The Scent of LilaC

Неделя без Стивена тянется медленно. В четверг я решаю никуда не ходить. Питер меня нервирует. Он, похоже, решил завязать с нашим расследованием, а делиться с ним своими соображениями я не хочу. В прошлый раз, когда я рассказал ему про Ионаса, он явно был зол. Хотя непонятно, почему. Это же ниточка, а если размотать клубок, вдруг получится что-то выяснить? А ещё мне не даёт покоя то письмо. Кто мог его написать. Откуда человек знает про «не Роджера» и наш с ним договор? Кто, вообще, за всем этим стоит. Я же до сих пор не знаю настоящего имени Питера, его фамилии. Для меня он продолжает оставаться тёмной лошадкой. Мне бы, по-хорошему, держаться от него подальше. Но отчего-то его странная неуравновешенная личность меня наоборот притягивает. И это не к добру. Рано утром в пятницу меня будит стук в дверь. С трудом вылезаю из постели. Часов до трёх не мог уснуть — в голове крутились разные мысли, а ночью всё кажется куда страшнее, чем в реальности. На пороге курьер. Он вручает мне свёрток и просит расписаться. Трижды проверяю, моё ли имя указано в графе «Получатель» — я-то ничего не заказывал. Разрываю упаковку. В коробке мобильный телефон. Довольно понтовый, надо сказать. Пока я размышляю, кто мог бы сделать мне такой подарок, телефон взрывается звонком. От неожиданности чуть не роняю его. Было бы обидно расколошматить дорогую игрушку в первый же день. — Почему ты не пришёл в четверг? Ни тебе привет, ни как дела. В голосе Питера сталь самой высшей пробы — порезаться можно. — Был занят. — Лжешь, — чувствую с трудом сдерживаемое негодование. — Чем таким важным ты мог быть занят?! — В конце концов, я не обязан. — Конечно, не обязан, — гнев сдаёт позиции, уступая место бархатным нотам убеждения, которые так завораживают меня. — Но мне казалось, ты был заинтересован в том, чтобы узнать как можно больше о той трагедии. — А мне казалось, вы потеряли к этому интерес. Или вас тоже предупредили, что не стоит ворошить пепелище? — Это не так. Мне удалось узнать кое-какие детали. И ещё я подумал, что нам нужно иметь способ связи на экстренный случай. Держи этот телефон при себе и никому больше с него не звони. Так надёжнее. — Что вы узнали? — Расскажу при встрече. — В следующий четверг? Да я сдохну от нетерпения. — Можем увидеться во вторник. Я буду в районе Кенсингтона и смогу заехать на квартиру. — Лучше в особняке. Мне жутковато находиться в квартире Лили. Там на меня накатывает странное чувство, что границы между мной и ею размываются, там я теряю своё «я» и всё больше становлюсь Лили. — Хорошо. В два, — он соглашается подозрительно легко. Этот разговор портит мне настроение на целый день. Почему? Да потому что я ощущаю себя безвольной марионеткой в руках Питера. Почему я не могу не повиноваться, когда он просит? Впрочем, его просьбы куда больше похожи на приказания. Чтобы успокоиться, пишу длинное послание Стивену, рассматриваю фотографии, которые он прислал. В основном это локации, где предполагается снимать сериал, но на одной запечатлён и он сам. В потёртой кожаной куртке на фоне какого-то невзрачного строения. Лицо серьёзное, он не смотрит в камеру и выглядит отстранённым. Поза расслабленная, но в ней чувствуется уверенность сильного. Рот кривит циничная ухмылка, в уголке зажата зубочистка, это делает его похожим на одного из тех парней, которые не дадут спуску, случись кому-то их задеть. Таким я его ещё не видел. Со мной и с детишками в библиотеке он мягкий и заботливый, с тёплым взглядом медово-карих глаз. Просто большой плюшевый медведь из Хэмлиз. А этот Стивен мне нравится куда больше. Я не на шутку завёлся, рассматривая снимок. Пишу ему, что он классно выглядит, что я скучаю. Но, честно говоря, мне сейчас даже легче от того, что его нет рядом. Мне нужен тайм-аут, чтобы разобраться с этой историей с Лили. И с Питером, чёрт бы его побрал! Вечером мне снова звонит Сара. — Привет! Как