Вампирская сладость

— Пойдемте, они уже приехали,— Хельга махнула рукой и скрылась за поворотом. Мы кратко переглянулись, а после встали и двинулись к холлу. На середине пути Яков остановился и поспешил совершенно в другую сторону. — Иди без меня, я кое-что забыл...       Он убежал так быстро, что я не успел возразить. Пожав плечами, я пошел дальше, догоняя Хельгу.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

      В большом и обычно пустом холле кишили люди в дорогих нарядах. Кружева, модные шляпы с вуалью, строгие костюмы… Хельга толкнула меня в плечо и прошипела на ухо: «Веди себя нормально». В голове всплыл образ матери, которая говорила мне то же самое на банкетах, только добавляя фразу: «Ты Шмидт и должен вести себя достойно». Хельга наигранно расплылась в улыбке и подошла к гостям. В дверях с двумя чемоданами мешкался мужчина. Тонкий, с зализаными назад волосами и морщинами на лице, одет он с иголочки в черный костюм с длинным плащом сзади. Он хмурился, ерзал, а после зло поставил чемоданы на пол и огляделся. — Вот что это за безобразие?! Особняк и без прислуги! Ужас!       Женщина в темно-фиолетовом платье с таким же плащом подошла ближе и похлопала его по плечу. На вид она выглядела мило. Белые волосы, собранные в аккуратный пучок, мягкая улыбка и невысокий рост делали ее полным антонимом мужчины. — Рэй, милый. Ну ты же знаешь Якова. Он никогда не любил посторонних в своем доме. — Но прислугу все-таки завел…,— глаза мужчины сузились, и он с интересом уставился на меня.— Ну что стоишь? Помогай давай!       От резкого тона я подпрыгнул и сам того не заметил, как подошел ближе и подхватил чемоданы. — Я не прислуга, месье. Меня зовут Вальтер, я тоже гость,— я нервно усмехнулся и огляделся, пытаясь понять, куда можно поставить чемоданы. Ненадолго отбежав от кучки людей, я оставил багаж на диванчике и вернулся. — Благодарю. Я Рэй де Либерн, а это моя жена Амалия Либерн,— мужчина указал на женщину рядом, и та мягко улыбнулась. — Приятно познакомиться,— я поддался всем телом вперед для поклона, ощущая на себе сразу несколько взглядов. Как только я выпрямился, то понял, что сзади стояли еще два человека. Они выглядели моложе и не так мрачно. Девушка в белом платье с любопытством рассматривала меня, а ее спутник в черном строгом костюме удостоился холодным кивком. — Привет. Я Надежда, а это Морис, мой муж. А ты… Вальтер, да? Прости, что подслушивала,— она захихикала, прикрывая часть своего лица веером. Среди всех присутствующих она выглядела как островок спокойствия.       По холлу разнеслись четкие и медленные хлопки. Бурчания, разговоры и посторонние звуки утихли, стоило парню появиться на лестнице. Сначала я даже не узнал Якова, но хитрая улыбка выдала его. Он гордо шагал по лестнице в дорогом костюме черно-красного цвета, а за ним тянулся плащ. Он спустился к гостям и глубоко поклонился. — Добро пожаловать в мое имение. Аргайн и,— он с наигранной радостью посмотрел на мужчину,— Либерн. Надеюсь, вам у нас понравится. Следуйте за Хельгой, ужин уже готов.       Он лисьим взглядом посмотрел на Хельгу, и та, кивнув, повела гостей в обеденную. Я пошел за ними, но остановился, услышав женское хихиканье и возмущенный голос Якова. — Господи, что это на тебе? Такое уже 100 лет не носят!— хохотала девушка, поправляя жилетку на груди Якова. — Из парадного у меня только это,— Яков прогнулся в спине и с кривым лицом поправил воротник рубашки.       Надежда встала на носочки и чмокнула Якова в щеку, оставляя на щеке мягко-розовый след от помады. Тот поморщился и стер помаду с щеки. — Да ну, хватит. Мне твоих родителей по горло хватает, еще и ты лабзаться начала. — Мы давно не виделись. Между прочим, я очень соскучилась,— голос ее звучал пискляво, словно она сюсюкалась с котенком. — Она всю дорогу рассказывала о ваших приключениях,— пробурчал Морис, строго сложив руки за спиной.       Яков бросил короткий взгляд на меня и улыбнулся, после махнул рукой, призывая оставить их. Я кивнул и прошел в обеденную.       Гости уселись за стол. Мужчина с явным презрением осматривал идеально начищенный бокал, пытаясь выявить в нем изъяны. Он прокрутил его между пальцев и прищурился. Женщина стояла рядом с Хельгой, которая укладывала утку на медный противень. Она следила за ней и бросала язвительные комментарии. Хельга упоминала, что тетя Якова недолюбливает ее, но я не ожидал, что настолько. — Дорогуша, надеюсь, ты не отравишь нас? А то, зная твои способности в кулинарии, все возможно,— она захихикала. Это ощущалось как скрежет по стеклу, я и Хельга поморщились. — Нет, мадам Либерн, всю еду готовили я и Яков, надеюсь, ему вы доверяете больше. — Хельга, помочь?— я наклонился на стойку и встретился взглядом с уставшими и злыми глазами Хельги. — Нет, ты гость. Садись за стол.       Я кивнул и сел напротив мужчины, который теперь проверял столовые приборы на чистоту. Вскоре подошли и остальные. Рядом со мной сели Морис и Надежда, Яков и Хельга сели по краям, чтобы наблюдать за гостями. В воздухе летала зловещая атмосфера. Я никогда не ощущал себя комфортно, когда ужинал с родственниками, наверное, Яков ощущает то же самое. Все эти ужины — полная чушь. Лишний повод встретиться и обсудить, кто сколько заработал за время разлуки. Люди приходят чисто из-за обязательств перед семьей и строят лицемерные улыбки. Надежда встала, подняла бокал с вином и, улыбаясь, оглядела лицо каждого. Постепенно все подняли бокалы, и я не стал исключением. — Дорогая семья и вы. Я рада видеть вас снова за одним столом. Как жаль, что Кларрисы и Ульяма здесь нет, но они навсегда останутся в наших сердцах. Давайте выпьем за Айреван. — За Айреван,— кратко повторили все и осушили бокалы. Девушка опустилась на стул и тоже выпила.       Между семьями завязался разговор. Они называли незнакомые имена и места, вспоминали случаи из жизни, иногда смеялись, но я чувствовал себя лишним. Словно я вторгаюсь в чью-то жизнь и слушаю то, что никогда не имело значения для меня. Такое же чувство я ощущал, когда последний раз присутствовал на нашем семейном ужине. Они тоже казались мне незнакомыми и слишком далекими, чтобы понимать их. От воспоминаний кусок в горло не лез. Я скучающе водил вилкой по недоеденному блюду, погружаясь в свои мысли. Вдруг я услышал знакомое имя. — Хорошей все-таки была Кларриса. Пусть и глупой, но хорошей,— произнес Рэй, а жена подхватила. — Ты как всегда прав. Когда я впервые услышала ее идею, я хохотала, как сумасшедшая! Вся в мать… — Гениальность Кларрисы ставила под угрозу наш род. Это возмутительно. — Ну, отец. Отзываться так о мертвых неправильно. — Она сама виновата в своей смерти. Не надо было лезть туда, куда не надо,— мужчина перевел злой взгляд на Надежду, и та прикусила губу.— Я никогда не одобрял ее выходки. Существует природа, и против нее не пойти, а эта отступница решила сломать все! За что и поплатилась — Пап… — Не перебивай, Надя, ты прекрасно знаешь, что это правда. Она подвергла опасности не только себя, но и нас с вами. Мы…       Мужчину остановил резкий и громкий стук. Все моментально обернулись на источник звука и замолчали. На краю стола сидел злой и подавленный Яков. Он до побеления сжимал кулак, которым недавно стукнул по столу. — Хватит обсуждать маму в моем присутствии, черт возьми!— рявкнул Яков, поднимая голову на семейство Либерн. Те были возмущены, что кто-то смеет повышать на них голос, но совесть не позволяла продолжать.— Прошу прощения, но мне нужно отойти.       Яков встал из-за стола и быстрым шагом отправился к выходу из обеденной. Даже в его шагах читалось чистое раздражение и ненависть ко всем в зале. Недалеко начала подниматься Надежда, желая пойти и успокоить брата, но я опередил ее. Оттолкнувшись, я поднялся следом и, не оглядываясь, пошел за парнем. Яков шел так быстро, что я чуть не потерял его из виду. Единственным ориентиром был стук удаляющихся каблуков и мелькающая в темноте пепельная макушка.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

