Бывший город

      Вечером Дайнслейф решил атаковать первым. Во-первых, он дождался Альбериха в его покоях, придя чуть-чуть пораньше; пустили его легко. Дайнслейф даже подумал залезть в бумаги Кэйи, но это он ещё успеет сделать; нельзя вообразить, чтоб Альберих этого не предусмотрел. Во-вторых, Дайнслейф попросил принести ужин — «что там любит Его Величество», — и уселся в халате в кресло с отваром и бумагами в руках.       Он держал последние отчёты.       День 64; год 431.       Вчера.       Патрульный отряд «Гиацинт» произвёл плановый обход территорий секторов A-1 и A-2 в установленные часы (с 08:00 до 20:00). Нарушений и серьёзных инцидентов не выявлено.       Потери: Отсутствуют.       Расход материалов:       Боевая амуниция: 5% от суточного лимита (расходовано на тренировочные выстрелы).       Рацион питания: по стандартной норме, отклонений нет.       Рекомендации: Продолжить патрулирование в том же режиме. Особого внимания требуют мостовые переходы в районе шлаковых каналов (обнаружен мелкий износ покрытия).       За королевской подписью, королевской печатью.       День 60; год 431.       Отряд «Серебряный Вепрь» выполнил обходные маршруты на участке линии S-2 (восточное направление), зафиксировал незначительную активность мелких существ Бездны. Столкновений не произошло, существа скрылись в тумане при приближении патруля.       Потери: Отсутствуют.       Расход материалов:       Боеприпасы: в пределах допустимых норм (произведено 2 предупредительных выстрела).       Механизмы: 1 автоматон вышел из строя из-за сбоя в системе навигации, ремонт планируется провести на месте.       Рекомендации:       Укрепить сигнальные маяки, дабы раньше замечать движение существ в тумане.       Выделить одного техника на полный рабочий день для обслуживания автоматона.       Подпись начальника патруля / печать линии.              И сотни, сотни подобных мелких бумаг.       Разбирая их и размышляя о линиях, Дайнслейф вдруг понял: там были Ронета и Халтаф, и именно туда они направлялись с Хальфданом и Хергером, когда он… появился здесь. И тогда он отправил их в этот путь одних; и они даже не задали ни единого вопроса, а послушались его, идиота, и Хергер вернулся раненым, и Дайнслейф даже не навестил его, пока ему не напомнил об этом Альберих…       Ещё одна его маленькая-большая вина. Звёзды, когда же переполнится чаша?       Приходилось отгонять боль и концентрироваться на бумагах. На работе.       Дайнслейфу предстояло перебрать их много, если он хотел разобраться хоть в чём-то, но начал он с последних дней, со свежайших. Он надеялся найти в списках упоминания тех людей, о которых слышал от солдат.       И упоминания зоны R.       Его чтение прервал скрип двери. Альберих зашёл в покои, и Дайнслейф даже не сразу узнал его шаг: слишком резкий, слишком тяжёлый. Дайнслейф обернулся в кресле; Кэйа заметил его — и сперва его выражение было шокированным, но быстро смягчилось.       — Дайн, — улыбнулся Кэйа. — Как я рад тебя видеть. О, ужин…       Дайнслейф вдруг поймал себя на мысли: не переборщил ли он… в конце концов, Кэйа не идиот… но Кэйа уселся напротив Дайнслейфа, взял бокал.       — Моё любимое, — сказал негромко, покачал в руке. — Спасибо.       Дайнслейф пожал плечом.       — Подумал, что… будет неплохо.       — Спасибо.       И… Дайнслейф не знал, что сказать дальше. Он ведь… клялся этому человеку, клялся в верности. Обманывать… тяжело, но ведь он не совсем врёт, правда?       — Что читаешь? — к счастью, Альберих был болтлив.       — Отчёты, — ответил Дайнслейф. — Ты же сказал, что мне надо будет разбираться с этим. Вот, разбираюсь.       — Хорошо, — ответил Кэйа. — Сколько времени тебе понадобится?       Дайнслейф пожал плечом.       — Рассчитываю на недели полторы. С твоей помощью, возможно, меньше, — и       улыбнулся.       Бездна подери. Как фальшиво.       Кэйа кивнул.       — Может, вместе посидим в архивах, — сказал. — Я мог бы постараться выкроить время. Если ты хочешь, конечно.       — Можно, — ответил Дайнслейф. — Да, можно. Как твой день?       Кэйа вскинул бровь.       — Неплохо, — сказал. — Много времени провёл с Рери. Она после переговоров уедет в Снежную, надо успеть вытрясти из неё всю информацию. В Университете сидел, Хрофтатюр меня инструктировал по поводу Руккхадеваты, — Кэйа улыбнулся и коснулся виска. Прикрыл глаза, покачал головой. — Что мы всё о работе да о работе, — пожаловался. — У нас есть на это другое время. Может, на диван?       Дайнслейф кивнул. Оставил бумаги в кресле, взял свой отвар и уселся на диван; Кэйа подошёл, немного помялся и сел рядом. К теплу его тела хотелось подвинуться, но Дайнслейф понимал, что это не его чувства.       И тем не менее…       Кэйа посмотрел на него; Дайнслейф слегка нахмурился и отвёл взгляд. Он не знал, как должен себя вести; что покажется Альбериху слишком фальшивым. Слишком фальшивым казалось всё.       Каким был бы Дайнслейф, если бы позволял себе больше? Каким он был… тогда?       Он не понимал.       Кэйа взял его за подбородок, осторожно повернул его лицо к себе.       — Я вижу, как тебе трудно, — сказал. — Не насилуй себя. Расслабься.       И, оставив на лбу поцелуй, вдруг улёгся головой Дайнслейфу на колени. Рука сама собой легла ему в волосы. Незнакомое, но привычное тепло наполнило грудь. Всего лишь рефлекс этого тела, отчаянно желающего большего.       Дайнслейф закусил щеку изнутри. Перед глазами стояло лицо Люмин; Люмин, которая так благосклонно принимала когда-то все жесты Дайнслейфа; это было, казалось, невообразимо давно. Враг, мешающий всему, что мог сделать Дайнслейф, лежал у него на коленях; на лбу остывал его поцелуй. Было бы так легко убить Альбериха. Было бы так легко свернуть ему шею прямо сейчас, пока он прикрыл глаза и уцепился рукой за халат.       Тот же человек, который с лёгкостью провёл Дайнслейфа до Регнума; который скрывал многое сейчас. Был ли смысл пытать его в случае чего, выбивать из него информацию силой?.. В конце концов, Дайнслейф не мог сделать это с Пятью, а с королём, которому принёс присягу…       Кэйа на его коленях шумно вздохнул. Дайнслейф чувствовал от него лёгкий флёр вина, морозца и каких-то эфирных масел, привкус лаборатории Рейндоттир.       Дайнслейф задумчиво потрогал его волосы.

