Стратегическое планирование в условиях конца света (18+)

Когда сердечные демоны Цзю временно разжали свои лапы, чувства потекли свободнее. Его собственные мысли показались весьма утрированными, по юношески порывистыми. Его действия вместо резонных стали излишне драматичными. Как муж мог с ним так терпеливо возиться, когда он определенно испытывал его терпение, влипая в одну неприятность за другой? Во всей этой мешанине эмоций, боли и паники выступал тот его поцелуй. Скорее звериный налет, нежели ласка. Эпизод был уродливым, а действия Цзю — отвратительны. Однако, в памяти неизменно всплывало, как потом он по-настоящему захотел… Муж тогда совсем не сопротивлялся и охотно отвечал. Был не против потом еще… Уже через две недели после инцидента Цзю знать не знал, куда деваться от порочных фантазий. Один раз он даже всерьез размышлял, не ублажить ли себя в публичном туалете между уроками!!! Казалось, что ниже падать уже было некуда, но потом началось непоправимое: в постели с мужем у него поднял голову дракон, получив шанс уткнуться в ложбинку ягодиц. Они даже не спали, не то самое — даже не была ночь! Они просто дурачились, практикуя, кхм, борьбу с демонами в постели. И Цзю, оседлав заклинателя, поддавшегося ему, вдруг подумал, как было бы потрясающе сейчас взять его. О боже. Шень Цинцю как никогда был близок к тому, чтобы уползти в колодец и умереть. — Учитывая, что СюЯ ты оставил на стенде, — медово заговорил супруг, — мне во врата упирается совсем другой меч. — Н-нет, — слабо соврал Цзю, спешно циркулируя ци, чтобы убрать улики. Можно было сказать, что это коленка или что… — Ах! — тут же сменил манеру на жалобную плут и скорчил плебейскую рожицу, оттопырив губу да сложив брови утрированным домиком. — Как жаль. Я думал, мой муж захочет разделить со мной персик. Так жаль, так жаль… Жалуясь, он точно гусеница развернулся под Цзю, и таким образом юноша оказался сидящим на его наливающемся соками достоинстве. Своим. Цзю покраснел. Дурак! — Ты правда хочешь? — порывисто спросил он. Мысль, что такой мужчина как мастер Цзянь может хотеть лечь под кого-то вроде сяо Цзю, казалась абсурдной. Он был старше, сильнее, шире в плечах, богаче, выше по статусу и вообще преуспевал в каждом аспекте их жизней. Может быть, потом, когда Шень Цинцю снова станет лордом, вырастет и возмужает, когда их положения кое-как сравняются, это будет более приемлемо, но сейчас? Шень Цзю — костлявый подросток. Даром, что ребер больше не видно. Ученик. С натяжкой Шень Цинцю признавал, что его молодое тело можно хотеть. Но хотеть под такого лечь? Фе! Нет! А-Юань сел и подсадил его к себе ближе привычным движением. — Почему нет? Ты ведь хочешь иногда меня? — его пальцы очертили губы и покрасневшие щеки. Цзю опустил голову, смущаясь собственной прямоты. Да, он теперь иногда хотел. Мастер Цзянь его ласково и приятно касался, и не было никаких причин этого не хотеть. Он был уважителен и слушал мнение Цзю. Поэтому, даже если муж и хотел, они до сих пор не таранили его медные врата. Ведь Цзю считал, что это страшно и неприятно, и а-Юань его слышал. Вместо этого они делали много других… потрясающих и неприличных вещей. — Ты хочешь, чтобы я касался тебя, и я хочу того же от тебя, — водил муж по краям его одежд, ненавязчиво растягивая узлы. — Иногда ты хочешь, чтобы я все сделал, верно? Почему я не могу хотеть того же? Расскажи мне, что тебя интересует? Мы это попробуем. Цзю вело от того, как муж ворковал ему на ухо и щекочущее раздевал, оставляя беззащитным и раскрытым. Мысли в голове стали скользкими как угри и выскальзывали, если удавалось