      Я поднялся на второй этаж и завернул за угол. Около окна стоял Яков. Он распахнул шторы, впуская в темный коридор частичку лунного света. Я подошел ближе и уставился на подрагивающее тело. Яков стоял ко мне спиной, скрывая свое лицо, но сейчас я был уверен, что ему плохо. Робким жестом я взял его за ледяную руку. — Мне не…,— начал он, но я перебил. — Нужно.       Наши пальцы переплелись между собой, и я крепко стиснул руку, желая показать Якову, что он не один. Он начал колебался, неуверенно сжимая свои пальцы. — Я понимаю, тебе… эм… трудно, просто расслабься. — Все не так легко, как ты думаешь…,— прошептал Яков, оборачиваясь на меня. Его профиль при лунном свете восхищал. Покусанные губы, дрожащие и напуганные глаза. Сейчас предо мной был не тот Яков де Айреван, а простой и напуганный Яки, который скучает по матери. Я подошел ближе, медленно, словно боясь напугать, поднимаясь рукой вверх. Яков не пытался отстраниться, но я все равно чувствовал эту невидимую стену. Ах, может быть, когда-нибудь у меня получится разрушить ее… Я обвил его руками, бережно утягивая тело в объятия. Уткнувшись в его грудь, я вдохнул аромат тленной свечи и чего-то мягкого. Я мечтал это сделать давно. Каждый раз когда видео его в таком состоянии мечтал утянуть в объятия и успокоить. Яков положил руку на мой затылок, зарываясь пальцами в волосы. Прикосновения были неуверенными и робкими, но в них было столько тепла, что я растаял. — Я не хочу, чтобы ты ввязывался в семейные интриги. Они слишком опасны для тебя,— Яков шептал это в мои волосы, продолжая нежно гладить. — Мне кажется, твоя мама была хорошим человеком. — Она была идеальна. Делала всё для нас, но… — Но что?— я поднял голову, вглядываясь в черные глаза. Он старательно прятал их, отводя то на яркую луну, то в глубь коридора, но по итогу сдался и посмотрел на меня. — Она делала кое-что великое, то, что могло изменить жизни тысячи, таких же как мы. Это слишком темные тайны нашей семьи, и тебе необязательно знать их. — Тогда я просто буду рядом. — Ты идиот…       Яков обнял меня крепко, буквально стиснув в своих руках. Несмотря на дискомфорт от позы, я не имел права возражать. Якову необходима поддержка, а мне присутствие и ощущение того, что я могу помочь. Назвать прикосновения помощью сложно, но для Якова это является самой большой помощью. Я потерся щекой об его грудь, укладываясь поудобнее. Сердце Якова стучало настолько тихо, что я практически не слышал его, наверное, я успокоил его настолько… На губах появилась гордая улыбка, которую я спрятал под тканью рубашки. Мы стояли под светом луны, обнимая друг друга, как зависимые от тепла. Сейчас темно, но даже в этом мраке есть частичка света.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

