The Scent of LilaC

Через два дня ко мне снова приезжает Стивен. Он — само воодушевление. У него-то всё отлично. Он продолжает сниматься в ситкоме, откуда его отпустят на то время, пока он будет занят в сериале. Просто на сезон его героя «отправят путешествовать», а эпизоды отснимут заранее. А ещё Стивена пригласили в рекламу безалкогольного пива. Мне остаётся только порадоваться за него. Но маленький зелёный червячок по имени зависть подтачивает мою искренность. — Давай закажем какой-нибудь еды? Извини, я что-то умотался сегодня, нет сил никуда выходить. — Конечно, выбери на свой вкус, — соглашаюсь я. Мне тоже неохота тащиться куда-то, где придётся сохранять лицо. Стивен заказывает что-то азиатское. Когда приносят еду, я ковыряюсь палочками в коробках, но аппетита нет. — Ты не болен? — он выглядит встревоженным. — Нет. Просто дурацкий день. Не хочу рассказывать ему, о чём мы говорили с Дэвидом. Был бы я помладше, реально забрался бы Стивену на коленки и зарыдал ему в плечо. Каким-то чудом он улавливает моё настроение и отодвигает недоеденное. — Пойдём-ка в комнату. Мне нечего возразить. Хотя маловероятно, что я смогу сегодня бодро кувыркаться в постели. Настроение ниже плинтуса. Я раскис как долбанный малолетка. — Иди сюда. Он садится на край дивана и тянет меня к себе. И действительно усаживает на колени. Крепко обнимает, утыкается в макушку и шепчет: — Прости! Я тут хвастаюсь, а у тебя чёрная полоса. Но она закончится, вот увидишь! Ты талантливый, но самому очень сложно пробиться. Тебе просто нужен шанс. Он баюкает меня как ребёнка, и мне так хочется всё-всё ему рассказать. И про Лили, и про Питера, и про странные письма. Он такой замечательный, а я вляпался сам не понимаю во что. И мне так стыдно за пошлые фантазии и сны. Этот человек заслуживает самого лучшего, а не такое недоразумение, как я. И от этих мыслей я позорно начинаю хлюпать носом, а Стивен целует меня в висок, в щёку, куда только может дотянуться в этой позе. Постепенно поцелуи становятся всё более настойчивыми, и я начинаю отвечать. Сначала из благодарности, потому что кроме Лили никто никогда меня не утешал, а после и сам распаляюсь. Уже через несколько минут мы судорожно стягиваем с себя одежду и оказываемся лежащими на пледе. Горячие руки гладят моё тело, им вторят губы, а я позволяю делать с собой всё, что ему вздумается. — Я так хочу тебя! — жаркое дыхание опаляет ухо. Стивен сам на себя не похож. Он не сбегал в душ, не стесняется своей наготы, а наоборот отчаянно решителен. Вот только со всеми этими переживаниями я напрочь забыл о подготовке. И в животе как-то мерзко бурчит. Кто ж знал, что именно сегодня он будет готов пойти дальше? Но я же не могу обломать ему весь кайф! — Давай попробуем так, — я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы мы оказались как две ложки, прижимаюсь ягодицами и устраиваю член Стива у себя в промежности, чтобы он упирался под самые яйца. Он понимает, что я задумал, обнимает меня и сжимает в кулаке мой член. Поза, конечно, не идеальная, зато так возникает максимальный контакт наших тел, и с разницей в росте она не самая плохая. Слегка подаюсь назад, намекая, что теперь активная партия принадлежит Стиву. Он начинает двигаться, дышит мне в затылок и даже слегка покусывает за загривок. Я же прихватываю губами большой палец его руки, просунутой у меня под шеей, и посасываю, компенсируя своё бездействие. Стив старается работать кулаком, но ему не очень удаётся поймать ритм. От трения в промежности я прилично возбуждаюсь, мне бы самому сейчас пожёстче подрочить себе, но я не решаюсь оттолкнуть его руку. Его хватает минут на пять. Горячая влага растекается по моим бёдрам, кулак Стива судорожно сжимается, а после обмякает. Вот теперь я отвожу его руку и доделываю всю работу сам. — Ты офигенный, — бормочет Стив и трётся носом о мой затылок. — Прости, я снова не сдержался. — Всё нормально. Мне было хорошо. Снова поворачиваюсь к нему лицом. Он