Стратегическое планирование в условиях конца света (18+)

В конечном итоге все началось, как в прошлый раз: к главе секты явилась делегация гонцов из Дворца с призывом ответить на зов помощи. После совещания половина лордов отправилась на общий сбор заклинателей, посвященный возникшей угрозе. Учитель ушел с ними. Шень Цзю оставили «на хозяйстве» на случай, если демонические армии ждут одной лишь команды на штурм. Как заявлено главой Хуаньхуа. Шень Цинцю с мужем, впрочем, получили известие от сестер, что беременная Су Сиянь заперта в Водяной тюрьме. Это происходило. Сяо Цзю не доверял мужу, что тот не попытается пощадить своего обожаемого тваренка, если увидит его. Поэтому он решил не давать ему такой шанс изначально. Планируя операцию заранее, Цзю хотел отправить мастера Цзянь с половиной отряда, что пойдет ловить Чжучжи-лана, но леди Шуай отговорила. Остальные сестры горячо согласились. Их младший сын и брат не был приспособлен к бою вовсе. Мастер Цзянь был хорошим учителем, харизматичным шпионом, еще лучшим целителем. А вот с мечом он был угрозой только себе. Хотя на драку нарывался, если втемяшится, мастерски. А-Юань покраснел до ушей, но смолчал. Так что Шень Цзю распорядился, ощущая себя очень странно, пойти на миссию с сестрами в одиночку, оставив мастера Цзянь прикрывать его отсутствие на горе. Пусть капризный главный ученик и преемник лорда запрется с мужем в спальне, едва Учитель уйдет в бой. Пусть развратник протрахает величайшее событие на их веку, точно завтра не настанет. То-то изнывающий в тылу Лю-шиди удивится, если снова притащится на спарринг! (Пусть Шень Юань не получит шанса вмешаться и удержать его карающую руку). Мастер Цзянь недолго думал, прежде чем согласиться. Шень Цинцю ощущал странный душевный подъем, улетая на мече в рассветных лучах, что скрывали свет его ци. В ближайшие дни все закончится! Он будет свободен от Ло Бинхэ! А потом, — замирало его сердце, — он вернется домой к мужу. Цзю душил идиллические видения. Он вернется, обагренным «невинной» детской кровью, не стоило забывать. Его муж и не начинал одобрять его план по вырезанию Небесных демонов в зародыше! Все, что он от а-Юаня добился, это заверение, что любое решение Цзю он примет. Наглый эмоциональный шантаж, вот что это!!! Муж отчетливо надеялся, что его поводок сработает, и Шень Цинцю проявит бесхребетность, что все чаще владела им в объятиях супруга! Разве можно нежно любить того, кто хладнокровно убьет ребенка? Разве можно простить подобный проступок и жить без забот? Нет. Шень Цинцю знал, что рано или поздно после того, как он вернется с этой миссии, их брак сгинет в пламени Бездны. И скорее рано, чем поздно! Но если такова цена за спокойствие секты и безопасность их мира, он был готов ее заплатить. Даже если ко встрече с сестрами на нем не было лица, руки не дрожали. Его новый брат, Цзянь Няо, без труда выпытал из него подробности. Цзю сам все вывалил в любезно подставленные уши, пока они ждали сообщение скаутов. Поиск следа с помощью талисманов поиска, которые раздал Шень Цинцю, затягивался. Испуганной отравленной беременной женщиной Су Сиянь, может, и была, но оставалась лучшей заклинательницей Хуаньхуа, от успешности бегства которой зависели жизни всей ее семьи. А они ее еще и спугнули, заставив сменить маршрут и осторожничать. Шень Цинцю перебирал пальцами в рукаве средства для стирания памяти, для исцеления, для убийства. Они были подготовлены на все возможные случаи. На его поясе был зачарованный нож, что загубит даже отродье Небесного демона. Вдали слышался грохот битвы с демоническим императором, на который и шла барышня Су. — Я понимаю, почему ты хочешь убить этого ребенка, — согласился Няо-гэ доброжелательно. — Это надежно. И я бы не возражал, если б ты говорил, что этого хочешь, чтобы поквитаться. Полукровка тебе знатно насолил тогда. Но ты говоришь про долг, про безопасность… — Потому что это важно! — оскалился Шень Цзю. Он ненавидел отродье люто, но для других это никогда не было аргументом. Он был извергом и беспричинно жестоким учителем. Так что сейчас он сразу заговорил на понятном для НИХ языке. Ему была нужна помощь, чтобы найти уродца в