***

      — Хочу собрать Змеев, — обронил Дайнслейф с утра. — Я слишком давно с ними не общался.       — Отличная идея, — моментально отозвался Кэйа, в очередной раз пересекая комнату: он забыл взять поясной нож, а ведь обычно Дайнслейф напоминал ему про него. — Только останься до полудня во дворце, идёт? Рейн обещала зайти.       Дайнслейф кивнул. Ему как раз нужно было с ней побеседовать.       — Я посижу в архиве с утра.       — Отлично. Я пришлю к тебе слугу.       И Дайнслейф был даже немного разочарован утренней сухостью Кэйи.

***

      Списков погибших в архивах не было. Не было и списков заболевших. Все отчёты — на удивление обезличенные, без единого имени. Только количества, название сектора — и подпись.       Будто это было не про живых, настоящих людей.       И о людях и монстрах говорили как будто бы одинаково.       Дайнслейф залез в старые архивы, датированные самым началом «линий» — полтора года назад, это он помнил точно, — и там имена были. День 20 430 от Воздвижения Ялмар Торкельссон — Сектор C-2 Ингвильд Арнесдоттир — Сектор C-2 Сигурд Оддссон — Сектор C-2 Вигдис Снорридоттир — Сектор C-2 … День 22 430 от Воздвижения … Торвальд Гуннарссон — Сектор С-2 Альвгейр Кетильссон — Сектор С-2 Вальборг Йохансдоттир — Сектор A … День 24 430 от Воздвижения Фрита Эйриксдоттир — Сектор С-1 Руник Брандссон — Сектор С-2 Лейфур Олавссон — Сектор A-3 …       Это было хотя бы… уважительно.       Дайнслейф коснулся имён. День двадцать четыреста тридцатого; атака существ Бездны в секторе С-2, тогда плохо защищённой, новой части линии. Очаг, открывшийся неожиданно.       Тогда это было им в новинку. Тогда они ещё не знали, что это такое.       Тогда им было страшно, и на эту обычную, рядовую атаку Дайнслейф выезжал сам, лично.       Тогда…       Горели какие-то воспоминания о четыреста тридцатом, а затем — зияющая пустота. Дайнслейф даже помнил, кажется, Праздник Поминовения в четыреста тридцатом; помнил, как Кэйа был облачён в чёрное рука об руку с ним. Помнил, что это был первый введённый ими Праздник Поминовения.       Праздник, да. Праздник.       Если бы Дайнслейф знал, что такой существует, что они придумали его, в будущем, он бы, наверное, каждый год отмечал его. Здесь, дома, они отмечали каждый три месяца; близился новый.       Праздник…       Он продолжил чтение.

***

      — Кого я вижу! — воскликнула Рейндоттир. — Моя ж ты прелесть. И, конечно, ты, Дайн.       Кэйа хохотнул; Дайнслейф сохранил каменное лицо.       — Кэйюшка, позволишь? — попросила Рейндоттир и подошла к Дайнслейфу. Так же, как тогда, в лаборатории, ухватила за подбородок, прощупала пульс. Дайнслейфа вдруг резануло: конечно, Рейндоттир невыгодно выдавать их соглашение, не сделает же она этого?..       Не сделает. Он надеялся, что нет. Потому что Рейндоттир хотела его своим экспериментальным объектом.       Кэйа указал на свою кровать; Дайнслейф лёг. Рейндоттир принялась его прощупывать, Кэйа внимательно следил. Когда Рейндоттир выпрямилась, она выглядела чуть серьёзнее обычного.       — Внутри всё стабильно; снаружи признаки прогрессии, — сказала она. — Будто он на самом деле сгнил изнутри, но оболочка свежая. Такое яблоко я бы не рекомендовала есть.       — Как процесс с лекарством?       — Есть надежда на скорое сильное продвижение, — Рейндоттир подмигнула Дайнслейфу. — Как его рассудок?       — Постепенно восстанавливается, кажется.       Дайнслейф даже не попытался встрять в разговор и напомнить о своей субъектности. Всё равно через полчаса Кэйа уйдёт в Университет, а они с Рейндоттир будут говорить совсем о другом.

***

      — Ну что, пора и о важном поговорить? — глаза у Рейндоттир блестели нехорошо, азартно. Боялся ли её такой Дайнслейф? Нет. Опасался ли? Разумеется.       — К Древу, — коротко сказал он и направился первым. Рейндоттир следовала за ним; её каблуки отбивали ритм.       Они спустились в подземелья замка вдвоём; двое из Шестерых у Древа — явление редкое. Дайнслейф прошёл к ветви; Рейндоттир встала рядом с ним. Дайнслейфу всякий раз было странно, что она была ему всего лишь по плечо: Рейндоттир казалась гораздо выше, чем была.       — Ну показывай, — потёрла ладони Рейндоттир и коснулась Древа. Дайнслейф усмехнулся и коснулся тоже. Рейндоттир прикусила губу, наморщила лоб; оторвала ладонь, снова коснулась. — Не пойму, — сказала.       — Именно, — ответил Дайнслейф. — Убедил? Тебя Альбериху не прочитать; меня там даже нет.       Дайнслейф понял это в тот миг, когда впервые в этой Каэнри’ах коснулся Древа, и его окатил привычный поток информации — той, которую не подделать ни одной иллюзии Бездны. Его самого там не было, и это могло означать только одно.       Каэнри’ах ждала Сошедших. В прошлой ими были Люмин и её брат. В этой… Сошедшим оказался сам Дайнслейф.       И, разумеется, Альберих был в курсе. Альберих не мог не быть в курсе.       Почему об этом не знала Рейндоттир? Неясно. Дайнслейф мог легко себе представить Альбериха, который приказал Вёдрфёльниру наложить защиту — или что-то подобное. В их королевстве только Вёдрфёльнир лучше Рейндоттир работает с Древом…       — А что насчёт крыльев любви?       Дайнслейф коротко, безрадостно усмехнулся.       — Готов поспорить, ты говорила с Кэйей. Хватит уже.       Рейндоттир кивнула.       — Рада, что ты вновь договороспособен, Мечик.       — Я буду чрезвычайно внимательно следить за твоей частью сделки.       — О, я в этом и не сомневалась.