такой расслабленный, с расфокусированным взглядом. Благодарно целует меня в уголок рта. — У нас же получится? Я обещаю стараться лучше, — у него снова на лице виноватое выражение. Теперь уже я целую его. По-настоящему и с чувством. Ещё никогда у меня не было такого доверчивого и искреннего партнёра. Это мне надо учиться строить нормальные отношения, основанные не столько на страсти и сексе, сколько на привязанности и взаимной заботе. Растроганный, я убираю влажные прядки с его высокого лба. — Полежи, я сейчас. Когда я возвращаюсь из ванной отмытый и с влажным полотенцем, Стив уже спит. Выдернуть из-под него одеяло не представляется возможным, поэтому накидываю на него вторую половину пледа, а сам забираюсь под оставшуюся часть одеяла. Под его мерное дыхание меня тоже быстро вырубает. Утром Стивен уезжает на студию, и мне уже не так хреново. Несмотря на сказанное Дэвидом я верю, что какая-нибудь работа найдётся. В крайнем случае поеду со Стивом в Уэльс, пристроюсь там хоть в кофейню, хоть в магазин. Всё лучше, чем торчать здесь и играть в детектива. Два дня проходят в относительном спокойствии. Но затем полученный от Питера телефон, который я сунул в нижний ящик комода, заставляет меня подпрыгнуть на стуле. — Почему ты не берёшь трубку? — в голосе снова недовольство. — Был занят. Есть какие-нибудь новости? — Новости есть всегда. — Я про то, кто и зачем следит за мной. И кто посылает мне анонимные письма. — Есть. Но не по телефону. Жду тебя завтра в квартире. — А, может, в особняке? Или вообще встретимся в городе. Выпьем кофе, к примеру. — Я не пью кофе в городе. И это слишком рискованно. — Тогда на Каннинг Плейс? — Видишь ли, срок аренды закончился, а сейчас как раз вернулся хозяин. Так что это место нам более недоступно. — Ладно, я приеду. — В два, — бросает он и даёт отбой, не оставляя мне шанса возразить. Вечером мы мило болтаем со Стивом. Фоном доносится музыка — его сосед, с которым они на пару снимают жильё, не отличается хорошим вкусом и тактом. — Как ты его выносишь? — Он неплохой парень. У каждого есть недостатки. С этим я могу мириться. — Ты не думал снять отдельную квартиру? — Думал, — Стив медлит, прежде чем продолжить. — Но я скоро уеду на съёмки, так что всё равно не буду здесь появляться не меньше полугода. А потом, ну, это просто идея. Хотя… То есть, если ты, конечно, не против, то мы могли бы жить вместе. Окончание фразы он буквально выдыхает, настолько нелегко оно ему даётся. Съехаться? Я пока не рассматривал такую перспективу. С одной стороны, я привык к своей берлоге, к независимости. Но с другой, разве плохо делить жильё с тем, кто тебе симпатичен? Иметь рядом близкого человека — не об этом ли все мечтают? Пауза несколько затянулась, и я спохватываюсь: — Ты серьёзно готов жить с таким раздолбаем, как я? — Иначе я бы не заговорил об этом, — Стив напряжён, чувствую это по сосредоточенному сопению. — Слушай, я бы тоже этого хотел. Да вот только с моими перспективами я не уверен, что смогу платить аренду. Боюсь, мне придётся проситься в общежитие христианской молодёжной общины. — Это неважно. Я могу взять оплату на себя, пока ты не найдёшь работу. Он невозможен! Просто слишком хорош для меня. — Давай мы поговорим об этом, когда ты вернёшься. А то, может статься, тебя потом снова позовут где-нибудь сниматься. — Кстати, я поговорил с ассистентом режиссёра насчет того, чтобы попробовать тебя на озвучку Шона. Он взял на заметку. — Спасибо тебе, Стив! — Я ужасно хочу увидеться, но в ближайшие дни никак не получится. У меня вся неделя забита. Надо отснять как можно больше эпизодов с моим участием за оставшееся время. — Я понимаю. Не переживай. Звони, когда будешь свободен. Если раньше дом-торт на Корнуол Гарденз вызывал у меня позитивно-юмористические ассоциации, то теперь исключительно тоскливые. А в последнее время я испытываю стыд и даже некоторый страх, но тем не менее, меня тянет сюда как магнитом. Я являюсь, но не к указанному