срок. — Безопасность можно обеспечить и множеством других способов. Убить щенка — это поступок, который ты возьмешь только на свою душу. — А есть другие кандидатуры в очереди?! — вспыхнул заклинатель. Он всегда был тем, кто нес ответственность за все. Одним грехом больше — велика ли разница! Господин Няо поднял руку в знакомом жесте, прося не срываться на нем. Цзю сомкнул губы и отвернулся. — Если хочешь, я могу, — вдруг предложил мужчина. Шень Цинцю посмотрел на инкуба с шоком. Тот выглядел печально. — Мы твоя семья теперь, сяо ди. Если тебе что-то нужно, ты можешь попросить. Тебе не обязательно убивать его своими руками. Если трудно, позволь мне, отдай нож мне. Цзю защитно набычился, вцепившись в кинжал на поясе, будто низший демон угрожал забрать оружие. Но на его глазах выступили слезы. Предложение нового да-гэ тронуло его своей искренностью. — Ты сделаешь это? — неверяще прошептал он, выискивая на лице Няо тот же сантимент, что владел Юанем. Может ведь быть так, что демоница просто хочет украсть ребенка и оставить в живых. — Я старый и взрослый демон, а-Цзю, — хмыкнул инкуб, протягивая руку, чтобы погладить плечо, будто юноша был испуганным зверем и мог кинуться. — Я умею принимать сложные решения. И нести их тяжесть. «В отличие от тебя», — не произнес он. Шень Цинцю как никогда желал отдать свою ношу кому-то другому. Он сжал рукоять. Отвел плечом. — Нет, он — моя ответственность, — уцепился Шень Цинцю за ненависть, не став малодушничать… и доверять кому-то. Тем более какому-то чужому гэгэ. Пробовал уже не раз — больше не станет! В тот же миг тусклая линия одной из сестер-следопытов зазвенела сигналом. Су Сиянь нашли! Цзю дернул все прочие поводки, подавая сигнал остальным, и бросился по следу, догоняя Цзянь Няо. По дороге не забыл и о тканевой маске. Еще не хватало быть узнанным! Они все остановились за кустами у кромки леса, глядя на ритуал запечатывания, который исполняла дрожащими руками Су Сиянь. Та была в ужасном состоянии: лишь в нижнем платье, которое заляпалось грязью, кровью и слизью от родов, с дрожащими руками и черными глазами. Ее восковая кожа отдавала желтизной, а вены почернели. Глаза горели одержимым огнем, пока она рисовала в воздухе вокруг ребенка священные знаки своей дрожащей ци. Цзю проигнорировал умоляющий взгляд Няо и, едва дождавшись, что печать ляжет на младенца, бросил в женщину сковывающий талисман. Та вскрикнула, отлетая от своего ребенка, завернутого в один из ее средних слоев. Линии ци сковали ее светящимися нитями и неподъемными якорями вцепились в речной берег. — Кто вы такие?! — потребовала заклинательница немедленно. — Отдайте моего малыша! Кто вас послал?! Учитель?! Я вас не знаю! Отойдите от ребенка! Шень Цинцю же, не обращая на нее внимание следил, как на лбу отродья гаснет красный свет демонического хуадяня, превращая призрак его кошмаров в обыкновенного младенца. До поры. — Мне жаль, леди Су, нас никто не посылал. Этот господин пришел сам, потому что видел будущее, — сказал он тихо, и женщина застыла, глядя на него шокированно. — Твой сын вырастет чудовищем, что уничтожит и мир демонов, и мир людей, и даже опрокинет Небеса. Он изнасилует сотни женщин и разорит еще больше мужчин. Он будет убивать и пытать ради удовольствия! Убедившись, что она услышала, сяо Цзю занес нож и зачем-то застыл. Жалобные и беспомощные крики слабой удерживаемой женщины заполнили его уши, превращая в подлого убийцу. Ребенок в корзинке, красно-синее сморщенное существо, выглядел обычным и ничего не понимающим. Никаких признаков зловещей натуры более не показывал. Кряхтел и подслеповато щурился, даже угрозы не понимая. Цзю занес лезвие выше и сжал рукоять. Один удар — и все будут в безопасности. — Заткнись! Заткнись, женщина, тебя не было там! — не выдержал он. — НЕТ! МНЕ ПЛЕВАТЬ, КТО ТЫ! ПЛЕВАТЬ! ОСТАВЬ МОЕГО СЫНА! — возилась она в грязи речного берега. Нити резали ее кожу. Цзю застыл. Наверно, надо было озаботиться звуковым барьером, но теперь он не мог игнорировать ее речь, ведь это она породила отродье. Любая мать будет безутешна в такой ситуации, даже если ее уродец не заслуживает жизни. Любая, кроме его собственной, наверно. И всех прочих