — поинтересовался Змий, переваливаясь с ноги на ногу, дабы не словить приступ страха. Болеть ужасно, демоны не болеют, а особенно болезнью, которая связана с любовью. Это же чушь! — Да, подруга ответила ей взаимностью, и все её цветы перестали расти и выпадать, грубо говоря, — спокойно ответила девушка, посматривая на пустую барную стойку. — А какие цветы у неё были? — этот вопрос был Кроули очень интересен, ведь сам не понимал, почему заработал бегонии. Нина потупила взгляд, задумалась и на пару минут замолчала, пытаясь вспомнить. — Если мне не изменяет память, то вроде бы это были герберы, причём разноцветные. Герберы нежные и такие летние цветы, вызывающие только позитив, но вряд ли та девушка теперь сможет спокойно реагировать, если ей вдруг подарят букет из этих цветов. Не повезло. Но, опять же, почему у всех такие разные цветы?

***

Последующие разы демон старался как можно тщательнее скрываться от Азирафаэля, хоть и получалось это с превеликим трудом, ведь ангел от переживаний ходил за Кроули по пятам. Демон всё никак не мог понять: любит ли его ангел или считает лишь лучшим другом. Но задавать подобный вопрос в лоб не хотелось, он боялся получить отказ, боялся, что болезнь удушит его, вырвет все лёгкие, а его ботанический сад устроит пожар с внутренностями. Хотя, а вдруг всё взаимно, вдруг Азирафаэль также боится во всём признаться, потому и молчит, а что, если всё взаимно, и Энтони может выздороветь. Стать счастливым. Был ещё один безумно неприятный момент, когда Кроули и букинист обедали в Ритце. Ангел тщательно пережёвывал клубничный кусок торта, а демон, как обычно, просто на него смотрел, греясь в восторге и любви, пока было позволено. — Дорогой, почему ты никогда ничего здесь не берёшь, ты просто смотришь, как ем я, не более, ну, выпить можешь, — робко улыбнулся Азирафаэль. Демон смутился, не ожидая такого вопроса от своего ангела. Что он должен был ему сказать? Что так сильно его любит? Что воет по ночам в сиденье Бентли от дьявольской боли в груди и одиночества? Что согласен содрать с себя полностью кожу, дабы не чувствовать больше этих мерзких цветов, но продолжать страдать внутри ради того, чтобы чувствовать любовь? Что Кроули невменяемый, когда кто-то из чужих подходит к ангелу и пытается заговорить? Что Кроули готов целовать эти мягкие и пухлые губы целый день, пока они не опухнут ещё больше и не начнут приятно ныть? Нет, вопросов на такую тему не было, ответ должен был быть про еду и Ритц в целом. — Мне просто нравится смотреть, как ты ешь, ангел, вот и весь ответ, — как-то вальяжно ответил демон и пожалел о своём решении ответить на вопрос честно, ведь в ту же секунду его живот скрутило. — Ох, Кроули, это довольно приятно слышать, — щёки ангела приобрели розоватый оттенок и стали похожи на спелые яблоки. По щиколоткам словно змея проползла, всё выше и выше, поднимаясь прямо к сердцу. Ноги зачесались, в горле запершило, желудок пронзило неописуемой резкой болью. Демон зашёлся кашлем, зажмурив глаза. Азирафаэль запаниковал, схватив Кроули за руку. — Кроули, да что с тобой происходит, ради всего святого, ответь мне! — грозно прошептал ангел, дабы не нарушать покой посетителей ресторана. — Ты уже на протяжении трёх недель сам не свой, как будто чем-то заболел, вечно кашляешь, ешь всякую дрянь, а потом тебя с этой «пищи» тошнит. Что с тобой? Во рту скопилась вязкая слюна, а к горлу подступала рвота, Змий не мог сдерживать себя, почему вскочил с места и побрёл в уборную. Букинист отказался сидеть на месте и побежал следом за своим демоном. Кроули успел закрыться в туалете и упал на колени, обняв унитаз. Завтрак и обед оказались полностью в белоснежном и чистом унитазе, хотя теперь он был загрязнён, да ещё как, что смотреть противно. Ручка двери задёргалась, а за спиной послышалось тихое: — Мой дорогой, что происходит? Тебе сильно плохо? Может, мне кого-нибудь позвать? Кроули, сплюнув, ответил довольно громко, дабы перекричать классическую музыку ресторана. — Ангел, я демон, кого ты звать собрался, врача? Не глупи, я сейчас тут всё уберу чудом, — что он, собственно и сделал, — и выйду. Очистив сортир от различных бактерий и загрязнений, Энтони распахнул дверь и застал перепуганного Азирафаэля. Тот таращился на него, как баран на новые ворота, не имея понятия, что сказать. — Ну что, Азирафаэль, можем идти ужинать дальше, — криво улыбнулся рыжеволосый демон, поправив съехавшие на нос очки. — Сначала ты расскажешь мне, что с тобой… — ангела бессовестно перебил и так взбудораженный последними событиями Кроули. — Никаких расспросов, Азирафаэль, пожалуйста. И разговор снова завершился.