схватить. — Я хочу взять тебя, — обнаружил он себя бормочущим. — Но я не хочу правда брать. Это слишком. Это звучало донельзя глупо, будто Цзю не знал, чего хочет. Но он не знал, как объяснить. Проникновение всегда было для него источником боли, вторжением, которое рвало независимо от подготовки. Это было неприятно. Он не хотел такое принимать и не хотел такое причинять. — Хм-м, — задумчиво протянул муж и лег на спину, чтобы взять с тумбочки смазку в знакомой чашке. — Ты помнишь, где находится потайная жемчужина? Цзю закивал, не сводя глаз с мужчины почти под ним. Тот протянул ему чашку и уронил руки. — Тогда можешь поискать. Он был совершенно расслаблен, отдавая Цзю власть над собой. Вот так просто? — Ты хорошо себя чувствуешь? — озаботился Шень Цинцю, отставляя смазку. Разве это было здоровое поведение для мужчины? Может, после пациента отравился? А-Юань только улыбнулся и поцеловал фривольно — скользко и жадно. — Да, и я даже в своем уме. Шень Цинцю насупился — снова он насмехался. И полез разворачивать супруга из одежды. Раз мастер Цзянь так хотел, то не было никаких причин этим не воспользоваться. Скинув с плеч рукава распоясанного ханьфу, Юань вытянулся с бесстыдством зверя, который никогда одежду не носил. Его корень был набухшим, но пока не стоял. Цзю устроился между ног мужа, набрал смазки и потянулся… А-Юань шлепнул его по руке. — Где моя прелюдия? — потребовал он с преувеличенной сердитостью. — Кто? — оробел и потерял уверенность Цзю. — Только плохой любовник сразу между ног хватает, — выпятил губу и задрал нос, будто мальчишка, медовый целитель. — Сначала поцелуй меня, обласкай, погладь. Потом можешь и ручки тянуть. Кто ж так жемчуг ищет! — Я первый раз! — покраснел в защитной манере Цзю. Он уже счистил прозрачную слизь с пальцев, как смог, и размазал остатки по рукам. — Не ссы, я не сломаюсь, — пихнул его муж в грубой утешающей манере. Цзю гордо сопнул, отказываясь показывать собственную некомпетентность в вопросе. Оказавшись над супругом, он растерялся. Он… мог трогать все? В каком порядке? Как сделать приятно? Он ведь обязан сделать приятно! Где воображаемые сценарии из головы, когда они так нужны?! Где фантазия и смелость, когда он в точке невозврата? Если муж после такого провала откажет ему на годы, то будет полностью прав! И Цзю должен прямо трогать? Мужчину?! Сам?!! — Эмоциональный брейкдаун — это, безусловно, полезно, — мягко привлек его внимание муж. — Но этот шоу бы сейчас оценил чуть больше активности. Шень Цинцю машинально прихватил талию и зад, когда мужчине вздумалось задвигаться и обхватить его ногами. Теперь они сидели в совершенно откровенном положении… — Просто поцелуй меня, а-Цзю, — сжалился мастер Цзянь. — А оттуда следуй туда, куда тебя поведет. Не желая обдумывать предложение, он так и сделал: столкнул их губы и ворвался в чужой рот. В этом он поднаторел с богатой практикой и вполне мог вести их общий ритм. Дальше, не давая себе глаз раскрыть и снова испугаться, спустился по шее, обвел окружности плеч, направляя положить руки себе на плечи… Цзю не был даже уверен, что на этот раз им овладело. Ощущение кожи под губами и пальцами им овладело. Он проводил по выемкам и впадинам чужого тела, будто желал составить карту наощупь. Иногда кусал — жестокие осиные укусы, выжимающие звуки. Иногда проводил языком длинные щедрые полоски, наслаждаясь текстурой. В какой-то момент он поймал себя на том, что их соприкасающиеся бедра трутся друг о друга, и сменил угол их тел на более продуктивный. Он знал какой. — Смазки, — бросил муж не то приказ, не то совет. Он выглядел… затронутым. Вовлеченным. Таким