уличных сирот, чьи матери отказывались от них без зазрения совести. Но именно Ло Бинхэ получил в этом мире все… — Он убил моего брата и меня. Он уничтожил всех культиваторов и выпустил чудовищ в мир людей, — повторил он. — Он сын чудовища и вырастет чудовищем. — Нет! Тяньлянь-цзюнь не чудовище! — свирепо и истерично воспротивилась Су Сиянь, заставляя Цзю обернуться на себя. — И мне плевать, что ты там себе вообразил, такого быть не может! Мой сын вырастет добрым и справедливым заклинателем и демоном! Шень Цинцю лишь рассмеялся и посмотрел на нее, столь уверенную в этом. Он странным образом не чувствовал ничего. Перед его глазами стоял мрак подземелья, размытый от лихорадки взгляд. Шум ядовитой воды и смрад его гниения. — Что ты вообще знаешь, наивная дура, — плюнул он ей в ноги. — Ты даже зла в собственном учителе разглядеть не смогла. Твой нежный полюбовник устраивал турниры за место в своей постели и смотрел, как его любовницы рвут друг друга на части по его прихоти. Может, и людей ел! Думаешь, ты достаточно узнала пятидесятилетнего демона за время вашего романчика? Думаешь, верность ему того стоит? Цзю прижег ее презрительным взглядом. Он ненавидел таких вот благородных идиотов, которые считали, что их жертвы кто-то оценит. — Если я дам всему произойти, этот щенок останется последним Небесным демоном. Он вырастет безнаказанным ублюдком, который не пощадит никого. И которого не примут ни люди, ни демоны. И которому никто не сможет дать отпор. Твоя смерть не сделает его лучше, как ты, вероятно, воображаешь. Он всегда будет знать, что тебе было плевать на него! И матерью он назовет другую! Су Сиянь поджалась в страхе и отчаянии. Все ее тело тряслось. Но она не потеряла огня в глазах. Но хотя бы заткнулась. Шень Цинцю удовлетворился этим и вернулся к убийству. — Стой-стой-стой, но если я останусь жить! — вновь взмолилась барышня Су. Цзю с недоумением притормозил. — Если ты взаправду видел будущее, где я умерла, и произошло то, что ты говоришь, то теперь я буду жить. Позволь мне жить, и я воспитаю его правильно! Я наложила печать на его демоническую кровь. Она никогда не падет! Отпусти нас, господин! Добрый господин, я лично прослежу, чтобы мой сын не тронул никого из твоей семьи. Назови свое имя и… и отпусти нас. Женщина заплакала на земле и в путах, не зная, как еще спасти жизнь своего ребенка. Она даже не просила о противоядии, хотя яд чернил ей губы. И неужели она была настолько глупа, что надеялась получить его имя и свободу? Воистину, ученики Дворца были змеями, что трусливо убегали и били исподтишка, когда меньше всего ждешь. У Цзю, несмотря ни на что, опускались руки. Какая откровенная ведь ложь, ха, «никогда не падет»… Да эта поделка и двадцати лет не выдержала! — Босс, — обратился к нему Цзянь Няо. Цзю отвернулся, поджав губы и зажмурив глаза. С каждой секундой промедления становилось яснее, что он не убьет этот комок плоти, что сейчас кряхтел и в замешательстве возился в верхних одеждах матери. Следовало придумать что-то еще. Что-то столь же верное, что и смерть. Что-то, что утолит то черное чудовище, что сидело уже в его груди. Что-то, что удовлетворит женщину, которая так отчаянно хочет жизни для своего отродья. Она ведь будет резать и убивать себя, доламывая свою культивацию. — Гэгэ, ты можешь разрушить его демонический очаг, не тронув человеческий? Это возможно? — Нет! — немедленно вскинулась Су Сиянь. — Это убьет любого! Няо притормозил, но медленно кивнул. В его глазах появилось что-то новое, отметил Цзю. Уважение. Признание. Облегчение и благодарность, быть может. Чего не было там раньше. Холодный старый демон остался тронут его малодушием. — Я могу. У него уже есть печать, отрезающая демоническое совершенствование, — рассудил инкуб. — Если печать слетит, он умрет, а не станет демоном. — Нет! Вы не можете так поступить! — заново начала бесноваться мать. Цзю махнул на нее рукой. Ей всего мало будет. Главное, что его это полностью устраивало. Он махнул брату приступать и передал ему ребенка. Мать издала отчаянный крик, когда демон приник губами ко лбу ее малыша. — В ваших интересах, леди Су, держать своего щенка в безопасности, чтобы