***

      Маршруты были у Дайнслейфа на руках. Альберих, вероятно, хотел, чтобы они стали отвлечением; Дайнслейф подыграет ему. Но важно было и ещё одно, прежде чем выезжать из города.       Дайнслейф отправился в военный сектор. Там спешился перед штабом. Ему хотелось помедлить перед дверью, но он был Сумеречным Мечом и не мог себе позволить нерешительность.       Он направлялся в кабинет, в котором в некоторые месяцы проводил времени даже больше, чем во дворце.       Ему пришлось подождать перед дверью пять минут: Эдгето принимал кого-то. Когда он освободился, Дайнслейф зашёл.       — Да, две минуты, и буду готов, — сказал Эдгето, даже не поднимая головы.       — Эдгето.       — Капитан? — поднял голову Эдгето. — Здравствуй, Дайнслейф.       Дайнслейф неловко улыбнулся.       — Как прошёл Совет?       — Неплохо. Разве Серкир не передал тебе? Мы пересекались вчера.       — Не успел встретиться с ним.       — Я думал собрать Змеев и рассказать и об этом, и о планах. Как последние новости у ребят?       — Вульф, Халтаф, Хальф и Ронета скоро вернутся с линии; их смена вот-вот заканчивается. Собрать не получится: ещё до их возвращения уедут Скельд, Ретель и Хиглак. Я пока остаюсь здесь. Хергер ты знаешь, Серкир пока будет здесь, возможно, уедет на один из постов.       — Понял. Ребята не ранены?       — Небольшое ранение у Халтафа. Он молод, ему простительно.       — Отдохнёт, восстановится.       — Это правда.       Дайнслейф хотел извиниться. Хотел рассказать, что фактически бросил Змеев, оставил их на Эдгето, но не мог себе этого позволить: пришлось бы слишком многое объяснять и разрушать веру.       А вера — главное, что их держит.       — В любом случае, хочу переговорить с каждым и собрать хотя бы тех, кто здесь, — улыбнулся Дайнслейф. — Я слишком долго работал во дворце. Пора и повольнее что-то поделать.       — Они будут рады, что ты вернулся.       — Спасибо.