      Я вернулся в обеденную и сел на свое место. Буйные разговоры гостей тотчас утихли. Они с легким беспокойством уставились на меня, прожигая взглядом. После случившегося в груди появилось раздражение и ненависть к этим людям, но я скрыл ее под спокойной улыбкой. Ко мне наклонился Морис и спокойным, скорее угрожающим тоном зашептал: — Где он? — Он скоро придет. Ему уже лучше.       Морис кивнул и наклонился к своей девушке, шепча ей что-то на ухо. Она обеспокоенно покосилась на меня, а после прижалась к руке Мориса, тот обнял ее в защитном жесте и поцевал в макушку. Рэй на противоположной стороне стола тяжело вздохнул и обернулся на Хельгу. — Хельга, принеси штопор.       Она кивнула, но девушку явно бесило, что кто-то нарушает ее покой. Поднявшись со стула, она поспешила в соседнюю комнату с столовыми приборами и тарелками. — Надеюсь, никто не против разрядить обстановку. Всё-таки мы семья       Мужчина наклонился и вытащил прозрачную бутылку с пробкой и желтой биркой из под стола, выставляя ее на стол. Ало-красная жидкость была похожа на вино, но нет! В бутылке находился… глаз. Это был глаз такой же, как у меня. Человеческий. Я не поверил своим глазам. Прищурившись я начал вглядываться в бутылку. В жидкости спокойно плавал большой круглый глаз с остатками кожи. Это какая-то тупая шутка из семейки!? Гости с приторными улыбками начали скалится на бутылку, словно жаждали этого напитка. Яков говорил о какой-то темной тайне в семье, неужели это… По телу пронеслась волна ужаса и меня затрясло. Я схватился за край стола, бешеными глазами оглядывая гостей и бутылку. Лица гостей начали расплываться, сливаясь с искажеными улыбками. Мысли путались. Сворачивались в клуб, распутывались, рвались.

"Они канибаллы"

"ПСИХИ" "Они съедят меня"

"ОНИ УБЬЮТ МЕНЯ"

      До моего плеча дотронулась ладонь Мориса, он наклонил голову. Он потерял спокойное выражение лица. Глаза мрачные и темные, а на губах хищная зверская улыбка, из под которой сверкают острые зубы. Меня оглушил сильнейший писк, от которого я сжал край стола, медленно разрывая скатерть. — Т4 в по#ядКе? Капля пота стекла по моему лицу, а за ней потекли слезы. Я вскочил со стула, отталкивая его, отчего тот упал. Звук громким ударом разнесся по залу, привлекая внимание каждого. Разум играл с восприятием мира, меняя лица людей и их голоса. Они перешептывались, зло смотря на меня. Я видел в их лицах целое семейство канибалов и психов. Тело начало раскачиваться под влиянием тумана в голове. Я закрыл уши и рванул прочь. Ноги несли меня сами. Куда? Я не знаю.