печать не слетела, только и всего, — зашипел на нее Шень Цинцю. — ТЫ чудовище! — укусила его госпожа Су и оскалилась, как зверь. Цзю, получив свое, смягчился к ней. Теперь он яснее видел, как ужасны казались его действия для той, кто не ведал, что произошло, как он. Дурочка даже своего Учителя не считала плохим человеком. — Я провел около десяти лет в Водяной тюрьме. Твой сын отрывал у меня конечность за конечностью, пока от меня не остался обрубок, — прорычал Шень Цинцю ей. — Когда ему не понравились мои оскорбления, он отрезал мне язык. Выколол глаз. Один. Ему не нравилось, как я смотрел на него с ненавистью, но он не хотел лишаться выражения страха в моем взгляде. Ему доставляло удовольствие резать меня и пытать кровавыми паразитами. Он даже водил некоторых из своих шестисот жен, чтобы насмехаться надо мной. Мою собственную ученицу, которую я вырастил с младых ногтей, он пытался однажды заставить взять кнут. И недели не проходило, чтобы он не пришел похвастаться новой женой, которую взял силой, или сектой, которую уничтожил. Так и гнил я в горшке человеком-палкой еще долгие годы, пока однажды он не принес мне расколотую душу брата. Я проглотил осколок его духовного оружия и так скончался. Кто знает, может быть, твой выродок приходил хвастаться в мое подземелье и после, м? Он был достаточно безумен для подобного. Я знаю, что для тебя, барышня Су, это лишь слова. Но таков был конец моей жизни. Таким сделал его твой сын. Су Сиянь, видимо, что-то увидела в его глазах искреннее, потому что ее уверенность в невинности сына дрогнула. — Что ты сделал тогда?! — встряхнулась она, точно тигрица. — Мой сын бы не поднял руку на невинного! Шень Цинцю жестоко вздрогнул от того, как его хлестнуло обвинение. Он сжался, переживая вынесение его приговора заново. А после его омыла усталость. И зачем-то стыд. Он вытер лицо и, опомнившись, поправил маску. — Я не сделал ничего из ряда вон! — клацнул он зубами от злости. — Я был его Учителем, и воспитывал его, как мог! Но это слюнтяй только и делал, что лицемерно ныл и бесхребетно прогибался. И когда я отказался учить такое бесполезное ничтожество, он вернулся через пару лет, устроил суд, где фальсифицировал обвинения с помощью твоего благороднейшего Учителя, и так я оказался на десять лет в его пыточной в качестве игрушки для жевания. — Ты лжешь! — взвизгнула женщина, ввинтившись криком в его больной мозг. — НЕТ! Я имел право поступать, как я поступал, как его Учитель, и не делал ничего выходящего за рамки своих полномочий! И за это он устроил мне ад на земле и всем вокруг! Потому что твареныш обиделся. По попке его пошлепали, когда он прогуливал уроки! Стоящая причина уничтожать три мира!!! Сяо Цзю не знал, почему его собственные слова вызывали в нем желание обтряхнуться, точно от насекомых на теле. Он был прав. Он имел право. Ло Бинхэ был никчемным убожеством, а не учеником. Вечно заглядывал в глаза и навязывался, протягивая липкие цепкие мерзкие ручонки. Его плеча что-то коснулось, и Цзю чуть не совершил сальто назад, ударив волной ци. К счастью, инкуб без труда увернулся. Шень Цинцю же сжался в комок, пытаясь восстановить ровный ток ци в себе. Дыхание вырывалось с хрипом, поверхностно. На его плечи и спину легли руки их молчаливой напарницы Фуу Джан, растирая его и успокаивая. Взяв себя в руки, Шень Цинцю поднялся и решительно направился к испуганно сжавшейся Су Сиянь. Цзянь Няо молча подсунул ему корзину с младенцем, но Цзю без промедления отдал его освобожденной из ловушки матери. Все равно из-за печати заклинатель бы не ощутил состояние демонических вен, чтобы проверить, а суккубы прежде не давали повода сомневаться в своей лояльности и исполнительности. Няо же, первому ребенку Цзянь Шуай, было больше двухсот, он специализировался на диверсиях и несчастных случаях. Достаточный опыт и прекрасное портфолио капитана карательной группы прилагались. Такой способен осознать важность их операции и не саботировать результат из-за каких-то там чувств. Больше чем Цзю, то есть. Заклинательница немедленно выхватила сына и отошла от них на трясущихся ногах, что едва ее держали. Чуть ногу не подвернула от слабости, но даже не