времени, а с небольшой задержкой — чисто позлить Питера. Но сегодня он на удивление спокоен. — Заходи. В квартире витают ароматы кофе и ванили. — Ты, кажется, хотел выпить кофе? — Да не то чтобы. В гостиной на маленьком столике у дивана стоит поднос. Серебряный кофейник, которым Лили никогда не пользовалась, подходящие к нему сахарница и молочник. Две чашки из тончайшего фарфора и тарелка с пирожными. Любимыми пирожными Лили, разумеется. Чую, сейчас он попросит меня переодеться. — Садись, пока не остыл окончательно. Надо же, всего лишь лёгкий упрёк. — Так что насчет слежки? — Судя по всему, за тобой действительно наблюдают. Но я не думаю, что это может иметь серьёзные последствия. — А что им от меня нужно? — я наливаю себе кофе и от души добавляю сливки. — Похоже, моему отцу или свёкру не нравится то, что ты копаешься в том, что связано с гибелью Лили. Но с отцом я поговорил и попросил оставить тебя в покое. Я пообещал, что от тебя не будет неприятностей. Ты понимаешь? — В смысле, мне просто забыть об этом? — Так будет лучше. Поверь, для этих людей нет преград. Они видят сквозь стены, у них везде есть уши, — глаза Питера расширяются, и он переходит почти на шёпот. — Тогда, полагаю, нам надо перестать встречаться. — Я убедил отца, что так я держу тебя под контролем. Так что он не станет возражать, если мы будем поддерживать контакт. Он берёт кофейник и льёт себе немного кофе. Это позволяет ему не смотреть мне в глаза. — Я же говорил тебе, что мне просто необходимо общаться с кем-то, кто может вспоминать со мной мою Лили. А ты способен воскресить её для меня. Пусть на короткий миг, пусть это лишь иллюзия, но так она остаётся со мной. Его рука дрожит. Чашка жалобно звякает о блюдце. — Но это же ненормально! — В жизни есть куда более ненормальные вещи. И я уже говорил, я готов компенсировать тебе твои моральные страдания. Более чем щедро. Ты даже можешь жить в этой квартире, а не в своей жалкой конуре. От такого предложения у меня чуть чашка из рук не выпадает. Я аккуратно ставлю её на поднос. Вот только промахиваюсь и остатки кофе разливаются по серебристой глади. В глазах отчего-то двоится, да и вся комната кренится набок. Затем меня накрывает темнота. Возвращает в реальность меня мерное дыхание, прерываемое лёгким всхрапыванием. Неужели Стив храпит? Забавно, я не замечал. Уже собираюсь ткнуть его в бок, как нос улавливает не свойственный моему бойфренду аромат. Стив пользуется дешёвой туалетной водой из Бутс, а этот сложный, с нотами сандала и кожи. Глаза открываются с трудом, в голове пусто и гулко. Как я заснул? Обнаруживаю над головой люстру с подвесками. Дымчатые плафоны. Где-то я такую уже видел. Точно, у Лили. И стены выкрашены в нежно-лиловый. Стоп! Я лежу на её кровати. А кто тогда рядом?! Требуется усилие, чтобы повернуть голову. И тут же часть обзора перекрывает что-то тёмное. Рука словно чужая, но мне удаётся дотянуться до помехи. На ощупь оно волосатое. Чёрт, это же парик! Стаскиваю его и отшвыриваю прочь. И тут моему взору открывается лицо Питера на соседней подушке. Он дремлет, но чутко. Ресницы подрагивают. Первый порыв — заорать и наброситься на него. Но пробуждающийся разум советует этого не делать. Насколько возможно тихо я выскальзываю из-под одеяла и обнаруживаю, что я, к счастью, почти одет. То есть, носки и джинсы на мне, а свитшот с валлийским драконом небрежно брошен на спинку кровати. Мне хватает пары секунд, чтобы аккуратно стащить его и очень осторожно выбраться из комнаты. Слава богу, мои кроссовки валяются на пороге гостиной, не то пришлось бы валить отсюда в одних носках. На диване осталась лежать моя поясная сумка с ключами и документами. Хватаю её и выкатываюсь из квартиры. Закрыть дверь бесшумно не получается. Да уже и чёрт с ним! Я кубарем скатываюсь по лестнице и вылетаю на улицу. Прохладный ветер бьёт в лицо. На улице уже смеркается. Сколько же я пробыл там? И как так вышло, что я уснул, да ещё и оказался полураздетым