Нет доступа

Полгода спустя

      — Я купил для нас новый дом в хвойном лесу на берегу озера, — Фенрир бережно держал Луну за талию, помогая ей идти. Он, как и прежде, наслаждался её мелодичным смехом и жизненной энергией.       — Я не хрупкая кукла и могу передвигаться самостоятельно, — Луна улыбнулась и оперлась на трость, немного хромая и делая короткие передышки при ходьбе.       Она недоверчиво посмотрела на двухэтажный особняк в кантри-стиле с панорамными окнами, напоминающий те трёхмерные модели в архитектурных каталогах, которые Луна показывала ему.       Её кости срослись, и осталось только напоминание в виде лёгкой хромоты, которая, по заверениям Северуса, скоро должна была исчезнуть, а вот с воспоминаниями приходилось справляться с помощью лекарств, поэтому она принимала перед сном специальные зелья для того, чтобы не видеть пугающие кошмары.       — Мы так будем долго обходить новый дом, — Фенрир потянулся к ней и взял её на руки, а потом прислонил металлическую трость к стене веранды.       Её голубые глаза вновь искрились и были полны жизни, а ледяной страх, который отравил вены, понемногу испарялся. Ей потребуется время для того, чтобы снова научиться доверять миру и не видеть в каждом смертельную угрозу.       — Я люблю тебя, Фенрир, — Луна тихонько, но чётко обозначила свои искренние чувства.       Волна нежности захлестнула его: по правде говоря, Фенрир даже немного покраснел. Три слова затронули струны его очернённой души и укрыли недоверчивое сердце будто пуховым одеялом.       — Я тоже тебя люблю, Луна. Я бы украл все звёзды с неба только для того, чтобы ты была счастлива, — его губы деликатно притронулись к костяшкам её пальцев.       Они обошли дом, и каждая комната вызвала у Луны новый восхищённый отзвук в сердце. Здесь было очень светло и просторно, но в то же время присутствовали дизайнерские элементы, о которых она мимоходом упоминала в разговорах, мечтая об их общем жилье. Возле камина будет так приятно сидеть на пушистом ковре в обнимку, укрывшись шерстяным пледом, и делиться друг с другом своими сокровенными мечтами.       Лавгуд замерла, когда её стопы вновь опустились на пол, и прижалась к его разгоряченному телу. С ним ей не было холодно даже в самый промозглый и пасмурный день. Луна вдохнула его запах, вбирая в себя внешность и эмоции. Присутствие Фенрира вскружило ей голову, и даже время будто остановилось, создавая уединение только для них двоих.       — Детская? — Полумна прижала ладони к горящим щекам, толкнув дверь и увидев комнату с бежевыми стенами, круглой кроваткой и креслом-качалкой, запакованными в чехлы. — Ты запомнил даже тот разговор, когда я перечисляла свои любимые цвета?       — Лисандер или Лоркан, если будут сыновья, — ответил Фенрир на немой вопрос. — Ты так далеко смотрела в будущее, что я не мог остаться в стороне и запомнил твои идеи в мельчайших деталях. Наши мечты помогли мне не сойти с ума, когда тебя не было рядом.       Он цеплялся за их будущее, словно пытался сохранить совместно построенный и безумно красивый, однако хрупкий разноцветный витраж, знаменующий падения и взлёты. В результате бурных дискуссий первенца решили назвать Лисандером, а второго сына — Лорканом, и мебель в детской, конечно, должна быть в белых цветах, максимально эргономичной и экологичной.       Уголки губ Фенрира упрямо поползли наверх. Его Луна всегда так заботилась о магических существах, поэтому предпочитала использовать искусственные материалы в тех случаях, когда это было возможно и оправданно.       Фенрир опустил руку в карман брюк, вытаскивая бархатную синюю коробочку, вставая на одно колено и демонстрируя толику романтичности, что местами проявлялась в его натуре. Он откашлялся и с сожалением посмотрел на своё обручальное кольцо, уже надетое на безымянный палец.       Фенрир заранее купил их и радовался как ребёнок, отхватив винтажные экземпляры в тот злополучный день, когда жизнь словно ушла за горизонт и всё поменялось местами. После нападения на Луну он надел обручальное кольцо на свой палец как знак того, что ещё можно создать то будущее, к которому они шли вместе, двигаясь в унисон.       — Луна, ты выйдешь за меня замуж? — дрожащим голосом спросил Фенрир, затаив дыхание.       Лавгуд округлила глаза от прозвучавших слов, и её пушистые ресницы затрепетали. Возможно, она неправильно его расслышала?       — Я? Что? — Луна нерешительно задала вопрос, прокручивая прядь волос сквозь тонкие пальцы.       — Будь моей женой, — его сердце надрывно звучало, спускаясь из метронома в прерывистый стук барабанов.       Фенрир ради неё стёр бы мир в порошок и разорвал на части любого, кто посмел бы снова причинить ей боль.       — Я согласна, — она только сейчас осознала, что задержала дыхание оттого, что обручальное кольцо скользнуло на безымянный палец, зажигаясь магическим сиянием.       Чертовски душераздирающе было слышать, что кто-то любит её так сильно. Особенно, когда Луна потеряла всякую надежду найти настоящую любовь среди одинаковых лиц в толпе.       Она вздрогнула от резкого звука, который заставил оконное стекло противно задребезжать, и практически чуть не упала от ужаса — Полумна выглядела как загнанное существо, потерявшее обретённое спокойствие. Зрачки были расширены, рваное дыхание ударяло под рёбра, а её пальцы дрожали в его хватке.        — Всего лишь сова от Северуса. Те, кто тебя обидел, больше никогда не вернутся, — мягко пообещал Фенрир, не давая ей вырваться из крепких объятий, когда Лавгуд спрятала лицо в его груди.       — Что ты с ними сделал? — спросила Луна, хотя заранее знала ответ.       Ненормально было так радоваться, но её крошечная часть всё же надеялась на то, что Фенрир не стал действовать с позиции насилия.       — Я убил их, мой ангел. Я наслаждался каждым искажённым от боли лицом, забирал их жизни и смеялся над мольбами о пощаде. Они были недостойны даже последнего слова, — он не хотел лгать и выглядеть в её глазах святым.       Раньше его обзывали псом, но теперь такое обращение вознеслось на другой уровень, поместив Фенрира на один пьедестал рядом с Цербером — слугой Аида.       Вряд ли он попадёт в рай за совершённые поступки, но ему было уютнее и привычнее в аду, среди полыхающего огня и кипящих лавинных рек. Фенриру было комфортнее жить во грехе, чем лгать о том, что он безгрешен, и наблюдать за тем, как плачут ангелы с икон, пытаясь очистить то, что он запятнал.       — И многих ты убил? — Луна невольно задохнулась, умоляя его солгать.       — Достаточно для того, чтобы это стало так же просто, как и дышать, — флегматично обронил Фенрир.       — Фенрир, — она покачала головой, но какая-то её часть гордилась тем, что он отомстил за неё.       — Послушай, я пытался подбить себя под унифицированные стандарты, но мою доброту приняли за слабость. Я не хочу исправлять себя. Особенно после того, как ты чуть не погибла. Со мной небезопасно, но без меня ещё опаснее, — Фенрир успокаивающе погладил её по волосам.       Солнце в груди вновь засветило, когда они из разрозненных частей слились в одно целое, подобно незаменимым деталям в часовом механизме. В его венах была любовь — немного грубоватая, одержимая, но, пожалуй, самая чистая из всех, что он ранее предлагал миру.       — Фенрир, мне не нравится то, как легко ты говоришь об этом, — Луна с досадой отошла назад. — об убийствах. Ты отбираешь чужие жизни, и тебя это ничуть не трогает. Тебе безразлично, как будто мы говорим о том, что нам приготовить на завтрак.       Она пошла в спальню, где уже лежали их нераспакованные вещи, и схватила за ручку кожаный чемодан, решив на время уехать к отцу.       — Нет, ты не уйдёшь, Луна, — из горла вырвался гортанный рёв. Фенрир мгновенно обхватил её за талию, прижимая к стене позади и лишая Полумну возможности пошевелиться.       Мысль о том, что она исчезнет из его жизни, накалила нервы до опасного предела.       — Хорошо, но мы должны обсудить произошедшее и найти приемлемый для каждого компромисс, — Лавгуд с надеждой посмотрела в такие родные глаза с чертовщинкой внутри. — Ты не можешь убивать всех без разбору.       