дела? — Да потихоньку. Меня разрывает от нетерпения. Удалось ли ей что-то узнать от своего бывшего? — Есть новости от Стиви? Он мне уже два дня не пишет, — в её голосе сквозит беспокойство. — Да, всё у него отлично. Снимают на локации, осваиваются на местности. Переслать тебе фото? — Давай, — соглашается Сара. А затем, будто она не уверена, что стоит это делать, всё же говорит, — Чен узнал, кто делал вскрытие Лили. Это их светило, там ошибки быть не могло. — Но ты же говорила, что доза была — впору лошадь завалить. — Ты не дослушал. У них в отделении патанатомии работает один мутный тип. Его подозревали в краже препаратов, но не нашли подтверждения. А выгнать не могут, потому что он чей-то там родственник. Чен считает, что он может быть причастен. Если с ним потолковать, может, и скажет чего. — И ты думаешь, он вот так расколется? Первому встречному всё так и выложит? — А ты у нас актёр или кто? Придумай что-нибудь, если тебе надо. Чен говорит, он по пятницам и субботам, если выходной, торчит в баре Снути фокс в Кроули и не прочь выпить за чужой счёт. Хочешь, скину тебе ссылку на его профиль. — Понял. Спасибо за идею. — Только будь осторожен. А то Стив мне голову оторвёт, если с тобой что-нибудь случится. Мы прощаемся почти по-родственному. Как только от Сары приходит ссылка, я тут же её открываю. Хм, ну и тип. Изучаю фотографию на профиле в соцсети. Парень, видно, любит красиво пожить. Дорогой мотоцикл, шмотки тоже не из сетевых магазинов. Вот только что такой забыл в отделении патанатомии провинциальной больницы? Ответ я узнаю́, когда в субботу вечером приезжаю в Кроули. Бар Снути Фокс — отдельно стоящее двухэтажное здание с яркой неоновой вывеской и приличной по размерам парковкой. Внутри полно народу, громко играет что-то среднее между попсой и техно. Пристраиваюсь у стойки, заказываю пиво и присматриваюсь к публике, пока глаза привыкают к полумраку. Увы, никого похожего на нужного мне типа не вижу. — Повторить? — бармен указывает на мой почти пустой стакан. Киваю, а когда он ставит передо мной свежую порцию, как бы невзначай интересуюсь: — Сет сегодня здесь? Бармен берет тряпку и тщательно протирает и без того чистую стойку. — Сет? — переспрашивает он. — Ага. Тот, который на Хонде Файрблейд, — надеюсь, он фотографировался у своего мотоцикла. — Он внизу. Там по лестнице. Забираю стакан и оставляю на стойке чаевые, которые тут же исчезают в шустрой руке бармена. Довольно крутые для питейного заведения ступеньки ведут в подвальное помещение. В центре — два стола для снукера, по периметру раскиданы крошечные столики, за которыми сидят желающие понаблюдать. Не исключено, что и ставки делают. Лениво прохожу мимо и устраиваюсь у дальней стены рядом с баром. А вот и искомое лицо. Сидит с почти наголо бритым типом, у которого татуировок нет разве что на лице. Не думаю, что мне будут рады. Но и просто так сдаваться я не намерен. Тут к их столику подваливает какой-то юнец, от силы лет восемнадцати. Они с Сетом обмениваются парой фраз, затем пацан суёт ему что-то в ладонь, а взамен получает то ли коробочку, то ли свёрток. Всё происходит настолько быстро, что если бы я не наблюдал так пристально, то и не заметил бы. Тем временем игра за одним из столов заканчивается, победителя хлопают по плечу, а на место проигравшего подходит как раз бритый. Похоже, у меня появился шанс. — Здорово, — бросаю я и без приглашения усаживаюсь напротив Сета. Улыбка от уха до уха, только бы рот не треснул. — Чего тебе? — Сет смотрит исподлобья. — Да замотался стоять, а твой приятель пока вроде занят. — А ты не оборзел? — Да ладно, Сет! Ты что, не узнал? Мы ж в одной школе учились. Я, правда, помладше, так что ты вряд ли меня помнишь. Зато ты был заметной личностью! Я долго копался в его профиле и примерно представлял, где он вырос и в какой школе учился. — Давай угощу тебя в память о школьных денёчках. Ты что пьешь? По лицу