Рокировка

Принцесса Аврора не ожидала проснуться ещё ночью от чужого прикосновения, но красное тусклое свечение сразу ее успокоило. — Прости, мое Высочество, — усмехнулся дракон, прямо поверх одеял укладываясь рядом и прижимаясь щекой к округлому животу, — просто не мог уснуть и захотел немного послушать, — девушка только с улыбкой погладила его по волосам, а в щеку его настойчиво толкнули, — вот как, ты слышишь меня? Под тихий смех и поглаживания по животу закрывая глаза, сонная принцесса в который раз подумала, что из дракона выходил крайне нежный отец. Король никогда не был так внимателен к королеве во время беременности, это она хорошо помнила, да и к детям был довольно холоден, как и принято у аристократии. Впрочем, ведь именно дракону это было нужно, он этого хотел и добивался. Дракон был приятно взволнован и с нетерпением ожидал рождения своего ребенка. Несмотря на скепсис в начале работы над продолжением рода, сейчас он был предельно заинтересован в появлении на свет наследника, тщательно готовил детскую и даже подумывал на время притащить в замок человеческого лекаря. Здесь, под действием его магии, никто не мог бы умереть, даже пораниться, вся долина была защищена им, но он все равно переживал. — Нужно сегодня помочь ей выйти в парк, на воздух, — за завтраком дракон поделился планами на день с принцем. Аврора уже с трудом вставала, осторожно носила большой живот и боялась спускаться по лестнице без поддержки, а потому будущий отец старался окружить ее удвоенной заботой и вниманием. Старался, чтобы она не чувствовала себя одинокой, раз не может трапезничать вместе с ними, помогал ей получить больше солнечного света. В накрытой колпаком его магии долине навсегда застыло раннее лето, поэтому тепла и свежего воздуха, насыщенного ароматом цветов, было в избытке. — Беременность — нормальное женское состояние, о какой помощи может идти речь? — проворчал Гаррет, все ещё не понимающий, что такого особенного происходит, если в этом предназначение любой женщины. Дракон, крайне резко реагирующий на подобное пренебрежение, просто молча отвесил ему оплеуху. Поскольку сам он был способен зачать и выносить новую жизнь, если бы нашелся ещё один дракон мужского пола, ему была, хотя бы в теории, известна вся нагрузка и тяжесть этого бремени. Принц же, довольно чуткий к переживаниям своей сестры, именно в вопросах беременности оказался непроходимо бесчувственным мужланом, и меняться не собирался. — Если ты думаешь, что это так легко, то родил бы сам, умник, — фыркнул дракон, не удержав негодование в себе. К слову, в невозможность зачатия мужчиной он всё ещё не верил. Пусть у людей не было магии, пусть Гаррет утверждал, что это против законов природы — пытаться он не переставал. Отчасти, конечно, это было лишь удовлетворение влечения к симпатичному молодому человеку с приятным характером, но и надежду дракон не терял. Может быть, ещё и немного из вредности, чтобы он узнал, каково это, и перестал принимать стойкость, с которой Аврора выносила тяготы и недомогания беременности, как должное. К слову, принцесса проявила воспитание и терпение, ни разу ни на что не пожаловавшись, несмотря на то, что это ее первенец. Единственное, о чем она действительно переживала, так это о невозможности провести с мужем ночь — несмотря на все беседы и уговоры, она всё ещё считала это своим непреложным долгом. Ее лишь успокаивало, что здесь есть Гаррет, который может помочь с этим. Как всегда учили, принцесса поставила потребности и желания мужа выше своих. Когда подошло время родов, во всегда покладистой и мирной Авроре обнаружился твердый характер — она строго запретила мужчинам вмешиваться в таинство рождения. Не то чтобы принц собирался. Дракон вполне себе собирался, раз уж был непосредственно причастен к причине этого таинства, но решил пойти у стеснительной девушки на поводу и не мучить