заметила, прижимая сына и не забывая отслеживать их. Ее лицо неконтролируемо искажалось в слезах, не то облегченных, не то отчаянных. — Небесные демоны всегда отличались упрямством в своих убеждениях, бессердечным коварством, хитростью и дурной силой. Смешение кровей из поколения в поколения сделало их эмоционально нестабильными, склонными к одержимостям, духовным болезням и сердечным демонам, — процитировал Шень Цинцю с презрением. — Как те породистые дворцовые собачки, на которых была мода пару лет назад, — сунул руки в карманы Цзянь Няо, заработав злой взгляд Су Сиянь. Она прижала сверток к себе теснее, глядя на них со страхом, подозрением и отвращением. — Достойная наследственность для первенца, — Шень Цинцю одобрительно фыркнул брату и вытащил из рукава целительную настойку, которая придаст сил и избавит от любого яда. Он бросил бутылочку женщине, и та легко поймала. — Если ты так хочешь, барышня Су, то иди и расти свое отродье, теперь Ло Бинхэ не сможет причинить больше вреда, чем один единственный заклинатель. Но даже так, все его злодеяния, что будут на его руках, останутся на твоей совести. Иди без страха, может быть, ты даже успеешь спасти своего озлобившегося любовника. Уверен, он уже получил вести о твоем предательстве. Но вдруг вы еще сможете завести вдвоем скромный демонический гаремчик на сто персон? Цзю издевательски сложил ладони в умиленном жесте, но дернул плечами и откланялся, едва посмотрев в лицо женщины на грани слез. Его издевательского злого оскала она все равно не увидела. Шень Цинцю ненавидел расстраивать женщин. Но иногда долг вынуждал его. Оставался Чжучжи-лан, эта проклятая змея. Цзянь Няо запрыгнул на меч вместе с ним и обнял его. Остальные сестры растворились между стволов и кустов в лесах горы Байлу. — Ты прекрасно справился, — прошептал брат. — Я не знал, сколько тебе пришлось пережить. Шень Цинцю сглотнул горький комок и промолчал. Больше всего он хотел оказаться в руках своего мужа. Он ощущал, что сделал слишком много и недостаточно одновременно. Когда они отлетели достаточно далеко от Су Сиянь, инкуб позади него превратился в женщину. — Ты выбрал хорошо, — погладила его плечи цзецзе. — Откуда ты знаешь? — просипел он. — Ты не убил невинного ребенка, но нейтрализовал его также верно, — голос инкубы изменился, и она добавила куда тише: — Не могу назвать хуже чувства, чем знание, что ты проживешь дольше своего ребенка. Впервые Цзю задумался о том, что даже у Цзянь Няо было прошлое, а суккубы — существа обоеполые. Это обычно демон представал в образе мужчины и вел себя как легкомысленный ублюдок. Однако, все суккубы появлялись не просто так. У людей, вот, первенцы наследуют, и если для суккубов самое ценное — это их «духовная линия», могло ли быть так… Двести лет это довольно долгий срок, случиться может всякое… Почему тогда гэгэ предлагал ему взять нож и сделать все сам, если так? Шень Цинцю абсурдно ощутил, как близко обошла его еще одна беда и потеря, и задревенел. Кровь отлила от лица. — Она не знает, кто мы, она никогда не найдет, — продолжал говорить инкуб, явственно думая о другом. Но они были весьма чувствительны, эти существа, к сердечным течениями… — Он точно не выживет, если печать слетит? — тем не менее послушно отвлекся и поддержал недопонимание Цзю. — Его очаг точно погас? — Точнее некуда — оживился Няо-няо. — Более того, раньше печать норовила треснуть, ведь на выходе получался более сильный и полноценный полукровка, а теперь с такой дырой в энергетике его тело будет цепляться за печать как утопающий за веревку. Телесные особенности Небесных демонов ему не удастся вытащить даже в потомках! Теперь это просто человеческий ребенок, разве что с небольшой безобидной аномалией в энергетическом развитии… Выносливый, может, еще. Не бойся, даже сестры не сумеют восстановить его очаг, особенно когда мальчик подрастет. Его тело просто адаптируется быть полностью человеческим. А с человеческой матерью ему ловить нечего. — Она не догадается просить суккубов помощи, — понял Цзю. — А если и узнает, то недостаточно быстро. Цзю выдохнул с огромным облегчением и почти уронил их в дерево, но к счастью успел