Сета пробегает тень сомнения, но потом перспектива получить халявную выпивку побеждает. — Виски, — бросает он, наконец. Иду к бару и возвращаюсь с двумя щедрыми порциями. Сет уже не выглядит таким мрачным. — Твоё здоровье! — салютую ему стаканом. — В честь чего гуляем? — интересуется он, распробовав напиток. Я взял отнюдь не самый дешёвый сорт. — Если честно, это, типа взятка, — делаю невинное лицо и кривовато улыбаюсь. Мол, я такой незамысловатый парниша. — В чём замес? — Да есть один вопрос к тебе. Говорят, ты в теме. Он напрягается. — Ты же в больничке пашешь? Нужен совет. Не за так. Вытаскиваю из кармана джинсовки уголок пятидесятифунтовой купюры. У Сета сразу зажигается в глазах огонёк интереса. — И чё за совет? — Ну это, я сплю хреново. Иногда и три ночи подряд уснуть не могу, ползаю потом как таракан недотравленный. Мне б колёс каких, чтоб вырубало. Не знаешь, где достать можно? — Снотворное только по рецепту, — он пожимает плечами, словно не понимает, к чему я веду. — Это понятно. Только кто ж мне его даст? У меня и страховки сейчас нет. — Хреново. — Вот я и подумал, может, ты знаешь кого, кто бы помог. — Спрошу. Но не обещаю. Это стремное дело. По тому, как он тянет слова, я вижу, что тема его зацепила. Подсовываю купюру под его стакан. — Лады. Если что, в долгу не останусь. Повторим? Я плотно поел перед тем, как прийти сюда. Несмотря на свою щуплую фигуру, я боец закалённый. Да и себе беру разбавленный. После второго стакана двойного чистого виски глаза Сета уже слегка теряют фокус. Мы болтаем о футболе, вспоминаем старые времена. Не зря я почти всю ночь изучал его список друзей и историю школы. Я, собственно, только задаю вопросы и навожу на тему, Сет сам треплется, перемывая кости давним одноклассникам. Когда после третьей его язык уже заметно заплетается, я начинаю подбираться к интересующему меня вопросу. На экране над стойкой мелькает лицо Тейлор Свифт. — Гляди, какая! Тоже ведь с кем-то за одной партой сидела. Слышь, а у вас в больничке бывают знаменитости? — Да не. Один раз только на рентген Бена Барнса привезли. Он ногу подвернул в гольф-клубе. — Скукота, — нарочито зеваю. — Конечно, Редхилл — та ещё дыра. — А помнишь Лайлу? Певичка такая была. Как-то у нас отметилась. — Тоже в гольф неудачно сыграла? — спрашиваю как можно равнодушнее. Сет фыркает, на меня попадают брызги. — Не, эта в поворот не вписалась. Меня коробит от его цинизма, но надо держать лицо. — И чё, не замутил с ней? — подмигиваю ему по-приятельски. — Ты дебил? Её к нам жмуром привезли. Она двое суток в машине просидела. — А, что-то помню. Она ж вроде под наркотой была? И бухая. Эти селебы вообще берегов не видят. Ещё дёрнем? Под четвёртую порцию двойного виски Сета понесло: — Вообще-то Лайла эта чистая была. — А чего ж тогда написали, что обдолбанная? — Там такое дело, — Сет икает и прикрывает рот рукой. — Кому-то надо было. Тогда к нам одну бродяжку привезли, её на трассе нашли. Вот там полный набор — и алкашка, и крэк, и чего только не. Кто-то, похоже, попользовал, а потом просто из машины выкинул. Сет замолкает. Его глаза закрываются, и он вот-вот рухнет лицом на стол. — Э-э, не вырубайся. Может, на воздух? — Ага, давай. Почти на себе выволакиваю его на улицу и усаживаю на ограждение стоянки. — Курить есть? Сет затягивается и тупо смотрит перед собой. — Так чё там с этой Лайлой-то было? — теперь я от него не отстану. — А-а. Короче, мне шепнули, чтоб я помог. Ну, я и помог, — он делает попытку засмеяться, но онемевшие щёки плохо слушаются. — Махнул анализы. И опа: была девочка трезвая, а стала в дупель. Никакой магии, просто ловкость рук. — А кто шепнул? — я держу его за воротник куртки, чтобы не завалился. — Хуй знает. Денег дали, а остальное меня не ебёт. На тупом лице гнусная ухмылка. Сволочь! Я не сдерживаюсь и бью кулаком в мерзкую рожу. Сет валится за парапет. Надеюсь, захлебнётся в собственной блевотине.

