Театр теней

Натаниэль не помнил, как добрался до своей машины. Его тело двигалось на автопилоте, пока разум был заперт в петле ужаса. Запах отца — металла, химикатов и смерти — всё ещё стоял в ноздрях, пропитал одежду, кожу. Он сел за руль, руки так тряслись, что он несколько раз промахнулся, пытаясь вставить ключ в замок зажигания.    Когда двигатель наконец завёлся, он не поехал. Просто сидел, уставившись в потрескавшуюся кожу руля, и слушал, как в ушах нарастает гул. Тихий поначалу, он превращался в рёв водопада, в котором тонули все мысли, кроме одной: Отец здесь. Он вышел. Он нашёл меня.    И за этой мыслью, как лавина, обрушились воспоминания. Не картинки, а ощущения. Холодный цементный пол под босыми коленями. Резкий, сладковато-медный запах крови, смешанный с хлоркой. Звук — не крик, а скорее хриплый, захлебывающийся визг, который обрывался щелчком, слишком громким в тишине подвала. И голос отца, спокойный, наставляющий, как будто он объяснял устройство двигателя: «Видишь? Здесь. Самый быстрый путь. Но он не чувствует. Нужно ниже. И медленнее. Чтобы помнил».    Натаниэль зажмурился, но образы не исчезали. Он видел свои собственные руки, маленькие, беспомощные, сжимающиеся в кулаки, пока отец «демонстрировал». Видел пустые, стеклянные глаза «образцов». Чувствовал тошноту, подкатывающую к горлу каждый раз, но сдержанную железной волей — плакать или блевать было нельзя. Наказанием было стать следующим.    «Ты — моя копия. Неудачная, бракованная, но копия».    Отец был прав. И от этого становилось еще больше тошно. Натаниэль занимает ту же должность в клане, пускай и не на полных правах, но все же. Он так же мучительно убивает людей. Он также пляшет по дудку клана Морияма. Чем он лучше него? Да ничем.    Он с силой ударил кулаком по рулю. Раз. Другой. Тупая боль в костяшках ненадолго вернула его в настоящее. Он тяжело дышал, пар затуманил стекло изнутри.    Что делать? Что делать?    Вариант первый: рассказать Ичиро. Предать отца сразу. Раскрыть, что Натан вышел, действует, шантажирует его. Ичиро увидит угрозу. Возможно, устранит её. Но устранит ли? Кенго Морияма, судя по словам отца, снова его нанял. Это игра внутри клана: отец против сына. Натаниэль станет пешкой в их войне. И если Ичиро проиграет, с ним расправятся как с ненужным свидетелем. А если Ичиро использует его как приманку или инструмент против отца… Натан сдержит слово. Начнёт с Жана. Медленно.    Вариант второй: молчать. Подчиниться отцу. Стать двойным агентом. Предавать Ичиро, сообщая всё отцу. Продлить агонию. Жить в постоянном страхе разоблачения с двух сторон. И в конце концов, когда его полезность для отца иссякнет (а она иссякнет, отец ненавидит его), он всё равно станет мишенью. Просто позже.    Вариант третий: бежать. Схватить Жана, Кевина, исчезнуть. Но куда? У отца длинные руки, как и у Мориям. А Ичиро никогда не отпустит свою собственность. Он найдёт. И тогда наказание будет показательным.    Круг замыкался, не оставляя просвета. Истерика, холодная и беззвучная, поднималась из груди, сжимая горло. Он начал задыхаться, короткие, судорожные вздохи не приносили воздуха. Пальцы впились в кожу головы, он рвал на себе волосы, пытаясь физической болью заглушить панику, которая грозила разорвать его изнутри. Перед глазами всё поплыло.    Он был снова в подвале. Он был «образцом». Отец смотрел на него без эмоций, с тесаком в руке… *    Эндрю наблюдал за этим из своей машины, припаркованной в полусотне метров. Он видел, как Натаниэль бьёт по рулю. Видел, как его плечи начали судорожно вздрагивать, как он схватился за голову. Это не была просто паника. Это был крах.    Холодная ярость всё ещё кипела в Эндрю, но теперь её сменило нечто более острое — необходимость действовать. Он не мог подойти сейчас. Натаниэль был в таком состоянии, что мог среагировать на любое движение агрессией или просто сломаться окончательно.    Ему нужна была информация. И был один человек, который мог её дать.    Он нашёл номер в своих старых, ещё с времён расследования прошлого Натаниэля, записях. «Стюарт Хэтфорд». Дядя. Единственная, судя по всему, адекватная кровная связь.    Звонок был принят на третьем гудке.    — Слушаю, — голос был спокойным, интеллигентным, с лёгким британским акцентом.    — Стюарт Хэтфорд? — спросил Эндрю, опуская стекло машины для притока холодного воздуха.    — Это я. С кем имею удовольствие?    — Меня зовут Эндрю Миньярд. Я знаком с вашим племянником. Натаниэлем.    На другом конце провода наступила короткая, настороженная пауза.    — Мистер Миньярд. Натаниэль упоминал вас. Чему обязан звонком? С ним что-то случилось?    Прямота. Эндрю это оценил.    — Случилось. Только что. Он встретился со своим отцом. Натаном Веснински.    Тишина в трубке стала гробовой. Когда Стюарт заговорил снова, в его голосе не осталось и следа спокойствия. Только леденящая серьёзность.    — Это невозможно. Он в тюрьме. Условно-досрочное даже не рассматривалось.    — Он сказал, что Кенго Морияма «понадобились его навыки». И что он «в процессе переезда». Он вышел. И нашёл Натаниэля.    Эндрю кратко, без эмоций, изложил суть разговора, который подслушал. Угрозы. Шантаж. Приказ стать двойным агентом.    — Боже всемогущий, — прошептал Стюарт, и в его голосе Эндрю услышал не только шок, но и глубокую, давнюю боль. — Этот монстр. Он никогда не оставит его в покое. Никогда.    — Расскажите мне о нём, — потребовал Эндрю. — Не официальную биографию. То, что важно знать. Его слабости. Его методы. Всё.    — Зачем? — спросил Стюарт, и в его тоне появилось подозрение.    — Потому что я собираюсь его остановить, — ответил Миньярд, и его голос прозвучал абсолютно плоским, без намёка на браваду. Это была констатация факта. — А для этого мне нужно знать врага.    Стюарт снова помолчал, взвешивая.    — Вы рискуете многим, мистер Миньярд. Натан, как бы правильней сказать? Он не человек в привычном понимании. Он инструмент. Идеальный, отточенный инструмент для убийства и устрашения. У него нет страха. Нет сомнений. Есть только цель и эффективный путь к ней.    — У всех есть слабость, — возразил Эндрю.    — Его слабость — его гордыня, — медленно сказал Стюарт. — Он считает себя художником. Создателем. Его «работа» — это не просто убийство. Это демонстрация абсолютного контроля над живым существом, превращение его в послание. Он ненавидит беспорядок. И он патологически ненавидит Натаниэля. За то, что тот не оправдал его ожиданий. Эта ненависть — слепое пятно. Он может совершить ошибку, если это будет связано с унижением или «исправлением» Натаниэля.    Эндрю переваривал информацию, мозг работал на пределе, выстраивая возможные ходы.    — Может ли Кенго Морияма отозвать его?    — Если Натан вышел по приказу Кенго, то сейчас он — его прямой инструмент. Ичиро об этом знает?    — Не думаю, — сказал Эндрю. — Это похоже на внутренний ход Кенго против собственного сына. Проверка лояльности, создание угрозы.    — Тогда ситуация хуже, чем я думал, — голос Стюарта стал усталым. — Натаниэль в ловушке между молотом и наковальней. Если он расскажет Ичиро — предаст отца и Кенго. Если не расскажет — предаст Ичиро. В любом случае он обречён в их глазах.    — Есть третий вариант, — тихо произнёс Эндрю. — Не играть по их правилам.    — Вы предлагаете бунт? Это самоубийство.    — Возможно. Но иногда это единственный способ выжить, — Эндрю посмотрел на машину Натаниэля, где тот всё ещё сидел, согнувшись. — Мне нужно идти. Он в плохом состоянии.    — Помогите ему, мистер Миньярд, — в голосе Стюарта прозвучала отчаянная мольба. — Он уже столько пережил. Не дайте ему сломаться окончательно.    — Я не собираюсь, — ответил Эндрю и положил трубку.    Он вышел из машины и направился к Натаниэлю. Подойдя к водительской двери, он увидел его лицо — бледное, искажённое тихим ужасом, слёзы беззвучно текли по щекам, но сам Натаниэль, казалось, этого не замечал. Он был далеко. В подвале.    Эндрю не стал стучать в стекло. Он резко дёрнул ручку — дверь не была заперта — и распахнул её.    Холодный воздух ворвался в салон. Натаниэль вздрогнул и резко обернулся, глаза дикие, невидящие. В них вспыхнул животный страх.    — Уходи! — хрипло вырвалось у него. — Он… он везде…    — Это я, Веснински, — твёрдо сказал Эндрю, не отступая. — Эндрю. Смотри на меня.    Натаниэль заморгал, пытаясь сфокусироваться. Дрожь стала сильнее.    — Он… отец… он вышел…    — Я знаю, — сказал Эндрю. Его голос был не грубым, а твёрдым, как якорь в шторм. — Я слышал.    