в кровати с Питером? В парике Лили. Похоже, что-то было в кофе. Хотя Питер тоже его пил. Всё это очень странно. Что бы он там ни говорил, пора завязывать! Надо-ка поискать хоть какую-то работу в районе Кардифа. Убраться отсюда, пожалуй, будет самым правильным решением. За косяк входной двери моей квартиры воткнут конверт. Вот так. Не успел я повидаться с Питером, а эти уже просекли. В бешенстве разрываю бумагу. На вложенном листке напечатано: «НЕ ходи к нему! Ты потом пожалеешь об этом! Он разрушит твою жизнь так же, как разрушил её!» Так. Это не похоже на угрозу, скорее — на предостережение. Вот только пришло оно, похоже, с опозданием. Я вышел из дома рано утром. Мне не сиделось одному взаперти, и я прошлялся полдня по городу. Выходит, кто-то знал о нашей договорённости. И даже больше, догадывался о том, что может произойти. И получается, этот человек знает про Лили. И про то, как кто-то, возможно, «не Роджер» или отец Питера разрушил её жизнь. Чёрт, чёрт, чёрт! Мне надо вычислить этого человека! Кто, если не он сможет дать мне хоть какие-то объяснения? Вот только захочет ли?! На следующий день меня ждёт сюрприз. Я обнаруживаю уведомление от банка о поступлении средств на мой счёт. Пятьсот с лишним фунтов. И от кого бы такой щедрый подарок? Удивлён ли я, увидев в графе отправитель Бла-Бла Инкорпорейтед. Ту самую компанию, с которой я заключал договор. Даже моих скудных математических способностей хватает, чтобы понять, что сумма сверх пятисот фунтов как раз покрывает налог. Выходит, Питер всё-таки нашёл возможность мне заплатить. Вот только я не припомню, чтобы давал представление. Или это за вчерашнее? За то, что он устроил себе сиесту с Лили?! О, господи! Каких ещё перверсий от него ждать?! Стивен занят на съёмках от зари до заката, поэтому просит меня снова подменить его в библиотеке. Это хоть как-то позволяет забыться и отвлечься от всего происходящего. Детишки ужасно милые, хоть и шалят. Но я нахожу забавным возиться с ними. Хотя я предпочёл бы ребят постарше. С ними можно было бы поставить настоящий спектакль, как когда-то это делал наш Мистер Уиттам. К концу занятия у меня уже звенит в ушах. Двое мальчишек затеяли возню и совершенно перестали слушаться, самая младшая девчушка вдруг расплакалась. От бессилия я чуть и сам не разревелся! Как только у Стивена хватает терпения их укрощать?! А ведь он даже голоса никогда не повышает. Я посылаю ему несколько фотографий детей и собственную физиономию в бумажном колпаке с выпученными глазами. Представляю, что он ответит! Когда я добираюсь домой, все фото просмотрены, но Стив ничего не написал. Наверняка у него там запарка, и ему не до сентиментальных комментариев. Я добавляю ещё пару сообщений, чтобы он знал, что я о нём думаю, и углубляюсь в изучение вакансий в Уэльсе. Всё ужасно скучное, и оплата мизерная, но пара объявлений позабавила. Одной пожилой даме требуется компаньон для просмотра сериалов и викторин с последующим обсуждением. Что ж, с этим я бы точно справился, вот только где-то ещё теплится надежа, что я могу найти занятие и получше. Во втором же ищут провожатого для домашней свинки, с ней требуется гулять не менее двух часов в день, так как она стала набирать лишний вес. В перечень обязанностей включены массаж и подвижные игры. Делаю скрины и отправляю Стивену, пусть хоть улыбнётся в конце дня. А ещё это даст ему понять, что я серьёзно настроен ехать вслед за ним. Потом я листаю виды Уэльса и засыпаю в самом благодушном настроении. Утром я обнаруживаю, что от Стивена снова ничего. Это на него не похоже — обычно он шлёт мне что-нибудь милое на ночь и оптимистичное утром. Но ни вчера вечером, ни сегодня от него не пришло ни строчки, ни стикера. Фотографирую чашку кофе и шлю ему с подписью «Похоже, они там тебя укатали! Не давай садиться себе на шею!» Моё сообщение отмечено как прочитанное, но никакой реакции за этим не следует. Ладно, дам ему пару часов, чтобы прийти в себя и