***

На обратном пути в Лондон меня трясёт. Выходит, всё-таки авария не была случайностью. Лили просто стала помехой, и её устранили. Но ведь Питер согласился с ней порвать! Или ему не поверили и подстраховались? От выпитого кружится голова, и соображаю я плохо. Надо будет потом всё обдумать. И вот вопрос, делиться ли этой информацией с Питером. Хотя без него, вернее, его связей мне это дело не распутать. Выпитое всё-таки подкашивает меня, но я успеваю благополучно добраться до родного дивана. Падаю, не раздеваясь, сверху на плед. Всю ночь плаваю между сном и реальностью, и из этого марева на меня смотрит Лили. Она ничего не говорит, но её облик качается в воздухе, как улыбка Чеширского кота. Утро становится избавлением от кошмара. Голова гудит, и бонусом за стенкой ругаются соседи. Мухаммед с женой, или жёнами, кто их разберёт, выясняют отношения. Фоном плачет ребёнок. Вскоре в перебранку включается и болонка пани Руд, этой только дай повод побалаганить. Остаётся только накрыться подушкой и молить бога, чтобы они все поскорее выдохлись. Всё воскресенье я провожу в постели, благо идти мне никуда не надо. Во вторник приезжает Стив. Завтра с утра отмою квартиру, куплю какой-нибудь еды и позову его. Надо организовать нам нормальное свидание. Думаю, он оценит. Глядишь, после разлуки удастся его расшевелить. От скуки щёлкаю пультом в надежде найти кинцо, в которое можно было бы упереть глаза. Как назло, по всем каналам сплошные викторины и тупые сериалы. Наконец, когда я уже готов выключить зомбоящик, натыкаюсь на старых добрых Друзей Оушена. Обожаю фильмы про ловкие ограбления! Особенно мне здесь нравится Брэд Питт, вот на кого я хотел бы походить. Залипаю на киношку, и вдруг в какой-то момент меня окатывает холодным потом. В тот самый, когда два братца-спеца по машинкам подгоняют радиоуправляемый фургон. Сам не понимаю, почему эта сцена так меня торкнула. Пытаюсь смотреть дальше, но уже совершенно не могу сосредоточиться. Какая-то назойливая мысль долбится в черепушке, но я никак не могу её поймать. Телефон попискивает, уведомляя о сообщениях. Первое от Стива. Они задерживаются до конца недели. Исполнительница главной роли никак до них не доедет, а без неё они не могут закончить. Ну что ж, хорошо, я не поторопился с уборкой. А вот второе — неожиданность. Мой братишка просит приютить его на пару ночей. Строчу ему ответ: «Я не против, если родители разрешат. А с чего вдруг?» «Разрешат. Я был паинькой, но мне позарез надо быть в Лондоне в выходные. И ты мне должен, не забыл?» «Ладно. Когда планируешь? Я поговорю с мамой». «В выходные. В пятницу приеду, в воскресенье обратно». Вот чёрт! Если Стив вернётся раньше, накрылось наше интимное свидание. Но не могу же я отказать брату. Переписка с Майлзом меня отвлекла, и, пошарившись в сети, я укладываюсь спать. Но стоит мне задремать, как меня вырывает из сна та самая мысль, что не давала мне покоя весь вечер. Радиоуправляемый фургон. Выходит, в машину можно установить устройство, которое позволит маневрировать ею с расстояния. И тут же всплывает подробность, на которую я толком не обратил внимания, когда искал возможные зацепки относительно Ионаса Урбониса. Там был парень с радиоуправляемым корабликом. Чёрт, как же его звали?! Сон как сдуло. Я включаю ноутбук и лихорадочно вбиваю запросы. После очередной попытки находится нужная заметка. Вот он, Густав Урбонис. Дело было пять лет назад, и парню на вид лет пятнадцать-шестнадцать. Сын или брат? Возможно ли, что в машину Лили установили такое устройство? Как и когда? Я мечусь по своей крошечной квартире, меня мучает что-то ещё. Какой-то недостающий фрагмент. Что-то же было, почему я не могу вспомнить?! Это точно