Она положила руки на его горячую вздымающуюся грудь и стала раздумывать над нелёгкой дилеммой. Луна чувствовала, что Фенрир многого не договаривал, и его жестокость временами наводила на тревожные раздумья. Пока она старалась вылечиться и вновь обрести сознание, её парень — а теперь уже будущий муж — носился неизвестно где и просто превратился в мясника, ничуть не испытывая угрызений совести за содеянное.       — Я не убивал всех без разбору, а только тех, кто испытывал неприязнь к оборотням, а также приковал тебя к больничной койке, — бросил Фенрир, ласково осыпая поцелуями её шею.       Лавгуд немного боялась, судя по участившемуся пульсу и надувшейся вене на шее. Так мило. Но не стоит сомневаться, ведь единственный, кто мог обладать ею — так это он. Каждый дюйм её тела, каждый вдох и случайное слово, вылетевшее из её полуоткрытых губ, принадлежали ему без остатка. Полумна была так прекрасна, что Фенриру хотелось сожрать её и вдоволь насладиться соблазнительным вкусом и ароматом.        — Это ненормально, — Лавгуд упёрлась ладонями в его грудь, однако Фенрир даже не сдвинулся. — Ты невежливый волк.       Он ухмыльнулся над её жалкими попытками отодвинуть его в сторону.       — Моё сердце принадлежит только тебе, — Фенрир провёл кончиками пальцев по её шее, очертил контур её губ, словно помадой, и поцеловал острые ключицы.       — А что насчёт Пожирателей смерти? Ты принял их предложение о присоединении? — Лавгуд вспомнила тот давний разговор, который стал их первой ссорой, сопровождавшейся обидными словами.       — Нет. Я отказался, — пробормотал он, расстёгивая пуговицы на её платье и проводя пальцами по хрупкой фигуре, которая покрылась бегущими мурашками из-за резкого контраста температур.       Формально Фенрир не солгал, так как он действительно официально не состоял в их рядах, однако всё же являлся наёмным убийцей, выполняя неприглядные делишки без лишнего шума и свидетелей.       Самый эффективный киллер никогда не показывает своего лица, предпочитая скрываться за спинами и держаться подальше от всякой суеты, которая может помешать его работе.       — Фенрир, ты можешь обмануть кого угодно, но не меня, — Полумна прикусила его нижнюю губу до крови, выдавая свой гнев.       Её кончик языка слизал кровь из ранки. Уже немного виновато она снова впилась в твёрдые губы, когда его рука запуталась в её волосах и слегка дёрнула в свою сторону.       Фенрир глухо зарычал, когда подхватил Луну на руки и потащил её в спальню, бросая на кровать и сминая платье.       — Мы продолжим обсуждение завтра, — предупредил он, хватая Лавгуд за шею и вжимая её спину в кровать.       — Ты по-детски уходишь от проблемы, — она положила руки ему на плечи, сжимая его талию своими бёдрами. — Если ты опять кого-то убьёшь, то я уйду и ты меня никогда больше не увидишь.       Луна никак не могла не пожирать взглядом каждый дюйм его кожи, который был выточен словно из мрамора. Косые мышцы пресса напряглись, когда Фенрир схватил одной рукой её запястья и поднял их над головой, а другой двинулся ниже, рисуя деликатные узоры языком и оставляя следы, будто расчерчивая линии мелом.       Он любовался Луной как произведением искусства. Его покалывало от предвкушения, когда она наконец осталась обнажённой и призывно прикусила нижнюю губу, молчаливо снимая с себя кружевной бюстгальтер.       — Ты такая красивая, мой ангел, — произнёс Фенрир, начиная осыпать её тело поцелуями и нетерпеливо раздвигая её бёдра коленом. — Я так боялся тебя потерять.        — Фенрир, но теперь мы вместе, — Луна успокаивающе погладила его по волосам.       Её щёки залились краской, и взволнованный стон вырвался наружу, когда его пальцы коснулись границы трусиков и стянули их, а затем он спустился вниз, пристраивая голову между её восхитительных шелковистых бёдер.       Каждый волосок на её теле встал дыбом, когда его язык уверенно лизал клитор, выписывая своё имя снова и снова.       — Я не дам забыть своё имя. Ты будешь помнить его в каждом из моих построенных миров, — Фенрир оставлял фиолетовые засосы на белоснежной тонкой коже, словно пытался заклеймить её ещё больше.       Она едва могла дышать и тихо вскрикнула, когда он резко отстранился, а его рука властно сжала её горло, заставляя Лавгуд задыхаться, а её глаза — слезиться.       Луна хрипела и проклинала этого упрямого оборотня, однако бёдра непроизвольно сжались, желая, чтобы член заполнил её целиком и подарил долгожданное освобождение. Его большая ладонь доминирующе контролировала её, словно невидимая нить с кевларовыми волокнами, и напоминала о том, кому всецело принадлежала Полумна.       В его глазах разгорался дьявольский звериный блеск, когда довольная улыбка украсила его лицо. Фенрир высокомерно наклонился, собираясь снова украсть её поцелуй.       Он действовал так напористо, будто нажимал на ускоренную перемотку в этой сцене и забывал о замедлении.       Лавгуд в ответ укусила его за щёку, оставляя ровные следы от зубов. Пусть он не думает, что играет соло.       Его хватка на её шее становилась крепче. Слёзы непроизвольно скапливались в уголках её глаз, прежде чем Фенрир смахнул их тыльной стороной ладони.       Болезненно-сладкая нега окутывала нейроны, когда тело сдалось в плен оттого, что прекращался доступ кислорода и перед глазами всё расплывалось. Её зрачки были расширены. Он был чертовски зол и голоден. Каждый волосок вставал дыбом, когда Фенрир одобрительно зарычал, стягивая с себя боксёры.       Он грубой ладонью обхватил болезненно-твёрдый член и, вздыхая, неторопливо провёл по всей его длине. Кожа сейчас была будто охвачена огнём, который изнутри пронзал клетки и нейроны. Все остальные чувства притупились, и сейчас только похоть имела значение.       Маленький ангел доводил его до исступления и заставлял терять контроль. Фенрир достаточно долго ждал для того, чтобы завладеть её телом и душой. Его клыки царапали её губы и окрашивали её подбородок кровью, но его это нисколько не волновало.       Её сладкий вкус у него во рту только раззадоривал и заставлял конечности слабеть.       — Ты убиваешь меня, — Фенрир прекратил движения и ухмыльнулся.       Он ослабил хватку на её горле, давая Луне возможность сделать вдох и впустить в лёгкие спасительный кислород. Её волосы были растрёпаны, тело украшено капельками пота, косметика размазана, а рот приоткрыт.       — Ты изменился, пока я была в отключке. Не то чтобы меня это пугает, — она захихикала, хватая губами головку его члена, на которой уже блестела прозрачная жидкость, и обводя языком вздувшиеся вены.       Её розовый язычок жадно всасывал в себя эти капли. Луна тронулась головой, не иначе, именно поэтому сейчас она была в спальне с убийцей и собиралась заняться с ним сексом, а будущее ещё не определено. Полумна подумает об завтра утром или через пару дней.       Фенрир убрал руки с её бёдер и нетерпеливо схватил за длинные волосы, притягивая ближе. Он отпустил себя и просто застонал, когда член зашёл дальше в её тугое горло, заставляя Лавгуд взять чуть больше с каждым разом.       — Ты в беспорядке, — замурлыкал Фенрир, вытирая слюни, стекающие по её подбородку.       Его даже не пугало то, как Луна демонстративно показывала свои зубы, слегка царапая его плоть. Мысль о её уходе переворачивала внутренности и делала Фенрира более агрессивным, грубым. Он крепче сжал белоснежные волосы и ускорил толчки бёдрами. Зрачки поменялись на жёлтые, когда тихое напряжение в члене переросло во взрыв, всплеск эйфории и заставило его оголить все свои нервы, взорваться. Фенрир зарычал, когда достиг оргазма, и прижал её очаровательный рот ближе к паху, заставляя её взять всё до капли. В его глазах была пелена, и он едва был способен издавать хоть какие-то звуки, кроме звериных. Он — зверь, дикий зверь, маскирующийся под другой вид.       — Ты чуть не задушил меня своим членом, — Луна прикусила его ладонь, а затем зализала место укуса.       Под её бёдрами была маленькая лужа — предательская реакция собственного тела. С какого момента Лавгуд стала любить грубость? Ответ, такой робкий, таился на подкорке сознания. Та злосчастная свалка забрала прежнюю жизнь и подарила ей другую — непонятную, более мрачную.       