же, каким ощущал себя Шень Цинцю. Горячим и немного ведомым от страсти. Приятно добровольно упрощенным до животного. Цзю быстро нагреб требуемое из чашки и облегчил им движение. Прикосновения к мечам будто напомнили, что они есть и их чувствительность несоизмеримо выше, чем у обыкновенной кожи. А-Юань подсобил и протянул свою руку, чтобы обхватить оба орудия. У них начинал появляться общий ритм. Цзю уже не так много соображал, двигаясь поступательно и сильно навстречу удовольствию. — В следующий раз возьмем игрушку, — выдохнул супруг ему на ухо. Его голос звучал горячо и влажно, срывался. Цзю только закивал — что угодно в следующий раз. На каждое движение вперед руки на их естествах двигались вниз, к основаниям. Постепенно нажим и скорость росли, пока во всем мире не осталось больше ничего кроме толчков в узкую щель… И Цзю рухнул. Его обломки обвалились на мужа, чтобы тот подхватил. А-Юань подхватил. Выстреливший лук Цзю выскользнул из сильных пальцев, пока муж заканчивал себя. Цзю ощутил у бедра еще несколько движений, пока муж под ним тоже не содрогнулся со стоном. Они дышали, чувствуя бьющиеся сердца друг друга. Двигаться не хотелось. А-Юань подгреб его к себе, чтобы поцеловать в мокрую макушку. Тяжелая рука в их общей слизи прижала его лицо, и Цзю только благодарно подался навстречу поцелую. Он сам упирался испачканной ладонью в торс мужа. Она скользила по коже… Цзю заснул немного. Очнулся от прикосновений мокрой тряпки и вздрогнул. — Чш-чш, это я, ты в порядке, — подал голос мастер Цзянь. Мужчина все еще был обнажен, но уже чист. Он наклонился и поцеловал Цзю, давая ощутить свое присутствие глубже. — Спасибо, маленький тигр, — сладко сказал муж, оторвавшись от губ. — Это был хороший опыт. Тебе понравилось? Цзю ощущал себя… растерянным. Он не знал, что мог так. Он касался, двигался, и в этом не было ни следа злости или ненависти, не было унижения, а только… прикосновения. Он владел, он имел, но не приносил этим боли или слез. Не приносил ведь? Муж, впрочем, до сих пор не свел с тела розовые полукружья укусов. Выглядел при том приятно довольным — удовлетворенным и смягченным. Он всегда после секса был довольнее, чем без него. Шень Цинцю сел и притянул к себе мужа, вжимая в себя, впечатывая в губы и целуя как своего. Тот без вопросов уступил и раскрыл рот, позволяя брать — вылизывать и есть. Цзю не знал, что на него нашло. Наверно, то же, что и на а-Юаня по утрам, когда он целовал так, что коленки слабели, а мысли становились как миндальное желе. — Ов-вау, — когда его отпустили, сказал муж. Растерянный и неловкий как ягненок. — Достижение разблокировано. Иногда мастер Цзянь нес невнятную чушь. Особенно если его поймать врасплох. — Какое достижение? — все же спросил Цзю. Он любил достигать… чего-нибудь. Он покраснел. Каламбур не подразумевался, кхм. — Сексуальное, — вероятно, полагая себя очень умным, ответил муж и растянул губы в лисьем оскале: — Ты ведь теперь будешь меня так целовать время от времени? И оставлять его со стояком в начале рабочего дня? Конечно! Цзю счастливо рассмеялся и поцеловал мужа еще, мягче, меньше, только кончиком языка лизнул. Он ощущал себя донельзя легким и сытым. Даже больше освобожденным, чем обычно после их весенних игр. Стабильным и спокойным. — Я люблю тебя, — выскочило у него вдруг. Цзю даже не ощутил большого страха за это признание, потому что муж сказал это первым и не раз. После того раза он вообще ввел в привычку говорить жене больше комплиментов. — Спасибо, — счастливо улыбнулся мужчина в его руках. — Я люблю тебя тоже. Они снова поцеловались.