связано с Питером. Взгляд цепляется за квитанцию из химчистки, заткнутую за зеркало. Бинго! Квитанция из автосервиса! Питер ещё сказал, что они были вместе. Как же узнать, в каком именно отделении работал этот Урбонис? Съездить ещё раз в офис и вытрясти информацию из снулой девицы? От всего этого голова кругом. Более-менее успокаиваюсь почти к утру. Поспать всё равно надо. А ещё неплохо бы ко вторнику определиться, посвящать ли Питера в мои соображения по поводу машины Лили и делиться ли с ним тем, что выболтал мне Сет. Боюсь, сам я не вывезу. Мне нужно с кем-то поговорить об этом хотя бы для того, чтобы понять, насколько всё вероятно. Или у меня уже крыша едет на почве подозрений. И главное — что бы я ни узнал, что мне потом делать с этой информацией? Понятно, Лили это не вернёт, но, если это не несчастный случай, а умышленное убийство, виновные должны понести наказание. И главное — имя Лили должно быть очищено от грязи. Весь понедельник я вялый. Только к вечеру немного прихожу в себя. Завтра предстоит встреча с Питером. Очень противоречивые чувства у меня в связи с этим. Вроде бы и не хочу с ним видеться — тут и чувство вины, и неуверенность в том, что стоит продолжать эти странные отношения. Но я уговариваю себя, что раз уж я вляпался, то надо довести дело до конца. Просто не поддаваться больше на его просьбы изобразить Лили. Хотя где-то в потаённом и очень тёмном уголке души сидит заноза. На самом деле меня ведь тянет к нему. Мне отчаянно нравится перевоплощаться в ту, кого он так страстно желает. И эта извращенная тяга, как червь, выедает мою совесть. Утром вторника я принимаю душ и привожу себя, наконец, в божеский вид. Уже собираюсь выйти из дома, открываю дверь, и тут под ноги мне падает сложенный вчетверо лист бумаги. Видимо, его засунули в щель между косяком и дверью. «НЕ ХОДИ ТУДА! ДЕРЖИСЬ ОТ НЕГО ПОДАЛЬШЕ!» Листок дрожит в моей руке. Кто шлёт мне сообщения в таком виде? Откуда он знает, что я собираюсь к Питеру? Это угроза? Или это кто-то третий, кто в курсе всего происходящего? Мне страшно. Кто ж знал, что желание подзаработать на имитации подруги приведёт меня в такую паучью сеть? Сую записку в карман. Надо показать Питеру, пусть он с этим разбирается. Он обещал, что позаботится о моей безопасности. В конце концов, не я это затеял. Пренебрегаю мерами предосторожности. Раз уж «не Роджеру» известно, куда я направляюсь, то какой смысл прятаться? Ключ у меня есть, но я не рискую соваться с парадного входа и иду привычным путём через сад. В гостиной горит торшер, его свет направлен на диван, где лежат худи, парик и бейсболка. Очень знакомые мне вещи. Наверняка они принадлежали Лили, ну, или очень на них похожие. Телефон, который передал мне Питер, вибрирует входящим сообщением. «Надень и приготовься!» Вот уж нет! Даже не подумаю! Я обещал себе прекратить маскарад. Во рту становится сухо, и я иду в кухню налить себе воды. В это время с тихим клацаньем открывается и закрывается входная дверь. — Детка! Я дома! Выхожу в холл. Питер с букетом жёлтых роз. Именно таких, какие она любила, с розоватым ободком по краю лепестка. Питер улыбается, но при виде меня выражение его лица моментально меняется с восторженно-приветственного на раздражённое. — Я же оставил чёткие инструкции! — А я не ваш подчинённый и не прислуга, чтобы неукоснительно им следовать. Вы сказали, что у вас есть какая-то важная информация. Мне тоже есть, что обсудить. И, вообще, у нас не было уговора, что я буду и дальше изображать Лили. Условия того контракта выполнены. Пока я говорю это, Питер стоит совершенно неподвижно. Лицо нечитаемо, но глаза горят холодным огнём в полумраке. Я ожидаю чего угодно, только не этого. Он в два