Она облизала губы и взяла его за руку, когда Фенрир рывком поднял её с пушистой поверхности ковра, схватив за узкие запястья, и опустил на свои колени.       — Я знаю, что ты против убийств и Пожирателей смерти, но это то, каким я стал без тебя. Я не могу остановиться, зная о том, что ведётся охота на оборотней и на тех, кто их поддерживает, — он утешающе ласкал её шею, покрытую грубыми фиолетовыми укусами.       Луна кивнула и подарила ему болезненно-сладкую улыбку. Её серебристые глаза выделялись оттенками неодобрения. Полумна сжала его руку и ощутила мозолистую кожу из-за долгих изнуряющих физических тренировок.       — Меня не было полгода. Я хочу заново узнать тебя, Фенрир. Возможно, нам стоит пожить отдельно. Я уеду к отцу, поработаю в «Придире», пока не поправлюсь окончательно. Я хочу попробовать себя в должности магозоолога.       — Нет, ты никуда не уйдёшь. Я не хочу подвергать тебя опасности во второй раз, — ожесточённо заявил Фенрир. — Ты — моя, только моя. Я поклялся защищать тебя.       Горький комок в горле никак не исчезал. Его милый ангел хочет уйти и так всерьёз рассуждает об этом? Между бровей образовалась глубокая складка отчаяния. Фенрир клацнул зубами, дотянулся до волшебной палочки и заключил Луну в объятья.       — Тогда ты должен прекратить убивать волшебников и остановиться. Мы можем уехать в другой город или страну, — серьёзно сказала Полумна, проводя рукой по его щетинистому подбородку. — Начать с чистого листа.       — От меня зависят мои собратья. Оборотни надеются на меня. Я не могу всё бросить и уехать, — его грудь пронзили вспышки боли. — И как я могу всё забыть, когда тебя чуть не убили эти изверги? Лишь потому, что ты встречалась с оборотнем.       — Мне нужно время для того, чтобы всё обдумать, — в её душе была полная неразбериха, словно туда специально отправлялись разрозненные фрагменты. — Просто временно поживём отдельно.       Теперь её чувства боролись с разумом, с моралью. Лавгуд хотела сейчас абстрагироваться от сложной материи, лишь немного пожить в тишине и полностью насладиться их любовью.       — А как же предложение выйти за меня замуж? — Фенрир сжал волшебную палочку в руках, вызывая треск древесины под подушечками пальцев.       — Пока повременим. Я не хочу торопиться. Я слишком многое пропустила вдали от тебя, Фенрир, — Лавгуд была в смятении и задумчиво крутила кольцо на своём безымянном пальце.       Страх Фенрира стал таким всеобъемлющим, будто его загнали в клетку с толстыми прутьями, укреплённую электрическим током, и теперь оттуда не было выхода. Он видел в её глазах только себя. Что, если Луна разлюбила его? Нет. Нет. Нет. Этому не бывать. Неужели Полумна хочет уничтожить ту любовь, которая держала его на плаву? Так больно было видеть её сомнения, что отрывали куски от его пылающего сердца.       — Обливиэйт, — внезапно произнёс Фенрир, наблюдая за тем, как напряжённые черты лица Луны смягчились и приобрели растерянное выражение, словно у заблудившегося котёнка.       Немного эгоистичный поступок — временами поспешный, однако необходимый. Всё идёт по плану, даже если плана нет, — он мысленно повторял это самому себе.       Каждый счастливый день, проведённый вместе, будет похож на предыдущий, и Фенрир планировал видеть боль на одних и тех же лицах, взбираясь на вершину вместе с ней и шествуя рука об руку.       Лавгуд была слишком правильной для криминальной жизни, поэтому легче стереть ей об этом память, чем потерять её безвозвратно.       Принятое решение капало греховным ядом, заставляя его кровь бурлить от волнения, а нервы сжиматься в тугую медную проволоку. Он сам — это отклонение от нормы, неконтролируемая погрешность, которую было поздно корректировать.       Наэлектризованность распространялась по нутру, впитывая в себя теневые фигуры и заглушая свет. Поганые кусочки рвутся внутри как тонкая бумага, и к его сердцу больше нет доступа.