Это признание, казалось, ненадолго вернуло Натаниэля в настоящее. Он уставился на Эндрю.    — Ты… слышал? Как?    — Не важно. Слушай меня сейчас. Дыши. Глубоко. Сейчас.    Он не стал пытаться его утешать или говорить, что всё будет хорошо. Это была бы ложь. Вместо этого он дал команду. Что-то конкретное, за что можно зацепиться.    Натаниэль попытался вдохнуть, но дыхание сбилось в спазме.    — Не получается…    — Получится, — настоял Эндрю. Он положил свою руку Натаниэлю на грудь, поверх куртки, прижимая ладонь. — Чувствуй. Вдох. Раз. Выдох. Два. Следи за моей рукой.    Он начал медленно, ритмично надавливать, задавая темп. Сначала Натаниэль сопротивлялся, задыхался. Но постепенно, под этот настойчивый, физический ритм, его собственное дыхание начало подстраиваться. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.    Слёзы не остановились, но истерический ком в горле начал ослабевать. Дикий свет в глазах понемногу угасал, сменяясь истощением и остатками паники.    — Он заставит меня предать Ичиро, — прошептал Натаниэль, наконец способный говорить связно. — Или убьёт Жана. Он сделает это. Ты не знаешь его…    — Я знаю достаточно, — отрезал Эндрю. Он убрал руку. — Что ты планируешь делать?     Натаниэль устало закрыл глаза, пытаясь собрать по частицами все свои мысли воедино. Казалось, не существовало ни единого верного варианта. Одно было ясно, в любом из них Нат мог пострадать. Однако, что касалось близких ему людей, был вариант отвести опасность от них в сторону. Веснински решительно вздохнул.    — Послушай, Эндрю, — спустя несколько минут молчания глаза парня раскрылись и в них не оставалось ни одного следа от прежней тревоги. Миньярд напрягался, увидев такую решимость. — С этого дня ты держишься от меня и моих дел подальше. Ты больше не преследуешь меня, не пытаешься мне помочь. Я теперь — не твоя проблема.     Сказать что Эндрю был ошарашен — ничего не сказать. На секунду Натаниэлю даже показалось, что он увидел в глазах парня тревогу, однако маска на лице Миньярда оставалась такой же неизменно холодной.     Веснински было больно это говорить. Но еще больнее будет видеть, как отец расправляется с Эндрю с мучительно медленной скоростью.     — Ты не ответил на мой вопрос, идиот. Я спросил тебя не об этом. — Эндрю чувствовал, как опора под ним покачнулась. Ему стало казаться, что он упускает что-то столь важное, без чего его жизнь не будет прежней.     — Тебя это больше не касается, — Натаниэль склонил голову, пытаясь скрыть новый наплыв эмоций, и потянулся к двери, чтобы захлопнуть ее, но крепкая рука Эндрю его остановила, грубо сжав предплечье. Веснински зашипел от боли.     — Нет, — парень шокированно распахнул свои глаза, будто не веря. — Я говорю тебе — нет. Ты меня уже во все это впутал. Ты не имеешь право вот так просто от меня отречься.     — Эндрю, так будет лучше.     — Кому лучше? — обида Миньярда сменилась на нарастающую злость. — Тебе? Тебе так лучше не будет. Я знаю, ты снова хочешь сыграть роль мученика ради других, но это не выход. Не для тебя. Не для нас.     — «Нас»? — Натаниэль истерично усмехнулся. — А «мы» есть?     Эндрю обхватил своими руками лицо парня, разворачивая его к себе, не оставляя и шанса на то, чтобы вырваться.     — Ты конченный идиот, если считаешь, что я тебе позволю сдохнуть. Ты мой должник, помнишь? — Миньярд видел, как глаза Натаниэля судорожно забегали по его лицу. — Ты еще не отплатил мне.     — Я не собираюсь умирать, — почти прошипел в ответ он. — Но даже если придется, я хотя бы спасу жизни дорогих мне людей.     — Давай заключим сделку? — твердо сказал Эндрю. — Я уже и так опекаю Кевина, добавь в список Жана. Кто еще? — Натаниэль поднял глаза вверх, как бы сдерживая наплыв эмоций. — Ну, кто еще?     — Ты, — Миньярд опешил на месте, отпуская лицо парня. — Кто позаботится о тебе?     Между ними повисло немое молчание. Эндрю пыталась уложить свои мысли по полочкам, чтобы придумать разумный ответ.     — Я сам о себе могу позаботиться, — парень не сдавался.     — Да нихуя, — почти прокричал Нат. — Что ты сделаешь, если мои отец придет за тобой и твоими братьями? А он придет, я его знаю. Он придет, если ты будешь рядом. — резко закапал дождь, заставляя волосы Эндрю прилипнуть к лицу, мешая его взору. Но тот не спешил их поправлять, буравя взглядом безумца перед собой. — Жан и Кевин под неприкосновенностью Ичиро, а вот тебе помочь я никак не смогу. — внутри у Миньярда что-то с треском разбилось на мелкие осколки.    — Ты… что? — он произнёс это слишком тихо.    — Я пойду к Ичиро, — Натаниэль говорил быстро, пока не передумал, пока страх не парализовал его снова. — Расскажу ему, что отец вышел на меня. Что шантажирует. Что требует, чтобы я шпионил. Передам ему информацию от отца без изменений. И предложу сделку.    — Какую сделку? — голос Эндрю стал низким, опасным.    — Я стану его козырем против отца по-настоящему. Не просто информатор, которого можно сломать. А добровольный союзник. Я знаю, как думает отец. Знаю его слабые места. Ичиро хочет использовать это? Хорошо. Но за это он гарантирует безопасность Жану. И… — Натаниэль сделал глубокий вдох, — и даёт тебе и твоим братьям иммунитет. Полный. Вы выходите из игры. Навсегда.    Эндрю рассмеялся. Коротко, горько, беззвучно.    — Ты и правда сошёл с ума. Ты думаешь, он поверит? Он подумает, что это двойная игра отца. Или что ты пытаешься выгородить себя.    — Возможно, — не стал спорить Натаниэль. — Но у меня есть то, чего нет у Ичиро. Я был внутри системы отца. Я знаю детали, которые не знает никто. И я принесу ему голову Като на блюде. Докажу свою полезность. Докажу, что я на его стороне. Докажу, что смогу полностью занять место Мясника.     Он видел, как мышцы на челюсти Эндрю напряглись.    — И ты веришь в это? — Эндрю покачал головой с каким-то почти восхищённым отвращением. — Ты веришь, что, продав себя окончательно, купишь нам свободу?    — Я верю в то, что это единственный расчёт, где ставки меньше, чем в других вариантах, — холодно ответил Натаниэль. Внутри всё кричало, но он заглушал этот крик железной волей.«Нельзя дать слабину. Нельзя». — Предам Ичиро и мы все умрём. В этом плане — умру только я. Математика простая.    Он видел, как Эндрю сжимает кулаки. Видел борьбу в его глазах — между яростью, прагматизмом и чем-то ещё, чего Натаниэль не решался назвать.    — Ты идиот, — наконец выдохнул Эндрю. В его голосе не было уже прежней убеждённости. Была лишь усталая горечь. — Конченый, наивный идиот.    — Возможно, — согласился Натаниэль. — Но это мой выбор. И я прошу тебя… — он запнулся, голос дрогнул на секунду, но он взял себя в руки, — я прошу тебя принять его. Не вмешиваться. Сделать вид, что я для тебя — просто ещё одна проблема, от которой ты избавился.    Они долго смотрели друг другу в глаза. Эндрю промок уже с головы до пят, учащенно моргая от капель в глазах, однако взгляд так и не отводил. Напряжение, повисшее в воздухе, разрядилось ударом грома где-то неподалеку. Натаниэль расстроенно поджал губы, чувствуя сильное желание прикоснуться ими к губам Эндрю. И как оказалось, хотел этого не только он.     — «Да или нет»? — спросил Миньярд, практически прикасаясь рукой к щеке парня. Однако вслух ответа не последовало.     Натаниэль высунул голову из машины, сталкиваясь губами с Эндрю. Руки парня погрузились в мокрые волосы, Миньярд тоже обхватил своими руками его лицо. Внутри что-то лопнуло, разливаясь приятной горечью от желания и обиды. Обиды на весь мир. Ему так не хватало этого, пускай такого он никогда еще не испытывал. Поцелуй был грубым, изнуряющим, но вкладывал в Натаниэля столько сил, что ему захотелось вспорхнуть. Он задыхался: то ли от нахлынувших чувств, то ли от ливня, бьющего ему прямо по лицу.     Натаниэль потянул Эндрю на себя и они оба завалились на сидение машины, не переставая трогать лица и волосы друг друга. Губы распухли, Нат был почти в этом уверен, но прекращать ему это все не хотелось. Однако, пришлось.     Когда рука Веснински стала спускаться к шее Эндрю, он остановил ее, отрываясь и пытаясь отдышаться.     — Я сделал что-то не то? — недоуменно пробормотал Нат.     — Хватит, — Эндрю вернулся обратно на улицу, ощущая, как дождь стал мельче, а на небе начало светлеть. — Не смей пропадать, ты меня понял?     — Прости, Эндрю, но после такого я просто не позволю себе подвергать тебя опасности, — Миньярд не успел ничего сделать: дверь машины с грохотом захлопнулась и Нат умчался прочь, оставив парня наедине со своими мыслями и чувствами.