позвоню. Развлекаюсь тем, что собираю скопившийся по углам мусор в пакет, мо́ю оставшуюся с вечера посуду и даже протираю пыль, при этом не забываю поглядывать на экран. В полдень набираю Стива, но телефон выдает только порцию гудков. Я повторяю безрезультатные попытки весь день и к вечеру пишу ему: «Ты куда пропал? У тебя всё в порядке? Я тут скучаю!», дополняю стикером с грустным драконом. Вижу, что Стив в сети. Он набирает сообщение, но так ничего и не отправляет. Шлю ему три вопросительных знака. Что вообще происходит? И тут от него прилетает фотография. Это я, лежу в постели, и голова моя покоится на чьём-то плече. На моей обнажённой груди — мужская рука. Я узнаю локацию моментально — на спинке кровати свитшот с драконом. В бешенстве кидаю телефон на пол, старенький ковёр не даёт ему разбиться, но экран пересекает трещина. Сомнений быть не может — это проделки Питера! Но вот только как фотография попала к Стиву?! Подбираю своего ни в чём не повинного страдальца и снова пытаюсь дозвониться, но Стивен сбрасывает раз за разом. Меня кидает в жар, потому что я не знаю, как объяснить ему эту нелепую ситуацию. Кто поверит, что мне стало плохо, и бывший любовник Лили уложил меня в её кровать? А потом, мать его, пристроился рядом и нахлобучил мне на голову парик, чтобы вспомнить, как у них это было. Если бы я раньше рассказал Стиву про мой бенефис в роли старой подруги, про её чудаковатого возлюбленного и наше расследование, тогда у меня был бы шанс его убедить. А так всё это покажется нагромождением лжи. Мне остаётся только набрать длиннющее сообщение, смысл которого сводится к банальному «это не то, чем кажется» и отправить его Стиву. В конце я приписываю, что расскажу всё при встрече, что это связано с той моей странной работой. Вижу, что он читает. Но проглядев текст сам, понимаю, что получилось только хуже. Можно подумать, что я подрабатывал эскортом или что-то вроде того. От отчаяния вцепляюсь в волосы и ору погромче сыночка Мухаммеда и тут же слышу стук в стенку. В нашей дыре нельзя чихнуть, чтобы соседи не услышали! Пока я рвал на себе волосы в прямом и переносном смысле, Стив порвал со мной. Написал коротко и ясно: «Отношения подразумевают честность. Здесь нечего объяснять, всё предельно очевидно. Всё кончено». Звоню ему снова, но попадаю на очередную серию коротких гудков. И написать уже не могу — Стив меня заблокировал. С трудом подавляю желание двинуть по стене кулаком, есть риск объединить квартиры с пани Руд. На студию меня не пустят, занятия в библиотеке со следующей недели будет вести студентка-волонтёр, точного адреса Стива я не знаю. Остаётся только Сара, но как ей сказать, из-за чего её брат не желает со мной больше общаться? Она же предупреждала, помогала мне как почти что члену семьи! А я облажался по всем фронтам. Хотя, если разобраться, в чём я виноват? Разве что в том, что хотел докопаться до истины. Кого я обманываю? Уже давно понятно, что расследование зашло в тупик. Одному мне не вывезти, а Питеру только и нужно, чтобы я изображал для него Лили. Но я всё равно продолжал с ним встречаться. Ведь мне это нравилось, каким-то извращенным образом, но нравилось! Превращаться в Лили, играть эту роль так, чтобы невозможно было придраться. Я практически становился ею, настолько вживался в образ. Мне иногда даже казалось, что её воспоминания — это мои собственные. Я даже чувствовать начинал, как она — слава, обрушившаяся на хрупкие плечи, жажда любить и быть любимой, но по-настоящему. Не поэтому ли так меня влекло к Питеру? Или всё же это моё естество жаждало его? Чёрт, черт, чёрт! Питер! Надо с ним разобраться! Какого чёрта он отправил сообщение Стивену?! Выуживаю из ящика телефон, который он оставил мне для связи, и набираю единственный имеющийся в списке абонентов номер. Естественно, аппарат выключен. И на кой он тогда мне его дал, если дозвониться невозможно? Отправляю сообщение, что мне срочно надо поговорить, но когда ещё его прочитают.