выровняться. — Прости, цзецзе! — О, ерунда, ты только что спас три мира и бог знает сколько соседних царств, — матерински улыбнулась демоница. — Осталось убедиться, что остальные не упустили Чжучжи-лана. И можно считать, что с Небесными демонами покончено. Ух, демонические цзецзе нам будут еще лет триста должны за такой подарок! Шень Цинцю сглотнул тугой клубок, что встал у него в горле. Умом он понимал, что еще Цзянь Юань говорил семье о будущем, а Цзю только подтвердил его слова, если были сомнения. Но для него все это выглядело, будто его выслушали и приняли каждое слово ко вниманию. Без споров. Без оскорблений и сомнений. Да буквально так и было! Он спланировал всю операцию, и никто не придирался что к чему лишь потому, что предложил он. Старшие суккубы лишь давали по делу советы, полагаясь на опыт, за что Цзю был им благодарен. Его также все еще заботил оставшийся в живых Ло Бинхэ. Следовало вернуться и добить тваренка. Цзю предпочитал держаться за низменную мысль, что его может похвалить муж. Он считал унизительным желание уподобиться собаке, но муж гордился им приятнее. А страх его потерять был дополнительным кнутом, чтобы следовать за яблочком. Руки Няо-цзе на его плечах были также ласковы, несмотря на то, что он планировал убить ребенка. Голос полнился радостью и бахвальством. Мысли о том, что муж, добившись своего, уйдет, Шень Цинцю старательно уничтожал. Нет, суккубское семейство слишком много ему показало, чтобы они могли чисто уйти от него! На месте их уже ждала группа заклинателей Цзянь и следопытов. Все было усеяно дохлыми змеями, а посреди поляны лежал их владыка. Уродливое полукровное существо, частично покрытое чешуей, частично волосами и кожей. В нем торчали три меча, пробивая лоб, сердце, горло. Хвост был опутан сдерживающими печатями. Суккубы и заклинатели наблюдали за трупом с интересом, не спеша убирать тела людей и осыпающиеся тела демонов. Подлетев ближе, они услышали их слова: — Ты гляди, регенерирует, — указывала пальцем демоница. — Допейте уже, а то, не приведи Небеса, сбежит! — советовали другие демоны. — Вот еще! — отодвинулась первая. — Это все еще Небесный демон! Посмертная марионетка — это не шутка! — Этот не управляет своей кровью, он неудачный гибрид! — Естественный, что ли? — презрительно скривился человек. — Какой уж еще! Никакие суккубы не работают с Небесными, а к сумасшедшим соваться себе дороже!.. О, вы тоже тут! Как все прошло? Шень Цинцю и Цзянь Няо заметили. Со всех сторон послышались вариации: «Удалось?». Цзю не смог ответить. Трусливо убоялся осуждения за то, что не смог выполнить часть своего же уговора. — Ло Бинхэ жив, — объявила за него суккуба. — Су Сиянь тоже. А-Цзю выбрал разрушить его демонический очаг. Теперь если печать снять, он не станет демоном, но погибнет! Шень Цинцю сжал рукоять запасного меча, купленного в одной из дальних сект, которым пользовался, не желая светить свой настоящий духовный меч. Его затопил стыд. Однако, большинство приняли ответ как удовлетворительный, даже покивали. — Чжучжи-лан, как видите, все никак не издохнет, — махнул один из заклинателей. — Священные демоны живучие, но еще полчаса — и этому конец. Выносливость и у них не бесконечная! — Семнадцать наших потеряли! — возмутились в команде из полусотни старых воинов всех трех демонических кланов. — Хорошо, что удалось собрать души большинства. Окончательно потеряли всего троих. — Кто собрал Вэй Айджан? Пока люди и суккубы перебирали, кто где, не забывая следить за еще живым противником, Цзю лишь застыл, также молча наблюдая, как издыхает последний Небесный полукровка. Он был бледен и не чувствовал победы — лишь вину и страх от того, что не справился достаточно хорошо, чтобы жертв не было совсем. Хотя умом он понимал, что всего семнадцать — это потрясающий результат. Благодаря тщательному планированию и сбору информации они отделались царапиной, ведь на соседнем поле десятки школ умирали, воюя с полноценным чудовищем. То, что три Мадам им выдали лучших из лучших, также сыграло решающую роль. По местности прошла слабая волна ци, и все обернулись в сторону боя остальных сект. Где-то там запечатали Тяньлянь-цзюня. Удар, нанесенный Юэ Цинъюанем, был