***

День, когда Кроули посчитал последним в своей долгой демонической жизни, произошёл на следующий день после диалога с Ниной. В книжный магазин проникали лучи только что взошедшего солнца, создавая уютную и комфортную атмосферу. Но демон не мог наслаждаться утренними лучами, пока его бросало в жар, а в груди ныло. Казалось, что это было последнее утро. Энтони шёл в туалет книжного магазина, который ангел однажды создал, опираясь на стену, чтобы не свалиться прямо на пол. В груди всё болело, безумно тяжело дышалось, что хотелось кричать и проклинать весь белый свет. До безумия хотелось разодрать на своих руках и ногах чертовы бегонии и их зелёные листья. Часы показывали ровно шесть утра, но в помещении не было ни звука, поскольку букинист мирно посапывал на втором этаже, в своей постели, даже не подозревая, что происходит у него в книжной лавке. Не дойдя до раковины, в которую Кроули изначально хотел стошнить, упал возле унитаза и заплакал, больше не желая скрывать чувства и эмоций. Его любовь превратилась в страдания и самые настоящие мучения. Эта любовь была такой нежной и искренней, но её последствия заставляли демона давиться, плакать и сплёвывать лепестки с кровью. Да, теперь Кроули рвало кровью. Это так больно, наверное, наравне с Падением. Горло разрывало, а язык щипало от металлического вкуса крови. С подбородка капали капли, разбиваясь о кровавую воду, в которой Энтони видел своё расплывчатое отражение. Когда демона начало рвать бутонами, у него началась самая настоящая паника, он задыхался, быстро дыша и хватаясь за собственную уже перепачканную кровью рубашку. В ушах неприятно пищало, а в глазах всё двоилось, казалось ещё пару минут — и демон развоплотится. Вдруг на его плечо упала чужая широкая ладонь, Змий вздрогнул, испуганно повернувшись к нарушителю его страданий. Это был ангел. Ах, как не вовремя и как зря букинист сюда зашёл. Лучше ему всего этого не видеть и не знать. Как же Кроули хотелось сейчас же исчезнуть и больше не воскресать. — Дорогой, почему же ты так долго это скрывал от меня? — в ушах всё ещё был рой мух, но Энтони расслышал голос Азирафаэля. Ангел стёр с подбородка Кроули каплю крови, а затем приложил ладонь к горячей щеке. Демон всё ещё резво дышал, приходя в себя. — Ангел, прошу, уйди, ты не должен этого видеть, ты слишком чист для такой мерзкой картины, — прохрипел Кроули, кашлянув. Очки давно валялись на полу, глаза блестели от слёз, а белок достаточно сильно покраснел. — Мой хороший, пожалуйста, не прогоняй меня, я знаю, что с тобой происходит, — воскликнул Азирафаэль, схватив лицо демона обеими руками. — Но это выглядит так ужасно, ты теряешь силы! Змий проморгался и прокашлялся, смотря прямо в небесно-голубые глаза напротив. Глаза, в которых можно было увидеть звёзды. Откуда ангел узнал про ханахаки? Неужели Нина и Мэгги рассказали? Да не может такого быть. — Ч-что ты знаешь и откуда? — словно в бреду бубнил Энтони. — То, что ты болен ханахаки и что это всё из-за меня, о Кроули, пожалуйста, прости меня! — тараторил Азирафаэль, соединив их лбы. Он дышал прямо Кроули в лицо, обдавая его горячим дыханием, из-за чего Змию хотелось рыдать, но не от боли и горя, а от неописуемой радости. — С чего ты взял, что это ты? И откуда ты узнал про ханахаки? — робко улыбнулся демон, соприкоснувшись носом к носу напротив. Ангел поцеловал Кроули сначала в одну щёку, а затем в другую, вызвав у того истерический визг школьницы. — Прочитал в вашем модном интернете, а