***

      Третий раз за всё время, когда его выпускают из столицы — и то недалеко.       До первой столичной линии обороны два часа верхом, час на автоматоне, но в случае чего это расстояние должно занять дни — чтобы люди успели уйти. Такие же окружности держат каждый крупный город; деревень в Каэнри’ах уже нет. Последнюю принудительно расселили год назад. Упоминания об этом Дайнслейф нашёл в архивах, но конкретных документов мало.       Кажется, он участвовал в этом. Шаг выглядел логичным: деревни сложнее оберегать, а вот военные города и крупные центры — легко. Конечно, деревни обеспечивали Каэнри’ах пищей… её стало меньше, когда всё перешло на городские фабрики по выращиванию культур, но жизни того стоили.       Каэнри’ах должна была продержаться.       Сегодня — восточная часть внутреннего периметра.       Кажется, Дайнслейф даже понимал, зачем Кэйа отправил его сюда. Это могло быть проверкой на лояльность, и Дайнслейф намеревался её пройти.       — Капитан, — встретили его на внутреннем периметре. Дайнслейф кивнул; спешился. Командующего гарнизоном звали Куальпо; загорелый в месте без солнца, опытный боец, и, кажется, Дайнслейф даже немного помнил его — но едва-едва.       — Вольно. Рассказывайте.       — У нас всё хорошо, капитан. Приказы исполняются, очаги появляются редко, а когда появляются — успеваем зачистить до того, как оттуда полезет всякая дрянь… прошу прощения, до повышения уровня угрозы.       — До того, как полезет всякая дрянь, в общем, — усмехнулся Дайнслейф.       — Да, капитан. У нас даже ситуация со здоровьем на редкость хорошая. На восточной части всего два заболевших за неделю, представляете? Я когда служил в Массборге, такие показатели последний раз месяцев этак семь назад видел.       — Приятно слышать. Столица в безопасности. Как с провиантом, оружием?       — В нашем подразделении нормально. Многое оттянули линии, но всё равно держимся. Последние машины Университета великолепны. Ей-звёзды, я когда их увидел, понял, что оставлю все бумажки в штабе в ближайшую же атаку и сяду в эту малютку, чтобы опробовать её в деле, — Куальпо по-мальчишески улыбнулся. — Пробовали, капитан?       — Не успел пока, но охотно вам верю.       — А вы успейте. Не пожалеете.       — Постараюсь.       На поверхности такие монументальные строения казались бы безнадёжным излишеством; здесь уже были настоящие боевые машины, а не просто культиваторы, здесь уже были стены — пусть и не выше, чем основные городские.       На первый взгляд всё выглядело… приемлемо. Вымуштрованные солдаты стояли на страже; Дайнслейф прошёл внутрь, и там было гораздо веселее и живее: люди отдыхали, пили, но завидев Дайнслейфа — подскочили.       Их не предупредили. Дайнслейф улыбнулся. Если бы их предупредили, они бы вели себя по-другому. Все знали, как педантичен Сумеречный Меч.       — Господин командующий, вы суровы к своим солдатам? — хмыкнул Дайнслейф, завидев, как люди стоят по струнке. Куальпо усмехнулся снова.       — Лишь когда требуется.       — Вольно, бойцы. Я здесь не для инспекции, — Дайнслейф даже подмигнул. — Я не собираюсь никого наказывать за отдых. Считайте, что меня здесь нет.       Взгляд скользнул по столу. Помимо бутылей с алкоголем там были какие-то пузырьки с серебристой жидкостью. Откупоренные.       Дайнслейф отвёл от них взгляд. Развернулся к Куальпо.       — Могу я?       Тот кивнул и вышел. Дайнслейф пододвинул себе одну из табуреток, сел. Пододвинул к себе одну из пустых кружек.       — Ваше здоровье, бойцы. Но всё-таки я предпочту отвар, — усмехнулся. Кто-то из солдат достал флягу, налил ему, и Дайнслейф приподнял кружку и сделал глоток.       — Ваше здоровье, — отозвался нестройный хор.       Звон кружек. Дайнслейф ждал, пока кто-то заговорит первым; опыт подсказывал, что так лучше.       — Так вы всё-таки вернулись, господин Меч, — сказал кто-то из солдат. — Слухи не врут.       — А что говорят? — небрежно поинтересовался Дайнслейф.       — Что вы тоже заболели, — спустя несколько секунд молчания сказал другой. — Что вас уже не стоит ждать.       Дайнслейф с улыбкой покачал головой.       — Как видите, верить слухам — дело неблагодарное.       Облегчённые вздохи. Дайнслейф отпил ещё, потом — снял плащ и сложил у себя на коленях.       — Как у вас обстановка?       — Всё стабильно, господин, — ответил один из солдат. — Последний новый очаг был неделю назад, мы их оцепляем и, если командование разрешает, уничтожаем.       — А если нет?       — Уничтожаем то, что из него лезет.       — Молодцы. Всё верно делаете. Как потери?       — Почти нет, господин. За месяц ранено три человека, все отправлены в госпиталь.       — Не боитесь?       — Никак нет!       Дайнслейф снова поднял кружку.       — За ваш настрой?       — Готовы оберегать столицу, — хохотнули солдаты.       Чокнулись; выпили.       — Всё правильно делаете, — сказал Дайнслейф. — Я наслышан о том, как хороши линии обороны столицы, но давно был здесь в последний раз. Приятно видеть, что отчёты верны.       — Спасибо, господин.       — Служим Каэнри’ах!       — Всё для работы!       — Молодцы, солдаты.       Снова подняли по чаше. Отхлебнув отвара, Дайнслейф задумчиво посмотрел в кружку.       — Когда-то давно я служил на защите столицы. Стоял недалеко отсюда, — сказал он. — И у нас в отряде была девчушка, она много работала с автоматонами… каждую ночь, когда небо выключали, она считала, сколько бликов на потолке пещеры. Если их нечётное число — значит, ночь будет спокойной. Если чётное, жди нападения, — Дайнслейф улыбнулся. — Знаете, она никогда не ошибалась.       Задумчивая тишина послужила ему ответом. Дайнслейф оглядел солдат. Потянулся за пузырьком лекарства, взвесил в руке.       — Помогает? — спросил. Если он ошибся и это не то, это так чертовски глупо выдаст его неосведомлённость…       — Да, господин, — откликнулся один из солдат. — С этим лучше спится. В соседнем гарнизоне есть ребята, которых перевели с внешних линий. Их это спасает от кошмаров.       — Рад это слышать, — ответил Дайнслейф. — Вы стоите на самой защищённой линии Каэнри’ах, бойцы. Но и вы должны быть готовы ко всему.       …когда он покидал укрепление, его окрикнули. Один из солдат спросил:       — Правда, что вы вернулись, чтобы всё это закончить, господин?       И Дайнслейф, обернувшись, ответил:       — Мы все приложим все усилия.       Снаружи он надел плащ. Поднял воротник повыше, защищаясь от ветра. Он… завидовал этим солдатам. Они, в конце концов, правда верили.       И звёзды, они были так похожи на него молодого. На него когда-то давно — десять лет назад.       Куальпо снаружи предложил прокатиться на автоматоне; Дайнслейф отказал. Сказал, что у него слишком много дел, и это было правдой. Тем не менее, осмотреть остальное в части следовало, и его повели по гарнизону; стояли гигантские автоматоны, их металлические корпуса блестели от свежей смазки, будто их вовсе не использовали.       — Как давно они в последний раз выходили? — спросил Дайнслейф.       — Неделю назад, — ответил Куальпо. — В основном используем более простые машины. Эти на всякий случай.       — Хорошо.       — Всё-таки посмотрите! — воскликнул Куальпо. — Они так умны.       Дайнслейф согласился. Ему продемонстрировали панель управления; самонаведение и самоопределение целей; повышенную защищённость солдата внутри. Новые камеры и сенсоры, автоматическую эвакуацию, возможность на ходу менять тип передвижения… Дайнслейф кивал и запоминал.       Потом вели в столовую. В столовой было пусто и бело. Только повара готовили на кухне.       О, линия обороны столицы была чертовски хороша.       — Держите заданную планку, — сказал Дайнслейф Куальпо на прощание.       Он уже понимал, что следующие несколько недель будет разъезжать по столичным линиям обороны — восток, север, северо-восток, юг, юго-восток, запад… — и видеть одно и то же. Блестящий идеал.