шага пересекает холл и отвешивает мне пощёчину. — Ты не смеешь мне перечить! Я просто в шоке. Этот человек не в состоянии себя контролировать! Что он себе возомнил?! Об этом меня хотел предупредить автор той анонимной записки? Тягаться с Питером в силе я не стану, выяснять отношения тоже. Ясно одно — надо уносить ноги. Поэтому я проскакиваю мимо него к открытой двери, поворачиваю ручку и вот я уже на крыльце. Но тут меня хватают за шиворот и втаскивают обратно в дом. — Прости! Джеффри, прости! — он прижимает меня к себе, и я чувствую, что его бьёт дрожь. — У меня был очень тяжёлый день. — Это не даёт вам права распускать руки. — Я знаю. Прости меня, пожалуйста. Это всё отголоски моего состояния. Побочка от таблеток. Останься, пожалуйста! Я хочу поговорить. Мне страшно хочется оттолкнуть его, но в душе скребётся жалость. Всё-таки он так любил Лили, а потеря близкого человека способна крепко выбить из колеи. — Очень больно? — Питер ведёт пальцами по моей щеке. Готов спорить, что она стала пунцовой — кожа у меня тонкая. — Терпимо. Так что там за информацию вы раздобыли? — Может быть, приложить лёд? — он всё еще держит меня за плечо. — Не надо. Давайте о деле. — Я выяснил, что секретарь моего отца встречался с Лили. Предлагал ей отступные. — Но она, конечно же отказалась. — Именно. — Ну и что с того? — я начинаю раздражаться. — Отец не выносит, когда ему перечат. — У вас, похоже, это семейное, — потираю горящую щёку. — И что, из-за этого он приказал её убить? — Возможно. Никогда ему этого не прощу! — Нам это мало что даёт. И кстати, если мы соберём улики, доказывающие, что Лили погибла не по неосторожности, а по чьему-то умыслу, мы сможем привлечь виновных к ответственности? — Ты, верно, шутишь? — бровь Питера иронично изгибается. — У моего отца такие связи, что дело никогда не дойдёт до суда. Да и улик у нас никаких. Только телефонные звонки. — А если удастся найти этого Урбониса, которому звонил Харви? — Я думаю, если он замешан, его уже нет в стране. Или в живых, — Питер садится на узкую банкетку и закрывает руками лицо. — Почему вы в этом так уверены? — Я хорошо их знаю. И тут меня берёт злость. — Так если вы так хорошо их знали, какого чёрта вы завели интрижку с Лили? Вы же понимали, что ничем хорошим это не закончится! — Я был ослеплён. Влюблён. Околдован. Я надеялся, что у нас получится. Его тело вздрагивает в беззвучных рыданиях. — Я так виноват перед ней! Бедная моя девочка! Мне знакомо это чувство. Когда ты влюблён, то не замечаешь ничего вокруг себя. Так было с Адамом. Я не видел препятствий, верил, что у нас всё получится. Я касаюсь плеча Питера. — Принести воды? — Да, пожалуйста. Возвращаюсь со стаканом. Он всё так же сидит, сгорбившись. — Не могу без неё жить. Просто не в силах. Поэтому я и прошу тебя дать мне глоток воздуха. Я знаю, что это безумие. Но так я хотя бы могу жить мечтой. — Это странно. Но, наверное, я иногда мог бы. — Правда? — он поднимает лицо, и в глазах светится надежда. Слишком искренняя, чтобы быть наигранной. — Не сегодня. И обещайте, что не будете меня трогать. — Постараюсь. — И ещё. Мне кажется, за мной следят. Это могут быть люди вашего отца? — С чего ты взял? — Тот звонок от секретаря, который «не Роджер», и кое-что ещё. Мне как-то не по себе от этого. — Я разберусь. Обещаю. Ты уже уходишь? Он не делает ничего, чтобы удержать меня, только просительно смотрит. — Когда мы снова увидимся? Ты покажешь мне Лили? — Я не знаю. Правда, это ненормально. — Я позвоню тебе, когда выясню по поводу слежки. Ухожу через парадную дверь. Уже захлопнув её, вспоминаю, что ключ остался лежать в кухне. Оно и к лучшему. Не хочу больше с ним встречаться. Он выводит меня из равновесия.