настолько ужасен, что отзвук его дошел и до них за многие ли. Будто ощутив приговор хозяина, приведенный в исполнение, змей содрогнулся с агонизирующим стоном человека, в которого вонзались сотни копий. Желтые глаза с угольными зрачками раскрылись, и он испустил последний дух: — Ненавижу. Людей. В ту же секунду он околел, вся плоть усохла, а свежая кровь растеклась в огромную лужу. Все бросились врассыпную, но больше ничего не произошло. Один из заклинателей пнул в кровь камешек. Ничего сверхъестественного не случилось. — На этом все. Мы уберем тут, а ты возвращайся домой, — порешил Цзянь Няо. — Тебе нужно успеть до того, как вернутся остальные. Шень Цинцю благодарно кивнул, поклонился всем остальным участникам их тайной охоты и поспешил в секту. К раннему утру он был у второго пика, устал как скаковая лошадь, но тихо и незаметно проскользнул на обитаемую вершину. На Цинцзин все было тихо. Цзю шмыгнул в дом. Тревожный муж нашелся на кухне у окна, точно картина на молодую жену, ожидающую мужа-солдата. Цзю едва глаза не закатил. Увидев его, мастер Цзянь в лице изменился и бросился проверять, в порядке ли он. Цзю сначала отмахнулся, срывая с себя подозрительные одежды в несвойственных ему темных тонах и покрое бродяги-разбойника. Сразу бросил их в тлеющую кухонную печь, оставшись в одних лишь нижних штанах. Но потом от заботы супруга его догнали слезы и страх сегодняшнего дня. Мастер Цзянь так и не спрашивал, какой он выбор сделал и остался ли послушен. А Цзю был! Ло Бинхэ был жив! В этом мире твареныш был жив и здравствовал под защитой своей матушки. Как Шень Цинцю мог жить спокойно, когда полукровка мог в любой момент заявиться на его порог снова? — Он жив! — выкрикнул практически он, вырываясь из рук мужа, точно они его жгли. — Ты же этого добивался! Можешь идти! Теперь мастер Цзянь мог просто уйти и заняться своими делами, а не ковырять его сердце. Муж же выглядел настолько ошарашенным, что упал на ближайшую лавку. Цзю так встревожился, что сбегал принес стакан воды, который муж без вопросов принял и отхлебнул. — В смысле? — хрипло поинтересовался мастер Цзянь. Цзю злобно отвернулся, не желая признаваться в совершенном и получать похвалу, которая так манила его прежде. И вообще это стремление показалось ему особенно гадким и унижающим его достоинство. Главный ученик занял руки приготовлением ужина. Благодаря мастеру Цзянь он научился готовить сносный рис с мясом и овощами. Штаны нашел. — Милый, — тем своим ласковым тоном заворковал муж, подлизываясь. Цзю сомкнул оборону еще плотнее, вжав голову в плечи и сведя брови на переносице. Его обняли большие теплые руки, и Шень Цинцю против воли расслабился. Даже запах риса со сковородки показался ему вкуснее, а Ло Бинхэ — не таким страшным. Он сжал локоть мужчины, черпая уверенность в завтрашнем дне, которой у него самого не было. — Я не буду спрашивать, почему ты пощадил мальчика, но спасибо, а-Цзю, за твое милосердие. Ты у меня такой умный!.. — Это не милосердие! — Хм-м, — скептически отозвался муж на его плече. — Это не милосердие. Я попросил деверя Няо потушить его демонический исток. И отпустил леди Су. Пускай сама распробует дрянную натуру своего отродья! Это вызвало паузу, а потом муж начал тискать его еще сильнее: — Спасибо все равно, Цзю-эр, ты большой молодец. — Это не так, — тихо прошелестел для себя сяо Цзю. Он всех подвел. — Я трус. Из его глаз закапали горькие слезы ужаса перед неопределенным будущим и разочарования. Даже ребенка убить не смог, когда на кону три мира. Он во всем виноват, и все, кто умрет по вине Ло Бинхэ, будут на его совести. Нельзя! Нельзя было оставлять чудовище живым! — Ш-ш-ш, — погладил его муж совсем точно также, как Няо-гэ делал. А-Юань забрал у него вок и отставил в сторону с разгоревшейся плиты. Развернул Цзю к себе лицом и сцеловал слезы с щек. — Ты поступил очень милосердно и сегодня совершил очень добрый поступок, не кори себя, — сказал он. — Нет, — квакнул Шень Цинцю. — Молчать, когда этот муж говорит, — тем же ласковым тоном оборвал мастер Цзянь, и рот Цзю будто разучился издавать звуки сам собой. — Доброта бывает очень разная, малыш. Иногда это та самая доброта, о