про твои чувства и так всё было изначально ясно, когда я только вернулся домой, точнее это было мне понятно и известно ещё до того, как я ушёл, — на это признание у Кроули сжались кулаки, а челюсть сомкнулась. — Пожалуйста, не злись на меня, милый, хотя ты имеешь на это полное право, но я боялся тебе признаваться в любви, как и ты. В туалете повисла давящая тишина. Что, Азирафаэль любит демона Кроули? Это правда? Не сон? Не бред? Кроули всё ещё жив? — Что? — единственное, что произнёс Энтони, а глаза вновь наполнились слезами. Букинист устало вздохнул и с нежной улыбкой взял руки демона в свои. Те полностью покрылись бегониями. Азирафаэль прикоснулся к одному из цветов и прошептал: — Мои любимые. Всё вокруг Змия замерло, время остановилось, что даже стук собственного сердца слышен не был. Три недели Энтони гадал, почему же именно бегонии стали его роковыми цветами, а оказалось, что это из-за ангела… Вот так дела. — А я-то думал, почему именно бегонии, — усмехнулся Кроули, запрокинув голову к Небесам. — Прости меня, Кроули, — сказал ангел, осторожно и чувственно поцеловав цветочный луг на руке демона. Это действие вызвало у последнего нервный вдох, а когда Азирафаэль поцеловал вторую руку, такой же выдох. Цветы медленно, но стали исчезать волшебным образом. Кроули не мог поверить своему счастью. — Неужели это действительно лечится взаимностью? — неверяще поинтересовался падший. Букинист кивнул, продолжая целовать различные части тела демона: шею, ключицы, предварительно расстегнув пару пуговиц, колени и икры. Кроули горел от смущения, ёрзая по полу и не зная, как удобнее ему усесться. Если снаружи ангел всё очистил своей любовью, то внутри всё ещё оставалась болезнь. — Ангел, мне кажется, ты не до конца исцелил меня, — ухмыльнулся демон, поиграв бровями. — Правда, ты так думаешь? — ухмыльнулся в ответ Азирафаэль, приблизившись к родным губам. Казалось, что время вновь остановилось, а соприкосновение губ ангела и демона во второй раз могли вызвать землетрясение, ураган и наводнение. Их любовь была настолько сильной, что могла разрушить всё на своём пути. Разорвав поцелуй, ангел прошептал: — Я люблю тебя, Кроули, больше всего на свете. И продолжил поцелуй. Призвав ангельские крылья, Азирафаэль укрыл их обоих, наплевав на то, что много чудес использовать нельзя, а уж тем более собственную полную форму. Демон обнимался и целовался с любовью всей его жизни среди крылатого кокона. О таком можно было только мечтать. Из глаз непроизвольно текли слёзы счастья и освобождения, ведь внутренние цветы и их корни исчезали, зашивая образовавшуюся кровоточащую рану в грудине. Становилось тепло и хорошо. Давно Кроули не испытывал облегчения и такой лёгкости во всём теле. — Я так тебя люблю, дорогой, — потоворял ангел, поглаживая рыжие волосы. — Прости за всю боль, что я тебе нанёс. Демон немного отстранился от Азирафаэля, дабы посмотреть в его честные и невероятные очи. Сердце вновь пропустило удар от такой божественной красоты. — Я не злюсь и не обижен, ведь, чтобы придти ко всему этому, эта боль того стоила, — он подмигнул и вновь припал к губам ангела. Азирафаэль не был согласен с высказыванием, но оставил диалог на потом. Не до этого сейчас им было. Задачей ангела Азирафаэля была исцелить истерзанную душу своего горячо любимого демона. Оба знали, что ему станет лучше. Завтра точно будет лучше. Это действительно было последнее утро страданий и мучений, ведь Кроули стал одним из тех, кто победил болезнь.