Молочный шоколад

Ники старался держаться, но в один из дней он всё же решился подойти к Нилу, чтобы обсудить его предложение и выяснить, как именно он собирается его преподнести. Волнение охватывало его, когда он поднимался по длинной тёмной лестнице на крышу общежития, где им предстояло встретиться. Каждая ступень казалась ему всё более и более неминуемой, будто бы она тянула за собою время, мешая ему достичь своей цели. Он чувствовал, как сердце бьётся в груди, словно хотело вырваться наружу, и как мысли путались, как листва на ветру в осенний день. Холодный металл перил под его пальцами казался ледяным, а тени, отбрасываемые тусклым светом лампы на лестничной площадке, напоминали призраков, наблюдающих за его восхождением. С немного колеблющимися ногами, он наконец поднялся на крышу. Открыв тяжёлую железную дверь, Ники оказался под открытым небом. Холодный ночной воздух обнял его, напоминая о том, как мир вокруг может быть как тихим, так и бушующим одновременно. Он посмотрел на Нила, который сидел почти на самом краю крыши, его силуэт рыскающий по контрасту с бескрайним звёздным небом, погружённый в раздумья, глядя на звёзды, которые, казалось, шептали ему свои тайны. Напряжение снова охватило Ники, но выдохнув, он попытался успокоиться. Он делал шаги, словно по зыбкому льду, переживая каждое движение. Пройдя расстояние, отделяющее их друг от друга, он сел по левую сторону от Нила и тоже поднял голову вверх. Небо было ещё довольно светлым, и звёзд было не так уж много, но, если приглядываться, можно было разглядеть множество ярких искр, разлетевшихся по всему небосводу, как разноцветные бусины на тёмной бархатной ткани ночи, сверкающие как драгоценные камни, выставленные на витрине какого-то волшебного ювелира. – Мы так и будем любоваться ночным небом или ты всё же объяснишь, зачем я тебе понадобился в столь поздний час? – спросил Нил с лёгкой усмешкой, прерывая тишину, которая будто растянулась на века. Его голос звучал как мелодия, наряду с шёпотом ветра, который играл на краю крыши, придавая этому моменту особую атмосферу. Ветер слегка трепал его волосы, создавая иллюзию, будто он сам был частью этого ночного пейзажа. Время действительно было поздним, и Ники, понимая важность момента, не стал задерживаться на созерцании звёзд. Он отвёл взгляд и перешёл к сути их встречи, как будто на его плечах лежала тяжесть решения, о котором он думал всё это время. Ники собрал все свои мысли в кулак, словно стараясь упорядочить их, чтобы избавиться от барьера стеснения. Он не мог позволить себе колебаться — всё было слишком важно. – Я знаю про кольца, – спокойно произнёс он, чувствуя, что слова теперь были его щитом. Они исходили из него с уверенностью, хотя внутри сам Ники боролся с неуверенностью и волнением. Его голос был тихим, но твёрдым, как будто он бросал вызов самому себе, преодолевая внутренние сомнения. Нил удивлённо взглянул на него, но быстро пришёл в себя и с холодной лёгкостью поинтересовался, как будто это было делом житейским: – Даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь. Ожидать от тебя можно всего, что угодно. Ну и что же ты хочешь от меня? – Подробности, – начал Ники, уверенно сжимая кулаки, как будто от этого зависело не только его настроение, но и сама судьба предстоящего события. – Мне нужно понять, как, где и когда это всё произойдёт. Если тебе нужна моя помощь, мне будет несложно подсказать, как лучше организовать всю эту затею. Наступило гробовое молчание, как будто мир вокруг них замер, подождав слова, готовые срывать с языков эмоции, которые долгое время держались взаперти. На самом деле, Нил хотел попросить Ники об этом сам, но всё боялся, что тот расскажет Эндрю. Но раз Ники сам догадался до этого и даже поднял об этом тему, то, как он может упустить такой шанс, который может помочь ему в трудный момент? – Хорошо, если вкратце, то из приготовлений и плана действий у меня есть только два кольца, – произнёс Нил, всё же успокоившись, но внутренний дискомфорт оставался, как незваный гость. – Поэтому, если тебе несложно, ты бы мог подсказать, как и где лучше всего это сделать? Ты же вроде у нас спец в романтике и всём в этом духе? – Хэх, не думал, что тут настолько всё плачевно. Я-то уже напридумывал себе, что у тебя почти всё готово, и я со своей помощью тебе даром не сдался. А тут у нас, вон, как всё обернулось, – Ники усмехнулся, хотя и не знал, как всё именно состоялось. Они оба понимали, что простая идея требует больше подготовки и тонкой настройки, чем кажется на первый взгляд. – Ну хорошо, если тебе нужна помощь, то она будет. Я позже тебе напишу точный план действий, а пока рекомендуется, хотя даже нет, настаиваю, чтобы ты наконец-то обратил своё внимание на Эндрю. Он заметил, как Нил напрягся, услышав имя своего парня, и продолжил, словно ставя перед ним зеркало: – Между прочим, он себе места не находит из-за того, что ты отстранился от него, и уже напридумывал себе разного. Тем более, у него скоро течка, и сейчас он тем более уязвим ко всему этому. Он старается, как может, чтобы снова сблизиться, но всё время получает безразличие – как об стенку горохом. Так что, если не хочешь увидеть свою драгоценную омегу в слезах, то лучше тебе меня послушаться и прямо сейчас свалить к нему и засосать, а может и отсосать как следует. А если он продолжит мне на тебя жаловаться, то пеняй на себя. Я своего кузена в обиду не дам, надеюсь, мы друг друга поняли. Время так быстро летело, и Ники тоже осознавал, что чем дольше они сидят здесь, тем меньше остаётся времени, чтобы изменить ситуацию, которая, казалось, зашла в тупик. – Ну что ж, время уже позднее, так что я, наверное, пойду. Жди подробный план на этой неделе, максимум могу растянуть до следующей, – заключил Ники, вставая и отряхиваясь от невидимой пыли, которая, казалось, осела на его сознание, как зола после пылающего костра. Он вышел с крыши, оставив за собой шёпоты ночи, которые следовали за ним, как неугомонные призраки его переживаний. – "Ну и что это только что было?" – Нил, оставаясь на крыше, вдруг ощутил прилив эмоций, которые нахлынули на него как волны, разбивающиеся о скалы. "Ладно, думаю, Ники прав. Что-то я в последние дни слишком мало уделяю ему времени, тем более, как он и сказал, у него скоро течка, и в такие моменты его особенно нельзя выводить из себя." Он просидел на крыше ещё несколько минут, глубоко дыша свежим ночным воздухом, как будто каждый вдох помогал ему очистить разум от ненужных мыслей. Он сполз вновь в свои размышления, которые были столь же запутанными, как узлы на старом канате. В последний раз он глянул на всё ещё тёмное небо, где звёзды были так ярки, что, казалось, он видит их не меньше тысячи. Но мысли вернулись к Эндрю, к той нежной заботе, которую он давно не проявлял, и к тем моментам, когда они вместе смеялись и обсуждали повседневные дела, которые казались ему сейчас такими далёкими. Он отряхнул голову и со свежей бошкой направился в комнату, надеясь, что Эндрю всё ещё не спит.