ее лишними переживаниями. Там были его фантомы, да и в его замке никто не мог бы умереть. Принцесса управилась за половину дня. Как полагается воспитанной даме, она не издала ни звука, зная, что может побеспокоить этим ожидающего в соседней гостиной дракона. И готова была расплакаться от досады, когда внезапно фантомы взбунтовались и отобрали у нее недовольно кряхтящего сына. Ребенок требовал внимания и молока, а они не отдавали! Она ведь должна, как богородица на картинах, кормить своего младенца грудью. — Поздравляю, — от внезапного появления дракона она смутилась, ведь была вся раскрасневшаяся и растрёпанная, хотя бы простыни на постели уже сменили, — ты прекрасно справилась, мое Высочество, — присев на краешек кровати, дракон наклонился, чмокнул Аврору в уголок губ, а после принял у фантома плачущего дракончика, — ну-ну, и кто же у нас тут? — Мальчик, господин, — еле слышно прошептала пересохшими губами принцесса, наблюдая, как другой фантом на подносе подставил короткий кинжал. Ведь это мальчик, сын, наследник, ведь дракон так хотел, чтобы он родился, говорил, что ему не важен пол первенца, почему же он спокойно взял клинок? — Такой маленький, даже немного страшно, — улыбнувшись выглядывающему из пелёнок крохотному личику, дракон уколол свой безымянный палец острием кинжала и дал его малышу. Недовольные звуки сразу сменились сосредоточенным сопением, — прости, я не предупредил тебя, молоко не понадобится. Драконы, как существа магические, а также хищные, не нуждались в материнском вскармливании, даже когда рождались от представителя другой расы. Дракон даже смутно помнил из своего детства, когда ещё был жив его отец, когда драконов был десяток, а не трое, как сейчас, что мог подойти к любому из взрослых — и обязательно ему давали кровь по первой просьбе. Люди думали, что с драконами случилось нечто ужасное, поэтому тактично избегали вопросов, но, на самом деле, драконы всегда были малочисленны и просто слишком растянуто воспринимают время — и внезапно оказались на пороге смерти от своей немыслимой древности, не имея потомков. Лишь у его отца хватило времени и расторопности, чтобы успеть зачать ребенка — и стоило благодарить судьбу, что это был сын. Теперь, имея собственного сына, дракон мог, наконец, перестать переживать, что на нём род прервется. Тем не менее, он всё ещё хотел через несколько лет получить дочку, чтобы создать такой же милый тандем из ответственного старшего брата и младшей сестренки. Дракон вынес ненадолго младенца в гостиную, чтобы показать его дяде — принц с удовольствием произносил это немного нелепое "дядя Гаррет" — а после вернул в нежные объятия матери. — Как ты себя чувствуешь? — вручив ей бокал вина, дракон присел рядом. Он был уверен, что все прошло хорошо, никаких последствий не будет, ведь его целительная магия никогда не подводила. Но принцесса наверняка вымоталась, к тому же, перенесла чудовищную боль. — Все хорошо, — бледно, но вполне натурально улыбнулась Аврора, осторожно покачивая увесистый сверток, — просто немного устала. — Я буду забирать его на ночь, — все ещё крайне довольный собой и ее Высочеством, дракон поцеловал ее в лоб, — чтобы ты могла спокойно поспать. — А как же вы? — с настоящим испугом пролепетала она, прижимая к себе ребенка покрепче. Ведь ребенок должен быть ее заботой, ее и сиделок, никак не мужчины! А тут мужчина решил проводить с ним всю ночь. Хотя и так без него бы не обошлось, ведь для кормления необходима его кровь. — Я могу не спать годами, если понадобится, не волнуйся, — дракон отвёл с ее лица выбившуюся из прически прядку, — ты отлично потрудилась, теперь отдыхай, ни о чем не беспокойся. У него было столько планов, столько идей для игр с сыном — осталось лишь подождать, пока он подрастет. Но для дракона, пропускающего часы, как мгновения, в период задумчивости, это не слишком сложная задача.