***

      Столица была хорошо защищена, хотя солдаты жаловались на то, что происходило на линиях. И собственные воспоминания…       Не разумнее было бы отправить этих автоматонов, которые простаивают на столичной обороне, на линию?       Дайнслейф ехал в столицу, размышляя и глядя по сторонам. Единожды на горизонте показалось оцепление одного из очагов. Не уничтожают, только берегут от него остальных.       Дайнслейф отвёл взгляд и сжал пульт управления.       Он был почти уверен, что Кэйе по телесвязи уже передали, как вёл себя Дайнслейф на проверке.

***

      По возвращении в столицу Дайнслейф хотел пойти в архивы, но его сразу вызвали к Альбериху. Сперва Дайнслейф собрался к нему в кабинет, но сказали, что Его Величество ждёт у Древа.       Дайнслейф прикусил щеку изнутри и направился вниз.       Древо сияло голубоватым светом. Дайнслейф спустился по винтовой лестнице и по тропке меж корней пошёл на площадку перед ним. Там стояла фигура Альбериха; он был без накидки, в рубашке, обнажающей шею.       — Дайн? — развернулся Альберих. Поманил рукой, и Дайнслейф приблизился. — Коснись.       Дайнслейф поморщился. Он ничем не рисковал, и он коснулся Древа. Оно было прохладным, почти влажным; казалось, что в его жилах пульсирует кровь. Кэйа коснулся тоже, прикрыл глаза, цокнул языком, а потом широко улыбнулся.       — Всё ещё, — удовлетворённо сказал. — Знаешь, я очень злился, когда впервые обнаружил это. Ты, конечно, в курсе?       Смысла скрывать не было. Дайнслейф кивнул.       — Ты знаешь, почему это?       — Нет.       Кэйа хмыкнул и скрестил руки на груди.       — Ты когда-то учил меня использовать все карты, даже проигрышные, — сказал. — Я выбрал переговорщика для Руккхадеваты, Дайн. Им станешь ты.       Дайнслейф замер на месте, нахмурился. Наклонил голову набок недоумённо. Кажется, Кэйа, наоборот, хотел держать его подальше…       — Тебя устраивает такая информация о переговорах? — усмехнулся Кэйа и вдруг протянул к нему руку, ласково коснулся щеки. — Ты будешь говорить за Каэнри’ах, — Кэйа отвернулся от Древа. — Тебя там нет. Это означает, что она не сможет тебя прочитать даже во время вашего разговора. Меня, Вёдра, Хрофтатюра — сможет. Вёдру удаётся укрывать Шестерых от неё вне разговоров, всё-таки наши артерии отделены, но эти переговоры будут вестись непосредственно внутри Древа. Главная задача, которая на тебя ложится, — быть доброжелательным. Она не должна решить, что мы настроены угрожающе, но и я не могу позволить ей прочитать кого-то из моих Шести. Ты — просто подарок звёзд в этом.       Дайнслейф не знал, что ответить. Это было… неожиданно. Его не будут держать в стороне? Он думал, что его будут водить по столичным линиям и отвлекать всеми силами! Его допустят к Руккхадевате?..       — Люблю, когда тебе нечего сказать, — беззлобно усмехнулся Кэйа. — Давненько такого не было. Обычно это происходило в… иных обстоятельствах, — Кэйа немного покраснел. — Прости. Прости, просто… вспомнил.       Дайнслейф моргнул.       — Не беспокойся, я всё тебе объясню. Всё, что нужно будет говорить, — сказал Кэйа. — Пойдём наверх?

***

      — Это не то, о чём ты говорил! — шипит Кэйа, сжимая воротник Вёдрфёльнира. — Что с ним произошло? Почему ты не предупредил?       Глаза Вёдрфёльнира, когда не подёрнуты поволокой, так похожи на глаза его Дайна. Теперь даже холодок в них одинаковый.       — Ты солгал, Провидец, — Кэйа переходит на угрозы; не может себя сдержать. — Ты знаешь, какова цена за ложь...       — Я сказал то, что требовалось сказать, — Вёдрфёльнир говорит это ровно, снисходительно. — Юный король, ты слеп.       — Ублюдок, — рычит Кэйа и наотмашь бьёт Провидца по щеке. — Это то, для чего ты нужен. Предупреждать. Чтобы я был готов к тому, что случится. Забыл свою роль?       На бледной коже Вёдрфёльнира след горит точно так же, как на коже Дайнслейфа горели следы губ и зубов Кэйи.       — Глупый юный король, — говорит Вёдрфёльнир.