которой все говорят: протянуть еду голодному, согреть мерзнущего, принять бродягу… Но есть и доброта невидимая. Например, отпустить живым человека, который пытал тебя и убил всех твоих близких. Это огромная щедрость и смелость, а-Цзю. И я горжусь, что у тебя хватило на них сердца. Я, честно говоря, не ожидал. Но ты в очередной раз показал, что гораздо лучше, чем все о тебе думают. Шень Цинцю оскорбленно и осуждающе сопнул и прижался к шее мужа, где мог безопасно растить лужу из глаз. Муж его гладил и целовал, шепча утешения, называя его сладкой паровой булочкой своим маленьким воркующим тоном. В теле молодого заклинателя нарастало напряжение, пока не превратилось в полноценную дрожь. — Ты можешь мне пообещать, что все будет в порядке и никаких проблем не будет? — жалобно попросил сяо Цзю мужа, вцепившись в его рукава и воротники. Ему отчаянно хотелось, чтобы кто-то пообещал, что он не окажется вновь в Водяной тюрьме. Мастер Цзянь опустил глаза и тяжело выдохнул: — Я не знаю, малыш, и не могу такого обещать, — безжалостно признался он. — Но я буду рядом с тобой, если такой день настанет. Цзю отчетливо ощутил, как жестокость мужа сломала его на куски, как вазу, и он заплакал еще горше. Дрожь не прекращалась, а стала лишь сильнее. Однако, на дне сердца он остался глубоко признателен, что а-Юань не стал его щадить и умасливать сладкими словами. Он бы не поверил. Лучше уж правда, чем потом лишаться надежды. — Я всегда буду на твоей стороне в первую очередь, — тихо даже не пообещал, а сообщил факт а-Юань. — Даже если это будет поперек всего мира… хотя видят боги, я очень плохой боец. Пожалуйста, давай мы не будем доводить до драк против всего мира. Я и против тебя не выстою. Цзю почти пнул эту бесполезную скотину в ляжку, но вспомнил, что обещал не драться, а потом и вовсе решил, что муж у него был лучше всех и такого обращения не заслуживал. Он приник к его груди и прижался к теплу. Эта глупость на удивление успокоила его. И стало… пусто. — Что будет дальше? — спросил он. Шень Цинцю с тех пор, как очнулся в этом времени только и мог, что думать о мести. Он лгал, втирался в доверие, угрожал и усердно работал, чтобы вернуть положение и ресурсы, что однажды ему принадлежали. Каждая минута, когда он лежал без сил, сломленный своими демонами, была посвящена планированию. Но это было лишь средством на его пути к тому, чтобы найти и расправиться с Ло Бинхэ, этим гадким проблемным мальчишкой, опаснейшим демоническим императором. Теперь, без мести, что будет теперь? — Мы будем жить, — пожал плечами муж. — Ты получишь свой титул, я буду помогать с уроками. Мы найдем, как нам будет удобно жить вдвоем, и будем жить. Цзю не видел в этом большого смысла, и не был особенно уверен, что хотел бы… Но ради мужа он без энтузиазма согласился попробовать. А-Юаня расстраивать или оставлять не хотелось. — Самое главное — это мы будем счастливыми. Давай жить для этого? Шень Цинцю переложил голову, чтобы видеть опущенные ресницы мужчины и красивые губы. — Я не знаю как — сказал он. — И вряд ли умею. На этот раз муж продолжительно молчал. — Я тоже не очень хорошо знаю как, — признал он. — Но это лишь повод научиться. Он предложил раскрытую ладонь, и Шень Цинцю протянул свою. Они переплели пальцы. Мастер Цзянь притянул их замок к себе и поцеловал кисть Цзю. У него были горячие руки, как обычно, а у Цзю — холодные, худые и потные от ужаса. Не разжимая их сплетения, муж погладил Цзю большим пальцем по щеке. Тот вжался кротким котенком. Очень благодарный, что у него есть близкий человек, с которым он может быть вот так. — Я тебя люблю, — признался он снова. А-Юань блеснул глазами и опустился к уху сяо Цзю. Его дыхание послало чувственные мурашки по коже. — А я тебя больше, — сказал муж. Сяо Цзю вспыхнул от гнева Карой Небесной и пнул свинью в ляжку. Юань с драматичным вскриком сделал вид, что смертельно ранен. Позер! Но Шень Цинцю поймал его за талию. Муженек немедленно скорчил что-то отдаленно сексуальное. Кажется. Сяо Цзю закатил глаза и просто заткнул шута поцелуем. Мужчина с довольным ворчанием вовлек его в поцелуй с языками, усадил на столешницу. Кто это тут умирал минуту назад, ха?!